Уроки арифметики. Кровь гениев

III

Утро на корабле начиналось с криков чаек и топота матросских сапог.

Элиас проснулся от того, что кто-то громко засвистел за дверью каюты – длинная, заливистая трель, от которой заложило уши. Он сел на своей узкой койке, протирая глаза, и несколько секунд не мог понять, где находится. Потом память вернулась – вместе с запахом соли, дерева и чего-то вкусного, доносящегося с палубы.

Каюта была пуста. Кресло Кассиана аккуратно задвинуто, стол прибран, карты свернуты в трубки. Только на столешнице стояла тарелка с ломтем хлеба, куском сыра и кружка с водой.

Элиас спустил ноги с койки и поморщился – тело ломило после вчерашнего, но это была привычная боль, не та, от которой хочется выть. Он быстро съел завтрак, жадно, почти не жуя, запил водой и огляделся.

Вчерашняя книга лежала на стуле рядом с койкой – Кассиан, видимо, положил её туда, пока Элиас спал. Он взял её в руки, провел пальцем по корешку, по тисненой коже. «Основы корабельной архитектуры и принципы мореходства». Тяжелая, пахнущая типографской краской и чем-то еще, неуловимо приятным.

*Моя,* – подумал Элиас, и от этой мысли по спине побежали мурашки. – *Моя книга.*

Впервые в жизни у него была вещь, которую он мог назвать своей по праву, а не потому, что сумел украсть и спрятать.

Он открыл книгу на первой странице и провалился в чтение.

Чертежи кораблей, схемы рангоута, расчеты грузоподъемности, формулы определения центра тяжести – всё это было для него слаще меда. Он жадно впитывал страницу за страницей, мысленно разбирая конструкции, проверяя расчеты, находя ошибки и удивляясь гениальности древних мастеров.

Время исчезло.

Он очнулся только тогда, когда дверь каюты открылась и вошел Кассиан.

– Уже читаешь? – старик улыбнулся, снимая камзол и вешая его на спинку кресла. – Похвальное усердие. Но не забывай и о других потребностях. На палубе свежий воздух и солнце. Прогуляйся.

Элиас смутился, захлопнул книгу и встал.

– Я… можно?

– Можно, – Кассиан кивнул. – Ты не пленник в этой каюте, Элиас. Ты мой гость. Пока мы в море – ты свободен ходить по кораблю. Только к трюму не приближайся, там боцман Грэг не любит посторонних.

– Спасибо, – выдохнул Элиас и, не зная, что еще сказать, выскользнул за дверь.

Палуба встретила его ветром и солнцем.

Настоящее море оказалось совсем не таким, как он представлял по картинкам в книгах. Оно было живым, дышащим, огромным – серо-зеленые волны уходили к горизонту, сливаясь с небом в мутную линию. Чайки кричали, кружа над мачтами. Ветер трепал волосы и холодил щеки.

Элиас глубоко вдохнул и зажмурился от удовольствия.

– Эй, малец! – окликнул его кто-то. Элиас обернулся.

На скамье у борта сидел матрос – молодой, веснушчатый, с рыжей щетиной на подбородке. Он чинил сеть, ловко орудуя толстой иглой.

– Ты тот самый, кого его милость купил?

– Я, – осторожно ответил Элиас.

– Иди сюда, не бойся, – матрос похлопал по скамье рядом с собой. – Чего стоишь, как вкопанный? Море надо любить. Оно теперь твой дом.

Элиас подошел, сел. Матрос покосился на него, усмехнулся:

– Тощий какой. Кормили плохо?

– Не очень, – Элиас пожал плечами.

– У его милости откормишься. Он добрый, хоть и строгий. Я на этом корабле пятый год хожу, ни разу не пожалел.

– А куда мы плывем? – спросил Элиас, глядя на волны.

– На Веспер. Остров такой. Там школа для одаренных. Говорят, туда со всего мира детей везут. Самых умных, самых сильных, самых ловких. Учат всему, что надо для большой жизни.

– Для какой жизни? – не понял Элиас.

Матрос понизил голос:

– Для той, где правят сильные. Война на материке, слышал небось? Короли дерутся за земли, а им нужны солдаты. Но не простые, а с искрой. Чтоб могли больше, чем обычный человек.

– Искрой? – Элиас вспомнил вчерашний разговор с Кассианом. – Вы про дар?

– Про него, – кивнул матрос. – У каждого свой. Кто силой берет, кто скоростью, кто умом. Ты, говорят, считать горазд? Ну, значит, твоя искра – в голове. Такие тоже нужны. Стратеги, инженеры, строители.

Элиас задумался. Война. Солдаты. Стратеги. Он никогда не думал о своем даре как о чем-то полезном для войны. Для него это был просто способ понимать мир.

– А вы? – спросил он. – У вас есть искра?

Матрос рассмеялся:

– Я? Нет, малец. Я простой. Моя искра – руки да спина. Зато я знаю море. Это тоже дар, только другой.

Они помолчали. Где-то на корме закричали матросы, ставя парус. Ветер крепчал, волны становились выше.

– Слушай, – вдруг сказал матрос, – а что у тебя на руке? Шрам такой занятный?

Элиас машинально сжал ладонь в кулак, пряча спираль.

– С рождения. Упал в костер, говорят.

– В костер, значит, – матрос хмыкнул. – А похож на клеймо. У нас на родине такие рабам ставят, только попроще. А этот узор занятный. Прямо как…

Он не договорил. На палубу вышел Кассиан.

– Элиас, – позвал он. – Иди сюда. Есть разговор.

Элиас встал, кивнул матросу на прощание и пошел к старику.

Кассиан провел его в свою каюту, усадил за стол и сам сел напротив.

– Ты много читал сегодня? – спросил он.

– Много, – Элиас кивнул. – Книга удивительная. Я даже не думал, что корабли такие сложные.

– Мир вообще сложнее, чем кажется, – Кассиан внимательно смотрел на него. – Особенно для тех, кто умеет видеть глубину. Ты умеешь, Элиас. Это редкий дар.

Он помолчал, потом достал из ящика стола лист бумаги и карандаш.

– Нарисуй мне что-нибудь. Что хочешь.

– Что нарисовать? – не понял Элиас.

– Всё равно. Что первое в голову придет.

Элиас взял карандаш. Рука замерла над бумагой. Что первое? Он подумал о море, о корабле, о книге. И вдруг, сам не зная почему, начал рисовать спираль.

Ту самую, что была у него на руке.

Он рисовал ее сотни раз в детстве – на песке, на запотевшем стекле, на полях украденных книг. Она выходила сама собой, без усилия, словно рука помнила эту линию наизусть.

Кассиан смотрел на рисунок, и лицо его становилось всё серьезнее.

– Откуда ты знаешь этот знак? – спросил он тихо.

– Не знаю. Просто… он сам рисуется. Я всегда его рисую, – Элиас смутился. – Это плохо?

– Нет, – Кассиан покачал головой. – Не плохо. Это… удивительно.

Он взял рисунок, долго рассматривал, потом отложил в сторону.

– Элиас, что ты помнишь о своем раннем детстве? До того, как стал жить в деревне?

– Почти ничего, – честно ответил Элиас. – Мать говорила, я был маленький, когда мы туда переехали. А до этого… не помню. Иногда сны снятся. Странные.

– Какие сны?

– Будто я в большом доме. Красивом. Там много книг и тепло. И женщина… она меня обнимает. Но лица не вижу, только руки.

Кассиан закрыл глаза на мгновение, потом открыл.

– А что с руками?

– Не знаю. Просто… они не такие, как у Марты. Тонкие, с кольцами. И пахнут цветами.

Тишина повисла в каюте. Кассиан молчал так долго, что Элиас забеспокоился.

– Ваша милость?..

– Зови меня Кассиан, – старик открыл глаза. – Просто Кассиан. Мы не на официальном приеме.

– Кассиан, – повторил Элиас, пробуя имя на вкус. – Вы знаете что-то, чего не знаю я. Про меня.

– Знаю, – Кассиан кивнул. – Но не всё. И не сейчас. Тебе рано знать. Ты еще не готов.

– А когда буду готов?

– Когда пройдешь Испытание. Когда станешь сильнее. Когда сможешь защитить себя. Тогда я расскажу тебе всё.

Элиас сжал кулаки. Ему хотелось кричать, требовать, выбить правду силой. Но он понимал: силой тут ничего не добьешься. Кассиан сильнее, старше, умнее. Оставалось только ждать.

– Хорошо, – сказал он ровно. – Я подожду.

Кассиан посмотрел на него с уважением:

– Ты умеешь ждать. Это хорошо. Терпение – тоже дар.

В дверь постучали. Вошел матрос:

– Ваша милость, на горизонте остров. К вечеру будем на месте.

Кассиан кивнул и встал:

– Собирайся, Элиас. Твоя новая жизнь начинается.

Элиас вышел на палубу, когда солнце уже клонилось к закату.

Остров вырастал из моря, как темная глыба – скалистый, неприступный, с высокими утесами, на которых гнездились птицы. Но по мере приближения Элиас разглядел детали: в скалы были встроены здания, башни, переходы. Где-то горели огни, виднелись причалы с кораблями.

– Красиво, правда? – раздался голос рядом. Элиас обернулся. Рядом стояла девочка – примерно его возраста, темноволосая, с быстрыми, цепкими глазами.

Он не заметил, как она подошла. Вообще не слышал шагов.

– Ты кто? – спросил он.

– Лана, – девочка усмехнулась. – Тоже товар, как и ты. Только меня везут не с материка, а с южных островов. Я там воровкой была, пока не попалась.

– Воровкой? – Элиас удивился ее откровенности.

– Ага. Быстро бегаю, ловко лазаю. Дар такой. Теперь тут буду учиться, – она пожала плечами. – А ты?

– Элиас. Я… считаю хорошо. И читаю.

– Умный, значит, – Лана окинула его оценивающим взглядом. – Худой больно. Кормить здесь будут – может, поправишься.

Она говорила легко, без злобы, и Элиас вдруг понял, что ему нравится эта девочка. Несмотря на ее дерзость, в ней не было того, к чему он привык в деревне – презрения и страха.

– А это кто? – Лана кивнула на палубу, где стояла группа детей – их вывели из трюма, чтобы показать остров.

Элиас присмотрелся. Среди них выделялся один – крупный, широкоплечий мальчик, старше остальных. Он стоял спокойно, смотрел на остров без страха.

– Не знаю, – сказал Элиас. – Познакомимся – узнаем.

Корабль причаливал. С берега уже спускались люди – встречать новый груз.

Элиас глубоко вздохнул.

Новая жизнь начиналась.

Он еще не знал, что ждет его впереди. Но одно он понял точно: обратной дороги нет.

IV

Корабль ткнулся носом в причал с глухим деревянным стуком, от которого Элиаса качнуло вперед. Он вцепился в поручень и замер, разглядывая то, что открылось перед ним.

Остров Веспер был не просто островом. Он был крепостью.

Скалы вздымались к небу серыми, неприступными стенами, и в них, словно гнезда ласточек, были встроены здания – башни, переходы, галереи. Где-то высоко горели огни, мелькали тени. Внизу, у самой воды, тянулись доки, где покачивались на волнах корабли – десятки кораблей, больших и малых, с флагами разных стран.

А над всем этим, на самой вершине скалы, возвышалась огромная башня – темная, угловатая, похожая на каменный палец, указующий в небо. От нее веяло холодом и древностью.

– Веспер, – раздался за спиной голос Кассиана. Старик подошел неслышно, встал рядом, тоже глядя на остров. – Кузница Даров. Место, где из детей куют оружие.

– Оружие? – переспросил Элиас.

– Именно. Самое опасное оружие в мире – человек. Особенно если он наделен даром. Здесь учат не просто владеть собой. Здесь учат убивать, побеждать, выживать. Здесь из глины делают сталь.

Элиас поежился. Слова Кассиана звучали холодно, почти жестоко, но в них не было злобы. Только констатация факта.

– А те, кто не становятся сталью? – спросил он тихо.

– Остаются глиной, – Кассиан пожал плечами. – Глина тоже нужна. Для рудников, для черной работы, для удобрения полей. В мире всегда есть место для тех, кто не смог.

Элиас промолчал. Ему вдруг стало страшно. Не за себя – за себя он почему-то не боялся. За тех, кто сейчас стоял на палубе, смотрел на остров с надеждой и ужасом. За того мальчика из трюма, который плакал ночью. За девочку Лану, которая так бойко говорила о своем воровском прошлом, но сейчас стояла бледная и молчаливая.

Сходни опустились с тяжелым стуком. По ним уже бежали люди – встречающие, в темной форме, с суровыми лицами.

– Пора, – Кассиан легонько подтолкнул Элиаса к трапу. – Иди. Там тебя встретят и отведут в казарму. Я приду позже.

– Вы не пойдете со мной? – Элиас почувствовал, как внутри шевельнулась паника. Кассиан был единственным, кого он знал здесь. Единственным, кто казался… почти своим.

– Я приду, – повторил старик. – Но сначала ты должен пройти через прием сам. Так надо. Так заведено.

Элиас кивнул, сглотнул ком в горле и шагнул на сходни.

Ноги ступили на деревянный настил причала. Пахло морем, рыбой и еще чем-то незнакомым – смолой? железом? кровью? Элиас оглянулся: за ним шли другие дети, человек двадцать. Кто-то плакал, кто-то шел молча, опустив голову. Только Лана шагала с независимым видом, разглядывая остров с любопытством.

Встречающий – высокий мужчина с холодными глазами и нашивками на рукаве – пересчитал их, сверился со списком и махнул рукой:

– За мной. Не отставать, не разговаривать, не оглядываться. Нарушителей – плеть.

Они двинулись вверх по каменной лестнице, вырубленной прямо в скале. Ступени были скользкими от влаги, перила – ржавыми. Элиас считал шаги, чтобы отвлечься от страха. Двести тридцать семь. Двести тридцать восемь. Двести тридцать девять.

Наверху их встретил двор – огромный, вымощенный камнем, окруженный высокими стенами. В центре бил фонтан – странно, почти неуместно здесь, среди этой суровой архитектуры. По двору сновали люди в форме – инструкторы, судя по уверенным движениям и плетям на поясах.

– Стоять! – рявкнул провожатый. – Ждать!

Дети замерли. Элиас огляделся. Справа виднелись казармы – длинные низкие здания с рядами окон. Слева – столовая, судя по запаху еды. Прямо – массивные двери, ведущие, видимо, внутрь скалы.

– Эй, – шепнула Лана, стоящая рядом. – Смотри.

Элиас посмотрел, куда она указывала, и увидел их.

Двое.

Они стояли в тени арки, не приближаясь, но глядя прямо на группу новичков. Огромный, как гора, мужчина с цепью, обмотанной вокруг кулака, и тонкая, бледная девушка с длинными светлыми волосами и странной улыбкой. От них веяло холодом.

– Кто это? – прошептал Элиас.

– Не знаю, – Лана поежилась. – Но они страшные.

Девушка вдруг подняла руку и помахала им. Медленно, лениво, словно кошка лапой. И улыбнулась шире.

Элиас отвернулся. Ему стало не по себе.

– Новенькие! – раздался зычный голос. Из дверей вышел человек – коренастый, с седыми висками и шрамом через всю щеку. На поясе у него висел короткий меч, а в руке он держал плеть, которой поигрывал с пугающей ловкостью. – Слушайте сюда! Я – мастер Горин. Я буду учить вас драться. Здесь вы никто. Здесь вы – глина. Из вас будут лепить воинов. Кто не захочет – сломается. Кто сломается – отправится в рудники. Вопросы?

Тишина. Дети молчали, вжав головы в плечи.

– Хорошо. Значит, поняли. Теперь – распределение. По одному подходите к столу, называете имя и дар. Быстро!

Началась толчея. Элиас стоял в очереди, слушая, как другие называют себя. Кто-то говорил о силе, кто-то о скорости, кто-то о том, что видит в темноте. Мастер Горин кивал, записывал что-то в журнал и отправлял дальше.

Наконец подошла очередь Элиаса.

– Имя? – рявкнул Горин, не глядя на него.

– Элиас. Из деревни Грохот.

– Дар?

– Я… считаю. Быстро. И вижу, как работают механизмы.

Горин поднял глаза. Посмотрел на него оценивающе, прищурился:

– Считаешь, значит. Стратег, стало быть. Такие тут нужны. Иди в третью казарму, к остальным умникам.

– Спасибо, – выдохнул Элиас и отошел.

Лана уже ждала его у входа в казарму. Рядом с ней стоял тот самый крупный мальчик, которого Элиас заметил на корабле.

– Знакомься, – Лана кивнула на него. – Это Рейн. Он из рудников. Говорит, у него дар силы.

– Здорово, – Рейн протянул огромную ладонь. Элиас пожал – рукопожатие было крепким, но не грубым.

– Я Элиас.

– Знаю. Лана рассказала. Ты умный, да? Считать умеешь?

– Умею.

– Классно. Я считать не умею. Зато могу поднять телегу одной рукой.

Он улыбнулся широко, добродушно, и Элиас вдруг почувствовал, что этот великан ему нравится. В нем не было угрозы, несмотря на размеры. Только сила и какая-то детская наивность.

– А вы чего стоите? – раздался насмешливый голос. – Место занимайте, пока остальные не расхватали.

К ним подошел мальчик – примерно одного возраста с Элиасом, но смотревший свысока, словно он здесь главный. Одет он был лучше других – куртка хорошего сукна, сапоги без заплат. Темные волосы зачесаны назад, на лице – надменное выражение.

– Я Кайл, – сказал он, не протягивая руки. – Из рода Кайленов. Слыхали, небось?

– Нет, – честно ответил Элиас.

Кайл поморщился:

– Дикари. Ладно, чего ждать от деревенщины. Запомните: я здесь лучший. У меня дар боя – я чувствую, как драться, с рождения. Так что в турнире я буду в пятерке. А вы как хотите.

Он развернулся и ушел, даже не попрощавшись.

– Ну и тип, – фыркнула Лана. – Воображает, что ли?

– Может, и нет, – задумчиво сказал Элиас. – Если у него правда такой дар, он опасен.

– Плевать, – отмахнулся Рейн. – Главное, мы теперь вместе. А вместе мы сильнее.

Они вошли в казарму. Там было тесно, но чисто – ряды коек, тумбочки, в углу печка. На койках уже сидели дети, разбирая вещи. Кто-то плакал, кто-то просто сидел, глядя в одну точку.

Элиас выбрал койку у окна – оттуда было видно море. Сел, положил рядом книгу (единственное, что у него было) и выдохнул.

Новая жизнь началась.

Вечером, когда стемнело и детей отвели в столовую, Элиас снова увидел тех двоих – огромного мужчину с цепью и бледную девушку. Они сидели за отдельным столом, в углу, и никто не подходил к ним.

– Кто это? – спросил Элиас у проходящего мимо парня.

Тот опасливо покосился на странную пару и шепнул:

– Крикс и Вейл. Псы Морока. Не связывайся с ними. Они не ученики. Они – смерть.

– Морока? – переспросил Элиас, но парень уже ушел, торопливо, словно боялся, что его услышат.

Элиас посмотрел на тех двоих. Вейл, будто почувствовав его взгляд, повернулась и улыбнулась – той же медленной, холодной улыбкой, что и днем.

Элиас отвернулся.

*Морок,* – подумал он. – *Кто это? И почему его псы здесь?*

Ответов не было. Только вопросы, множащиеся в голове, как трещины на льду.

Ночью, лежа на жесткой койке и слушая, как за стеной шумит море, Элиас вдруг вспомнил рисунок, который нарисовал для Кассиана. Спираль.

Точно такая же, как на его руке.

Точно такая же, как на двери, ведущей в запретное крыло, которое он заметил, когда их вели в столовую.

Спираль.

*Что это значит?* – думал он, засыпая. – *Что за знак? И почему он всюду?*

Сон пришел быстро, но был тревожным. Ему снилась женщина с тонкими руками и запахом цветов. Она гладила его по голове и шептала:

*«Не бойся, маленький. Они не найдут тебя. Я спрячу. Я спасу.»*

А потом её руки вдруг стали холодными, и женщина исчезла, а вместо неё появился темный силуэт с горящими глазами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.