В свете фар

Глава 5. Алексия. Свидание

Ночью разыгралась настоящая метель — ветер выл так, что стёкла дрожали, а снег валил стеной, превращая двор в белую пустыню. К утру непогода стихла, но оставила после себя сугробы, которые теперь приходилось разгребать.

Я стою посреди этого снежного царства, сжимая в руках старую лопату. Двор ещё не проснулся — вокруг тихо, только мой собственный шум: скрип снега под ногами, глухой удар лопаты о плотную толщу.

На мне привычный мужской образ: мешковатая куртка, поношенная толстовка, шапка надвинута почти на глаза. Синоптики обещали, что скоро будет плюс, но пока термометр упрямо держится ниже нуля, и пальцы коченеют даже в перчатках.

Вчера, в воскресенье, Винсент дал мне выходной, и весь день я занималась своими делами. А сегодня важный день. Вечером мне предстояло сопроводить Мару в ресторан, поэтому я сразу взяла необходимые вещи и убрала их в багажник.

Теодор предупредил, что сегодня заканчивает работу раньше обычного — около четырёх. Это было как нельзя кстати, ведь свидание у Мары назначено на шесть, и мне нужно успеть к ней заехать до этого, чтобы она помогла мне собраться.

Макияж на себе я не видела со времён выпускного в интернате, и от этой мысли внутри разлилось лёгкое, детское волнение.

Я стряхивала снег с машины щёткой и думала о вчерашнем вечере. Почему-то он никак не выходил у меня из головы. Элизабет кажется, так её звали. Яркая, утончённая, словно сошедшая с обложки модного журнала. Пастельно-розовые волосы, голубые глаза, в которых не было ни тени сомнения, только уверенность. Значит, Теодору нравятся такие.

Я резко замотала головой, словно смахивала снег с макушки, отгоняя навязчивые мысли. Открыла багажник, бросила туда щётку. И поймала себя на мысли: почему я вообще об этом думаю?

Сев за руль, я мельком взглянула в зеркальце, убеждаясь, что выгляжу как Алекс, а не как Алексия, и завела двигатель. Дала машине немного прогреться и тронулась в сторону коттеджного посёлка. Дороги после ночной метели были ужасные. Местами асфальт уже расчистили, но ближе к коттеджному посёлку дорога превратилась в ледяную кашу — колёса чавкали, машину слегка заносило А по бокам тянулись грязные снежные валы. Машины ехали медленно, осторожно, и я держалась правее, не торопилась, стараясь не нервничать. И без того хватало поводов.

Когда я въехала туда, движение стало сложнее. Дороги вообще не было, снег мешал, из-за чего приходилось ехать очень медленно. Престижный посёлок, ничего не скажешь — убирать снег здесь, видимо, не входит в стоимость обслуживания.

При таких обстоятельствах я могла опоздать, но я всегда выезжала заранее. Лучше лишние двадцать минут просидеть в машине, чем опоздать и нарваться на штраф от Винсента.

Припарковавшись напротив высоких чёрных ворот, из них практически сразу вышел Теодор. Сегодня на нём не было его шоколадного пальто. Вместо него, длинный чёрный кожаный плащ, распахнутый, под которым виднелась белая водолазка. Чёрные брюки подчёркивали стройную фигуру, а на груди поблёскивал кулон с прозрачным камнем, возможно, лунным.

Он снова решил сесть на переднее сиденье. Пристегнул ремень, мельком посмотрел на меня и кивнул.

Я тронулась.

Поездка прошла на удивление спокойно. Снег не позволял разогнаться, но время пролетело незаметно — наверное, потому что мысли мои были совсем не о дороге, а о сегодняшнем вечере. В рестораны я не ходила очень давно, наверное, в последний раз, когда ещё была жива бабушка.

Высадив Винсента у бизнес-центра, я поехала в ближайшую кофейню. Сон катастрофически не давал покоя, а впереди был длинный день. Я припарковалась у обочины прямо напротив небольшой кофейни, где на стекле висела яркая вывеска-баннер: «С 9:00 до 12:00 — скидка 50% на всё кофе». Место казалось уютным, и я решила не искать больше ничего.

Выйдя из машины, я сразу почувствовала, как холод пробрался под куртку — щипал щёки, забирался за шиворот. Я выдохнула, и изо рта вылетело белое облачко пара, медленно тая в морозном воздухе.

Подойдя к входной двери, я толкнула её, и меня обдало жаром. Пахло терпким свежесваренным кофе и чуть сладковатой выпечкой. Внутри было уютно и тихо: всего несколько маленьких столиков у окна, деревянные стулья, приглушённый свет.

Девушка за стойкой в зелёном полосатом фартуке сразу улыбнулась:

— Доброе утро!

Я кивнула, подошла к стойке, разглядывая меню на доске.

— Латте с марципановым шоколадом, пожалуйста.

Пока она готовила, я села у окна и смотрела на заснеженную улицу и редких прохожих, которые спешили по своим делам.

Тёплый латте немного привёл меня в чувство. Я позволила себе несколько минут покоя, просто наблюдая за тем, что происходит за окном, вне моего маленького мира.

Потом всё же решила ехать домой — поспать хотя бы пару часов. До вечера ещё было время, а силы, наверное, ещё пригодятся.

***

Я ждала Винсента у бизнес-центра. Он шёл к машине, разговаривая по телефону. Черный плащ делал его ещё более недосягаемым и холодным. У машины он ещё пару минут договаривал, затем сел внутрь, рядом со мной. Вместе с этим в чат пришло сообщение:

«Теодор В: Алекс, пожалуйста, по этому адресу. (Геопозиция). Потом забирать не стоит, у меня дела».

Я открыла геопозицию, ехать не далеко. Отлично, потом сразу к Маре, времени на подготовку будет даже больше, чем планировалось. Но через пять минут мы встали в девятибалльную пробку. Простояли в ней около получаса, прежде чем наконец добрались до места назначения.

Теодор вышел из машины и направился к какому-то невысокому зданию. Любопытство взяло верх, и я посмотрела на вывеску.

Крупными золотыми буквами было написано: Vin & Cent.

Меня охватило неприятное, ледяное волнение. Только бы не столкнуться с Винсентом. Надеюсь, он уйдёт до нашего прихода. Ведь у них целая сеть ресторанов и может, адрес на который назначено свидание будет совсем другим.

Я выдохнула и направилась к Маре.

На пороге она встретила меня в домашнем халате, но уже с макияжем. Светлые тени с мягким золотистым отблеском, словно солнце, отражающееся в глади озера, подчёркивали её необычные глаза. Коричневая тушь гармонично дополняла образ. Волосы были собраны в пучок. Но Мара сказала, что распустит их перед вечером.

— Алексия, садись, — улыбнулась она. — Сейчас мы сделаем из тебя не острого Алекса, а нежную, как весну, Алексию.

— Мар, — усмехнулась я, — какая весна? На улице снега по колено.

— Ну вооот, — протянула она. — Будешь ярким лучом солнца в этой суровой реальности.

Я села на пуфик с кошачьей лапкой в её спальне, и Мара принялась творить искусство на моём лице.

Я наблюдала за всем процессом в зеркало и не могла узнать прежде блеклую, непримечательную Алексию. Белые блестящие тени мягко ложились на веки и идеально подчёркивали мои зелёные глаза, делая их ярче. Чёрная тушь усиливала этот эффект, придавая взгляду выразительность, которой у меня никогда раньше не было. Помада была с лёгким древесным оттенком, тёплым, природным и хорошо гармонировала с новым платьем.

Длинные огненные локоны Мара накрутила на плойку, и теперь они ниспадали на плечи мягкими волнами. Я действительно была похожа на весну. И не могла узнать в этой девушке себя.

Когда Мара закончила со мной, она, довольная результатом, убежала за своим платьем. Вернулась она словно со страниц старинного романа. Мара казалась чем-то светлым, сказочным.

Я собиралась отвезти нас на своей машине, но Мара лишь рассмеялась и покачала головой. Сказала, негоже в платьях машину водить, поедим как принцессы, на карете, под названием — такси.

Надо же. Теперь я буду пассажиркой.

Машина приехала быстро. Мы спустились вниз и сели на заднее сиденье. Водитель — бородатый мужчина в чёрной куртке — молчал, Мара смотрела в окно, а я сжимала телефон в руках и чувствовала, как внутри нарастает напряжение.

Быть пассажиром оказалось непривычно и даже немного тревожно. Я не контролировала скорость, не знала, куда повернём на следующем перекрёстке, не видела манёвров других машин. Оставалось только довериться и ждать. И ещё — думать. Думать о том, как пройдёт вечер, как выглядит ресторан, сколько там гостей

Дорога заняла много времени. Пробки в час пик оказались длинными и тягучими. Мы ползли. В другое время мы добрались бы куда быстрее. Мара нервно поглядывала на время, я молчала и смотрела в окно на огни машин, которые тянулись бесконечной светящейся рекой.

В итоге мы опоздали.

Выходя из такси, я чуть не наступила в гигантскую лужу. Машин здесь было так много, что снег стремительно таял. Мы подошли к входу и рассматривали вывеску. Да, я здесь уже была сегодня. От этого внутри снова разыгралось волнение. Теодор писал, что забирать его не нужно, у него важные планы. Но на душе всё равно было неспокойно.

Золотые буквы мерцали даже в темноте, притягивали взгляд и завлекали своей холодной, дорогой роскошью.

Мы подошли к высоким стеклянным дверям ресторана. За ними мерцал тёплый золотистый свет. Я представила приглушённые голоса гостей и звон бокалов. Тяжёлая дверь бесшумно распахнулась перед нами. Швейцар — высокий седовласый мужчина в безупречно сидящем чёрном сюртуке, мягко кивнул и жестом пригласил войти. Я на секунду замерла на пороге, чувствуя знакомый запах воска — тёплый, терпкий, какой бывает в старинных соборах. Сделав шаг, я ступила на толстый ковёр вестибюля, и дверь за нами закрылась с едва слышным шелестом, отсекая городской шум.

Перед нами открылся просторный гардероб. Влажный воздух улицы остался снаружи, а здесь пахло деревом и дорогой кожей. Нам навстречу вышел гардеробщик — подтянутый, с идеальным пробором и спокойной полуулыбкой. Мара первой шагнула вперёд, и он помог ей снять пальто. Я последовала её примеру, чувствуя неловкость. Мы вроде не немощные, и сами справились бы. Он подал нам два мельхиоровых жетона на коротких бархатных ленточках. Они мягко блестели в свете свечей. Я взяла их и почувствовала тяжесть. По одному я провела пальцем: выпуклый вензель логотипа, а с обратной стороны — маленькая цифра «5». Мы отошли к большому овальному зеркалу в раме из потемневшего золота. Я поправила выбившуюся прядь, одёрнула платье, бросила короткий взгляд на Мару — она поправляла волосы, чуть склонив голову. Наши взгляды встретились в отражении, и мы одновременно улыбнулись. В вестибюле нас уже ждала хостес — стройная девушка в длинном платье и белых перчатках. Она мягко улыбнулась и слегка поклонилась. Смотрела на нас так, будто мы были самыми желанными гостями в этом вечере.

— Добрый вечер, — произнесла хостес мягко, с лёгким наклоном головы. — Вы бронировали столик?

— Да, — ответила Мара. — На имя Самуил.

Хостес кивнула, быстро сверилась с планшетом, который держала в руках, и подняла взгляд.

— Всё верно. Столик у окна, на двоих. — Она перевела взгляд на меня, и я почувствовала себя слегка неловко.

— И ещё, — Мара указала на меня, мягко улыбнувшись. — Если есть свободные места рядом с этим столиком, можно разместить девушку?

Хостес снова посмотрела в планшет, задумалась на секунду, потом подняла глаза и мягко улыбнулась.

— Да, есть один вариант. Столик прямо перед вашим, ближе к центру зала. Не у стены, но с хорошим обзором. Вас устроит?

Я взглянула на Мару. Та кивнула.

— Отлично, — сказала хостес. — Прошу за мной.

Она взяла два меню — толстые кожаные папки с тиснёным логотипом — и прошла вперёд. Мы пошли следом.

Пройдя через ползала, она наконец остановилась.

— Ваш столик, — она повернулась ко мне и указала рукой на небольшой круглый стол. — А столик вашей подруги — вот здесь, у окна.

Она отодвинула для меня стул, дождалась, пока я сяду, и положила передо мной меню.

— Приятного вечера, — сказала она, мягко улыбнулась и бесшумно удалилась, растворившись в звоне бокалов.

Я выдохнула и обернулась на Мару. Она уже сидела за своим квадратным столиком у окна и лукаво мне улыбалась.

Столы здесь были разной формы, и круглые, и квадратные. Мой был рассчитан на двоих человек. Столешница из прозрачной эпоксидной смолы, украшенная золотом, выглядела как ювелирное изделие — огромный, прозрачный амулет. А чугунные ножки с лёгким растительным узором придавали винтажности. Рядом стояли изящные стулья из тёмного полированного дерева. Их высокие овальные спинки украшала дорогая ткань глубокого синего цвета с золотистым узором, напоминающим старинную парчу.

Я принялась рассматривать интерьер. Весь зал был выдержан в винтажном стиле: старинные картины в тяжёлых золотых рамах, канделябры на стенах, на каждом столе свечи. Настоящие, не электрические. Я невольно задумалась, неужели их действительно постоянно меняют?

Зал был оформлен в основном в светлых тонах и хорошо освещён. В нишах стояли вычурные фонтаны, рядом глиняные горшки с живыми цветами. Вдоль стен тянулись резные деревянные панели, местами украшенные позолотой, а у колонн стояли старинные часы с римскими цифрами.

Я почувствовала себя не просто в ресторане, я словно оказалась в другом мире, в другом веке. Появилось странное, щемящее чувство, что вот-вот начнётся бал, и под плавные звуки вальса Евгения Доги из фильма «Мой ласковый и нежный зверь» закружатся пары. И даже показалось, что сейчас из-за колонн выйдет сам Штраус с дирижёрской палочкой, а в дверях покажутся дамы в пышных платьях и кавалеры во фраках. На мгновение я замерла, будто ожидая первых аккордов, но тишина лишь мягко покачивала свечи, напоминая, что я всё ещё здесь, в этом веке, в этом ресторане.

Спутника Мары всё ещё не было. Это нехороший знак. Мы рассчитывали, что он уже будет здесь, ведь мы и так опоздали. Я включила телефон, и написала Маре в чат:

«Алексия Б: Не переживай и не волнуйся. Он придёт. Я рядом :)».

В ответ пришёл улыбающийся смайлик.

Пока мы ждали, я подняла взгляд к потолку. Он был украшен объёмной лепниной, сложными угловыми узорами, которые плавно сходились к центру. Там висели роскошные люстры с электрическими свечами, стилизованными под настоящие. Свет от них был мягким, тёплым, создающим ощущение уюта, несмотря на масштаб зала.

Я снова опустила взгляд и стала рассеянно рассматривать посетителей. Только сейчас я заметила большой круглый стол в центре зала. Люди за ним были одеты в элегантные, аристократичные костюмы. Я смотрела на них с любопытством и вдруг узнала уже знакомого мне брюнета. Рядом с ним сидела красивая девушка с русыми волосами, подстриженными под каре.

Себастьян Винсент сидел лицом ко мне. Рядом с ним — пустой стул, к которому в этот момент возвращался он.

Теодор. Он шёл, разговаривая по телефону. Чёрт. Я резко наклонила голову к столу и прикрыла лицо волосами, на всякий случай. Сейчас я Алексия. Алексия Букс. Он не должен меня узнать. Я поспешно раскрыла меню и прикрылась им, одновременно печатая сообщение Маре:

«Алексия Б: Мара, тут Винсенты. Похоже, вся семейка. Круглый стол в центре зала. Какой пафос. И Теодор сидит прямо лицом ко мне».

Я осторожно выглянула из-за меню. Теодор уже разговаривал с Себастьяном и что-то ел. Спиной ко мне сидел пожилой мужчина с копной седых волос, и женщина, судя по всему моложе его, худощавая, с длинными тёмными волосами. И ещё там была Элизабет. В груди поднялось что-то горячее и неприятное.

Она весело болтала с русоволосой девушкой, вероятно, Карлой, потому что та время от времени целовала Себастьяна в щёку и ласково гладила его по плечу.

Мне пришло сообщение:

«Мара: Удивительно. Увидеть Винсентов даже в их собственном ресторане — большая редкость. И это ведь даже не главный ресторан сети. Самое странное, что они не в VIP-ложе, а прямо в общем зале. Слушай, а вдруг этот огромный стол в центре вообще постоянно зарезервирован для них? Просто стоит и ждёт, пока кто-нибудь из Винсентов захочет поужинать. Я бы даже не удивилась. Зато теперь понятно, откуда столько охраны и одинаковых машин у входа».

Я прочитала сообщение и снова уткнулась в меню, пытаясь сосредоточиться на буквах. Но в этот момент моё внимание привлёк мужчина, который только что вошёл в зал вместе с девушкой-хостес

На нём был бордовый костюм-тройка и синий галстук. Сначала я подумала, что мне просто показалось, но, когда он подошёл ближе, я разглядела, насколько он был неопрятен. Весь растрёпанный, в мятой рубашке, с покрасневшими глазами и тяжёлым, резким запахом перегара. Они встали недалеко от нас, и хостес указала на столик, за которым сидела Мара.

У меня внутри всё сжалось. Я обернулась и, не отрываясь, смотрела, как мужчина усаживается напротив неё. Неужели это и есть Самуил? На фотографиях он выглядел совсем другим.

Здесь, среди свечей, золота и приглушённой роскоши, он выглядел как пятно грязи на белоснежной скатерти. Я с трудом понимала, как его вообще пустили в таком виде. И с каждой секундой во мне росло тягучее омерзение.

Я отвернулась от них, и стала прислушиваться. Я сидела на достаточном расстоянии, чтобы слышать, как они говорят, да и Самуил выражался весьма громко.

— А почему — он запнулся, словно забыл, что хотел сказать, икнул — почему ты до сих пор ничего себе не заказала?

С первых нот его голоса я поняла, что он сильно пьян.

— Я тебя ждала, — спокойно ответила Мара.

— Правда? — он хрипло рассмеялся, и смех этот прозвучал как кашель. — Ну ты и сучка, конечно.

— Что? — растерянно переспросила она.

Не в силах больше терпеть я обернулась и с презрением уставилась на него.

Мара резко встала из-за стола. Её щёки пылали, губы дрожали.

— Ты сука, — прорычал он, подавшись вперёд. — Видел я тебя недавно в торговом центре. Мило так общалась с рыжим парнем таскалась с ним по бутикам. А теперьТеперь сюда припёрлась. Деньги мои нужны, да? Он снова рассмеялся.

— Ноги раздвигаешь и там, и тут!

Мне показалось, что весь ресторан затих. Ни звона бокалов, ни обрывков разговоров — только вакуум, в котором каждое слово Самуила отдавалось гулким эхом. Я чувствовала, как взгляды посетителей впиваются в Мару со всех сторон, из каждого угла. Кто-то замер с бокалом в руке, кто-то перестал жевать, кто-то откровенно пялился, не скрывая любопытства. Воздух стал тяжёлым, как перед бурей. И в этой тишине я отчётливо поняла: люди наслаждаются шоу.

Я заметила движение за центральным столом — Теодор поднялся, отодвинув стул, и быстрым шагом ушёл в сторону выхода.

По щекам Мары покатились слёзы. Она отрицательно мотала головой, пытаясь что-то сказать, но звука не было.

Самуил встал, подошёл к ней вплотную и с силой сжал её предплечье. Наклонился, что-то прошептал, и потянул её в сторону выхода.

В этот момент я вскочила. Подбежала, резко оттолкнула его, встав между ним и Марой. Внутри поднялась такая ярость, что руки дрожали. Я была готова драться.

— Ничего себе, — он криво ухмыльнулся. — Кто это у нас эта бесстрашная леди?

От него несло алкоголем и злостью. Меня передёрнуло.

Краем глаза я заметила движение — Теодор возвращался, рядом с ним шли охранники. Некоторые мужчины начали вставать из-за своих столов. Но спустя мигСамуил резко размахнулся. Я не успела ничего понять. Удар был коротким и тяжёлым. У меня не было времени ни уклониться, ни защититься. Меня отбросило в сторону, я потеряла равновесие и ударилась затылком об угол стола.

Мир закружился. В ушах зазвенело, будто кто-то бил по металлу. Пол поплыл перед глазами. Я чувствовала, как меня подхватывают, слышала крики, голоса, шаги. Видела, как охранники скручивают Самуила. Видела заплаканное лицо Мары прямо перед собой, она трогала мой затылок и с ужасом смотрела на свои ладони, испачканные кровью. Кто-то пытался оттащить её, кто-то говорил, что мне нужно лечь, не двигаться.

Я смутно различала Теодора, он снова кому-то звонил, его лицо было жёстким и сосредоточенным, и он даже не смотрел на меня. И, наверное, так было лучше. Я видела Себастьяна, который всё же удержал Мару, пока она рвалась ко мне.

А потом всё погасло.

Глава 6. Алексия. Между болью и памятью

Я очнулась от резкого запаха антисептика. Сознание медленно возвращалось ко мне. Белый потолок расплывался перед глазами, а в голове нарастал противный гул. Я лежала на каталке в ярко освещённом помещении. Вокруг сновали люди в медицинской форме. Голова была туго зафиксирована, затылок ныл тупой, пульсирующей болью. Каждое движение вызывало жуткое головокружение.

— Она пришла в себя, — донёсся откуда-то издалека приглушённый женский голос, словно эхо в пустом коридоре.

Надо мной склонилась девушка в медицинской форме, проверяя моё состояние. Мне объяснили, что у меня сотрясение мозга и рассечение кожи на затылке. Рану уже обработали, остановили кровь и наложили несколько швов.

Но впереди: наблюдение, покой, обезболивающие и строгий запрет на резкие движения. Меня перевели в палату. Стены цвета стерильной белизны давили на глаза, а тишина — на уши. Тонкое больничное одеяло казалось тяжёлым, и неудержимо тянуло вниз. Я с удивлением заметила, что в палате я одна. Неужели платная?

Закрыв глаза, я лежала и силилась понять: узнал ли меня Теодор? Или даже не заметил? Что теперь будет с Самуилом? И как Мара?

Я открыла глаза и попыталась отыскать взглядом телефон, но всё вокруг расплывалось, будто я смотрела сквозь мутное стеклышко. В этот момент дверь тихо открылась.

— К вам пришли, — сказала медсестра.

Следом в палату вошла Мара. Она сразу бросилась ко мне, опустилась рядом с кроватью и крепко сжала мою руку. Медсестра подошла, быстро осмотрела повязку на голове, сделала запись в блокноте и вышла, оставив нас вдвоём.

— Прости меня, Алексия — голос Мары дрожал.

Я попыталась ответить, но слова путались, язык не слушался. Собравшись, я всё же сказала:

— Ты ты ни в чём не виновата, Мар.

Фраза вышла сухой и слишком тихой, но смысл она уловила. У Мары сразу заслезились глаза.