Глаза Макса Каррадоса

– Иногда, – заметил слепой джентльмен, – после поисков во многих маловероятных местах обнаруживаешь, что ключ торчит в самом замке. Как бы то ни было, кажется, мы здесь больше ничем не можем быть полезны. Если только кто-то из ваших людей не выступит с настоящей зацепкой, мистер Инг, я рискну предсказать, что вам будет выгоднее продолжить расследование за пределами этих стен.

– Но что же нам делать? – довольно растерянно воскликнул старик, увидев, что Каррадос собирается уходить. – Мы в таких делах сущие младенцы – по крайней мере, я про себя это знаю точно.

– Лекарство от этого весьма простое: передайте дело в руки полиции.

– Верно, верно; но для нас все не так уж просто. У нас есть свои интересы и, скажем так, старомодные предрассудки, которые нужно учитывать. Я полагаю… – он стал трогательно-задумчивым, – я полагаю, вас невозможно уговорить, мистер Каррадос?

– Боюсь, что нет, – ответил Каррадос. – У меня сейчас и других забот хватает. Но, кстати, прежде чем вызывать полицию, стоит учесть точку зрения мистера Тренчарда.

– Вы имеете в виду?..

– Я имею в виду, что неплохо бы убедиться в том, что «Вирджиниола» действительно украдена.

– Отправив телеграмму в Каллингтон-Грейндж?

– Если допустить, что Каллингтон-Грейндж вообще существует. Кроме того, есть один безобидный эксперимент для получения косвенных доказательств, который вы могли бы провести в ожидании ответа – а ответ вполне может задержаться по дюжине причин.

– И что же это, мистер Каррадос?

– Пошлите кого-нибудь на Чаринг-Кросс-роуд и разузнайте в букинистических лавках, не были ли там проданы другие книги, которые мистер Диллуорти унес с собой, сразу после аукциона. Их купили только для того, чтобы завершить операцию. Хранить их было бы опасным балластом, но если наш человек не из робкого десятка, он может попытаться выручить за них фунт-другой, пока ничего не стало известно. В процессе вы можете узнать и кое-что еще.

– Да-да, непременно, – согласился мистер Инг. – Мы сделаем это немедленно. И все же, мистер Каррадос, последний совет. Если бы вы взялись за это дело, что бы вы сделали в первую очередь?

Искушение примерить на себя роль оракула было непреодолимым. Каррадос внутренне улыбнулся.

– Я бы попытался найти высокого, близорукого валлийца, торговца книгами, который курит табак сорта «перик», страдает от слабых легких, носит ботинки на толстой подошве и всегда имеет при себе зонт, – ответил он с впечатляющей серьезностью.

Мистер Инг, служитель зала, молодой секретарь и мистер Маррабл переглянулись и начали вразнобой повторять приметы загадочного незнакомца.

– Есть один этот… как его?.. старик в красном жилете, который вечно тут отирается, – с надеждой прошептал в сторону служитель. – Он в очках, и я его без зонта никогда не видел.

– Он шотландец, и в нем едва пять футов и три дюйма росту, тупица! – прошипел клерк. – А мистер Поуис, сэр, разве он не валлиец?

– Точно! Поуис с Редмейн-стрит – вот наш человек, – подтвердил мистер Инг. – Верно ведь, мистер Каррадос?

– Не знаю, – ответил Каррадос. – Но если он подходит под описание, то, вероятно, это он и есть.

– И что тогда?

– Тогда, я полагаю, я бы заглянул к нему и склонил к разговору… о Шекспире.

– Да чтоб меня, Каррадос! – воскликнул мистер Маррабл. – Вы же говорили, что ничего не смыслите в коллекционировании книг, а сами, похоже, в курсе, что Поуис специализируется на «Шекспириане» и что «Вирджиниола» его заинтересует. Хотел бы я знать, как долго вы водили меня за нос!

– О, полагаю, я просто начинаю кое-что схватывать на лету, – скромно признал слепой джентльмен.

За время его практики в расследовании преступлений вниманию Каррадоса не раз предлагались обрывки многих тайн – разрозненные главы из чьих-то непростых человеческих жизней, к которым так и не нашлось ни начала, ни конца. Некоторые из них очаровывали его, но до конца оставались непостижимыми; однако краже «Вирджиниолы» – дерзкой выходке, совершенной с ледяной наглостью и не вызывавшей у него большого интереса после того, как он разгадал ее метод, – суждено было раскрыться перед его мысленным взором без всяких усилий с его стороны.

Торги у Гернарда проходили в среду. Пятница же напомнила Каррадосу о камне, который он столкнул с горы: в прихожей появилась визитная карточка с именем и адресом мистера Поуиса из Редмейн-стрит. Мистер Поуис, которого тут же ввели, оказался высоким мужчиной кроткого вида с застарелым кашлем. В одной руке он держал сверток средних размеров, а в другой, несмотря на ясную и устойчивую погоду, – зонт.

– Я торговец старинными книгами, мистер Каррадос, – заметил он в качестве вступления. – Насколько мне известно, я не имею чести числить вас среди своих клиентов, но смею полагать, вы догадываетесь, что привело меня сюда.

– Вам лучше самому мне сказать, – ответил Каррадос.

– О да, мистер Каррадос, я скажу. Непременно скажу, – отрезал мистер Поуис чуть громче, чем того требовала необходимость. – Вчера ко мне заглянул мистер Инг. Сказал, что «просто проходил мимо» – «просто проходил», понимаете ли.

Мистер Поуис подчеркнул тщетность этой уловки сардоническим смехом.

– Очаровательный старый джентльмен, – приятно заметил Каррадос. – Не думаю, что он смог бы обмануть даже кролика.

– Вот и я так не думаю, – подтвердил мистер Поуис. – «Кстати, – сказал он, – вы видели „Вирджиниолу“, которую мы вчера продали?» «Кстати»! Да, именно так он и выразился.

Каррадос с улыбкой кивнул, оценив ситуацию.

– «Ого, – подумал я, – „Вирджиниола“!» «Да, мистер Инг, – сказал я ему, – это был славный экземпляр, не считая изъяна, но неделю назад я мог бы показать вам экземпляр и получше, причем совершенно идеальный в придачу».

«У вас тоже есть такая?» – спросил он.

«Разумеется, – ответил я, – иначе я бы так не говорил. По крайней мере, была, но сейчас она, возможно, уже продана. Она отправилась к одному джентльмену в Ратленд».

«Ратленд; крошечное местечко», – задумчиво заметил он. «Вы не против назвать имя вашего клиента?»

«Ничуть, мистер Инг, – сказал я ему. – С чего бы мне быть против? Мне потребовалась четверть века, чтобы наработать связи, но пускай все в нашей лавке о них знают. Этот джентльмен – сэр Роланд Чаргрейв из Денсмор-холла».

– Так вот, послушайте, мистер Каррадос: по тому, как мистер Инг ахнул, когда я это произнес, я понял, что-то здесь нечисто. Похоже, это ваших рук дело, что меня в это втянули, и я хочу знать, в каком положении нахожусь.

– У вас есть какие-то опасения относительно вашего положения? – осведомился Каррадос.

– Нет, мистер Каррадос, никаких! – возмущенно воскликнул гость. – Я купил свою «Вирджиниолу» три или четыре недели назад и заплатил за нее хорошую цену.

– В таком случае вам точно не о чем беспокоиться.

– Но у меня есть масса поводов для беспокойства! – возопил мистер Поуис. – Мне нужно сбыть экземпляр «Вирджиниолы»…

– О, так она все еще у вас?

– Да, мистер Каррадос, у меня. Благодаря тому, что болтают у меня за спиной, книгу мне сегодня утром вернули. Мое имя связали с краденым экземпляром, а покупатели, знаете ли, становятся очень осторожными, когда слышат подобное. А слухи – они ползут; о да! Вы можете не знать как, но уже сегодня в Уэльсе будут спрашивать: «Вы слышали, что говорят о мистере Поуисе из Лондона?», а завтра в Шотландии: «Этого старого чертова пройдоху Поуиса наконец-то поймали!».

Несмотря на отчаянную серьезность мистера Поуиса, Каррадос не смог сдержать смех – настолько экспрессивным был этот рассказ.

– Полноте, мистер Поуис, – сказал он успокаивающе, – все не так плохо, поверьте. В любом случае вам достаточно предъявить квитанцию об оплате.

– О, очень мило, просто замечательно! – парировал валлиец с запредельным сарказмом. – Показать покупателю квитанцию! Превосходно! Это был бы отличный способ вести дела в торговле старинными книгами! К тому же, – добавил он довольно неуверенно, – так вышло, что в данном случае у меня нет никакой квитанции.

– Разве это не… досадная оплошность? – предположил Каррадос.

– Не сомневаюсь, что я легко мог бы ее раздобыть. Позвольте мне изложить вам обстоятельства дела, мистер Каррадос. Я лишь хочу убедить вас, что мне нечего скрывать.

С этим похвальным намерением мистер Поуис становился все более и более любезным, а в его манерах оставалось все меньше «валлийского». По сути, он растратил все то негодование, что копил в предвкушении словесной перепалки, – своего рода защитная мимикрия, свойственная людям с мягким характером.

– Я купил эту книгу у преподобного мистера Уинча, викария из Фордриджа, что в Лестершире. Несколько недель назад я получил из Фордриджа заказную посылку с прекрасным экземпляром «Вирджиниолы». Той же почтой пришло письмо от мистера Уинча. Кажется, оно у меня с собой… Впрочем, неважно; суть была в том, что книга хранилась в семье автора письма на протяжении многих поколений. Будучи в некотором роде коллекционером, он никогда не желал ее продавать, но внезапное несчастье вынудило его теперь искать деньги. Он получил заражение крови через руку, и ему нужно было приехать в Лондон на операцию. После этого ему предстояло долгое морское путешествие. Далее он писал, что слышал о моей заинтересованности как покупателя и заглянет через день-другой. Тем временем он выслал книгу, чтобы дать мне полную возможность ее изучить. Ничего не могло быть более прозрачным, мистер Каррадос. Два дня спустя мистер Уинч зашел ко мне. Мы обсудили цену и в конце концов сошлись на… ну, на определенной цифре.

– Вы можете положиться на мою осмотрительность, мистер Поуис.

– Я заплатил ему двести шестьдесят фунтов.

– Это была справедливая цена при таких обстоятельствах?

– Я полагал, что да, мистер Каррадос. Не то чтобы сделка была плохой, но и чересчур выгодной ее не назовешь.

– Вам порой случалось покупать и удачнее? – улыбнулся Каррадос.

– Часто. Если я покупаю книгу за три пенса и перепродаю за шиллинг, то зарабатываю больше, хоть это и звучит не так солидно. Разумеется, я торговец, и мне нужно жить на прибыль, а также перекрывать неудачные сделки удачными. Понимаете, если бы я имел на примете немедленного покупателя, книга могла бы стоить для меня гораздо дороже. Должен сказать, цена, за которую ее продали в среду у Гернарда, меня удивила. Цены, безусловно, растут, но всего пять лет назад за такие деньги потребовался бы практически идеальный экземпляр.

– В любом случае мистер Уинч согласился?

– Я бы сказал, он остался совершенно доволен, – уточнил мистер Поуис. – Видите ли, мистер Каррадос, ему нужны были деньги немедленно, и он не мог ждать аукциона – не говоря уже о неопределенности и расходах. Я уже выписывал чек, когда он напомнил мне, что его правая рука не действует, и попросил сделать пометку «предъявителю». Вот почему у меня не оказалось квитанции.

– Да, – согласился Каррадос. – Да, вот оно что. А как было подписано письмо?

– Оно было напечатано на машинке, как и весь текст. Вы же помните, что на момент написания у него болела рука.

– Верно. Вы обратили внимание на почтовый штемпель – это был Фордридж?

– Да; нужно понимать, что мистер Уинч отправил книгу почтой еще до того, как уехал из Фордриджа в Лондон. – Посетителю показалось, что мистер Каррадос соображает довольно медленно даже для слепого.

– Кажется, я начинаю улавливать суть ситуации, – мягко произнес Каррадос. – Разумеется, у вас не было повода писать ему в Фордридж?

– Ровным счетом никакого. К тому же он почти сразу должен был приехать в Лондон. Если бы мне и пришлось писать, то в отель «Фицалан», что рядом со Стрэндом. А теперь вот сама книга, мистер Каррадос. Вы видели… то есть изучали «аукционную» «Вирджиниолу»?

– Нет, к сожалению, нет.

– Жаль. Теперь бы вы поняли, насколько мой экземпляр превосходит тот, даже если не брать в расчет отсутствующие страницы.

– Охотно верю. – Каррадос перелистывал страницы книги, которую передал ему мистер Поуис. – А что это за надпись на странице с посвящением?

– А, это, – небрежно бросил торговец. – Кто-то из прежних владельцев вписал туда свое имя.

– Полагаю, это считается изъяном?

– Ну, в какой-то мере да, – признал мистер Поуис. – Будь там написано «Уильям Шекспир», это добавило бы тысячу гиней; но раз там всего лишь «Уильям Шулак», это скидывает фунта два-три.

– Возможно, – предположил Каррадос, – именно это пятно заставило сэра Роланда Чаргрейва отказаться от книги?

– Нет-нет, – настаивал мистер Поуис. – Кто-то ему на что-то намекнул. Я не говорю, что виноваты вы, мистер Каррадос, но подозрение возникло, оно поползло повсюду.

– Но сэр Роланд – единственный человек, на которого это не должно было повлиять, – заметил Каррадос. – Он-то уж точно должен знать, что этот экземпляр вне подозрений, ведь в то время, когда тот, другой, крали, этот фактически находился у него в руках, и находился уже… как долго?

– Пять или шесть дней; он держал его около недели. И это, несомненно, так, если брать конкретный случай. Но злонамеренный слух коварен, мистер Каррадос. «Такой-то ненадежен; он торгует сомнительным имуществом; лучше быть осторожнее». Этого достаточно. Нет-нет, мистер Чаттон ничего не сказал о каких-либо претензиях к книге – лишь то, что сэр Роланд решил ее не оставлять.

– Мистер Чаттон?

– Он там секретарь или библиотекарь. Я часто вел с ним дела при старом баронете. Нынешний владелец – племянник, вступивший в права всего несколько месяцев назад. Что ж, мистер Каррадос, надеюсь, я убедил вас, что эта «Вирджиниола» досталась мне законным путем?

– Едва ли.

– Не убедил?! – воскликнул мистер Поуис в полном изумлении.

– Я в этом и не сомневался. На аукционе я случайно услышал ваше замечание другу о том, что вы недавно приобрели экземпляр. Мое предложение мистеру Ингу сводилось лишь к намеку на то, что с вашими исключительными знаниями и уникальным опытом вы, вероятно, сможете направить их на верный путь в том, что касается сбыта украденного тома и прочего. Досадное недоразумение.

Мистер Поуис уставился на него, а затем несколько раз кивнул с выражением крайнего смирения.

– Этот старик уже ни на что не годен, – прочувствованно заметил он. – Мог бы и не тратить время на дорогу. Что ж, я пойду, мистер Каррадос.

– Еще нет, – гостеприимно возразил Каррадос. – Я собираюсь уговорить вас остаться и пообедать со мной, мистер Поуис. Я хочу… – он все еще с любопытным упорством перебирал пальцами первые страницы «Вирджиниолы», – я хочу, чтобы вы объяснили мне, как переплетались эти интересные старинные книги.

После ухода мистера Поуиса несколько часов спустя Каррадос мог бы резонно заключить, что история с кражей «Вирджиниолы» для него закончена: теперь он был уверен, что дело никогда не дойдет до публичного разбирательства в суде. Но волей-неволей эта история преследовала его. Мистер Карлайл собирался обедать у него одним вечером на следующей неделе. Это была твердая договоренность, но днем частный детектив позвонил другу, не зная, как ему поступить: на вечер к нему навязался молодой человек, который помогал ему в одном деле.

– Ты самый любезный из людей, Макс, – прощебетал мистер Карлайл, – но, право, мне неловко просить…

– Обязательно приводите его, – согласился самый любезный из людей. – Я ожидаю, что сегодня заглянут еще двое-трое.

И мистер Карлайл привел его.

– Мистер Чаттон, Макс.

Скромный молодой человек, чье лицо выражало вечную и покорную готовность помочь, пожал Каррадосу руку. Трудно было представить себе кого-то менее похожего на лощеного и самоуверенного личного секретаря. Манеры мистера Чаттона были манерами благонамеренного человека, который вечно совершает промахи из-за слишком добросовестного отношения к долгу, знает об этом наперед и страдает от неизбежности очередной катастрофы.

– Я тут как раз взялся за дело, которое могло бы тебя заинтересовать, Макс, – сказал мистер Карлайл, когда они стояли втроем. – Все довольно просто, но речь идет о краже ценной старинной книги. Гернард вызвал меня… – И он принялся излагать подробности исчезновения «Вирджиниолы».

– И вы сами отправились к Гернарду, чтобы во всем разобраться, мистер Чаттон? – спросил Каррадос, скрывая своего рода восхищение, которое он испытывал к новому знакомому.

– Ну, не знаю, насколько я там «разбирался», – признался мистер Чаттон. – Видите ли, теперь это все сэра Роланда уже совершенно не касается. Но я подумал, что должен предложить им любую информацию – вдруг понадобится описание или что-то в этом роде, – когда услышал об их потере. Разумеется, – добавил он, и его привычное выражение скорбного замешательства стало еще глубже, – мы тут ничем не можем помочь, но очень тяжело сознавать, что они потеряли столько денег из-за нашего дела.

– Ничуть, ничуть! – сердечно воскликнул мистер Карлайл. – Это все издержки бизнеса, и Гернард даже не почувствует такого удара. Очень благородно с вашей стороны взять на себя все эти хлопоты, вот что я скажу. – Он повернул свой сияющий, полный самоуверенности взгляд к хозяину дома, чтобы пояснить: – Я случайно встретил мистера Чаттона там сегодня утром, и с тех пор он помогает мне рассылать запросы в подходящие места и так далее. Уверен, что мы прижмем нашего парня через неделю-другую, если только это не работа какого-нибудь тайного библиомана, но в «Гернарде» в это не верят.

– Прошлую среду, говорите? – задумчиво произнес Каррадос. – Не поздновато ли они передали дело вам?

– Именно на это я и жаловался. А потом выяснилось, что они слепо доверились совету какого-то назойливого идиота, который случайно оказался на аукционе. Разумеется, из этого ничего не вышло.

– Они, случайно, не назвали имени этого идиота? – осторожно поинтересовался Макс.

– Нет. Старый джентльмен – мистер Инг – сказал, что уже успел однажды сесть в лужу из-за этого. – Мистер Карлайл от души рассмеялся, вспомнив этот инцидент. – Знаешь, в чем заключалась «гениальная» идея этого мудреца? Он навел их на след экземпляра той же книги, который недавно купил один торговец, решив, что это непременно должен быть украденный том. И книга действительно была недавно продана, Макс, вот только это случилось еще до того, как ту, другую, украли!

– Весьма забавно, – согласился Каррадос.

– Знаете, я не могу отделаться от мысли, что в этом была какая-то моя вина, – признался мистер Чаттон встревоженным голосом. – Вы ведь помните, я говорил вам…

– Нет-нет, – ободряюще возразил мистер Карлайл. – С чего бы это была ваша вина?

– Что ж, очень любезно с вашей стороны меня успокаивать, – продолжил молодой человек с облегчением, но все еще не до конца убежденный. – Но я действительно думаю, что мог внести путаницу. Я бы хотел, чтобы мистер Каррадос нас рассудил… Когда я узнал от сэра Роланда, что он намерен отправить эту «Вирджиниолу» Гернарду, я, зная ценность книги, счел необходимым тщательно сверить ее с другим экземпляром – это называется «коллированием», – чтобы выяснить, все ли на месте. В Британском музее своего экземпляра нет, да и в любом случае я не мог выкроить целый день, чтобы приехать ради этого в Лондон. Поэтому я написал нескольким торговцам, боюсь, создав у них впечатление, будто мы хотим купить книгу. Таким образом я добился того, что нужный мне том прислали «на пробу», и смог досконально изучить оба экземпляра. В тот момент я оправдывал себя тем, что долг перед работодателем позволяет пойти на такую хитрость, но не знаю, право, не знаю; я действительно сомневаюсь, было ли это вполне порядочно.

– О, ерунда, – возразил мистер Карлайл, которому были чужды подобные тонкости. – По-моему, весьма остроумный способ получить желаемое в данных обстоятельствах, как считаешь, Макс?

Каррадос отдал должное – охотно, хоть и двусмысленно – этой глубокой совестливости мистера Чаттона.

– В целом – очень изобретательно, – признал он.

Мистер Карлайл не «прижал» своего человека ни через неделю, ни через две; по правде говоря, он так до него и не добрался. Ключ к исчезновению «Вирджиниолы» нашелся лишь два года спустя. Однажды он был в «Турретс», когда хозяина дома на короткое время вызвали к человеку, пришедшему по делу.

Карлайл взял газету, но тут Каррадос вернулся от двери, открыл один из внутренних ящиков своего стола и вытащил длинный конверт.

– Вот, – заметил он, возвращаясь к делам, – это может заинтересовать вас больше.

Он был совершенно прав. Частный детектив вскрыл конверт, адресованный ему самому, и прочитал следующий рассказ.

В 1609 году моряк по фамилии Соммерс – сэр Джордж Соммерс – потерпел крушение на острове в Атлантике. Этот остров – один из целой группы – хотя и был лишен человеческого населения, так и кишел свиньями. В первое время своего вынужденного пребывания там моряки, потерпевшие крушение, были сильно напуганы неземными воплями и стонами, оглашавшими ночную тишину. С присущим тому времени простым благочестием звуки эти приписывались проискам ведьм, бесов и демонов. По сути, в дополнение к различным названиям – Вирджиниола, Бермуты, острова Соммерса и прочим – это место завлекательно именовали «Островом Дьяволов».

В положенный срок беглецы были спасены и вернулись в Англию. Также в положенный срок появилось множество печатных отчетов об их приключениях. (Мы склонны думать, Луи, что это веяние нашего времени, но это не так). Один из этих отчетов, попав в руки циничного драматурга средних лет, искавшего новый сюжет для заимствования, тут же был взят им в оборот. Несомненно, за призрачными «дьяволами» он разглядел вполне осязаемые очертания шумных «свиней». Как бы то ни было, идея оказалась подходящей для фона. Он написал пьесу и назвал ее «Буря». Таково предложенное мне объяснение высокой и постоянно растущей стоимости редких ранних трудов о Бермудах. Их можно отнести к разряду «Шекспирианы». Есть и еще одна причина: их можно отнести к разряду «Американы».

Примерно триста лет спустя некий молодой джентльмен, сочетавший в себе довольно дорогостоящие вкусы с неплохой коммерческой жилкой, унаследовал титул и все, что к нему прилагалось. Среди прочего ему достались поместье в Ратлендшире, которое он счел излишне обременительным, библиотека, к которой он не питал особого интереса, и личный секретарь, чьи услуги он решил сохранить. Однажды, спустя примерно полгода после вступления в права, сэр Роланд Чаргрейв вызвал секретаря, чтобы дать указания.

– Послушайте, Чаттон, – сказал он. – Я решил на время сдать этот дом с мебелью. Посоветуйтесь с Терви насчет стоимости, а затем дайте объявление, запросив чуть больше, чем он посоветует. Это должно принести приличный доход. Кроме того, здесь есть ценные вещи, которые мне совершенно ни к чему. Начну с библиотеки.

– Вы намерены распродать библиотеку, сэр Роланд? – пробормотал секретарь.

– Нет. Библиотека придает человеку определенный вес, а у Чаргрейвов она была всегда. Библиотеку я оставлю, но «прорежу» все это старье, за которое можно выручить хорошие деньги. Дядя Вернон оставил оценочную опись, составленную, судя по всему, лет десять назад. Только одну книгу – «Отчет о Вирджиниоле» – он оценил в триста фунтов. И есть еще с десяток других, которые в совокупности должны принести еще фунтов двести. Мне как раз сейчас нужно пятьсот фунтов. Вот список книг, которые я отобрал. Отправьте их Гернарду на продажу как можно скорее. Мое имя в каталоге не указывайте. Я не хочу, чтобы кто-то знал, что я что-то продаю. Это все.

Секретарь удалился, и его несчастный вид стал еще более подчеркнутым. Распродажа семейных реликвий была для него крайне прискорбна. Она оказалась также чрезвычайно неудобной лично для него, поскольку он сам уже продал «Вирджиниолу» всего неделю назад. У него ведь тоже имелись расходы. Возможно, он попал в руки ростовщиков; а может, всему виной стали женщины. В любом случае, как и сэру Роланду, ему требовались деньги, и, опять же как и сэру Роланду, «Вирджиниола» показалась ему самым подходящим средством их получения. Он потихоньку выкрал книгу примерно в то время, когда умер его прежний хозяин, тем самым избавив нового баронета от изрядной суммы налога на наследство. Он завладел оценочной описью сэра Вернона и спустя полгода пришел к выводу, что находится в безопасности. Он приложил невероятные усилия, чтобы скрыть свою личность при продаже книги, и тут – на тебе! – старый маразматик, оказывается, составил два списка и один из них припрятал в другом месте!

Будучи человеком мудрым, мистер Чаттон принялся раздумывать, как ему выпутаться из этой ситуации. Он заведовал библиотекой и понимал, что сообщать о пропаже книги уже слишком поздно. В любом случае его бы уволили; а если бы на этом этапе началось расследование, его бы отдали под суд. Из глубин своей беспросветной меланхолии мистер Чаттон извлек план.

Первым делом нужно было вернуть «Вирджиниолу» незадолго до аукциона. К тому времени он уже отправил список лотов, но еще не сами книги. Несомненно, у него на руках все еще оставалась часть незаконно нажитых средств. Старый сэр Вернон оценил «Вирджиниолу» в триста фунтов, но если на торгах обнаружится, что в ней не хватает важной детали, то за нее могут выручить лишь малую часть этой суммы. Имелось и еще одно соображение. На одной из первых страниц было несмываемыми чернилами вписано имя, и чтобы мистер Поуис не узнал свою собственность, эту страницу следовало на время удалить.