Записки обывателя. Книга 2. В поисках камня. Камень ищет хозяина

Глава 1

Эх, лихие девяностые! Деньги на сбережениях у людей пропали, Союз распался, экономика рухнула, началась девальвация рубля, подорожало все. Пошли массовые сокращения рабочих, служащих. Появились безработные, бомжи. Началась приватизация предприятий. Ваучеризация. Спекуляция стала называться бизнесом. Люди, которые были ближе к власти и имеющие деньги криминального происхождения, скупали за бесценок фабрики, заводы, трудящихся выгоняли на улицу, распиливали производственные цеха на металлолом и вывозили вагонами за границу. Так и обогащались. Возродилось предпринимательство, рэкет, бандитизм. Простому человеку трудно устроиться на работу, платили копейки и с задержкой зарплаты. Тем не менее, и в таких условиях жизнь продолжается.

1996 год, сентябрь. Только поменяли «фантики» на гривны по курсу сто тысяч к одному. Курс гривны привязали к немецкой марке, стала два к одному. Водка «паленка» по две гривны в кооперативных ларьках.

Наступил девяносто седьмой. Конец февраля. Контора ЖЭКа. Рабочий день подходил к завершению. Прораб Влад Петрович в своем кабинете проверяет выполнение аварийных заявок. Картина не радужная. Заявки в полном объеме не выполняются. Запчастей нет. Рабочих не хватает, да и где их взять на мизерную зарплату. Приходится довольствоваться и употребляющим контингентом за воротник. Правда, дали двоих стажеров после окончания профтехучилища, которых еще нужно обучить навыкам практической работы. Стук в дверь.

– Разрешите? – забегает слесарь-сантехник Валерка Голубков, занося в помещение морозный воздух, пропитанный перегаром табака. – Петрович, выручай, в девяносто пятом доме в подвале трубу холодной воды прорвало. Надо договориться с участком водотреста на перекрытие подающей задвижки, так как под давлением течь трубы устранить мы вдвоем с Лехой не сможем.

Прораб, не мешкая, позвонил на участок водотреста, договорился перекрыть воду на пол часа. Взял электрический фонарь, и, про себя чертыхаясь, пошел вслед за сантехником.

По дороге к объекту располагался продовольственный киоск, который Валерка пропустить не мог, не купив бутылку пива. Хотя он водку и не употреблял, так как был закодирован после неприятной истории с покупкой автомобиля в восьмидесятые годы, но без половинки пива к ответственной работе не приступал.

А мороз все крепчал. На ступеньках в подвале дома сидел Леха и выливал воду из своих сапог, который к этому времени уже успел перекрыть входную задвижку.

В подвале было сыро, холодно, темно, и воды по колено. Слышно было, как хлюпает вода из порванной трубы. Включив электрофонарь, работники разглядели, как на поверхности воды сиротливо плавает новая гривневая пятерка. Взяв ее в руки, Леха увидел, как купюра от сырости начала расползаться. Очевидно, она уже проплавала здесь несколько часов.

– Здесь не так давно, судя по найденным использованным шприцам и следам от обуви на пороге в подвал, грелись наркоманы, – констатировал Петрович, разглядывая какие-то цифры на пятерке нанесенные химическим карандашом.

Передав Лехе обратно купюру, тот недолго думая, соединил ее, придав первоначальный вид, и положил у входа в подвал на цементный пол.

Пока сантехники возились с порывом трубы, устанавливая хомут и запуская воду на дом, мороз сделал свое волшебное дело. Пятерка имела уже очень даже пристойный вид. Только сгибать ее было уже нельзя ни при каких обстоятельствах.

Прораб направился в контору доложить на аварийную диспетчерскую службу о своевременно проведенной работе по устранению течи трубы, а сантехники тем временем решили сбыть пятерку в вышеуказанном киоске.

Продавщица киоска, покрутив в руках пятерку, только спросила:

– А почему у нее такой вид?

– Да случайно выпала из кармана на снег.

Ничего не сказав, продавщица отпустила работягам согревающего продукта: бутылку водки, пива и закуски на всю пятерку вместе с сигаретами, которые с приобретенным товаром решили побыстрее ретироваться за угол дома.

– Ребята, а сдачу забыли, – только и успела крикнуть продавщица им вслед.

В мастерскую конторы, к концу рабочего дня народец уже подтягивался. Кто в пределах допустимого состояния. А кто и на полусогнутых: умыться, переодеться, скинуть робу, и покинуть родной ЖЭК до утра.

После завершения водных процедур некоторые начали расходиться по домам, а Леха с Валеркой и бригадир Сергеич остались передать свой опыт долголетней практики молодым стажерам. Порывшись в сумке с инструментами, бригадир извлек оттуда кусок сала, луковицу и начатую бутылку первача.

Пока сантехники сервировали стол своими недоеденными в обед тормозками и вечерним уловом из киоска, бригадир провел инструктаж:

– Не шуметь, магнитофон не включать, на гармошке не играть. Стены тонкие, с одной стороны живут жильцы, если что – утром будут жаловаться начальнице ЖЭКа, а с другой стороны кабинет прораба. Он еще на рабочем месте. Услышит – будет разгон.

Сели, по первой молча выпили, закусили колбасой из ларька не первой свежести. Валерка молча потягивал в углу свое пиво. Только слышно как ожившая в тепле муха, назойливо жужжа, лазит по недоеденным тормозкам.

Сергеич, взяв в свои руки бразды правления, наполнил стаканы и промолвил:

– По единой!

– Это как, по второй? – промямлил Стасик- стажер.

– Ну, студент, ты еще и считаешь? Тебе нужно было бы идти в семинарию учиться, батюшка Никодим быстро бы вправил тебе мозги, – сказав это, сильно хлопнул по столу ладонью, где сидела муха, но не попал.

Спросонья встрепенувшись, второй стажер Павлик изрек:

– А я еще первую не выпил.

Все дружно засмеялись и снова наполнили стаканы. К этому времени Валерка осушил третью бутылку пива. Стало веселей. Закурили.

Молчавший все это время Леха, достал из своего сейфа «топографические карты», и подал голос:

– Ну что, братва, – в дерчик?

На что Сергеич кинул:

– Лучше костяшками поклацаем. – Достал из своей тумбочки домино и добавил, – а Валера пусть нам поведает историю, как когда-то приобрел тачку.

Леха нервно заерзал на скамейке, но не проронил ни слова, неохота было ему вспоминать эту историю.

Валерка, захмелевший от пива, засунул палец в дыхательное отверстие. Немного покрутив в нем, вытащил палец, осмотрев его, удовлетворенно хмыкнул и вытер об ножку стула, на котором сидел. Издал неприличный звук из органа, который ниже спины, видно колбаса дала о себе знать, заполнил окружающий воздух не очень приятным запахом и грустно начал свое повествование.

– Только больше не открывай свою голубятню, разнесу! – нахмурившись, гаркнул бригадир.

– Было это в восемьдесят восьмом году, – немного подумав, вспомнил Валерка прошлое, – мне пришло извещение на покупку «Жигулей» шестой модели. Я тогда работал на Севере. Завербовавшись в восемьдесят третьем на нефтяные разработки, стал на очередь на покупку авто. Приехав домой в Харьков, сразу побежал к корешу Лехе, он тогда крутил баранку на «мусоровозке», как раз освободился со смены. Водительских прав у меня не было, и я попросил Леху поехать со мной для покупки машины. Кореш согласился. Выходя из дома, зашли в гастроном за сигаретами. Брякнул звонок, котлы на руке показывали одиннадцать часов. Начали давать водку. Чтобы лишний раз не бегать, как в анекдоте – пошли дурака за водкой, так он одну и принесет – взяли сразу две. Леха тут же предложил обмыть предстоящую покупку. За углом в скверике раздавили одну половинку, закурили, и поехали за покупкой. Добрались до автосалона без приключений. Внесли деньги в кассу. Пока оформляли автомобиль, пообедали в кафе, уговорив и вторую. Правда, я Леху спросил, как он будет управлять машиной с красной физиономией, он ответил:

– Я мент, а свои своих не сдают.

Наконец оформили жульку молочного цвета. Я обрадовался. Были оба в приподнятом настроении. Вечерело. Леха сел за руль.

– Эх, с ветерком? – уточнил ас водитель и натиснул на акселератор.

Машина послушно начала набирать скорость.

В это время метров триста за светофором, вытянув из кобуры вместо пистолета дежурный бутерброд, инспектор ГАИ Петренко начал его со смаком поглощать. В уме начал пересчитывать трояки с пятерками в левом кармане, а десятки в правом. До конца смены оставалось каких-то пол часа. Его луноход стоял неподалеку за кустом, и он был доволен собой тем, что старшего смены вызвали в управление на ковер, и делиться бабками было не с кем.

На трассе машин было мало, и напрягать свой взор было незачем. Но вдруг из-за поворота он увидел выезжающую машину из автосалона. Она резко набирала скорость перед перекрестком, да еще и без номеров. Мелькнула мысль, пару червонцев можно срубить с водителя. С приближением объекта почему-то у гаишника пробежал по телу холодок, и он как-то неуверенно махнул своей волшебной палочкой.

– Ну, вот и здрасте, все, приплыли, – буркнул я.

– Не дрейфь, – отозвался Леха и остановился в пятидесяти метрах за инспектором на обочине.

Инспектор подошел неспеша, представился:

– Сержант Петренко, попрошу ваши документы!

– Привет, коллега, а такое подойдет? – и Леха, опустив боковое стекло, вынул из кармана удостоверение МВД, держа в руке, показал гаишнику. – А в чем, собственно говоря, причина остановки?

Объясняя причину остановки, инспектор произнес:

– Вы нарушили правила движения, проехали перекресток на красный свет.

– Да? Не такой он уже и красный, – съязвил водитель, – не задерживай нас, мы спешим.

Прикладывая руку к козырьку, Петренко настаивал:

– Вы нарушили правила дорожного движения: превысили скорость, машина без номеров, да еще из салона автомобиля доносится запах алкоголя, будем проводить освидетельствование на предмет приема вами спиртных напитков, попрошу ваше водительское удостоверение и выйти из машины.

К такому повороту событий Леха не был готов. Подняв боковое стекло, вытащил водительские права, раскрыв их, и приложил к стеклу.

– Вот такое водительское удостоверение ты получишь, когда выучишься на водителя в ДОСААФе, – быстро завел машину и резко рванул с места.

Такой наглости Петренко еще не видел. Стоял с раскрытым ртом неподалеку от своего воронка и наблюдал, как наша машина быстро удалялась.

Все произошло почти мгновенно. Из-за поворота вынырнул милицейский «УАЗ», сменить инспектора Петренко. Мой товарищ начал резко тормозить. Завизжали тормоза, но было уже поздно. Наша машина влетела в боковую дверь патрульной машины, сильно ее помяв. Выбив головой переднее стекло своей машины, мы с Лехой в чумном состоянии, еле выползли наружу.

Повыскакивали со своей машины и милиционеры. Надев на нас браслеты, начали составлять протокол.

Увидев такой поворот событий, обрадованный Петренко примчался на своем «луноходе» и со словами:

– «Ага, попались голубки!» – начал у нас шарить по карманам.

Вытащив наши документы, передал коллегам. Они все данные занесли в протокол, удивляясь с ехидной усмешкой, как Леха – старшина внутренних органов, отставной мичман тихоокеанского военного флота смог запятнать честь мундира своим аморальным поведением, но наручники с нас сняли.

Кроме выбитого стекла у нашей машины был разбит передок, и с радиатора вытекала охлаждающая жидкость. Транспортировать своим ходом «Жигули» не было никакого смысла.

Запихав нас в «Уазик» и зацепив на буксир нашу машину, представители закона отвезли нас в райотдел, где и составили Акт о нанесении ущерба государственному имуществу.

Через пару дней Леха уплатил штраф по протоколу и компенсацию материального ущерба по Акту. После чего ему, с волчьим билетом и с вещами на выход, указали в управлении на дверь. А я заплатил за ремонт своей машины и вскоре ее продал. После этого и закодировался, – закончил свой рассказ Валерка.

Бригадир, стуча костяшками по столу, сгреб их и скомандовал:

– Все, пацаны, пора по домам!

Глава 2

На следующее утро в рабочую субботу прораб вызвал к себе электрика Абашева и сантехника Валерку. Дал им задание восстановить свет в подвале дома №95, а заодно и проверить систему водоснабжения на предмет отсутствия утечки воды.

Не успев подойти к дому, продавщица из ларька любезно подозвала ребят:

– А не вы ли мне вчера подсунули пятерку, которая, немного полежав в ларьке, от теплого воздуха успела расползтись?

– Нет, что вы, нас вчера здесь не было. Может, были слесаря из теплосети? – начал оправдываться сантехник.

– Да нет, один из вас точно был, вот ты, – и указала на Валерку.

– Нет, вы обознались, – замотал головой он в ответ.

Продавщица искоса посмотрела на них.

– Вот вчера вечером приходили какие-то двое и чего это искали. Спросили у меня: «Видела ли я, кто-нибудь входил в подвал?» – я сказала, что двое сантехников были и мне подсунули пятерку, которая успела расползтись.

«А где она?» – спрашивают.

– Да вот, – и я им показала купюру пришедшую в негодность. Начали рассматривать на ней какие-то цифры, которые уже плохо просматривались. Потом о чем-то заспорили между собой. Дали мне новую пятерку, ту забрали и ушли.

Придя в ЖЭК, Абашев доложил прорабу о выполнении задания, а заодно и пересказал разговор с продавщицей.

На досуге Петрович, так, на всякий случай, начал вспоминать цифры на той пятерке: … «1-4-5-то ли 3, то ли 8. Что это могло бы означать? Если ее искали, значит, на ней была очень важная информация».

Дальнейшие события не заставили себя долго ждать. На пороге ЖЭКа появились две личности, не внушающие доверия, и стали ждать, пока прораб освободится от назойливых жильцов. Зайдя в кабинет, представились пассажирами поезда с Кисловодска, ждущие пересадки в Харькове до Гомеля.

– Ну и что вы хотите от нас? – спросил Петрович, разглядывая странных посетителей.

– Понимаете, у нас остались вещи на вокзале в камере хранения, а там и билеты на поезд вместе с документами. Код ячейки мы записали на пятерке, потеряв ее в подъезде дома, куда мы зашли погреться. Так как поезда ждать сутки, решили скоротать время, гуляя по городу.

– А чем я вам могу помочь?

– Может ваши ребята помнят цифры на пятерке? – с этими словами один из них протянул в руке оставшиеся клочья от купюры, которые вечером держал в руках и сам прораб.

– А почему вы не обратились в отделение милиции на вокзале?

– Да, у нас в свое время были проблемы с законом, пробормотал второй.

– Подождите в коридоре, – попросил прораб пришедших, понял, что это жулики, и прикидывал, как лучше разрулить эту ситуацию.

К этому времени сантехники возвращались после выполнения заявок в мастерскую на перерыв. Вызвав к себе Леху, прораб в общих чертах обрисовал сложившуюся ситуацию и добавил:

– Алексей, ты все равно будешь идти домой на обед мимо вокзала, загляни в камеру хранения и помоги этим гражданам открыть ячейку. – Написал цифры на листке бумаги, которые знал и попросил, – присмотрись к ним, если что – милиция рядом, а я сообщу по телефону их приметы.

Выйдя в коридор, представил горе – пассажирам сопровождающего и пожелал счастливой дороги.

Приехав на вокзал, незнакомцы попросили сопровождающего оставить им листок бумаги с кодом, однако Леха отказался и вместе с ними спустился в камеру хранения к нужной ячейке. Продиктовав им цифровой код, жулики начали подбирать буквы. Однако дверца не открывалась.

– Да, вы еще и букву забыли? – усмехнулся Леха.

Чертыхаясь, наконец, они ячейку открыли и начали оттуда доставать дипломат. Кроме него, больше там ничего не было.

В это время неподалеку за ними наблюдали два переодетых оперативника и милиционер. Народу было много, который сновал туда, сюда перед камерой, заслоняя обозрение наблюдавшим.

Вдруг один, проходивший мимо, пассажир ненароком толкнул вынимающего жулика из ячейки дипломат. Ситуация выходила из-под контроля. Дипломат, падая на ребро, раскрылся, и все содержимое вывалилось наружу. Доллары, которые не были в пачках, вместе с акциями и какими-то бумагами летали по проходу.

Леха, как бывший мент, не упустив случая, решил отличиться. Обхватив одного нарушителя, повалил его на пол. Подоспевшие оперативники скрутили второго, а милиционер начал собирать бумаги. Люди, находившиеся в помещении камеры хранения, расступались, некоторые помогали собирать деньги и бумаги. Когда все было покончено, задержанных правонарушителей доставили в милицейский участок при вокзале. Леху пригласили в качестве свидетеля.

В отделении милиции уже находился потерпевший ювелир Иосиф Абрамович Цукерман, не спавший всю ночь от нервного расстройства и расстройства живота, у которого давеча похитили из ячейки дипломат. Когда ему предъявили похищенные вещи, физиономия Иосифа Абрамовича расплылась в улыбке, оголив челюсть из зубов желтого металла. Скрупулезно сличив содержимое с описью из заявления пострадавшего, лицо Цукермана стало постепенно напоминать гримасу обидевшегося примата из харьковского зоопарка, которому на закуску не кинули банан. Он начал шумно икать и, наконец, выдавил из себя:

– А где же медальон с изумрудом в двадцать карат?

– Там больше ничего не было, мы подобрали все, – удивился дежурный милиционер, и тут же велел завести и обыскать задержанных. В них-то и признал пострадавший вчерашних лиц, крутившихся возле камеры хранения.

Обыск кандидатов на нары ничего не дал, а повторная проверка камеры хранения была безрезультатна.

Из показаний ювелира следовало, что он направлялся в Киев к заказчику, выполнив его заказ на изготовление медальона. А заодно оформить загранпаспорт и открыть визу на постоянное место жительство на историческую родину. К заявлению о пропаже прилагалась пояснительная записка, в которой указывалось происхождение содержимого в дипломате.

Купив в кассе билет на поезд, до которого оставалось три часа, ювелир решил оставить свой багаж в камере хранения. «Так будет надежнее», – решил он, не заметив двух типов интересующихся его особой. Поставил ношу в свободную ячейку, набрал код и хотел уже захлопывать дверцу, как к его ногам упали, чьи то часы. Непроизвольно нагнувшись, Цукерман увидел, что с другой стороны дверцы, со словами:

– Извините, разорвался браслет, – человек подобрал часы. Этого времени было достаточно, чтобы справа стоящий человек, якобы проверяющий соседнюю ячейку, искоса посмотрев на набранный в дверце ювелира код, успел его запомнить.

Захлопнув за собой дверцу, Иосиф Абрамович решил пообедать в ресторане, а заодно и посмотреть эротический фильм в близлежащем частном кинозале. Предпринимательство бурно развивалось и благо таких кинотеатров уже понастроили в любых больших магазинах и даже в подземных переходах.

Правда, фильмы желали быть лучшего качества, так как воспроизводились на видеомагнитофонах с кассетами не качественного пошиба.

Один из ворюг все время наблюдал за ювелиром. Его напарник в это время, открыв ячейку Цукермана, переставил дипломат в свободную, набрав новый код, и записал номера на пятигривенную купюру.

Придя за сорок минут до прихода поезда в камеру хранения, Иосиф Абрамович обнаружил свою ячейку пустой. Холодный пот прошиб его с ног до головы. Прибежав в отделение милиции, трясущими руками написал заявление об ограблении, и приложил перечень украденных вещей. Милиция тут же кинулась искать пропажу, опрашивая дежурных, уборщиц и носильщиков, но положительного результата это не дало.

Забрать в камере похищенный дипломат в этот день ворам не удалось. На стенах вокзала уже повесили объявления «розыск» с фотороботами преступников, и они решили один день где-нибудь перекантоваться. А ночь провести у одного родственника в общежитии. Следующий день ихнего пребывания в городе был описан ранее.

Леху, за проявленную смекалку и помощь при задержании подозреваемых, милиция поблагодарила и отпустила домой.

Глава 3

Посидев денек в камере предварительного заключения, поразмыслив, злоумышленники пришли к выводу, что лучше сотрудничать со следствием, нежели идти в отказ и наматывать себе более длительный срок в не столь отдаленных местах.

Дело о хищении дипломата и пропавшем медальоне поручили опытному следователю майору Завоенову. Следствием были установлены личности задержанных. Ими оказались ранее судимыми за воровство Горохов Савелий и Селедкин Василий.

Вызвав поочередно к себе на допрос, будучи немногословным, следователь спросил:

– Чистосердечное признание писать будем?

– Угу, – буркнул Горохов по кличке Соленый, растирая свой плевок в ладонях.

«Очевидно за старшего», – подумал следователь, и начал вести допрос под стенограмму. – Как вышли на потерпевшего?

– По заказу из Киева, – был ответ.

– Фамилия заказчика, адрес, телефон, как связывались?

– Знаю кличку – Леший, мы с ним чалились в Воркуте. Он работает водителем и телохранителем у своего боса. Как-то встретились в ресторане. Поговорили. Леший спросил:

– Чем занимаетесь?

– Свободные художники мы, перебиваемся мелкими заработками на вокзалах и базарах.

– Ну, у моего боса есть деликатная работенка, платит хорошим баблом.

– А сколько, и что за работа? – влез в разговор Селедкин по кличке Совок.

– Все зависит от качества выполнения, если согласны выполнить заказ, завтра на этом месте и в это время получите инструкцию и аванс. – После этого Леший кинул официанту несколько купюр, потушил дорогую сигарету и вышел из ресторана.

– Подумав, на следующий день мы с Совком решили все-таки взяться за работу, и пришли на встречу с Лешим для уточнения деталей.

Леший со своей братвой уже нас поджидал в ресторане. Выложил на стол пачку денег и номер телефона для связи, а также фотографию и адрес ювелира.

– Мы на мокруху не пойдем, – пролепетал испуганный Совок.

– Закрой пасть, придурок, – рыкнул один из братвы, а Леший продолжил:

– Поедете в Харьков, будете пасти ювелира. Как только он соберется уезжать, это произойдет в ближайшие два три дня, сразу звоните. Получите дополнительные инструкции, – и добавил, – быть на связи каждые три часа.

– Как фамилия боса, адрес? – поинтересовался следователь, прерывая рассказ Соленого.

– Это мне неизвестно, – прохрипел он, от греха подальше, утаив фамилию босса, – только после того, как мы выследили ювелира на вокзале, сообщили по телефону Лешему, который поставил задачу выкрасть дипломат. Я сказал, что мы так не договаривались, но он увеличил сумму сделки вдвое. Остальное вы знаете.

Большего добиться от Соленого майор не смог. Отправив его назад в камеру, вызвал к себе Совка, который вспомнил номер «Хаммера», на нем и отъезжала братва из киевского ресторана.

Глава 4

По запросу харьковской милиции владельца «Хаммера» установили быстро. Им оказался хозяин одной из киевских саун Михаил Янтарный, по второму паспорту – Мойша Бурштейн с темным прошлым по кличке Меценат. Проворачивая свои делишки с украинским янтарем и топазами в конце восьмидесятых, начале девяностых, выйдя сухим из воды, больше нигде не засветился, кроме как о не доказанном деле по ранению егеря и нападению на офицера в начале семидесятых, которое за давностью закрыли.

Для разъяснения пояснительной записки к следователю Завоенову повесткой повторно вызвали потерпевшего Цукермана.

– Расскажите, пожалуйста, подробнее о своем заказчике и о происхождении драгоценного камешка, – попросил майор.

– Это было в восьмидесятых годах на курорте в Гаграх. В гостинице за столом я играл в преферанс в зале для отдыха, который посещали только уважаемые люди. Меня представили Крутько Сергею Степановичу, киевлянину, начальнику отдела сбыта киевского ювелирного завода.

Было это еще при Советах. За несколько дней пребывания в санатории на лазурном берегу Черного моря, мы с ним сдружились. Он мне поведал одну интересную историю медальона с изумрудом.