Ни одна демократия не длится вечно

Американская демократия в серьезной опасности

Демократии существуют до тех пор, пока не исчерпывают себя. Ни одна форма правления не длится вечно. Только присущее нам, американцам, некоторое высокомерие заставляет нас верить в то, что Соединенные Штаты каким-то образом невосприимчивы к давлению авторитаризма и что нынешняя форма государственного управления может существовать вечно.

События конца 2020 и начала 2021 годов заставили многих американцев осознать, насколько хрупка наша демократия и как легко мы можем ее утратить. Что могло бы произойти, если бы сочувствовавшие республиканцам выборщики или законодатели в Джорджии, Мичигане и Пенсильвании отдали бы голоса этих штатов Дональду Трампу, несмотря на то что Джо Байден выиграл там народное голосование? Или что, если бы Майк Пенс как вице-президент решил бы объявить Трампа победителем, как предлагал Джон Истман и на чем настаивал сам Трамп? Основной принцип демократии – власть достается тому, кто выигрывает на выборах, – прекратил бы свое существование в Соединенных Штатах спустя 233 года.

Но угроза демократии заключалась не только в попытке государственного переворота. Если бы всего 42 921 избиратель в Аризоне, Джорджии и Висконсине проголосовали бы иначе, то Дональд Трамп был бы переизбран президентом, несмотря на то что он получил в общенациональном масштабе почти на 7 миллионов голосов меньше, чем его соперник. В таком случае республиканцы контролировали бы и сенат, который в действительности оказался разделен 50 на 50. Если бы проигравшая [по общему числу поданных за ее кандидатов голосов] политическая партия снова контролировала бы правительство, то было бы невозможно считать Соединенные Штаты демократией в истинном смысле этого слова.

6 января 2021 года в Капитолии США произошло первое вооруженное восстание в американской истории. Весьма соблазнительно сказать, что это было своего рода аберрацией, вызванной президентом-демагогом, но то, что люди штурмовали Капитолий с оружием в руках, должно рассматриваться как симптом, указывающий на существование более глубоких общественных проблем и на угрозу самой демократии. Точно так же тот факт, что 70 % избирателей-республиканцев продолжают верить, что выборы были у них украдены, причем без каких-либо доказательств, подтверждающих это убеждение, является признаком того, что в стране действительно происходит что-то не то.

После 6 января 2024 года большинство американцев вздохнули с некоторым облегчением, а СМИ наполнились самодовольными заявлениями о том, что «устои демократии» непоколебимы. Но я боюсь, что это чувство заставляет нас упускать из виду наличие реальных угроз демократии, которые росли и развивались на протяжении последнего полувека. Экзистенциальная опасность для демократии остается даже после того, как Трамп покинул Белый дом.

Признаки того, что демократия находится в серьезной опасности, очевидны. Во-первых, доверие американцев к институтам власти находится на историческом минимуме. Исследовательский центр Пью[6], который отслеживает уровень доверия к правительству с 1958 года, обнаружил, что это доверие снизилось с рекордных 77 % в 1964 году до сегодняшних 20 % [1][7]. В опросе, проведенном в сентябре 2023 года, только 4 % респондентов заявили, что американская политическая система «работает хорошо» [2]. Столь резкое снижение этого показателя должно вызывать серьезную озабоченность.

Рейтинги одобрения деятельности президента стабильно держатся на уровне около 30 % [3]. Рейтинг одобрения работы конгресса составляет 18, и, возможно, в данном исследовании это означало 18 человек, а не 18 % опрошенных [4]. У Верховного суда тоже самые низкие рейтинги одобрения за всю историю. Опрос службы Гэллапа (Gallup) показал, что только 25 % американцев выразили доверие Верховному суду [5]. А по опросу, проведенному исследователями из Университета Маркетт (Marquette University) в июле 2022 года, 38 % опрошенных одобряют то, как работает Верховный суд, а 61 % не одобряет [6].

Утрата общественного доверия к институтам власти не является внезапной – его уровень постепенно снижался на протяжении десятилетий. Преодоление последствий Великой депрессии, участие во Второй мировой и холодной войнах служили для американцев факторами объединения, в результате чего появилось и широко распространилось ощущение необходимости сильного общенационального правительства. Но к 1960 годам это чувство единения начало исчезать. Движение за гражданские права, которое привело к концу узаконенного апартеида, существовавшего практически во всех южных штатах, разделило Север и Юг и вызвало глубокую перестройку внутри политических партий страны, причем процесс этой перестройки продолжается по сей день. Трагедия бессмысленной войны во Вьетнаме и сопровождавшая ее ложь, а затем коррупционный Уотергейтский скандал нанесли долговременный ущерб доверию общества правительству. Рональд Рейган баллотировался в президенты, во многом выступая против [действовавшего в тот момент] федерального правительства и особенно его социальных программ. Неспособность правительства справиться с огромными проблемами, которые у всех перед глазами, – с изменением климата, обветшанием инфраструктуры, растущим разрывом в доходах, бездомными, ночующими на наших улицах, – вызывает большие сомнения в его принципиальной способности хоть как-то решить эти вопросы. Постоянные заявления, пусть и безосновательные, о фальсификации выборов подрывают веру многих в легитимность тех, кто занимает высокие государственные должности.

По многим причинам страна стала гораздо более поляризованной, а политика – делом все более и более токсичным, что усиливает обеспокоенность за будущее американской демократии. Избрание Дональда Трампа и его влияние на национальную политику одновременно являются и отражением этой поляризации, и факторами, приводящими к ее усугублению.

Действительно, по многим показателям американское общество стало политически более поляризованным, чем в любое время с периода Реконструкции. За время президентства Трампа в среднем 87 % сторонников республиканцев одобряли его работу, по сравнению со всего 6 % сторонников демократов [7]. Это, безусловно, является отражением самого большого раскола в истории страны. В августе 2022 года, т. е. примерно через полтора года после начала президентства Байдена, его рейтинг одобрения среди демократов составлял 78 %, а среди республиканцев – всего 12 %; разрыв в 66 %, пусть даже меньший, чем в годы правления Трампа, все равно ошеломляет и отражает глубокий общественный раскол в стране.

Разделение мнений и позиций заметно по каждому существенному вопросу. Пандемия COVID-19, вместо того чтобы объединить страну, усугубила этот раскол. Когда Верховный суд рассматривал вопрос о том, может ли федеральное правительство требовать от работодателей, в штате которых числится более 100 сотрудников, чтобы все эти сотрудники были в обязательном порядке вакцинированы, общенациональный опрос, проведенный Университетом Южной Флориды, показал, что 50 % сторонников демократов и только 15 % республиканцев считали пандемию самой серьезной проблемой, стоящей перед страной [8]. Опрос показал, что 88 % первых и только 22 % вторых поддерживали требование об обязательной вакцинации. Летом 2022 года более 90 % сторонников демократов были вакцинированы, а аналогичный показатель для приверженцев Республиканской партии составил только 60 %. Кризис общественного здравоохранения, связанный с этим инфекционным заболеванием, которое унесло жизни более миллиона американцев, должен был стать поводом для сплочения, но в наше время раскола общества это оказалось невозможным. Вместо этого эпидемия стала еще одним полем для ожесточенных идеологических баталий.

Все это сказалось и на американской демократии. Согласно международным рейтингам, в Соединенных Штатах демократические принципы размываются быстрее, чем в других крупных западных демократиях. Согласно докладу о состоянии демократии глобального аналитического центра V-Dem Institute за 2020 год, США находятся на одном уровне с Бразилией, Бангладеш, Турцией и Индией [9]. Economist Intelligence Unit в 2016 году также понизил статус США до «несовершенной демократии» [10]. Доверие общественности к американской демократии находится на самом низком уровне за всю историю наблюдений; фактически число американцев, недовольных состоянием демократии в стране, теперь превышает число тех, кто им доволен.

Многие комментаторы сегодня предупреждают о серьезных угрозах американской демократии. Но поскольку практически никто из них не признает тот факт, что базисом для этих угроз являются компромиссы и решения, рожденные в процессе выработки и принятия Конституции в 1787 году, они упускают из вида важный элемент, необходимый для понимания сути кризиса и в конечном счете для разрешения стоящих проблем. Что особенно важно, аналитики в своем большинстве в недостаточной мере осознают, что произошедшие за последние полвека изменения только усугубили заложенные в структуре Конституции противоречия. Американцы почитали Основной закон с его создания. Томас Грей отмечал, что Конституция «с момента ее ратификации стала сакральным символом, значимой эмблемой… самой нации» [11]. Но подобное благоговение привело к тому, что мы стали упускать из вида то, в какой степени недостатки, присущие этому документу, являются глубинными причинами текущего кризиса в государственном управлении. Если мы не устраним изъяны Конституции, американская демократия окажется в серьезной опасности.

Изъяны, заложенные в Конституции

В процессе выработки Конституции ее создатели пошли на некоторые фаустовские сделки[8]. Они принимали многие решения, направленные на то, чтобы в результате получился документ, который мог бы быть одобрен и Конституционным конвентом, и отдельными штатами. Но эти решения обернулись тем, что в получившемся документе оказались заложены серьезные недостатки. Хотя американцы относятся к своей Конституции с глубоким почтением и в процессе ее выработки было сформулировано множество блестящих идей, необходимо признать, что она также глубоко антидемократична и во многих отношениях была изначально ущербной. Создатели Конституции при ее составлении сделали три особенно неудачных выбора.

Во-первых, у них не было доверия к основным принципам демократии. Из четырех институтов власти, созданных Конституцией, – президент, Верховный суд, сенат и палата представителей, – только один – палата представителей – был демократически избираемым и подотчетным. Президент тогда, как и сейчас, избирался коллегией выборщиков. Конституция даже не требует того, чтобы каждый штат был обязан обеспечить возможность людям проголосовать на президентских выборах, а также чтобы выборщики были обязаны отдать свои голоса победителю народного голосования. Нам трудно это представить, но в первые десятилетия американской истории в некоторых штатах именно их законодательные органы, а не избиратели решали, кто будет представлять их штат в коллегии выборщиков.

Конституция предусматривала, что сенаторов США выбирают законодательные собрания штатов, а не народ, и это не менялось до принятия семнадцатой поправки в 1913 году. Одна из самых антидемократических особенностей Конституции заключается в том, что она требует, чтобы каждый штат, независимо от его размера, был представлен двумя сенаторами.

Судьи Верховного суда и нижестоящих федеральных судов назначаются президентом и утверждаются сенатом. И они занимают свои должности пожизненно. Такое устройство, безусловно, имеет позитивную сторону, заключающуюся в усилении независимости судебной власти, но это еще один антидемократический принцип, принятый создателями американской Конституции в 1787 году.

Антидемократическая природа Конституции отражена в огромной сложности процедуры ее изменения и подчеркнута ею. Для внесения поправок в Конституцию требуется одобрение двух третей обеих палат конгресса и трех четвертей штатов. С 1787 года было принято всего 27 поправок, и только 17 – после добавления в нее Билля о правах в 1791 году. И 2 из этих 17 касались введения и последующей отмены сухого закона. Сложность внесения поправок в Конституцию часто преподносится как одно из ее достоинств, но так же, как этим затрудняется внесение нежелательных изменений, становится почти невозможным и проведение необходимых и даже жизненно важных реформ.

Во-вторых, Конституция в явном виде защищала институт рабства и не содержала положений, гарантирующих равную защиту закона для всех граждан. В 1787 году южные штаты не приняли бы Конституцию, которая отменяла бы рабство. Они настояли на положениях, которые не позволяли конгрессу запретить ввоз обращенных в рабство лиц в течение 20 лет (одно из немногих положений Конституции, в которые в принципе нельзя было вносить поправки). Кроме того, в отношении распределения мест в палате представителей обращенный в рабство человек приравнивался к трем пятых части личности свободного человека (что также давало значительные выгоды определенным слоям общества в рабовладельческих штатах при формировании коллегии выборщиков). Также были приняты положения, согласно которым требовалось возвращать беглых рабов их хозяевам. Ничто в Конституции даже не намекало на принцип равной защищенности законом и какие-либо ограничения дискриминации. Такие компромиссы были трагическими изъянами Конституции, влияние которых ощущалось на протяжении всей истории нашей страны. И они продолжают преследовать нас, будучи объективными предпосылками для расового разделения и неравенства в обществе.