Гой ты, Русь моя родная (сборник)
полная версия
Аннотация
Читать онлайн
- -
- 100%
- +
© Есенин, С.
© ООО «Издательство АСТ»
* * *Радуница (1916)
Русь
Микола
1В шапке облачного скола,В лапоточках, словно тень,Ходит милостник МиколаМимо сел и деревень.На плечах его котомка,Стягловица в две тесьмы,Он идет, поет негромкоИорданские псалмы.Злые скорби, злое гореДаль холодная впила;Загораются, как зори,В синем небе купола.Наклонивши лик свой кроткий,Дремлет ряд плакучих ив,И, как шелковые четки,Веток бисерный извив.Ходит ласковый угодник,Пот елейный льет с лица:«Ой ты, лес мой, хороводник,Прибаюкай пришлеца».2Заневестилася кругомРоща елей и берез.По кустам зеленым лугомЛьнут охлопья синих рос.Тучка тенью раскололаЗеленистый косогор…Умывается МиколаБелой пеной из озер.Под березкою-невестой,За сухим посошником,Утирается берестой,Словно мягким рушником.И идет стопой неспешнойПо селеньям, пустырям:«Я, жилец страны нездешней,Прохожу к монастырям».Высоко стоит злотравье,Спорынья кадит туман:«Помолюсь схожу за здравьеПравославных христиан».3Ходит странник по дорогам,Где зовут его в беде,И с земли гуторит с БогомВ белой туче-бороде.Говорит Господь с престола,Приоткрыв окно за рай:«О мой верный раб, Микола,Обойди ты русский край.Защити там в черных бедахСкорбью вытерзанный люд.Помолись с ним о победахИ за нищий их уют».Ходит странник по трактирам,Говорит, завидя сход:«Я пришел к вам, братья, с миром –Исцелить печаль забот.Ваши души к подорожьюТянет с посохом сума.Собирайте милость БожьюСпелой рожью в закрома».4Горек запах черной гари,Осень рощи подожгла.Собирает странник тварей,Кормит просом с подола.«Ой, прощайте, белы птахи,Прячьтесь, звери, в терему.Темный бор, – щекочут свахи, –Сватай девицу-зиму».«Всем есть место, всем есть логов,Открывай, земля, им грудь!Я – слуга давнишний Богов, –В Божий терем правлю путь».Звонкий мрамор белых лестницПротянулся в райский сад;Словно космища кудесниц,Звезды в яблонях висят.На престоле светит зорчеВ алых ризах кроткий Спас;«Миколае-чудотворче,Помолись ему за нас».5Кроют зори райский терем,У окошка Божья МатьГолубей сзывает к дверямРожь зернистую клевать;«Клюйте, ангельские птицы:Колос – жизненный полет».Ароматней медуницыПахнет жней веселых пот.Кружевами лес украшен,Ели словно купина.По лощинам черных пашен –Пряжа выснежного льна.Засучивши с рожью полы,Пахаря трясут лузгу,В честь угодника МиколыСеют рожью на снегу.И, как по траве окосьяВ вечереющий покос,На снегу звенят колосьяПод косницами берез.1915«Пойду в скуфье смиренным иноком…»
Пойду в скуфье смиренным инокомИль белобрысым босяком –Туда, где льется по равнинамБерезовое молоко.Хочу концы земли измерить,Доверясь призрачной звезде,И в счастье ближнего поверитьВ звенящей рожью борозде.Рассвет рукой прохлады роснойСшибает яблоки зари.Сгребая сено на покосах,Поют мне песни косари.Глядя за кольца лычных прясел,Я говорю с самим собой:Счастлив, кто жизнь свою украсилБродяжной палкой и сумой.Счастлив, кто в радости убогой,Живя без друга и врага,Пройдет проселочной дорогой,Молясь на копны и стога.1914–1922Калики
Проходили калики деревнями,Выпивали под окнами квасу;У церквей пред затворами древнимиПоклонялись Пречистому Спасу.Пробиралися странники по полю,Пели стих о сладчайшем Исусе.Мимо клячи с поклажею топали,Подпевали горластые гуси.Ковыляли убогие по стаду,Говорили страдальные речи:«Все единому служим мы Господу,Возлагая вериги на плечи».Вынимали калики поспешливоДля коров сбереженные крохи.И кричали пастушки насмешливо:«Девки, в пляску! Идут скоморохи!»«Не ветры осыпают пущи…»
Не ветры осыпают пущи,Не листопад златит холмы,С голубизны незримой кущиСтруятся звездные псалмы.Я вижу – в просиничном плате,На легкокрылых облаках,Идет возлюбленная МатиС Пречистым Сыном на руках.Она несет для мира сноваРаспять воскресшего Христа:«Ходи, мой сын, живи без крова,Зорюй и полднюй у куста».И в каждом страннике убогомЯ вызнавать пойду с тоской,Не Помазуемый ли БогомСтучит берестяной клюкой.И может быть, пройду я мимоИ не замечу в тайный час,Что в елях – крылья херувима,А под пеньком – голодный Спас.«Задымился вечер, дремлет кот на брусе…»
Задымился вечер, дремлет кот на брусе.Кто-то помолился: «Господи Исусе».Полыхают зори, курятся туманы,Над резным окошком занавес багряный.Вьются паутины с золотой повети.Где-то мышь скребется в затворенной клети…У лесной поляны – в свяслах копны хлеба,Ели, словно копья, уперлися в небо.Закадили дымом под росою рощи…В сердце почивают тишина и мощи.«Гой ты, Русь, моя родная…»
Гой ты, Русь, моя родная,Хаты – в ризах образа…Не видать конца и края –Только синь сосет глаза.Как захожий богомолец,Я смотрю твои поля.А у низеньких околицЗвонно чахнут тополя.Пахнет яблоком и медомПо церквам твой кроткий Спас.И гудит за корогодомНа лугах веселый пляс.Побегу по мятой стежкеНа приволь зеленых лех,Мне навстречу, как сережки,Прозвенит девичий смех.Если крикнет рать святая:«Кинь ты Русь, живи в раю!»Я скажу: «Не надо рая,Дайте родину мою».«По дороге идут богомолки…»
По дороге идут богомолки,Под ногами полынь да комли.Раздвигая щипульные колки,На канавах звенят костыли.Топчут лапти по полю кукольни,Где-то ржанье и храп табуна,И зовет их с большой колокольниГулкий звон, словно зык чугуна.Отряхают старухи дулейки,Вяжут девки косницы до пят.Из подворья с высокой келейкиНа платки их монахи глядят.На вратах монастырские знаки;«Упокою грядущих ко мне»,А в саду разбрехались собаки,Словно чуя воров на гумне.Лижут сумерки золото солнца,В дальних рощах аукает звон…По тени от ветлы-веретенцаБогомолки идут на канон.Поминки
Заслонили ветлы сиротливоКосниками мертвые жилища.Словно снег, белеется коливо –На помин небесным птахам пища.Тащат галки рис с могилок постный,Вяжут нищие над сумками бечевки.Причитают матери и крестны,Голосят невесты и золовки.По камням, над толстым слоем пыли,Вьется хмель, запутанный и клейкий,Длинный поп в худой епитрахилиПодбирает черные копейки.Под черед за скромным подаяньемИщут странницы отпетую могилу.И поет дьячок за поминаньем:«Раб усопших, Господи, помилуй».«Шел Господь пытать людей в любови…»
Шел Господь пытать людей в любови,Выходил он нищим на кулижку.Старый дед на пне сухом, в дуброве,Жамкал деснами зачерствелую пышку.Увидал дед нищего дорогой,На тропинке, с клюшкою железной,И подумал: «Вишь, какой убогой, –Знать, от голода качается, болезный».Подошел Господь, скрывая скорбь и муку:Видно, мол, сердца их не разбудишь…И сказал старик, протягивая руку:«На, пожуй… маленько крепче будешь».«Край любимый! Сердцу снятся…»
Край любимый! Сердцу снятсяСкирды солнца в водах лонных.Я хотел бы затерятьсяВ зеленях твоих стозвонных.По меже, на переметке,Резеда и риза кашкиИ вызванивают в четкиИвы – кроткие монашки.Курит облаком болото,Гарь в небесном коромысле.С тихой тайной для кого-тоЗатаил я в сердце мысли.Все встречаю, все приемлю,Рад и счастлив душу вынуть.Я пришел на эту землю,Чтоб скорей ее покинуть.«Я странник убогий…»
Я странник убогий.С вечерней звездойПою я о БогеКасаткой степной.На шелковом блюдеОпада осин,Послухайте, люди,Ухлюпы трясин.Ширком в луговины,Целуя сосну,Поют быстровиныПро рай и весну.Я странник убогий,Молюсь в синеву.На палой дорогеЛожуся в траву.Покоюся сладкоМеж росновых бус.На сердце лампадка,А в сердце Исус.1915В хате
Пахнет рыхлыми драченами;У порога в дежке квас,Над печурками точенымиТараканы лезут в паз.Вьется сажа над заслонкою,В печке нитки попелиц,А на лавке за солонкою –Шелуха сырых яиц.Мать с ухватами не сладится,Нагибается низко,Старый кот к махотке крадетсяНа парное молоко.Квохчут куры беспокойныеНад оглоблями сохи,На дворе обедню стройнуюЗапевают петухи.А в окне на сени скатые,От пугливой шумоты,Из углов щенки кудлатыеЗаползают в хомуты.«Черная, потом пропахшая выть…»
Черная, потом пропахшая выть,Как мне тебя не ласкать, не любить?Выйду на озеро в синюю гать,К сердцу вечерняя льнет благодать.Серым веретьем стоят шалаши,Глухо баюкают хлюпь камыши.Красный костер окровил таганы,В хворосте белые веки луны.Тихо, на корточках, в пятнах зариСлушают сказ старика косари.Где-то вдали, на кукане реки,Дремную песню поют рыбаки.Оловом светится лужная голь…Грустная песня, ты – русская боль.Дед
Сухлым войлоком по стежкамРазрыхлел в траве помет.У гумен к репейным брошкамЛипнет муший хоровод.Старый дед, согнувши спину,Чистит вытоптанный токИ подонную мякинуЗагребает в уголок.Щурясь к облачному глазу,Подсекает он лопух,Роет скрябкою по пазуОт дождей обходный круг.Черепки в огне червонца.Дед – как в жамковой слюде,И играет зайчик солнцаВ рыжеватой бороде.«Топи да болота…»
Топи да болота,Синий плат небес.Хвойной позолотойВззвенивает лес.Тенькает синицаМеж лесных кудрей,Темным елям снитсяГомон косарей.По лугу со скрипомТянется обоз –Суховатой липойПахнет от колес.Слухают ракитыПосвист ветряной…Край ты мой забытый,Край ты мой родной!..Маковые побаски
«Белая свитка и алый кушак…»
Белая свитка и алый кушак,Рву я по грядкам зардевшийся мак.Громко звенит за селом хоровод,Там она, там она песни поет.Помню, как крикнула, шитая в сруб:«Что же, красив ты, да сердцу не люб.Кольца кудрей твоих ветрами жжет,Гребень мой вострый другой бережет».Знаю, чем чужд ей и чем я не мил:Меньше плясал я и меньше всех пил.Кротко я с грустью стоял у стены,Все они пели и были пьяны.Счастье его, что в нем меньше стыда,В шею ей лезла его борода.Свившись с ним в жгучее пляски кольцо,Брызнула смехом она мне в лицо.Белая свитка и алый кушак,Рву я по грядкам зардевшийся мак.Маком влюбленное сердце цветет,Только не мне она песни поет.«Матушка в Купальницу по лесу ходила…»
Матушка в Купальницу по лесу ходила,Босая, с подтыками, по росе бродила.Травы ворожбиные ноги ей кололи,Плакала родимая в купырях от боли.Не дознамо печени судорга схватила,Охнула кормилица, тут и породила.Родился я с песнями в травном одеяле.Зори меня вешние в радугу свивали.Вырос я до зрелости, внук купальской ночи,Сутемень колдовная счастье мне пророчит.Только не по совести счастье наготове,Выбираю удалью и глаза и брови.Как снежинка белая, в просини я таюДа к судьбе-разлучнице след свой заметаю.«Зашумели над затоном тростники…»
Зашумели над затоном тростники.Плачет девушка-царевна у реки.Погадала красна девица в семик.Расплела волна венок из повилик.Ах, не выйти в жены девушке весной,Запугал ее приметами лесной:На березке пообъедена кора, –Выживают мыши девушку с двора.Бьются кони, грозно машут головой, –Ой, не любит черны косы домовой.Запах ладана от рощи ели льют,Звонки ветры панихидную поют.Ходит девушка по бережку грустна,Ткет ей саван нежнопенная волна.«Троицыно утро, утренний канон…»
Троицыно утро, утренний канон,В роще по березкам белый перезвон.Тянется деревня с праздничного сна,В благовесте ветра хмельная весна.На резных окошках ленты и кусты.Я пойду к обедне плакать на цветы.Пойте в чаще, птахи, я вам подпою.Похороним вместе молодость мою.Троицыно утро, утренний канон,В роще по березкам белый перезвон.«Заиграй, сыграй, тальяночка, малиновы меха…»
Заиграй, сыграй, тальяночка, малиновы меха.Выходи встречать к околице, красотка, жениха.Васильками сердце светится, горит в нем бирюза.Я играю на тальяночке про синие глаза.То не зори в струях озера свой выткали узор,Твой платок, шитьем украшенный, мелькнулза косогор.Заиграй, сыграй, тальяночка, малиновы меха.Пусть послушает красавица прибаски жениха.1912Подражанье песне
Ты поила коня из горстей в поводу,Отражаясь, березы ломались в пруду.Я смотрел из окошка на синий платок,Кудри черные змейно трепал ветерок.Мне хотелось в мерцании пенистых струйС алых губ твоих с болью сорвать поцелуй.Но с лукавой улыбкой, брызнув на меня,Унеслася ты вскачь, удилами звеня.В пряже солнечных дней время выткало нить…Мимо окон тебя понесли хоронить.И под плач панихид, под кадильный канон,Все мне чудился тихий раскованный звон.«Выткался на озере алый свет зари…»
Выткался на озере алый свет зари.На бору со звонами плачут глухари.Плачет где-то иволга, схоронясь в дупло.Только мне не плачется – на душе светло.Знаю, выйдешь к вечеру за кольцо дорог,Сядем в копны свежие под соседний стог.Зацелую допьяна, изомну, как цвет,Хмельному от радости пересуду нет.Ты сама под ласками сбросишь шелк фаты,Унесу я пьяную до утра в кусты.И пускай со звонами плачут глухари,Есть тоска веселая в алостях зари.«Туча кружево в роще связала…»
Туча кружево в роще связала,Закурился пахучий туман.Еду грязной дорогой с вокзалаВдалеке от родимых полян.Лес застыл без печали и шума,Виснет темь, как платок, за сосной.Сердце гложет плакучая дума…Ой, не весел ты, край мой родной.Пригорюнились девушки-ели;И поет мой ямщик на-умяк:«Я умру на тюремной постели,Похоронят меня кое-как».«Дымом половодье…»
Дымом половодьеЗализало ил.Желтые поводьяМесяц уронил.Еду на баркасе,Тычусь в берега.Церквами у пряселРыжие стога.Заунывным каркомВ тишину болотЧерная глухаркаК всенощной зовет.Роща синим мракомКроет голытьбу…Помолюсь украдкойЗа твою судьбу.Девичник
Я надену красное монисто,Сарафан запетлю синей рюшкой.Позовите, девки, гармониста,Попрощайтесь с ласковой подружкой.Мой жених, угрюмый и ревнивый,Не велит заглядывать на парней.Буду петь я птахой сиротливой,Вы ж пляшите дробней и угарней.Как печальны девичьи потери,Грустно жить оплаканной невесте.Уведет жених меня за двери,Будет спрашивать о девической чести.Ах, подружки, стыдно и неловко:Сердце робкое охватывает стужа.Тяжело беседовать с золовкой,Лучше жить несчастной, да без мужа.«Сыплет черемуха снегом…»
Сыплет черемуха снегом,Зелень в цвету и росе,В поле, склоняясь к побегам,Ходят грачи в полосе.Никнут шелковые травы,Пахнет смолистой сосной.Ой вы, луга и дубравы, –Я одурманен весной.Радугой тайные вестиСветятся в душу мою.Думаю я о невесте,Только о ней лишь пою.Сыпь ты, черемуха, снегом,Пойте вы, птахи, в лесу.По полю зыбистым бегомПеной я цвет разнесу.«По селу тропинкой кривенькой…»
По селу тропинкой кривенькойВ летний вечер голубойРекрута ходили с ливенкойРазухабистой гурьбой.Распевали про любимыеДа последние деньки:«Ты прощай, село родимое,Темна роща и пеньки».Зори пенились и таяли.Все кричали, пяча грудь:«До рекрутства горе маяли,А теперь пора гульнуть».Размахнув кудрями русыми,В пляс пускались весело.Девки брякали им бусами,Зазывали за село.Выходили парни бравыеЗа гуменные плетни,А девчоночки лукавыеУбегали, – догони!Над зелеными пригоркамиРазвевалися платки.По полям, бредя с кошелками,Улыбались старики.По кустам, в траве над лыками,Под пугливый возглас сов,Им смеялась роща зыкамиС переливом голосов.По селу тропинкой кривенькой,Ободравшись о пеньки,Рекрута играли в ливенкуПро оста́льние деньки.«Край ты мой заброшенный…»
Край ты мой заброшенный,Край ты мой, пустырь.Сенокос некошеный,Лес да монастырь.Избы забоченились,А и всех-то пять.Крыши их запенилисьВ заревую гать.Под соломой-ризоюВыструги стропил,Ветер плесень сизуюСолнцем окропил.В окна бьют без промахаВороны крылом,Как метель, черемухаМашет рукавом.Уж не сказ ли в прутникеЖисть твоя и быль,Что под вечер путникуНашептал ковыль?«Я – пастух; мои палаты…»
Я – пастух; мои палаты –Межи зыбистых полей,По горам зеленым – скатыС гарком гулких дупелей.Вяжут кружево над лесомВ желтой пене облака.В тихой дреме под навесомСлышу шепот сосняка.Светят зелено в сутёмыПод росою тополя.Я – пастух; мои хоромы –В мягкой зелени поля.Говорят со мной коровыНа кивливом языке,Духовитые дубровыКличут ветками к реке.Позабыв людское горе,Сплю на вырублях сучья.Я молюсь на алы зори,Причащаюсь у ручья.«На плетнях висят баранки…»
На плетнях висят баранки,Хлебной брагой льет теплынь.Солнца струганные дранкиЗагораживают синь.Балаганы, пни и колья,Карусельный пересвист.От вихлистого привольяГнутся травы, мнется лист,Дробь копыт и хрип торговок,Пьяный пах медовых сот.Берегись, коли не ловок:Вихорь пылью разметет.За лещужною сурьмою –Бабий крик, как поутру.Не твоя ли шаль с каймоюЗеленеет на ветру?Ой, удал и многосказенЛад веселый на пыжну.Запевай, как Стенька РазинУтопил свою княжну.Ты ли, Русь, тропой-дорогойРазметала ал наряд?Не суди молитвой строгойНапоенный сердцем взгляд.«Сторона ль моя, сторонка…»
Сторона ль моя, сторонка,Горевая полоса.Только лес, да посолонка,Да заречная коса…Чахнет старая церквушка,В облака закинув крест.И забольная кукушкаНе летит с печальных мест.По тебе ль, моей сторонке,В половодье каждый годС подожочка и котомкиБогомольный льется пот.Лица пыльны, загорелы,Веки выглодала даль,И впилась в худое телоСпаса кроткого печаль.1914«На лазоревые ткани…»
На лазоревые тканиПролил пальцы багрянец.В темной роще, по поляне,Плачет смехом бубенец.Затуманились лощины,Серебром покрылся мох.Через прясла и овиныКажет месяц белый рог.По дороге лихо, бойко,Развевая пенный пот,Скачет бешеная тройкаНа поселок в хоровод.Смотрят девушки лукавоНа красавца сквозь плетень.Парень бравый, кучерявыйЛомит шапку набекрень.Ярче розовой рубахиЗори вешние горят.Позолоченные бляхиС бубенцами говорят.«Чую радуницу Божью…»
Чую радуницу Божью –Не напрасно я живу,Поклоняюсь придорожью,Припадаю на траву.Между сосен, между елок,Меж берез кудрявых бус,Под венком, в кольце иголок,Мне мерещится Исус.Он зовет меня в дубровы,Как во царствие небес,И горит в парче лиловойОблаками крытый лес.Голубиный дух от Бога,Словно огненный язык,Завладел моей дорогой,Заглушил мой слабый крик.Льется пламя в бездну зренья,В сердце радость детских снов,Я поверил от рожденьяВ Богородицын покров.Голубень (1918)
Голубень
Октоих
Гласом моим
Пожру Тя, Господи.
Ц. О.1О родина, счастливыйИ неисходный час!Нет лучше, нет красивейТвоих коровьих глаз.Тебе, твоим туманамИ овцам на полях,Несу, как сноп овсяный,Я солнце на руках.Святись преполовеньемИ Рождеством святись,Чтоб жаждущие бденияИзвечьем напились.Плечьми трясем мы небо,Руками зыбим мракИ в тощий колос хлебаВдыхаем звездный злак.О Русь, о степь и ветры,И ты, мой отчий дом!На золотой поветиГнездится вешний гром.Овсом мы кормим бурю,Молитвой поим дол,И пашню голубуюНам пашет разум-вол,И ни единый камень,Через пращу и лук,Не подобьет над намиПодъятье Божьих рук.2«О ДевоМария! –Поют небеса. –На нивы златыеПролей волоса.Омой наши лицаРукою земли.С за-гор вереницейПлывут корабли.В них души усопшихИ память веков.О горе, кто ропщет,Не снявши оков!Кричащему в мракеИ бьющему лбомПод тайные знакиМы врат не сомкнем.Но сгибни, кто вышелИ узрел лишь миг!Мы облачной крышейПридавим слепых».3О Боже, Боже,Ты льКачаешь землю в снах?Созвездий светит пыльНа наших волосах.Шумит небесный кедрЧерез туман и ров,И на долину бедСпадают шишки слов.Поют они о дняхИных земель и вод,Где на тугих ветвяхКусал их лунный рот.И шепчут про кустыНепроходимых рощ,Где пляшет, сняв порты,Златоколенный дождь.4Осанна в вышних!Холмы поют про рай.И в том раю я вижуТебя, мой отчий край.Под Маврикийским дубомСидит мой рыжий дед,И светит его шубаГорохом частых звезд.И та кошачья шапка,Что в праздник он носил,Глядит, как месяц, зябкоНа снег родных могил.С холмов кричу я деду:«О отче, отзовись…»Но тихо дремлют кедры,Обвесив сучья вниз.Не долетает голосВ его далекий брег…Но чу! Звенит, как колос,С земли растущий снег:«Восстань, прозри и вижди!Неосказуем рок.Кто все живит и зиждет –Тот знает час и срок.Вострубят Божьи кликиОгнем и бурей труб,И облак желтоклыкийПрокусит млечный пуп.И вывалится чревоИспепелить бразды…Но тот, кто мыслил Девой,Взойдет в корабль звезды».Август 1917«За темной прядью перелесиц…»
За темной прядью перелесиц,В неколебимой синеве,Ягненочек кудрявый – месяцГуляет в голубой траве.В затихшем озере с осокойБодаются его рога, –И кажется с тропы далекой –Вода качает берега.А степь под пологом зеленымКадит черемуховый дымИ за долинами по склонамСвивает полымя над ним.О сторона ковыльной пущи,Ты сердцу ровностью близка,Но и в твоей таится гущеСолончаковая тоска.И ты, как я, в печальной требе,Забыв, кто друг тебе и враг,О розовом тоскуешь небеИ голубиных облаках.Но и тебе из синей шириПугливо кажет темнотаИ кандалы твоей Сибири,И горб Уральского хребта.1916«В том краю, где желтая крапива…»
В том краю, где желтая крапиваИ сухой плетень,Приютились к вербам сиротливоИзбы деревень.Там в полях, за синей гущей лога,В зелени озер,Пролегла песчаная дорогаДо сибирских гор.Затерялась Русь в Мордве и Чуди,Нипочем ей страх.И идут по той дороге люди,Люди в кандалах.Все они убийцы или воры,Как судил им рок.Полюбил я грустные их взорыС впадинами щек.Много зла от радости в убийцах,Их сердца просты,Но кривятся в почернелых лицахГолубые рты.Я одну мечту, скрывая, нежу,Что я сердцем чист.Но и я кого-нибудь зарежуПод осенний свист.И меня по ветряному свею,По тому ль песку,Поведут с веревкою на шееПолюбить тоску.И когда с улыбкой мимоходомРаспрямлю я грудь,Языком залижет непогодаПрожитой мой путь.«Я снова здесь, в семье родной…»
Я снова здесь, в семье родной,Мой край, задумчивый и нежный!Кудрявый сумрак за горойРукою машет белоснежной.Седины пасмурного дняПлывут всклокоченные мимо,И грусть вечерняя меняВолнует непреодолимо.Над куполом церковных главТень от зари упала ниже.О други игрищ и забав,Уж я вас больше не увижу!В забвенье канули года,Вослед и вы ушли куда-то.И лишь по-прежнему водаШумит за мельницей крылатой.И часто я в вечерней мгле,Под звон надломленной осоки,Молюсь дымящейся землеО невозвратных и далеких.«Не бродить, не мять в кустах багряных…»
Не бродить, не мять в кустах багряныхЛебеды и не искать следа.Со снопом волос твоих овсяныхОтоснилась ты мне навсегда.С алым соком ягоды на коже,Нежная, красивая, былаНа закат ты розовый похожаИ, как снег, лучиста и светла.Зерна глаз твоих осыпались, завяли,Имя тонкое растаяло, как звук,Но остался в складках смятой шалиЗапах меда от невинных рук.В тихий час, когда заря на крыше,Как котенок, моет лапкой рот,Говор кроткий о тебе я слышуВодяных поющих с ветром сот.Пусть порой мне шепчет синий вечер,Что была ты песня и мечта,Всё ж, кто выдумал твой гибкий стан и плечи –К светлой тайне приложил уста.Не бродить, не мять в кустах багряныхЛебеды и не искать следа.Со снопом волос твоих овсяныхОтоснилась ты мне навсегда.1916Осень
Р. В. Иванову
Тихо в чаще можжевеля по обрыву.Осень – рыжая кобыла – чешет гриву.Над речным покровом береговСлышен синий лязг ее подков.Схимник-ветер шагом осторожнымМнет листву по выступам дорожнымИ целует на рябиновом кустуЯзвы красные незримому Христу.1914«О красном вечере задумалась дорога…»
О красном вечере задумалась дорога,Кусты рябин туманней глубины.Изба-старуха челюстью порогаЖует пахучий мякиш тишины.Осенний холод ласково и кроткоКрадется мглой к овсяному двору;Сквозь синь стекла желтоволосый отрокЛучит глаза на галочью игру.Обняв трубу, сверкает по поветиЗола зеленая из розовой печи.Кого-то нет, и тонкогубый ветерО ком-то шепчет, сгинувшем в ночи.Кому-то пятками уже не мять по рощамЩербленый лист и золото травы.Тягучий вздох, ныряя звоном тощим,Целует клюв нахохленной совы.Все гуще хмарь, в хлеву покой и дрема,Дорога белая узорит скользкий ров…И нежно охает ячменная солома,Свисая с губ кивающих коров.«Нощь и поле, и крик петухов»
Нощь и поле, и крик петухов…С златной тучки глядит Саваоф.Хлесткий ветер в равнинную синьКатит яблоки с тощих осин.Вот она, невеселая рябьС журавлиной тоской сентября!Смолкшим колоколом над прудомОпрокинулся отчий дом.Здесь все так же, как было тогда,Те же реки и те же стада.Только ивы над красным бугромОбветшалым трясут подолом.Кто-то сгиб, кто-то канул во тьму,Уж кому-то не петь на холму.Мирно грезит родимый очагО погибших во мраке плечах.Тихо-тихо в божничном углу,Месяц месит кутью на полу…Но тревожит лишь помином тишьИз запечья пугливая мышь.1916–1922