Сгорая в пламени моём, не бойся… Иные тоже любят

Глава 1

Я жадно разглядывала мелькающий в окне силуэт.

Объективно – ничего особенного. Внешность рядовая, про таких говорят: «тринадцать на дюжину».

Я уже это проходила. Не раз… Я легко увлекаюсь, и симптомы влюбленности знаю прекрасно.

Все было так же, как и с другими мужчинами, на которых я когда-либо задерживала взгляд.

Черт…

Все, кроме одного: вот этого я должна убить.

Не сейчас… позже… когда придет время. Правда, легче от этого совершенно не становилось.

Я сжалась в комочек, затаившись в пышных кленовых ветках. Сегодня мне нельзя быть замеченной. Впрочем, это несложно.

Труднее было удержаться от того, чтобы не окликнуть его, испытывая жуткое искушение увидеть прямо за тонким оконным стеклом удивленное лицо молодого человека…

Такого нестерпимо желанного и представляющего опасность для всего, что составляло прежде мой мир.

Я спустилась, аккуратно переставляя вниз по корявым веткам затекшие от неподвижности руки и ноги. В соседнем дворе каким-то чудом уцелела, не замеченная подростками-варварами, скамейка, и я направилась прямиком к ней. Присела на край деревяшки, покрытой облупившейся желтой краской. Достала сигареты, зажигалку и закурила, стараясь выглядеть сонно и расслабленно, будто выглянувшая во двор домохозяйка.

На самом деле я жила в часе ходьбы отсюда, в центре города. В просторной трехкомнатной квартире с кондиционером, стеклопакетами и всеми возможными удобствами меня ждал, не ложась спать, Евгений Меньшов – мой законный супруг. А, может, уже и не ждал, привыкнув к моим частым вечерним задержкам с работы…

Запахло жженым. Я скосила глаз влево – так и есть – тонкая прядь выбилась из-под капюшона и попала на тлеющий кончик сигареты. Я потушила окурок и торопливо заправила волосы обратно. Не нужно, чтобы кто-то заметил лишние детали. Волосы ярко-рыжего цвета всегда привлекают внимание. Цвета пламени…

Пламя – это моё кодовое имя. Так сказать, позывной. Его знают всего двое. Я и …кто-то еще, недоступный моему пониманию. Пока недоступный.

Для остального мира я была Катей. Катюшей, Кэтрин, Кэт, как угодно, в любых вариациях. Даже Екатериной Васильевной.

Екатерина Васильевна Меньшова, тридцати трех лет от роду, добропорядочная замужняя женщина. Образование высшее. Помощник руководителя одного из отделов городской администрации. Характеристики сплошь положительные, в порочащих связях не замечена.

Конечно, не замечена, ведь я хорошо научилась прятать следы.

Никому из моих знакомых и в голову бы не пришло, что умница Катя – на самом деле ведет двойную жизнь. Когда на мой сотовый приходит сообщение от некой Людмилы Петровны, добродетельная Екатерина Меньшова исчезает, и на свет рождается Пламя. Или Флейм (англ. – пламя), кому как больше нравится. Она восхитительна и ужасна одновременно, девушка с огненными волосами и стальными мускулами под гладкой белой кожей. Ее обольстительная улыбка может затуманить ваш разум, но резкий удар ладонью или стройной ножкой уж точно вернет к реальности. Вы никогда не забудете притягивающего, как магнит, взгляда ее карих глаз, если, конечно, она позволит вам остаться в живых.

Обычно я этого не делаю.

Я стараюсь не показывать своего лица тем, кому приходится со мной встречаться при выполнении задания. Это значительно увеличивает их шансы на счастливое будущее.

Я посмотрела на цифры, мигающие на экране моего телефона. Двадцать три ноль одна… Пора возвращаться домой. Все равно, больше я сегодня уже ничего не узнаю, потому что объект ложится спать. А мне нужно сыграть свою роль верной жены. Не хватало ещё, чтобы Женя что-нибудь заподозрил.

Я поднялась со скамейки, машинально отряхнула ее рукой, затянутой в тонкую перчатку, чтобы не оставить ни малейшего следа – ниточки, упавшей с одежды, или волоса.

Бросив последний взгляд на его окно, я вдохнула поглубже сырой осенний воздух и бесшумными шагами уверенно двинулась в сторону дома.

Окно, к которому стремилось всё моё существо, погасло. Я почувствовала это, даже не оборачиваясь, и зашагала быстрее.

По пути мне встретилось ярко освещённое кафе. Это была модная пиццерия, полная любителей итальянской кухни и поздних ужинов. Не колеблясь, я вошла внутрь, с трудом отыскала свободный столик подальше от входа и бросила на него свой потрепанный рюкзак. Место занято.

Голод меня не мучил, но надо было выйти из образа.

Подошла к стойке и заказала салат и стакан воды. Улыбчивая молодая официантка пообещала принести всё это в течение десяти минут. Великолепно. Более, чем достаточно, чтобы привести себя в порядок.

Я достала из рюкзака совершенно пустую дамскую сумочку, оставила ее на стуле, а сама, взяв рюкзак с остальными вещами, удалилась в комнатку с витиеватой «ж» на матовой стеклянной двери.

В уборной я заперлась в дальней кабинке и начала перевоплощаться. Черный комбинезон, толстовка с глухим капюшоном и перчатки отправились в рюкзак, а мою точеную фигурку уже облегал строгий серый костюм с пиджаком, белой водолазкой и юбкой – карандаш. Не забыть туфли на шпильке. Длинные волосы я закрутила в узел на затылке, нацепила серьги и кольца. Накрасила губы ярко-красной помадой. Немного духов – и всё, я была готова.

Я спустила воду и вышла в тамбур. В зеркале отразилась эффектная молодая женщина, ухоженная и дорого одетая. Дикая кошка по кличке Флейм, непринужденно лазающая по деревьям и заглядывающая в окна, канула в небытие. Добро пожаловать в этот мир, Екатерина Васильевна! Процесс трансформации занял ровно семь минут. Жаль, что внутри всё происходило гораздо медленнее. Надеюсь, времени ужина мне хватит для того, чтобы вернуться домой уже полностью той, которую меня знали. Которую ждали…

К моменту моего возвращения за столик, еда уже была подана. Спрятав рюкзачок с комбинезоном в черную сумку, сиротливо приткнувшуюся на сиденье, я, не торопясь, поужинала и уже собиралась уходить, как всё та же официантка подошла забрать посуду.

– Простите, но на этот столик заказывали не Вы! – служащая была смущена и удивлена, ещё бы! – Девушка в черной куртке с капюшоном…

Я не растерялась. Естественно, это были такие мелочи, по сравнению с теми проблемами, что мне порой приходилось решать…

Ослепительно улыбнувшись, я изобразила удивление:

– А, Вы, наверное, видели мою подругу! Она делала заказ.

– Но она-то куда делась? – В растерянности, официантка постоянно поправляла прядь жирноватых волос, падавшую ей на лоб.

– Ей пришлось срочно уйти. А я спасла ужин. – Я сыто улыбнулась и встала из-за стола. – И очень даже вкусный, спасибо. – повернулась к девчонке спиной и медленно проплыла к двери.

– Пожалуйста… – растерянно донеслось мне вслед.

Кстати, насчет подруги я не особо и наврала. У меня была одна такая, неформалка. Креативная стрижка, пирсинг и тату, и масса обаяния. Маринка. Открытая жизни, как ребенок. Такого легкого характера и запредельной коммуникабельности я больше ни у кого не встречала. В свои двадцать восемь она сохранила наивность и жизнерадостность шестнадцатилетнего подростка, прибавила к ним кое-какой опыт минувших лет, и скользила по жизни, как по водной глади, легко и непринужденно. Наверное, это и есть счастье – в способности принимать всё, что ниспослано тебе, как должное, преодолевать преграды и идти дальше, не теряя надежды на лучшее.

В принципе, я тоже на судьбу не жаловалась, до поры, до времени. Пока не стала слишком часто задумываться над «смыслом жизни». Где – то после тридцати…

По хорошо освещённому проспекту я шла домой, шурша золотыми листьями, осыпающимися с деревьев. Горьковатый аромат осеннего вечера будил что- то грустное в душе… Я напевала себе под нос «прилипшую» незамысловатую песенку и пыталась настроиться на другую волну. Получалось как-то не очень. Раньше я более ловко справлялась с подводными камнями своей двойной жизни.

До встречи с ним. Черт! Черт! Черт! Так нельзя! Нельзя позволять какому – то мальчишке сломать мой так тщательно выстроенный мир, в котором хватало места абсолютно всему, о чем только можно мечтать – тихой семейной гавани и бешеному адреналину в крови. Мне не бывало скучно, я не страдала депрессиями, самой большой проблемой было всё успеть. И вот на тебе!

Я должна побороть себя, ведь это только работа. Мальчишка – не больше, чем объект наблюдения, даже его жизнь зависит от того, что решит моё руководство, ну, и насколько точно я выполню задание. Он – только пешка в большой игре. Впрочем, чего кривить душой, и я – тоже.

Глава 2

– Привет.

Я перешагнула порог своей квартиры, торопливо расстегивая жакет и сбрасывая туфли. Маскируя за нарочитой спешкой явное стремление избежать объятий мужа. Не хотелось.

– Привет, привет. Долго же ты сегодня домой добиралась… – Женя шел следом за мной в спальню.

– Много работы. Конец месяца, ты же знаешь.– Я раздевалась, складывая вещи в аккуратную кучку.

– Ну да, да, конечно… Ужинать будешь? – он вопросительно посмотрел на меня поверх очков.

– Что? А, нет, просто выпью чаю.

Без чашки чая я не могла ни начать, ни закончить свой день. Это зависимость!

– Хорошо, поставлю чайник. – Женя развернулся и побрел на кухню.

Я собрала свои вещи, незаметно прибавив к ним и те, что лежали в рюкзачке на дне эффектной замшевой сумки – свидетели моей тайны – и поспешила в ванную комнату. Открыв на полную мощность краны, чтобы поскорее наполнить ванну, я запустила машинку на самую короткую программу стирки и сушки, а сама погрузилась в воду. Она успокаивала мои порядком расшатавшиеся нервы.

Лежа в мутной от специальной соли теплой ванне, я разглядывала зеленовато-мраморные плитки, которыми была выложена комната. Мысли растекались в разные стороны, а я пыталась собрать их вместе. Подумать о том, что вообще со мной происходит.

У меня хороший муж. Нет, правда, он – очень даже хороший. Женьку я знаю лет двадцать, не меньше, он пришел в наш седьмой «а», переехав с родителями жить в соседний дом. Я помню день, когда испуганный худенький очкарик стоял перед всем классом, стиснув обеими руками большущий портфель. Учительница посадила его рядом, лишив меня общества самого популярного мальчика в классе. Я новичка сразу буквально возненавидела, но чувство это быстро прошло, уступив место неподдельному интересу, который постепенно перерос в дружбу, ну, а потом – как это бывает в семнадцать лет, вспыхнули чувства, и понеслось… Институт, любовь, общежитие, любовь, первая съемная квартира, потом ещё две, наконец, собственное жилье, сумасшедшая радость по этому поводу… И всегда нас окружала любовь, мы были окутаны ею, как искрящимся коконом.

Это было, вроде, не так уж и давно, но… теперь мне порой казалось, что ликующее, ежедневное счастье той поры – всего лишь вымысел, последняя отчаянная попытка мозга приукрасить действительность. Хотя бы минувшую.

– Кать, ты там не утонула? – нетерпеливый стук в дверь. Хотя, если учесть, что я валяюсь в ванне уже часа два, то, наверное, даже слишком терпеливый. Женя всегда меня удивлял своей выдержкой. Он вообще во многом был таким, каким любая хотела бы видеть своего мужа – симпатичный, статный – я же вижу, как на него заглядываются другие женщины!

У Евгения прозрачные зеленоватые глаза, приятный контур губ, волевой нос и подбородок. Открытое и улыбчивое лицо. Муж начал немного лысеть, но и это ему идет. Кроме того, он спокойный, умный и предприимчивый – надежный спутник по жизни.

Только вот сердцу не прикажешь…

– Я уже всё. Сейчас приду.

Мне не хотелось покидать такой уютный водный мир, но время было уже позднее. Тело отчаянно просило отдыха перед завтрашним трудовым днем. Я, ворча, вылезла из ванны, нацепила халат и тапочки. Рыжие волосы тяжелой мокрой гривой лежали на спине. Замотала их полотенцем.

На кухне – любимой, тщательно и собственноручно обставленной кухне, меня ожидала большая кружка горячего крепкого чая, коробка конфет с орешками и апельсин. Все как я люблю. Муж знает меня от и до, всё слабости и привычки, и старается, по мере возможности, выполнять мои капризы. Не подозревает он только о существовании Флейм, моей темной стороны.

И хорошо.

– Нравится чай? Я купил тот самый, с ароматом дыма, помнишь? – Женька заглядывал мне в глаза, трогал за руку – ему так хотелось моего внимания!

– Угу, спасибо. То, что надо. – а мне так хотелось помолчать… о своем…

– Тяжелый был день?

– Угу…

– Отчеты? Или совещания?

Да уж, четыре с половиной часа в ветках клена, на высоте третьего этажа. Скрываясь ото всех и наблюдая за мальчишкой. Я обхватила горячую чашку с ароматным чаем двумя руками и закрыла глаза.

– И то, и другое. Да, денек был, не дай Бог. Наверное, пойду спать. Чашку вымоешь?

– Иди, Кать, конечно. Я тоже скоро лягу. – Он, понятное дело, чуть расстроился, но виду не подал. Ангел просто.

А я сволочь.

– Спокойной ночи. – Я поцеловала его в щеку и удалилась в спальню.

Сон не шел. Совсем не шел, даже не собирался, что было несколько странно, учитывая степень моей физической усталости. А уж моральной… Я то закрывала, то вновь открывала глаза, разглядывая звезды и планеты на потолке спальни – то ли декор, то ли проекцию Вселенной в мой маленький мир. Мир, в котором две стороны меня существовали параллельно, не пересекаясь и не мешая друг другу. Но сейчас отлаженный механизм моего пребывания в гармонии с собой что-то начал давать сбои. Впервые в жизни я задумалась над необходимостью выполнения задания… Нет, ну зачем, зачем нужно убирать этого парня?

Слова «убивать» я даже не смела произнести. Не могла и подумать.

Я познакомилась с ним в университете, куда временно была направлена на работу в деканат одного из факультетов. Естественно, не просто так направлена, а чтобы получше узнать объект.

Кирилл Смолин, двадцати двух лет от роду, студент – выпускник кафедры прикладной математики, оказался весьма общительным парнем, бойким на язык и неравнодушным к противоположному полу —

от первокурсниц до почтенных преподавательниц. Он частенько забегал в деканат, вроде и по делу, не упуская, между тем, ни малейшего шанса перекинуться словечком с обитательницами просторного кабинета, делая комплименты пожилым дамам и отчаянно флиртуя с молодыми. Конечно, спокойно пройти мимо новой, огненноволосой, секретарши Кира просто не смог. Поздоровался, улыбнулся, сказал пару каких-то банальных фраз… Потом я нашла на столе букетик полевых цветов. Мелочь, но приятно. Затем – открытка: «Самой – самой …на свете!» Со смешным мультяшным рисунком.

Несколько раз – шоколадки, всё без намека на дарителя. Последней каплей стала роза, небрежно, видимо в спешке, засунутая в ящик письменного стола – редкая, необычного золотого оттенка, и записка. Я развернула ее, чересчур торопливо для равнодушной: «Вы – как искорка в этом темном царстве. Лепесток пламени».

И подпись – впервые – «Кирилл».

Я скомкала листок дрожащими руками. В глазах начали собираться слезы, я бросилась прочь, спасаясь от неожиданного и необъяснимого приступа сентиментальности в туалете. Немного придя в себя, села на скамью и попыталась разобраться, что именно стало причиной такой бурной реакции на невинный, в общем-то, презент. Может, то, что Кирилл, наконец, назвался? Или то, что парень употребил в отношении меня слово «пламя», не догадываясь, как близко он к истине? А может, я просто влюбилась?

При этой мысли моё сердце замерло на долю секунды и ухнуло вниз со скоростью подбитого бомбардировщика. Под урчащие звуки туалетного бачка, наполняющегося ржавой водой.

Стоп, Катерина, опомнись.

Я досчитала до десяти, очень медленно, глубоко вздохнула и открыла глаза.

Катя, говорила я сама себе, не глупи. Ему двадцать два года, тебе на десять больше. У тебя семья – муж, обязательства.

РАБОТА!!!

А он – свободен и открыт для большой интересной жизни. И вообще, дорогая, ты для него старовата. Хотя, возможно, Кирилл вовсе так и не думает.

В общем, через полчаса изматывающих внутренних терзаний, я пришла к решению не форсировать события, но и не препятствовать их наступлению. Я буду просто плыть по реке. Будь что будет. А может, Кирилл Смолин, двадцати двух лет от роду – это моя Судьба?

Почему нет?

Тогда я ещё не знала, что получу задание на его ликвидацию.

Глава 3

Из-за этих воспоминаний я снова разнервничалась, эффект от принятия ванны исчез, как не бывало. Достав сигареты, вышла на балкон. Мне так нравится любоваться ночным чернильно – звездным небом, думать о далеких таинственных мирах!

…Это отвлекает. Если бы не вонючий ядовитый дым осенних костров, можно было бы хоть на несколько минут почувствовать себя в другой реальности, где мне не пришлось бы выбирать…

– Опять ты куришь! Сколько раз уже говорить? Кать? – Женя вышел на балкон, негодуя. Он, мягко сказать, не приветствовал мою маленькую, но жутко вредную слабость.

– Захотелось. Не могу уснуть. – Я вернулась в комнату, легла на кровать.

– И что, по-другому нельзя? Позови меня, и я научу тебя расслабляться. – Он хитро улыбнулся, в зеленоватых глазах мелькнула искорка. Женя снял очки, став похожим без них на парня из рекламы в мужском журнале, такого обманчиво расслабленного, в домашнем свитере, на диване, но с жутко сексуальным лицом и взглядом «иди-ка сюда…»

Я больше не поддаюсь обаянию рекламы.

– Позову, если не усну. Иди, заканчивай дела. Курить не буду. – я снова опустила тяжелые веки.

Женя вздохнул, водрузил себе на нос очки, снова превратившись в скучного бухгалтера, и ушел сводить бесконечные балансы. Через пару часов муж вернется, и, если я не хочу сегодня принимать выражение его чувств ко мне – а я точно не хочу – надо постараться уснуть.

Мой муж – замечательный любовник, нежный и изобретательный, он знает все мои особенности и вполне может сделать счастливой. Вернее, мог. Раньше я обожала наши ночи, но теперь они стали действительно супружеским долгом. Долги принято отдавать, и я не особенно сопротивлялась, но… Моя душа плакала в такие минуты. И я тоже иногда ревела в подушку. А особенно страшным было, обнимая мужа, представлять на его месте другого… Кирилла. И, хотя мы никогда не были близки, а, скорее всего, уже и не будем, я отчаянно, пусть и стыдясь своего желания, хотела этого.

Почему я должна его убивать?

«Почему я вообще должна убивать», – спрашивала я себя и не находила ответа. «Так надо», – звучало в моей голове, как будто кто- то запрограммировал Катю, нет, не Катю, Флейм, на эти ужасные вещи!

Ведь так было уже давным-давно, чуть ли не с детства, я получала задание – сообщение на листочке бумаги, оказавшееся в почтовом ящике, на автоответчике, позже – на сотовом телефоне, и должна была его выполнить. Просто прийти в указанное место, подойти к нужному человеку и опустить в его карман маленькую таблетку. Вот и всё. Не подкопаешься.

Через какое-то время объект умирал, по разным причинам – болезни, старость, авария…

У меня создавалось ощущение, что я вовсе и не причастна к этим трагедиям, ведь бомбы я не подкладывала и лично никого не резала, но… Я, по сути, всё равно была ликвидатором. Каким-то странным и совершенно непонятным образом…

– Кать, ты спишь? – Женя уже вернулся. Черт, как быстро он закончил с балансами! Мой муж был талантливым организатором и великолепным бухгалтером, его хорошо знали в бизнес-кругах и рекомендовали друг другу. Это давало нам возможность неплохо жить. Существовать.

– Уху… – я пробормотала что-то невнятное и глубже зарылась в подушку. Я сплю.

– Утомилась девчонка… Спокойной ночи, – мягкие теплые губы слегка коснулись моей щеки, не сдержав вздох сожаления, он отвернулся и отодвинулся от меня на другой конец постели. Слава Богу.

Ночь не была ни спокойной, ни легкой. Я ворочалась с боку на бок, волосы спутались и лезли в лицо. Подушка стала горячей и противной, обычно невесомое теплое одеяло камнем давило мне на грудь, путалось в беспокойных ногах… Женька тихонько похрапывал в метре от меня. Везет ему… А мне? Что было не так в моей голове, что мешало мне обнимать мужа и с чистой совестью засыпать в его объятиях? Долго думать не пришлось. Это имя в последнее время постоянно хотело сорваться с моих губ.

Нет, ну надо же было так вляпаться!

За пару месяцев с момента знакомства, Кирилл провел со мной не так уж и много времени, причем никогда наедине. Да, мы пили вместе чай в студенческой столовой, смеялись со всяких глупостей, конечно, я строила глазки – такова женская природа, но больше – ничего!

С окончанием периода защиты дипломов прекратились и наши мимолетные встречи. Моя «командировка» в университет тоже подошла к логическому завершению. Я повздыхала, попереживала… и стала жить дальше. Как будто никогда и не встречала Киру в своей жизни. Я так думала. А на прошлой неделе мой сотовый принял сообщение, которого я ждала меньше всего.

«Кирилл Смолин, Ленина двадцать два, квартира девять, наблюдение до конца.»

Несколько слов, два из которых заставили меня, привыкшую к таким фразам с детства, согнуться, как в приступе колик, и дрожать осенним листом на ветру, в течение нескольких минут.

Кирилл Смолин. Кира… Мой неудавшийся страстный порыв… Почему? За что? И самый главный вопрос, который мучал меня, не отпуская, уже три дня, – КАК??? Как я смогу это сделать, хотелось мне заорать в лицо неведомой Людмиле Петровне, но связь у нас, увы, была односторонняя. Да и имя это, скорее всего, просто код. Кто скрывается за ним, почему он (или она?) дает такие задания именно мне? – эти вопросы стали возникать в моём мозгу впервые за двадцать с лишним лет. Кто я? Мне негде было взять готовый ответ. Вконец измаявшись, с рассветом я всё-таки уснула.

А утром, собираясь на работу, в спешке заваривая себе чай и овсянку (Женя уже давно уехал в свой офис), я приняла решение.

Я выполню задание, данное мне «свыше». Буду наблюдать. Вступлю в контакт, как только представится удобный случай. Я сама хочу этого. Вот сейчас мои желания и «рабочая необходимость» как раз совпадают. Почти. В письме было сказано – наблюдение до конца. Это значит, в переводе на обычный язык, – организация смерти. А вот тут я отступлю от должностной инструкции. Я не буду его… убирать. И пусть таинственная Людмила Петровна выйдет на свет и объяснит, почему надо убить мальчишку, который ещё и нагрешить-то толком не успел в этой жизни. А там посмотрим.

Мне значительно полегчало. Появилась цель, которой надо было добиваться. А уж это я умела и любила больше всего в жизни. Держись, Кирилл! Флейм и Катерина объединятся, чтобы помочь тебе остаться в живых. Чтобы любить тебя… и гори всё синим пламенем! Вот только что делать с Женей? Но об этом я подумаю потом. Не конец света, успею.

Я горделиво повела плечами, поправляя вырез жемчужного цвета платья – футляр, откинула распущенные огненной волной волосы за спину и неспешно пошла на работу. Мелькнуть яркой искрой перед очами директора и ускользнуть по своим делам. На Ленина, двадцать два.

Глава 4

Каблук предательски пошатывался. И почему я напялила эти туфли именно сегодня? Конечно потому, что они идеально подходили к платью, умопомрачительно удлиняли мои и так весьма соблазнительные ножки и весело цокали набойками по полу, в такт шагам. И вообще, кто ж знал, что мне придется идти пешком через весь центр?

Благополучно отбыв на работе примерно часов до четырех, я подхватила со стола стопку бумаг, неспешно сложила их в пластиковый портфельчик, и громко объявила:

– Так, я побежала в налоговую. Неохота – жуть, но что поделать? Кому сейчас легко?

И вышла из кабинета под одобрительное покачивание голов моих коллег, принявших эту маленькую ложь за истину. Впрочем, никто не пострадает, если я покину офис на пару часов раньше. Работой мы не завалены, хоть Женька так и думает. Разубеждать его, естественно, я не собираюсь.

Мой путь лежал в другой микрорайон, правда, совсем недалеко, но я взяла такси, чтобы сэкономить время. Во время обеденного перерыва я успела до мелочей продумать себе легенду. В столе валялась стопка бланков, предназначенных для ВУЗов. Каким образом они ко мне попали – понятия не имею, наверное, кто-то из посетителей забыл. Так вот, я взяла чистый бланк и заполнила его на паспортные данные Кирилла – благо, память у меня фотографическая. Дескать, такой-то такой, проходил обучение в университете с такого года по такой, тра-та-та, и всё в этом роде. Как будто бы меня обязали раздать справки выпускникам. Формальность, но выглядит правдоподобно. Руководство нашего универа иногда действительно так и поступает.