Там, где куклы плачут кровью

Пролог

Сегодня произошло что-то очень странное.

Утром я проснулась раньше мамы. За окном было пасмурно, но дождя не было. Мне показалось, что весь мир стал каким-то тихим. Даже птицы почти не пели. Я сразу потянулась к Плюше. Но её не оказалось на подушке.

Я всегда кладу её рядом перед сном. Всегда. Даже когда очень устала. Поэтому сначала подумала, что она просто упала на пол.

Я заглянула под кровать. Потом за тумбочку. Под стол. Её нигде не было. Мне стало страшно.

Я позвала маму. Она сначала улыбнулась и сказала, что куклы сами не убегают, а потом тоже начала искать.

Мы перевернули всю комнату. Мама даже посмотрела в шкафу между моими платьями, хотя это было глупо. Потом мы проверили кухню, гостиную и прихожую.

Плюши нигде не было.

Я уже почти плакала.

Тогда мама решила посмотреть корзину с грязным бельём. Плюша лежала на самом дне. Она была совершенно чистой. На её платьице не было ни одного мокрого пятнышка, хотя сверху лежали папины рабочие джинсы.

— Наверное, случайно упала, — сказала мама.

Но я знаю, что не могла положить её туда.

Когда вечером я ложилась спать, мне показалось, что Плюша стала тяжелее. Совсем чуть-чуть. Наверное, я просто выросла.

Сегодня мы с бабушкой ходили гулять в парк. Сначала всё было как обычно. Потом я подняла голову и заметила, что деревья стали намного выше. Настолько высокими, что их верхушки почти исчезали в облаках. А листья... Они были розовыми. Не красными. Именно розовыми. Будто кто-то раскрасил их акварелью.

— Бабушка, смотри!

Она посмотрела наверх и улыбнулась.

— Красивые зелёные листья, правда?

Я ничего не ответила.

Может быть, она шутила? Но лицо у неё было совершенно серьёзным.

Потом к нам подбежал Джек. Он живёт через два дома от нас. Обычно он сразу начинает вилять хвостом и тыкаться носом мне в ладонь. Сегодня он остановился в нескольких шагах. Шерсть на его загривке поднялась дыбом. Он долго смотрел прямо на меня. Потом тихо зарычал. Не громко. Испуганно. Будто предупреждал кого-то.

Я присела, чтобы погладить его.

Но Джек вдруг заскулил, развернулся и убежал. Бабушка сказала, что у собак тоже бывает плохое настроение. Но почему тогда он всё время смотрел не на меня... А будто за мою спину?

Вечером я долго стояла перед зеркалом. Несколько раз обернулась. За мной никого не было.

Сегодня миссис Брук пришла в красивом синем платье. Я сказала, что ей очень идёт этот цвет, но серое платье с ромбиками мне нравилось больше. Она нахмурилась.

— Мирабель, у меня никогда не было серого платья.

Весь класс засмеялся. Я хотела сказать, что помню его очень хорошо. Даже маленькие треугольники на воротнике. Но промолчала. Наверное, взрослые иногда забывают свои вещи.

После письма произошло ещё кое-что. Я взяла красный карандаш. Он вдруг стал мягким. Я попробовала провести линию. Вместо этого карандаш согнулся почти пополам, словно был сделан из пластилина. Я испугалась и выронила его. Он ударился о пол. И снова стал обычным. Я подняла его. Он был твёрдый.

Учительница сказала, что я слишком много мечтаю. Но я точно знаю, что видела.

Когда я вернулась домой, долго рисовала Плюшу. Только почему-то каждый раз у неё получались совсем другие глаза. Большие. Чёрные. И будто смотрящие не на меня... А куда-то за мою спину.г

Перед сном мне показалось, что из коридора кто-то тихо прошептал моё имя. Я открыла дверь. Там никого не было. Только темнота. И почему-то мне совсем не хотелось закрывать дверь обратно.

Я не хотела возвращаться домой. Не потому, что меня кто-то обидел. Просто мне казалось, что дома меня ждёт что-то плохое.

После школы я специально шла медленно. Считала трещины на тротуаре. Рассматривала облака. Делала вид, что завязываю шнурки, хотя они и так были завязаны.

На улице было очень тихо. Слишком. Обычно рядом с нашим домом ездят машины. Где-то лают собаки. Дети играют во дворах. Сегодня ничего этого не было. Только ветер. Он шелестел розовыми листьями. Я всё ещё видела их розовыми. Хотя все вокруг продолжали говорить, что они зелёные.

Возле своего дома я увидела мистера Смита.Он стоял на коленях и копал землю маленькой лопатой. Я улыбнулась и помахала ему рукой.

— Здравствуйте!

Он не ответил. Даже головы не поднял. Я уже хотела пройти мимо, но вдруг заметила его руки. Они были очень длинными. Не просто худыми. Словно в них стало больше костей, чем должно быть. Пальцы сгибались как-то странно. Не так, как сгибаются человеческие пальцы. Мне стало не по себе.

Я моргнула. И всё стало обычным. Мистер Смит копал землю, как всегда.

Только почему тогда у меня так сильно дрожали руки?

23 сентября

Сегодня я почти не спала. Всю ночь мне казалось, что кто-то ходит возле моего окна. Шагов слышно не было. Только ощущение. Будто кто-то стоит снаружи и смотрит. Я несколько раз выглядывала. Во дворе никого. Только качели медленно раскачивались сами по себе. Ветра почти не было.

Утром я снова посмотрела на участок мистера Смита. Его нигде не оказалось. Но земля, которую он вчера копал, стала ещё темнее. Будто её совсем недавно перевернули. Я подумала, что там могли закопать собаку. И сразу расплакалась. Не знаю почему. Просто стало очень жалко того, кого я даже не знала.

Сегодня дома было холодно. Хотя батареи были горячими. Воздух казался густым. Будто им стало труднее дышать.

После ужина мама предложила почитать сказку. Раньше я очень любила такие вечера. Я ложилась рядом, а мама читала разными голосами. Сегодня всё было иначе. Она открыла книгу. Начала читать. Правильно. Но совершенно без чувств. Будто каждое слово было одинаковым.

Я посмотрела на страницы. Они были ослепительно белыми. Настолько белыми, что на них становилось больно смотреть. А буквы... Они казались слишком чёрными. Будто кто-то вырезал их прямо в бумаге. Я отвела взгляд. И тогда увидела тень от люстры. Она двигалась. Очень медленно. Сначала мне показалось, что качается лампа. Но люстра висела неподвижно. Двигалась только тень. Она медленно поползла по потолку. Потом остановилась прямо надо мной. И словно...смотрела.

Я вскрикнула. Мама подняла голову.

— Что случилось?

Её голос прозвучал спокойно. Слишком спокойно. Я снова посмотрела наверх. Тень была обычной. Наверное.

Сегодня мама почти весь день сидела возле окна. Она даже не включила телевизор. Не читала книгу. Не разговаривала по телефону. Просто смотрела на улицу. Я несколько раз спрашивала, что она делает.

Она молчала. Только спустя несколько минут медленно повернула голову. Я испугалась. Её глаза были такими тёмными, что я почти не видела зрачков. И она очень долго не моргала. Наверное... Минуту. Или даже больше. Мне стало страшно. Я убежала к себе.

Вечером мама позвала ужинать. На столе стояла красная каша. Я никогда раньше такой не видела. Она пахла мокрой травой после дождя.

— Ешь, — сказала мама.

Я осторожно потрогала ложкой. Каша медленно потянулась за ложкой длинной красной ниткой. Мне стало противно.

— Я не хочу...

Мама посмотрела на меня. Без злости. Без обиды. Совсем без ничего.

Она медленно подошла. Её пальцы сжали мою руку. Они были очень холодными.

— Тогда ложись спать голодной.

Она сказала это так спокойно, будто говорила о погоде. Мне почему-то захотелось заплакать. Но слёз не было.

Ночью я долго обнимала Плюшу. И мне показалось...что её маленькая тканевая ладошка на секунду крепче прижалась к моей.

Сегодня я решила поговорить с папой. Мне казалось, что если мама заболела, то он обязательно всё объяснит. Папа всегда находил ответы. Даже когда я спрашивала, почему идёт дождь или откуда берётся гром.

Он вернулся поздно вечером. Я сидела в гостиной и делала вид, что читаю книгу, хотя уже давно не понимала ни слова.

В замке повернулся ключ. Дверь открылась.

— Привет, солнышко.

Это был папин голос. Но... не совсем. Слова были его. А звук — нет. Будто кто-то очень старался говорить как папа, но никогда раньше не слышал человеческой речи.

Я подняла голову. Сначала всё выглядело нормально. Потом он вошёл под свет люстры. Я перестала дышать. Его кожа стала очень бледной. Не белой. Серой. Как старая бумага. Под глазами появились глубокие тёмные круги, а губы стали почти бесцветными. Он улыбнулся. Улыбка была папина. Но почему-то казалась чужой.

— Как прошёл день?

Я долго молчала. Потом тихо спросила:

— Пап... с мамой всё хорошо?

Он смотрел на меня несколько секунд. Не моргая.

— Конечно.

Голос снова прозвучал так, будто слова шелестели где-то глубоко внутри его горла. Мне захотелось закрыть уши.

Он подошёл ближе. Очень плавно. Слишком плавно. Люди так не ходят. Казалось, его ноги вообще не касаются пола. Папа протянул руку, чтобы погладить меня по голове. Я вздрогнула. Пальцы были длиннее, чем раньше. Совсем немного. Но я это заметила. Они коснулись моих волос. Холодные. Ледяные.

Я невольно отступила. Папа замер. Потом медленно опустил руку и пошёл на кухню. Будто ничего не произошло. А я ещё долго стояла в гостиной. Мне казалось, что человек, который только что вошёл домой...не мой папа.

Я больше не могу спать одна. Ночью меня разбудил странный звук. Сначала показалось, будто дождь стучит по крыше. Но дождя не было. Звук повторился. Тихий. Медленный.

Ш-ш-ш... Ш-ш-ш... Он доносился из стены.

Я села на кровати. В комнате было темно. Только полоска света из коридора лежала на полу.

Шорох повторился. Теперь уже над моей головой. Что-то медленно ползло по стене. Я слышала, как маленькие коготки цепляются за обои. Скрип... Шорох... Скрип...

Я накрылась одеялом вместе с Плюшей. Старалась не дышать.

Звук остановился. Прямо над моей кроватью. Прошла, наверное, целая минута. И вдруг... что-то очень медленно поскребло потолок. Я закричала.

В комнате сразу стало тихо. Через несколько секунд открылась дверь. Вошла мама. Она не включила свет. Просто стояла в темноте.

— Что случилось?

— Здесь кто-то ползал...

Она долго смотрела на потолок. Потом перевела взгляд на меня.

— Здесь никого нет.

Её голос снова был совершенно пустым. Я посмотрела наверх.

Потолок был чистым. Никаких следов. Но мне всё равно казалось, что оттуда кто-то наблюдает.

Этой ночью я убежала в гостиную. Завернулась в плед и уснула на диване. Перед тем как закрыть глаза, я заметила, что Плюша смотрит не на меня. А в сторону коридора.

28 сентября

Дом стал другим. Я проснулась и сразу поняла это. Не потому, что что-то изменилось. Я просто почувствовала. Воздух стал тяжёлым. Каждый шаг отдавался странным эхом.

Я пошла на кухню. Коридор оказался длиннее, чем вчера. Мне пришлось сделать гораздо больше шагов. Хотя дом не мог измениться за одну ночь.

Я остановилась. Закрыла глаза. Сосчитала до десяти. Потом снова открыла. Коридор стал обычным. Или мне показалось?

После завтрака я заметила цветок на подоконнике. Он медленно качался. Окна были закрыты. Ветра не было.

Я подошла ближе. Листья слегка повернулись ко мне. Будто цветок увидел меня. Я попятилась.

Вечером стало ещё страшнее. Я долго не могла уснуть. Около полуночи что-то зашевелилось над кроватью. Очень медленно. Я открыла глаза. По потолку ползло огромное чёрное существо. Оно напоминало паука. Но вместо лап у него были человеческие руки. Тонкие. Неестественно длинные. Пальцы медленно цеплялись за потолок. Оно двигалось совершенно бесшумно. Только иногда слышался тихий влажный щелчок.

Существо остановилось прямо надо мной. Я перестала дышать. Одна его рука медленно опустилась вниз. Почти коснулась моего лица... Но вдруг где-то в доме раздался громкий стук. Существо резко повернуло голову. Если это можно было назвать головой. Потом быстро поползло прочь. Через несколько секунд оно исчезло за дверью.

Я лежала неподвижно до самого рассвета. Когда солнце осветило комнату, всё выглядело обычным. Только на потолке остались длинные тёмные полосы. Будто кто-то провёл по нему мокрыми человеческими пальцами.

Я больше не узнаю папу. Раньше он всегда приходил домой уставший. Снимал куртку, улыбался мне и спрашивал, как прошёл день. Иногда приносил шоколадку или булочку с корицей.

Сегодня он тоже вернулся вечером. Но шоколадки не было. И улыбки тоже. Он долго стоял в прихожей, не снимая пальто. Будто забыл, что нужно делать дальше. Потом очень медленно повернул голову в мою сторону. Мне показалось, что шея повернулась слишком сильно. Так люди не могут.

— Пап?.. — тихо позвала я.

Он посмотрел на меня. И ответил. Но вместо слов я услышала странный шелест. Будто кто-то пересыпал сухой песок. Сначала тихо. Потом громче. Лишь через несколько секунд я смогла разобрать:

— Ми...ра...бель...

Он произнёс моё имя так, словно учился говорить заново.

Я подошла ближе. Хотела убедиться, что мне всё это кажется. Папа протянул ко мне руку. Я заметила, что ногти стали почти чёрными. Пальцы были длиннее, чем несколько дней назад. Их суставы будто сгибались не в ту сторону. Я отшатнулась. Папа замер. На его лице не появилось ни удивления, ни обиды. Только пустота. Он опустил руку и медленно ушёл на кухню.

Я слышала, как мама что-то говорит ему. Но её слова звучали так же странно. Словно они разговаривали на языке, которого не существовало.

В ту ночь я спряталась в шкафу. Там пахло одеждой мамы и папы. Запах был знакомым. Наверное, поэтому мне стало немного спокойнее. Я сидела, крепко прижимая к себе Плюшу.

За дверцей шкафа слышались шаги. Медленные. Тяжёлые. Они несколько раз остановились прямо возле меня.

Я задержала дыхание. Ручка шкафа медленно опустилась вниз. Но дверь почему-то не открылась.

Через несколько секунд шаги удалились. Я просидела внутри до самого утра.

Сегодня я впервые услышала голоса. Сначала подумала, что это телевизор. Но телевизор был выключен.

Потом решила, что соседи. Но голоса доносились сразу со всех сторон. Из пола. Из стен. Из потолка. Даже из старого шкафа. Они были очень тихими. Будто много людей разговаривали шёпотом. Я не понимала ни одного слова. Иногда мне казалось, что они зовут меня по имени. Потом слышались обрывки знакомых песен. Тех самых, которые мама напевала, пока готовила завтрак.

Я побежала на кухню.

— Мам, ты слышишь?

Она медленно повернулась.

— Что именно?

— Голоса...

Она несколько секунд молчала. Потом улыбнулась. Очень медленно.

— Здесь никого нет.

Я больше ничего не сказала. Но голоса продолжали шептать. Теперь мне казалось, что они стали ближе. Они словно прятались внутри стен. Иногда я различала одно и то же слово.

«Иди...»

Снова. И снова. И снова.

Вечером я закрыла уши ладонями. Но шёпот не исчез. Он звучал уже не снаружи. А внутри моей головы.

Сегодня произошло самое страшное. В спальне родителей появилась дверь. Я точно знаю, что раньше её не было. Стена была пустой. Всегда. Теперь в ней находилась маленькая деревянная дверь. Старая. Почти чёрная. Будто ей было много сотен лет. На ручке висела ржавчина.

Я долго стояла перед ней. Не решаясь прикоснуться. Из-за двери доносился холод. Настоящий холод. Не такой, как зимой. Он будто проходил прямо сквозь кожу. А потом... Я услышала голос. Очень тихий.

— ...Мирабель...

Это была мама. Я узнала её. Настоящую. Ту, которая читала мне сказки. Которая смеялась. Которая крепко обнимала меня перед сном. У меня задрожали руки.

— Мам?..

Ответа не было. Только шёпот. Теперь к нему присоединился ещё один голос. Папин.Я заплакала. Если мама и папа были там... Тогда кто жил со мной все эти дни? Я протянула руку. Коснулась дверной ручки. Она оказалась ледяной. Настолько холодной, что пальцы сразу онемели. Но я всё равно не отпустила её. Я знала... За этой дверью меня кто-то ждёт.

Глава 1. За дверью

Дверь появилась ночью. Мирабель была уверена, что ещё вчера её не было.

Она знала это наверняка, потому что именно на этом месте всегда стоял старый комод. Небольшой, деревянный, с тремя выдвижными ящиками, в которых мама хранила постельное бельё, а в самом нижнем — разные вещи, которые никто не использовал годами. Мирабель иногда забиралась туда во время игры в прятки, хотя мама каждый раз говорила, что однажды она застрянет и придётся вызывать папу.

Теперь комода не было. Вместо него в стене стояла дверь. Маленькая, узкая, почти детская.

Она выглядела так, будто её вырезали из стены вместе с частью другого дома и вставили сюда. Тёмное дерево было покрыто царапинами, а местами — чем-то похожим на старую плесень. Краска облупилась по краям, обнажая серую поверхность под ней. На двери не было ни замка, ни глазка. Только круглая латунная ручка, покрытая зелёными пятнами.

Мирабель стояла перед ней уже несколько минут и не решалась подойти ближе.

В комнате было темно. Лишь слабый свет из окна ложился на ковёр длинным прямоугольником. За стеклом шёл дождь, но его почти не было слышно. Капли стекали по окну медленно, оставляя тонкие дорожки, похожие на пальцы.

Мирабель держала Плюшу обеими руками.

Кукла была старой, мягкой и немного потрёпанной. Рыжие волосы из шерстяных ниток давно спутались, а на левом рукаве платья распустились несколько швов. На правой щеке осталось маленькое коричневое пятнышко, которое не удалось вывести даже после того, как мама три раза стирала куклу.

Когда-то мама предложила выбросить Плюшу. Мирабель тогда так сильно расплакалась, что мама больше никогда не поднимала эту тему. Теперь девочка была особенно рада, что Плюша осталась с ней. Она прижала куклу к груди и посмотрела на дверь. Из-за неё доносился шёпот. Сначала Мирабель решила, что ей показалось.

После нескольких дней странных звуков в доме она уже не доверяла собственным ушам. Ей всё время казалось, что стены разговаривают, потолок дышит, а тени двигаются, когда она на них не смотрит.

Но этот звук был настоящим. Кто-то шептал за дверью. Очень тихо. Мирабель подошла ближе.

— Кто там?

Шёпот оборвался. Она подождала. Ничего.

Девочка сделала ещё один шаг и приложила ухо к дереву. Сначала она услышала только собственное дыхание. Потом — лёгкое царапанье. Кто-то медленно провёл чем-то острым по другую сторону двери. Снизу вверх. Потом обратно. Снова.

Мирабель отпрянула.

— Кто там?

На этот раз ей ответили.

— Мирабель...

Девочка замерла. Она узнала голос. Это была мама.

— Мам?

Мирабель осторожно приблизилась к двери.

— Мам, это ты?

— Мирабель...

Голос звучал приглушённо, словно доносился из очень далёкой комнаты.

— Открой.

Девочка положила ладонь на дверь. Дерево было холодным. Не просто холодным — ледяным. Она быстро убрала руку.

— Где папа?

За дверью стало тихо.

— Мам?

Ответа не было. Мирабель оглянулась. Комната родителей выглядела почти так же, как обычно, и от этого становилось ещё страшнее. Кровать была аккуратно застелена. На кресле лежал папин свитер. На тумбочке стоял стакан воды, который мама всегда ставила рядом с кроватью перед сном. Всё было знакомым. Всё было правильным. И всё казалось совершенно чужим.

Мирабель посмотрела на окно. За ним был их двор. Деревья. Забор. Соседский дом. Но деревья больше не были зелёными. Их листья казались розовыми. Мирабель знала, что это невозможно. Она несколько раз спрашивала маму, почему листья стали розовыми. Мама отвечала, что они всегда были зелёными.

Вчера Мирабель даже нашла старую фотографию двора и показала ей. На фотографии листья действительно были зелёными. Но когда девочка снова посмотрела в окно, они опять стали розовыми. Теперь они медленно покачивались на ветру. Хотя дождь за окном уже закончился.

Мирабель почувствовала, как Плюша выскользнула из её рук. Она быстро поймала куклу.

— Прости.

Она поправила Плюше платье.

— Я не брошу тебя.

Кукла, конечно, ничего не ответила. Она никогда не отвечала.

Мирабель снова посмотрела на дверь. За ней кто-то тихо всхлипнул.

— Мам?

На этот раз голос был совсем рядом.

— Открой дверь, солнышко.

Мирабель закрыла глаза. Она хотела открыть. Хотела увидеть маму. Хотела услышать нормальный человеческий голос. Хотела, чтобы всё закончилось. Но вместе с желанием вернуться к привычной жизни внутри неё росло другое чувство. Страх. Не тот страх, который заставляет убегать от темноты или прятаться под одеялом. А такой, который появляется ещё до того, как происходит что-то плохое. Будто тело знает то, чего не знает разум.

Мирабель медленно подняла руку. Пальцы коснулись ручки. Она была покрыта холодной влагой. Девочка посмотрела на ладонь. На коже осталась прозрачная капля. Мирабель вытерла её о пижаму.

— Мы пойдём вместе.

Она посмотрела на Плюшу.

— Хорошо?

Плюша молчала. Мирабель глубоко вдохнула. И повернула ручку. Дверь открылась. Без скрипа. За ней не оказалось ни коридора, ни комнаты. Только темнота.

Мирабель осторожно заглянула внутрь. Она не видела пола. Не видела стен. Не видела потолка. Казалось, за дверью не было ничего. Просто бесконечная чёрная пустота.

Мирабель отступила.

— Нет.

За спиной послышался тихий стук. Девочка обернулась. Дверь спальни родителей была закрыта. Ещё секунду назад она была открыта.

Мирабель подошла к ней и попробовала ручку. Заперто. Она дёрнула сильнее.

— Мама!

Тишина.

— Папа!

Ничего.

Девочка ударила по двери кулаком.

— Откройте!

В ответ из-за двери раздался тихий смех. Мирабель замолчала. Она медленно отступила. Ей больше не хотелось возвращаться. Она посмотрела на чёрную дверь. Потом на ту, которая не открывалась. Выхода не было. Оставалось только одно. Мирабель крепче прижала Плюшу к груди и сделала шаг в темноту.

Первое, что она почувствовала, — холод. Он проник сквозь пижаму и пробрался прямо под кожу. Мирабель сделала ещё один шаг. Под ногой оказалось что-то твёрдое. Камень.

Она осторожно переставила вторую ногу. Теперь она стояла по другую сторону двери. Позади неё всё ещё была темнота.

Мирабель обернулась. Дверь находилась прямо за её спиной. Та же самая. Маленькая. Чёрная. С облупившейся краской. Она выглядела совершенно обычной.

Мирабель потянулась к ручке. Дверь не открылась.

— Пожалуйста...

Она дёрнула сильнее. Ничего.

— Пожалуйста!

Девочка начала стучать.

— Я хочу домой!

Её голос разнёсся по темноте. Но вместо привычного эха она услышала десятки голосов.

— Домой...

— Домой...

— Домой...

Голоса повторяли её слова со всех сторон. Мирабель перестала стучать. Она прижала Плюшу к груди и зажмурилась.

— Это просто сон.

Она сказала это вслух.

— Я сейчас проснусь.

Никто не ответил.

— Я сейчас проснусь.

Она открыла глаза. Ничего не изменилось. Вдалеке появился свет. Сначала совсем маленький. Серый. Он становился ярче с каждым мгновением.

Мирабель осторожно пошла к нему. Под ногами хрустело. Она посмотрела вниз. И остановилась.

Земля была покрыта кусочками пазла. Тысячами разноцветных деталей. Некоторые были целыми. Другие — сломанными. На некоторых виднелись следы укусов. Мирабель присела и подняла один кусочек.

На его обратной стороне было написано:

«Для Эммы. С любовью, мама».

Девочка нахмурилась. Она перевернула деталь. На лицевой стороне был нарисован кусочек голубого неба. Мирабель положила его обратно.

Потом заметила ещё одну надпись. На другом кусочке:

«Я всё ещё здесь».

На третьем:

«Почему ты меня бросила?»

Она медленно подняла голову. Дорога тянулась далеко вперёд. И вся она была выложена из старых пазлов. На каждом кусочке были рисунки. Дом. Собака. Мама. Детская кроватка. Машина. Море. Лица. Тысячи воспоминаний.

Мирабель почувствовала, как по спине пробежал холод.

Она пошла дальше. И тогда увидела город. Сначала ей показалось, что это обычный игрушечный город. Дома были маленькими и разноцветными. Некоторые напоминали кубики, из которых она когда-то строила замки. Другие были сделаны из коробок. Третьи выглядели как кукольные домики. Но чем ближе Мирабель подходила, тем сильнее понимала, что город совсем не игрушечный. Он был огромным. Дома поднимались высоко над её головой. Некоторые окна находились так высоко, что Мирабель не могла разглядеть, что за ними. На крышах росли пластмассовые цветы. Их лепестки медленно двигались. Ветер не дул. Но цветы всё равно качались.