Хроники Реального Мира. Том 2. Битва за Уссури

1. Величие Дуртараса

Как уже говорилось, столицей клана белой бороды, был славный город Дуртарас. Это был самый крупный город в долине Уссури и второй после Гадеса в империи. Город стоял на берегах реки Уссури, в ее срединном течении. Рассекая долину, река расширялась до своего предела, проходя сквозь зеленую равнину. На этой равнине и стоял Дуртарас. Река разделяла город на три части. Южную, северную и срединную, или островную. Так как Уссури была очень полноводной и широкой, даже гномы, будучи искусными магами и ремесленниками, не смогли перекинуть через ее берега мосты. Поэтому две части города соединялись через острова, стоящие группой почти в самом центре города. На самом крупном из них находился архив Менди. Именно в нем находилась вся картотека имен рабов, и их родословная на случай рождения избранника. Так же тут хранились наследные грамоты благородных гномов, книги и свитки с заклинаниями, рецепты и прочие тайные знания касты Менди. Южнее острова Менди, был гвардейский остров. На нем находился арсенал, штаб гвардии клана, а также казармы жандармерии южного Дуртараса. Напротив него стоял казначейский остров. Самое охраняемое место в долине. Его охраняла элитная стража самого верховного миссира. В этом неприступном замке хранилась казна клана. Все его сокровища, на которые клан мог рассчитывать в случае войны. Там же был великий банк Дуртараса. В нем свои богатства хранили все Ксаи и АкХаны столицы и даже многие миссиры и благородные гномы других городов. Между ним и островом Менди было три транзитных острова. Через них и были перекинуты мосты с северного берега на южный. Это были единственные мосты в городе. Они были очень широкими. Пятьдесят всадников могли, встав в один ряд, свободно проехать по ним. Эти мосты были единственной связью между двумя частями столицы. Нет, были еще паромные переправы, но они были неудобны и по ним в основном перевозили товары со складов южного города во дворцы северного. Гномы могли летать, но не могли плавать. Поэтому они боялись перелетать через Уссури. Небольшая ошибка в расчетах, резкий порыв ветра и гнома уже ничто не могло спасти. Поэтому через транзитные острова каждый день перемещались тысячи гномов. За порядком на мостах следила жандармерия южного города. Не каждому гному было дозволено посещать северную часть города. Рабам так вообще запрещалось осквернять ее своим присутствием. Северный берег реки был высоким и обрывался отвесными скалами. Южный, наоборот, был пологим и низким. Так как вопрос высоты для гномов играл определяющую роль, то северная часть, возвышающаяся над южной, была главной в городе. В южном Дуртарасе жили БенСуры и простородные гномы. Здесь так же содержались в загонах все рабы столицы. Тут были склады, скотобойни, мастерские, кузни, кварталы невысоких домов простородных гномов, несколько малых храмов Менди, рынки, постоялые дворы и многое другое, нахождение чего в северной части считалось непристойным. Здесь так же была городская тюрьма и казармы ополчения.

Северная же часть Дуртараса поражала своей роскошью и величием. Бесчисленные дворцы Ксаев и АкХанов. Высшая военная академия. Академия Менди. Театры и элитные бани. Торговые ряды с изысканными товарами со всей империи. Ювелирные мастерские. Большая арена, ипподром Ксаев, кавалерийский манеж. Но сердцем северного Дуртараса была площадь трех дворцов. Это была самая большая площадь столицы. К северной ее части примыкал дворец верховного миссира. Это был величественный дворец из белого мрамора. Его стены были украшены позолоченными барельефами и расписной керамикой. Резные колонны поддерживали его своды. Все окна были застеклены цветными витражами. Он был легок и воздушен, как и все дворцы в долине. Но это был самый роскошный и высокий дворец. Его сады были полны фонтанов. Крыша была покрыта, не черепицей как это делалось обычно. Купола дворца верховного миссира сияли сусальным золотом. В солнечный погожий день их блеск был виден далеко за пределами столицы. Полной противоположностью ему, был великий храм Менди. Он стоял напротив дворца Гондор-Ксая на южной стороне площади. Это был самый большой храм Менди в столице, и если не брать в расчет морской храм Менди, то и самый почитаемый. В отличие от морского храма, двери великого были открыты и днем, и ночью. Любой гном клана имел право, как минимум раз в год посетить это храм. Он мог поднести подношения, заказать мессу, или обряд. Попросить совета у духовников, или просто помолиться. Храм был сложен из огромных грубо оттёсанных камней. Он был примером аскетизма и прагматичности. Колонны нижнего ряда поддерживали многотонные плиты, на которых стояли колонны следующего ряда и так далее. С каждым рядом колонны были ниже и меньше. Всего таких рядов было семь. Великий храм Менди был самым высоким зданием не только в столице, но и во всей долине. Его главной достопримечательностью была дорога тысячи ступеней. Монументальная лестница поднималась на самую вершину этой огромной пирамиды. Там находилась круглая терраса. Со всех сторон террасы располагались каменные кольца. Они были разного диаметра и высоты. На мраморном полу террасы были начертаны магические руны. Менди следили, в какое время, через какое кольцо, на какие руны падает солнечный, или лунный свет. Так они вели два календаря, по которым жила вся империя. По солнечному календарю вели летопись и отмечали священные праздники, а по лунному календарю совершали мессы и обряды, а также засевали тыквы и прочие растения. С западной стороны площади находился золотой дворец Ксаев. Такой дворец был в каждом городе. Из него Ксаи правили своими уделами, но из этого дворца Ксаи правили всем кланом. Хоть он и был главным дворцом всех Ксаев клана, использовался не часто. Управлять кланом Гондор-Ксай предпочитал из своего дворца, а в золотом дворце Ксаев собирались советы. Малый совет собирали один раз в месяц. На нем должны были присутствовать все высшие Ксаи столицы. На расширенном совете, который собирали раз в три месяца, были все Ксаи столицы, а также АкХаны занимающие государственные должности. На него должны были приезжать и все миссиры клана. Ну и наконец, большой совет клана собирался раз в полгода. Это был больше праздник, чем рабочий совет. На него съезжались все Ксаи и АкХаны клана. Приезжали старейшины всех деревень. В дни большого совета Дуртарас был заполнен гномами. Все постоялые дворы и бордели были переполнены. Из-за этого богатые Ксаи и АкХаны других городов строили себе дворцы в Дуртарасе, чтобы ни скитаться по дешевым гостиницам. В остальное время этот дворец пустовал. С восточной стороны площадь обнимал большой зеленый сад. В нем не было высоких деревьев, а наоборот только аккуратно подстриженные кустарники и цветочные клумбы. Садовники следили, что бы цветы цвели в нем круглый год. Ничто не должно было помешать первому лучу солнца осветить золотой дворец Ксаев клана. Солнце восходило из-за перевалов Уссури. Перевалы, зеленый сад и золотой дворец находились на одной линии. Даже крепостную стену с восточной стороны построили в три раза ниже, чтобы она не загораживала рассветные лучи солнца. Многие романтичные гномы любили приходить на площадь трех дворцов, или прогуливаться по зеленому саду и встречать рассвет. Они наслаждались тем, как солнечный свет неспешно ползет по саду, переходя на мраморные плиты площади. Затем он освещал стены золотого дворца Ксаев и наконец, отражался от золотых куполов дворца верховного миссира. Весь город, и южная его часть и северная, были обнесены огромной крепостной стеной. Ее высота достигала двадцати метров. Защищали город Священные зеркала, установленные на башнях стены. Это было страшное и смертоносное оружие. Ходили слухи, что их создали еще человеческие шаманы, но Менди опровергали их и присваивали создание Священных зеркал себе. Только два города в империи имели эти зеркала. Дуртарас и естественно Гадес. Был в Дуртарасе и порт. Хотя портом его трудно было назвать. Так небольшая пристань на южном берегу Уссури в самом западном его окончании. К нескольким причалам были пришвартованы вёсельные паромы и прогулочные парусные яхты. Иногда в порт Дуртараса заходили корабли из Аквамориуса. Хоть Уссури и была полноводно и глубока, все же большие корабли не могли ходить по ней. Поэтому из Аквамориуса приплывали небольшие галеры.

Хоть никаких советов в этот день в Дуртарасе не проводилось, но в золотом дворце Ксаев горели огни. Над ним развивались штандарты и верховного миссира и великого владыки одновременно. Это означало, что во дворце решался очень серьезный вопрос. Гондор-Ксай восседал на золотом троне верховного миссира в малом зале приемов. Это был длинный зал с двумя рядами гранитных колон. Все окна зала выходили на юг. На их витражах были изображены великие Ксаи прославившие клан в древности. Все стены были увешаны картинами. На восточной стене был изображен герб клана. Он был огромен и занимал собой всю стену. Под ним был невысокий подиум, на котором и стоял золотой трон верховного миссира. По правую руку от Гондора сидели его старшие сыновья Икар и Урюк. У Гондор-Ксая всего было пять сыновей, но остальные были еще не совершеннолетними. Им еще не исполнилось сто пятьдесят лет, и они не имели права заседать в совете. Двоим, уже было больше ста, и они были курсантами высшей военной академии. Самому младшему недавно исполнилось пятьдесят лет, и он состоял в кадетском корпусе. Военная служба была обязательна для Ксаев. АкХаны же шли на нее добровольно. Именно в таких академиях гномы и постигали все премудрости магии. По левую руку от верховного миссира сидел его верный советник Раз-Ксай. А сразу за ним великий владыка столицы преподобный Кракан-Менди. Перед собравшимися стоял темник-Менди. Он рассказывал им об увиденном в деревне. В деревни, в которой погиб караван смерти.

– Так ты утверждаешь, что это был человек-маг?

– Да, повелитель. Сомнений быть не может. Он применял магию, убивая надсмотрщиков.

– Это Ересь. – Возразил владыка.

– Темники никогда не ошибаются, преподобный. – Заступился за своего Менди Гондор. – Сколько ему было лет.

– На вид не больше восемнадцати.

– Восемнадцать лет. Он живет среди нас целых восемнадцать лет, а мы о нем ни разу не слышали. Как такое возможно?

– Сейчас прибудут Менди, и мы во всем разберемся. – Владыка заметно нервничал. Он скуривал трубку и тут же забивал ее снова. – Кто-то должен будет ответить за это опущение.

– Вам лишь бы виновных искать. – Икар-Ксай недолюбливал великого владыку, потому что тот, был духовником Урюка, и пренебрегал общением со старшим принцем. – Темник, скажи, он был один?

– Да, повелитель. Человек был один.

Двери в зал распахнулись, и в него быстрым шагом вошло около десяти Менди. В руках каждого были свитки с именами и родословными людей. За ними вошел хранитель архива преподобный Нерон-Менди.

– Темник, можешь быть свободен.

Темник поклонился и растворился в ближайшей тени, а его место занял преподобный Нерон-Менди.

– Мы проверили все свитки, повелитель. В тот год в долине родилось около одной тысячи младенцев. Но последние события в долине мешают нам вычислить, где родился избранник.

– Ты говоришь про гражданскую войну?

– Да, владыка. На разоренных землях в том году родилось почти двести детей. Проверить их имена не получается. Большая часть из них, возможно уже мертвы.

– Я помню тот год. – Задумчиво произнес Гондор. – Мы проверяли детей на побережье в деревне обезумевшего Аргон-БенСура. Но их проверял не я, а странствующий Менди. Не могу вспомнить его имя.

– Преподобный Аракс-Менди, повелитель. – Напомнил миссиру Раз-Ксай.

– Не нужно все валить на Менди, светлейший. – Возразил владыка. – В деревне Аргон-БенСура было проверено лишь шестьдесят из них. Остальных проверяли миссиры Аквамориуса Арана-Ксай и Омниуса Тритон-Ксай.

– Опять эта Арана. – Икар не скрывал свою ненависть по отношению к этой гномьи.

– На Арану ты зря наговариваешь, сын. Она конечно раскольница и предательница, но она была истинной гномьей до мозга костей. Поверь мне, если бы она увидела признаки избранника, то истребила бы всех людей в окрестностях своего города.

– А союз с ним? Об этом ты не думал, отец?

– Это исключено, юный Икар. – Ответил за Гондора Раз-Ксай. – Я знал Арану лично, она терпеть не могла людей. Она была резка и прямолинейна, это да. Но заключить союз с человеком, на такое она была не способна.

– Согласен с Разом. Я вообще теперь считаю, что гражданская война, это его рук дело. На допросах перламутровые клялись, что не поджигали оранжереи Литероса, да и мы не нападали на ее деревни. Нас стравили. Раньше я думал, что это происки императора, но теперь все больше убеждаюсь, что это дело рук избранника. Да и погибла она, скорее всего от его руки. Ее убийцу мы так и не нашли до сих пор. Никто не сознается.

– А Тритон?

– О, сын, этот тем более не мог. – Рассмеялся Гондор. – Более трусливого гнома я в жизни не видел. Лет сто назад ему принесли ребенка, у которого было родимое пятно на пол лица. Тритон решил, что это знамение и убил не только его, но и всех детей, принесенных на проверку. А заодно и их родителей. Этот боится даже говорить об избраннике.

– Значит, опростоволосился Менди.

– Протестую! – Перебил Икара великий владыка. – За Аракса-Менди я ручаюсь лично.

– Ладно, светлейшие, успокойтесь. – Гондор встал и спустился с подиума в зал. – Уже не имеет значения, кто виноват. Он родился, живет и владеет магией. Остальное более не важно. Он вообще мог родиться не в Уссури.

– И что будем делать, отец? – Наконец-то заговорил Урюк-Ксай. – Прочешем все разоренные земли?

– Ничего мы прочесывать не будем.

– А что тогда?

А ничего. Ничего мы делать не будем. – Гондор ходил по залу и размышлял вслух. – Что мы знаем? Мы знаем, что есть один человек способный применять магию. Это конечно прискорбно, но не смертельно. Один в поле не воин.

– Но отец… – Попытался возразить Икар-Ксай.

– Никаких, но. Я все решил. – Оборвал его Гондор и продолжил рассуждать. – Вот смотри. Возьмем, например, молот. Любой, у кого есть руки может его взять, но не каждый сможет с ним совладать. Что бы обучиться искусству фехтования на молотах, нужны годы тренировок. Он один, а у нас целая армия. Поэтому он и не нападает.

– Не пойму к чему вы клоните, светлейший.

– Я клоню к тому, преподобный Кракан-Менди, что он для нас сейчас не опасен. Да он освободил несколько людей. Возможно даже пару тысяч. Ну и что? Как он обучит их магии за эти два, три года, когда мы постигаем ее секреты десятилетиями. Даже если он показал им пару фокусов, то наши гвардейцы все равно лучше обучены.

– Я все равно требую оповестить императора…

– Если хотите жить, преподобный, то помалкивайте. – Гондор грозно посмотрел на всех членов тайного совета. – Это всех касается. Без исключения.

– И что, повелитель? Мы вообще ничего предпринимать не будем?

– Нет, Раз, кое-что сделаем. Усилим разъезды. Теперь отправляйте в них не меньше чем по двадцать гвардейцев и всегда с АкХаном или Ксаем.

Гондор подошел к карте долины Уссури, нарисованной на картине на западной стене зала, и внимательно всмотрелся в нее.

– Дадим ему возможность сделать первый ход. Он зажат здесь, на побережье, деваться ему некуда. Он начнет действовать и начнет совершать ошибки. Тут мы его и схватим. На этом совет окончен.

Гондор не поворачиваясь к остальным, быстро вышел из зала и направился в свой дворец. Раз-Ксай только пожал плечами на немой вопрос Икара, и тот с силой ударив по подлокотнику своего кресла, выбежал. Кракан-Менди тоже остался недовольным, но смирился и он. Вообще, Менди были независимы от Ксаев и имели права их не слушать. Но так было записано в законе, а на самом деле Менди жили за счет подаяний верховного миссира. Их храмы и академии были построены за счет казны клана. В любой момент Гондор мог оставить Менди ни с чем, и никто бы его за это не наказал. Ослушаться верховного миссира было смерти подобно, и Кракан-Менди понимал это как никто другой. Еще три года назад на его месте сидел другой владыка. Он не поддержал войну с Араной-Ксай и Гондор казнил его, а потом своим решением назначил Кракана великим владыкой. Повторить судьбу своего предшественника, он не желал и поэтому, склонив голову, отправился в свой храм на молебен. Урюк и Раз тоже не были согласны с Гондором, но и они промолчали. Совет был завершен, и все его участники разъехались по своим делам. Икар вернулся в Аквамориус, а Урюк в казармы тяжелой кавалерии. Он возглавил ее после того как отец назначил Икара миссиром портового города.

Вечером этого же дня на дороге, ведущей из Литероса в Дуртарас, появилась одинокая колесница. Колеса подпрыгивали на каменистой дороге, раскачивая ее и убаюкивая полусонного гнома. Правил ей АкХан из клана черной бороды. Гном был одет в походный кожаный костюм без украшений и знаков отличия. Колесница не спеша приблизилась к воротам Дуртараса.

– Стой. Кто таков? – Стражник-жандарм схватил за уздечку лошадей и остановил колесницу. – Зачем пожаловал в Дуртарас?

– Приветствую вас отважные воины клана белой бороды. – Льстиво ответил гном. – Меня зовут Адонай-АкХан, и прибыл я к вам по заданию моего господина Митр-Ксая из клана черной бороды.

Узнав, что перед ним АкХан, жандарм БенСур немного снизил тон.

– Чем обязаны визиту, светлейший?

– Торговля, мой друг, торговля.

– А где твои товары? – Подошел к колеснице второй жандарм БенСур.

– Вот они, мой друг.

Адонай протянул БенСуру руку, в которой лежало несколько золотых. Гном взял их и тут же спрятал в карман.

– Ну как, хороший товар?

– Да, светлейший, не плохой.

БенСуры отошли от колесницы и махнули простородным гномам открыть ворота. Чернобородый АкХан поблагодарил их, и медленно въехал в город. Дорога сменилась брусчаткой из булыжников, от чего тряска стала еще больше. Адонай отправился в это путешествие в одиночку. Как только Бора не уговаривала его взять ее с собой. Даже пыталась угрожать и шантажировать, но Адонай был не преклонен. Он хотел посетить Дуртарас, но хотел сделать это один. Аркин и Айрек поддержали его, и Бора сдалась, но поклялась, что запомнит это унижение. Адонай пообещал привести ей подарок из столицы, но это было слабым утешением для обиженной Боры. Когда она была в таком состоянии, даже Ману боялся попадать ей на глаза. Но в этот раз ему не повезло. Она заперлась с ним в тренировочном зале и излила на великане всю свою злобу. Адонаю даже стало на секундочку жалко Ману. Но менять свое решение он не хотел. Проехав несколько кварталов, Адонай заметил вывеску – «постоялый двор – Три бочонка сидра» и направился к ней. Как только колесница остановилась у дверей гостиницы, к ней подбежал гном.

– Проходите, дорогой гость. – Гном принял поводья и показал АкХану на дверь.

Адонай сунул ему медяк и вошел в предложенные двери. Зайдя, он осмотрелся. Сразу за дверями была таверна. Вдоль стен с факелами, стояло несколько столов. Посетителей было не много. За одним столом сидели два АкХана, за другими несколько БенСуров. Все ели мясо, и попивая сидр, о чем-то беседовали. Увидев вошедшего, они прервали разговоры и уставились на него. Адонай снял капюшон, обнажив голову. Гномы сразу заметили золотые серьги с изумрудами и поняли, что перед ними АкХан. Они потеряли к нему интерес и вернулись к своим разговорам. Адонай медленно прошел к барной стойке. За баром был БенСур хозяин гостиницы.

– Приветствую вас, светлейший. Чего изволите?

– Бочонок сидра и закуски к нему пожирнее. – АкХан положил на стойку бара золотой. – А то от походной жратвы желудок ноет уже.

– Будет сделано уважаемый. Присаживайтесь, мы мигом.

Адонай кивнул и пошел к свободному столику, но тут его окликнули.

– Светлейший АкХан, просим тебя за наш столик.

Это был один из АкХанов. Он встал и жестом руки показывал Адонаю на свободное место рядом с ним. Отказываться Адонай не стал и, улыбнувшись, прижал правую руку к груди.

– Меня зовут Адонай-АкХан. – Присаживаясь, поздоровался чернобородый гном.

– Я Гразам-АкХан, а моего собутыльника зовут Шпираль-АкХан. – Наливая сидр новому другу, ответил гном. – За здоровье Гондор-Ксая!

Все гномы в таверне тут же подскочили и, повторив тост Гразам-АкХана, осушили кубки. Встал и Адонай. Он, так же, как и остальные пожелал здоровья Гондор-Ксаю и выпил хмельного сидра.

– За здоровье Агазон-Ксая, верховного миссира черной бороды! – Провозгласил Адонай, встал и, подняв кубок, внимательно посмотрел на окружавших его гномов.

БенСуры в замешательстве не знали, что им делать, но тут встал Гразам.

– За здоровье Агазон-Ксая!

После слов АкХана все БенСуры тоже встали и осушили кубки.

– Всем сидр за мой счет!

Адонай бросил золотой бармену и тот согласно кивнул. Через минуту на всех столах стояло по бочонку свежего среднеземного сидра. Перед Адонаем же поставили огромное блюдо с дымящимися свиными рульками, обильно посыпанными сыром. На втором блюде была тушеная капуста с грибами и орехами.

– Мм… Какая прелесть!

Вдохнув пряный аромат тушеных свиных ножек, протянул Адонай. Он с жадностью накинулся на них, не обращая внимания на этикет.

–Вот это аппетит, мой друг. – Расхохотался Гразам.

– Я в пути уже неделю. От сушеного мяса уже сам иссох весь. Так что прошу прощения, друзья.

– Набивай желудок, мой друг. В этой таверне лучшие рульки во всем южном Дуртарасе.

Гразам похлопал Адоная по плечу и разлил сидр по кубкам.

– Славься! Славься Гондор-Ксай, ты убил Арану! Слышьте все враги его, не угрожайте Гондор-Ксая клану! – Затянул песню Шпираль и ее тут же подхватили все гномы в таверне.

– Какими судьбами в Дуртарасе, мой друг? – Закончив петь, спросил Гразам.

– Митр-Ксай решил обновить интерьер своего дворца. А где еще, как ни в Дуртарасе продают лучшие шторы?

– Это да. Наши благовонные шторы лучшие во всей империи.

– За Гондор-Ксая! – Крикнул Шпираль и все, опять подскочив, приложились к кубкам.

Выпив, они опять затянули песню о великой победе Гондор-Ксая над кланом перламутровой бороды. Эта песня очень понравилась Адонаю, несмотря на то, что восхваляла его врага. Вскоре хмель сидра взял верх и Адонай начал подпевать белобородым гномам. Когда гномы в очередной раз спели песню и осушили кубки, к Адонаю подошел гном прислужник.

– Ваша светлость, чемоданы отнесены в вашу комнату. Лошади накормлены и напоены.

Довольный и захмелевший Адонай сунул ему уже серебряную монету. Обрадованный щедрости гостя гном глубоко поклонился и исчез, а Шпираль провозгласил новый тост за здоровье Гондор-Ксая. Выпив сидра, уже Адонай запел песню, и АкХаны обнявшись с ним, подхватили ее.

– Славься! Славься Гондор-Ксай, ты убил Арану. – Разносилось по всей таверне. – Слышьте все враги его, не угрожайте Гондор-Ксая клану.

– А ты мне нравишься, Адонай. – Еле сидящий от изрядной порции выпитого сидра, промямлил Шпираль. – А поехали в северный к Игоше.

– Отличная мысль. – Подхватил Гразам. – Хозяин, счет и вызови носильщиков.

– Кто такой Игоша?

– Это, мой друг, владелец лучшего борделя в северном Дуртарасе. Игоша-Ксай умеет развлекать богатеев как ты. Тебе там понравится.

– Ну, тогда за здоровье Гондор-Ксая!

Гномы уже не в состоянии вставать, выпили сидя, а АкХаны затянув полюбившуюся песню и обнявшись, побрели к выходу. У дверей их уже ждали рабы носильщики. Они держали в руках длинные носилки, на которых лежала мягкая пуховая перина. По перине были разбросаны несколько подушек. Пьяные АкХаны, падая и хохоча, заползли на носилки и рабы подняли их на плечи.

– Давай к транзитному. – Крикнул Гразам-АкХан погонщику носильщиков БенСуру и тот, поклонившись, щелкнул плетью.

– Южный Дуртарас это так, деревня, понимаешь. – Обняв Адоная, бормотал Шпираль. – Северный, вот где царство роскоши. А какие там гномьи. Мм, так слюнки и текут.

– Если место АкХанов там? Что вы делали здесь?

– А здесь сидр в два раза дешевле. – Расхохотался Гразам и вновь запел их любимую песню.

От качки носильщиков Адоная начало слегка мутить. Он тоже выпил много сидра и был сильно пьян, но еще сохранял самообладание. Он внимательно рассматривал проплывающие мимо дома. Действительно, особым шиком они похвастаться не могли. Простенькие домишки, обычные прозрачные стекла. Никаких витражей и позолот. Даже статуй и фонтанов, и тех не было. Где-то, через полчаса носильщики донесли АкХанов до транзитного острова. За это время Адонай немного протрезвел. Дальше рабам было нельзя, и захмелевшая компания отпустила их, заплатив БенСуру медяк за услуги. АкХаны обнявшись и шатаясь по всей дороге, подошли к жандармам.

– Остановитесь, уважаемые. Вам дальше нельзя.

– Ты что, БенСур, совсем ослеп что ли? Перед тобой АкХаны.