- -
- 100%
- +
— Почему все мужики мне изменяют? — утираю слёзы и оглядываюсь на весёлых посетителей кафешки, где мы встретились с Олесей.
— Эй, солнце, ты чего? Что случилось? — подруга обнимает меня, а я всхлипываю, не в силах выдать ничего вразумительного. — Ты же знаешь, что можешь мне всё рассказать.
— Жизнь кончена, — шмыгаю носом.
— Не говори ерунды. Мы не виделись всего-то один день. Что такого могло произойти? Ты снова подозреваешь Тимофея в измене? Нет? Дело не в нём? Ты внезапно вспомнила бывшего? Что случилось? — подруга прижимает меня к себе и безуспешно пытается успокоить.
Мне кажется, что уже все присутствующие косятся на нас.
Ещё бы, я уже несколько минут реву и бессвязно пытаюсь рассказать, что произошло.
Меня всю колошматит, будто я продрогла в холодной маршрутке. Нос уже болит от того, что я его постоянно тру, а глаза, кажется, отекли.
Я долго терпела.
Весь день, если быть точной. А теперь всё, плотину прорвало.
— Ольчик, — Олеся подбадривает меня. — Если ты ничего мне не скажешь, то я даже не смогу поддержать тебя, как настоящая подруга. Что случилось?
Поджимаю губы и резко кладу правую руку на стол.
Олеся смотрит на неё и даже голову набок наклоняет:
— Тимофей здесь ни при чём? Неудачный новогодний маникюр? Мастер налажала и теперь ты думаешь, что всё пропало и жизнь дерьмо? Хочешь, я разберусь?
— Да нет же, — всхлипываю и двигаю руку ближе к подруге.
— Ой, кольцо! — восклицает она, наконец, заметив. — Ты отдала его в чистку и его потеряли? Думаешь, Тимофей из-за этого будет в измене подозревать тебя?
Подруга, как всегда, всё не так поняла, а остановить её словесное извержение можно лишь одним способом:
— Мы развелись, — отвечаю я замогильным голосом.
Между нами повисает тишина, и, кажется, что во всей кафешке тоже. Такое чувство, что все слышали моё признание. И теперь мои слова испортили предновогоднее настроение всем присутствующим.
Заглядываю в большие глаза Олеси, но она таращится на мою руку как истукан.
— Сегодня, — добавляю я и тяжело вздыхаю.
— Мы ненавидим его? Обсираем? Нам надо напиться? — тут же находится она. — Хочешь, я натравлю на него своих братьев? Ты же знаешь, Колька за тебя кому хочешь голову отвинтит.
— Не говори ерунды, — стискиваю зубы.
— Что произошло? Это из-за твоих подозрений или реальный повод? — спрашивает Олеся и едва заметно морщит нос.
Я прямо всей кожей ощущаю, что она хочет сказать свою любимую фразу: «я же говорила».
Да, она говорила. Но я не слушала. Дура, которая с чего-то решила, что нашла мужчину, который точно никогда меня не предаст.
А любовь… дело десятое.
— Он трахал нашу соседку прямо в прихожей, — говорю я и понимаю, что мне надо выпить.
На трезвую голову я не осилю этот рассказ.
Олеся махом понимает меня и подзывает официанта:
— Бутылку самого дорогого шампанского, два фужера и овощной салат, — требует подруга и обворожительно улыбается.
Как только нам приносят заказ, выпиваю полный фужер шампанского и рассказываю, как я, извечная копуша, забыла дома важные документы и вернулась, так и не добравшись до офиса. Открыла дверь и увидела занимательную сцену прямо в нашей прихожей.
Муж пялил соседку с надутыми сиськами перед нашим ростовым зеркалом. Они были так увлечены, что даже не сразу остановились.
А я…
У меня всегда было позднее зажигание, но в этот раз я вообще остолбенела. Встала в проёме с открытым ртом и просто наблюдала.
Никому не пожелаю такого. Мне хотелось убежать и разреветься. Где-то глубоко промелькнула мысль — пожалеть себя и убить неверного мужа, но я поступила иначе.
Я спокойно вошла в квартиру, прошла мимо них в спальню и достала наши паспорта и свидетельство о браке. Муж всё это время был в ещё большем ступоре, чем я.
— Твою ма-ать, — выдыхает Олеся и подливает мне шампанского. — И чё, вы прям так сразу поехали разводиться? Что он сказал, вообще?
— Не знаю, — пожимаю плечами. — Я не слушала. Пообещала, что оторву ему причиндалы, если он попробует нести всю эту ахинею, будто случайно перепутал нас или не хотел, или, что ещё хуже — начнёт предлагать всё наладить.
Я не из тех, кто стерпит такое. Может быть, если бы мы были женаты лет двадцать пять, я бы ещё подумала над прощением предателя, но мы ещё даже годовщину первую не отметили…
Разве так можно? Я не смогла придумать ему оправдания, так что да, мы поехали в загс и подали документы на развод. Сотню раз порадовалась, что у меня есть хорошая знакомая, которая пообещала провести все документы быстро. Через неделю максимум я буду свободна.
А это значит, что в Новый год я войду уже свободной.
— О-о, — чуть не плачет подруга. — Ольчик, я рада, что ты освободилась от этого ярма на твоей хрупкой шее.
Перевожу взгляд на Олесю, а она лишь разводит руки в стороны:
— Что? Я всегда говорила, что урод этот твой Тимофей. Тюфяк он, и не спорь со мной, — она выставляет палец вперёд. — Ему с тобой безумно повезло. Умница, красавица, деньги в дом несла больше, чем он. И вообще, в вашей семье мужик — ты, а не он. А он, — подруга повышает голос, — ни рыба ни мясо.
— Не хочу больше о нём…
Чувствую, что шампанское уже дало в голову, а настроение даже немного улучшилось. Я понимаю, что так быстро легче мне не станет, но теперь я могу сосредоточиться на важном — на своей жизни.
Стираю слезинки салфеткой, включаю фронтальную камеру на телефоне и поправляю макияж — хватит реветь.
— У меня идея, — заговорщицки говорит Олеся. — Я точно знаю, что тебе нужно.
— И что же?
— Официант! — верещит подруга на всю кафешку.
Уже неловко становится: одна горлопанит на всю катушку, вторая ревёт белугой. Не думаю, что люди хотят в эту последнюю неделю перед Новым годом наблюдать за чьей-то жизненной драмой.
— Официант! Нам нужны мандарины, оливье, свечка и ручка.
Бровь сама собой подскакивает. Я упираюсь взглядом в подругу, а эта психопатка просит минуту тишины:
— Дорогие посетители, простите нас, но нам очень нужна ваша помощь, — говорит Олеся, а я безуспешно пытаюсь усадить её на место. — У этой замечательной девушки сегодня был очень сложный день, и ей просто жизненно необходимо новогоднее чудо.
Закатываю глаза, готова сквозь землю провалиться, но подруга неумолима. Она собирает у нашего столика нескольких добровольцев, уговаривает администратора потушить в кафешке свет, а потом включает на телефоне новогоднюю речь президента с прошлого года:
— У тебя пара минут, чтобы написать желание на салфетке, — сообщает Олеся.
— Но ведь сегодня не Новый год, — удивляюсь.
— Вот, — она тычет мне в лицо экран телефона, где она уже успела поменять дату и время.
— Ну метеор! Когда ты успела?
— Неважно. Загадывай!
Смотрю на толпу, что окружила наш столик и включила фонарики на телефонах, создавая просто волшебное освещение. Олеся зажигает свечу на нашем столе, а официант приносит очищенные мандарины, которые чуть не заставляют меня прослезиться.
Знакомый с детства аромат Нового года.
— Давай быстрее, — поторапливает подруга, и в тишине кафешки раздаётся первый удар курантов.
А почему бы и нет?
— Три, — считает подруга, а ей вторят посетители.
Хватаю ручку и быстро пишу:
«Пусть всё наладится».
— Шесть!
Сжигаю клочок салфетки и вытряхиваю пепел в свой фужер.
— Десять!
Выпиваю шампанское залпом и:
— Двенадцать! Ура! — ликуют все. — С Новым годом, — Олеся обнимает меня.
— К чёрту все беды, к чёрту мужиков, — улыбаюсь я. — В этом году всё изменится!
Оставшийся вечер мы проводим за большим столом с теми, кто согласился нам подыграть. И мне вроде бы и не больно.
Или это шампанское во мне говорит...
На улицу я выхожу уже, когда на город опускаются густые сумерки, а яркие гирлянды освещают мне путь.
Не успеваю пройти и пары шагов, как сталкиваюсь со Снегурочкой. Молоденькая девчушка в голубом костюме и высоком кокошнике всучивает мне листовку и широко улыбается.
— Спасибо, не нужно, — пытаюсь вернуть раздатку.
Сейчас я точно никакая покупательница. Я даже не знаю, как буду жить. И куда я поеду? Сейчас, перед Новым годом, я, наверное, и номера в гостинице не найду.
— Позвольте себе хоть раз в жизни не думать ни о чём и просто расслабиться, — говорит девушка, а я замираю с открытым ртом. — Гарантирую, это то, что вам нужно.
Опускаю взгляд и читаю надпись на яркой новогодней листовке: «Такси бизнес-класса».
Усмехаюсь, но, когда поднимаю взгляд, Снегурочки уже нет.
— А пошло оно всё к чёрту, — говорю я вслух и навожу камеру на кьюар-код на листовке.
Быстро скачиваю приложение и вызываю себе такси. Мне обещают крутую тачку с номером «165» уже через тридцать секунд. Не успеваю даже марку прочитать или буквы запомнить, тороплюсь к дороге — даже думать не хочу, во сколько мне обойдётся ожидание. Хватит и того, что я разорюсь на саму поездку.
На пути к дороге меня чуть не сносит толпа школьников в карнавальных масках зверей — попадаю в круговорот веселья и с трудом прорываюсь к машине.
Быстро смотрю на номер, вижу заветные цифры «165» и прыгаю на заднее сидение:
— Вези меня, извозчик, — хихикаю, позволив себе шутку.
— Погоди секунду, Вась, — раздаётся глубокий и, кажется, даже знакомый голос.
Водитель оборачивается ко мне и убирает от уха трубку. Мои глаза становятся огромными. А вот язык прилипает к нёбу — не могу и слова больше сказать.
— Скворцова?! — раздаётся удивлённый голос Богдана Суворова, моего бывшего, с которым я рассталась, ещё когда училась на четвёртом курсе института, и который, кстати, мне тоже изменил.
Кажется, Олесина задумка не сработала. Новогоднее желание не только не сбывается, а всё становится ещё хуже.
Глава 2
Хлопаю глазами, как старая советская кукла, а в голове проносятся мириады мыслей.
Как Богдан оказался здесь? Он же живёт, ну или жил, в Москве, а я уехала в Питер сразу после универа, чтобы ни в коем случае с ним не пересекаться.
И у меня выходило целых пять лет!
А теперь всё пошло прахом.
С трудом отрываюсь от глаз Богдана. Бросаю взгляд на руль и вижу там букву «В» и крылья. Мозг взрывается. Это «Бэнтли»? Откуда, чёрт возьми, у Суворова такие бабки, чтобы купить «Бентли»?
Наши переглядки с бывшим прерывает очередной звонок его телефона. Но Богдан просто отключает его и ещё больше поворачивается ко мне.
По телу проносится острый холод — глубокие и тёмные глаза Богдана почти блестят в свете гирлянд на тротуаре. И это придаёт ему зловещий вид.
Странно, наверное, но ни он, ни я не решаемся прервать тишину. Собственно, как и оторвать друг от друга глаза.
Мне вдруг становится стыдно, что я выпила и назвала Богдана извозчиком. Да и в целом я сейчас выгляжу не так, как стоит появляться перед человеком, который причинил тебе боль.
Я искренне считаю, что бывшему надо утереть нос. Нельзя, чтобы он видел меня в обычной одежде да ещё и с опухшими и красными глазами.
— У меня нет слов, — первым всё-таки оживает Богдан, пока я пытаюсь собрать себя в кучу.
Я дважды за сегодня разлетелась на части.
Сначала, когда моя семейная жизнь потерпела крах. А теперь, когда я встретила человека, который причинил мне такую же боль, что и муж, но только давно и тогда было намного больнее…
— У меня тоже, — отвечаю шёпотом. — Не знала, что ты в Питере, ещё и в такси работаешь.
На лице Суворова появляется неясная гримаса, что-то между удивлением и усмешкой:
— В такси на «Бентли»?
— Ну, да, — приподнимаю телефон и краем глаза заглядываю в приложение, где мой заказ уже отменили.
Вот, блин!
— Я перепутала машины, — хмурю брови. — Новое приложение. Я… прости… я пойду, — хочу выйти, но в ту самую секунду, когда я берусь за ручку, раздаётся щелчок замка.
Богдан запер дверь, без сомнений. Но зачем?
— Выпусти меня, — требую, но дёргать ручку не решаюсь, всё-таки машина слишком дорогая.
Я даже думать не хочу, сколько она стоит.
— Брось, мы не виделись сколько? Четыре года?
— Скоро будет пять лет, — поправляю я.
— Уже не будет, — насмешливо сообщает бывший.
— Почему это? А, ну да…
— Торопишься куда-то? — Богдан внимательно осматривает меня с головы до ног и резко возвращается к моим глазам.
— Нет, — выпаливаю быстрее, чем успеваю понять, что несу. — То есть…
— Вот и отлично. Может, выпьем кофе? Я недавно в городе, где у вас здесь варят настоящий кофе?
— Я больше не пью кофе.
— Вот как. А что ты пьёшь?
Думаю, по мне видно, что я пила шампанское, но выпивать с Богданом — это последнее, что стоит делать.
Ещё ни разу в моей жизни это не заканчивалось ничем хорошим. Мы вечно вляпывались в какие-то переделки, причём по моей вине.
— Ничего, — говорю я и снова пытаюсь открыть дверь. — Мне надо домой.
— Тебя кто-то ждёт? — спрашивает Суворов, а его взгляд жадно падает на мою правую руку.
Невольно прячу её и мотаю головой.
Никто меня больше не ждёт. Ни дома, ни где-то ещё. Думаю, даже мать не будет рада узнать, что я развелась. Тем более, я собиралась после праздников попроситься к ней. Не думаю, что мне хватит денег снимать жильё. Не сейчас, во всяком случае.
На работе проблемы, зарплаты и так, то задерживают, то бонусов лишают за каждый чих не в ту сторону.
— Лёля, — улыбается Богдан.
— Что? — приподнимаю брови, меня сто лет так никто не называл.
— Садись вперёд, давай заедем в ресторан, посидим, поболтаем, — предлагает Богдан.
— Мне завтра на работу, — мотаю головой. — Давай не будем усложнять. Прошло много лет, я думаю, нам не стоит бередить старые раны.
Говорю это, а у самой сердце начинает больно биться о рёбра, и дыхание становится тяжёлым. Волнами накатывают воспоминания. Сколько всего мы пережили вместе, уму непостижимо.
Но как глупо всё закончилось.
— А ты не изменилась. Такая же категоричная и упёртая, — на долю секунды замечаю полуулыбку на его губах, но она быстро тонет в серьёзном выражении лица.
— Ну и что, — скрещиваю руки на груди, становится неуютно, — тебе-то что? Я такая, какая есть. И мы оба знаем, чем дело закончилось, так может, не стоит сейчас ностальгию выкручивать? — слышу в собственном голосе обиду, но сдержать её не выходит. — Тебя разве дома жена не ждёт?
На губах Богдана появляется почти зловещая улыбка:
— Давай так, или мы сейчас с тобой вместе поужинаем и поговорим, или, — он бросает взгляд на золотые часы и прищуривается, — завтра пообедаем.
— Нет и нет, — говорю я. — У меня много работы, я должна…
— Ольга, ты же знаешь меня.
— Вообще-то, уже нет, — хмурю брови. — Мы давно не виделись.
— Я не изменился, — спокойно говорит он. — Так что, ужин или обед?
— А нет варианта: завтрак перед работой? — парирую, пытаясь свести к минимуму наше общение.
— Нет, — мотает головой Богдан. — Завтрак, как и всегда, возможен только после ужина.
— Ты обалдел?! — мгновенно взрываюсь. — Я не буду с тобой спать!
Вместо ответа Суворов включает поворотник и даёт по газам. Мы объезжаем от обочины, а я смотрю в окно, надеясь, что хоть кто-нибудь мне поможет.
Но стёкла тонированные, меня попросту не видно. Выцепляю из толпы девчонку в костюме Снегурочки, а та, будто смотрит прямо на меня и широко улыбается. Ещё бы ручкой помахала. Выглядит зловеще.
— Пристегнись, — через плечо говорит Богдан, лишь украдкой взглянув на меня.
Да уж, как там говорят? Бойтесь своих желаний. Кажется, я загадала всё совсем неправильно, и теперь мне предстоит разбираться не только со своим настоящим, но и с прошлым.
Глава 3
Встряхиваю головой и быстро двигаюсь вперёд, между передними сиденьями:
— Суворов! Немедленно останови машину! — требую и бью Богдана по плечу. — Что это ты себе позволяешь?
Чувствую, что во мне смешиваются два несовместимых чувства. С одной стороны, я хотела бы услышать, как сложилась жизнь Богдана без меня. Но с другой, всё, чего я хочу — сбежать и больше никогда его не видеть.
— Успокойся, — Суворов перехватывает меня за руку.
По коже будто электрический разряд пробегает от его касания. Такая горячая рука. Я уже и забыла, что у него горячие руки. Это я всегда была мерзлячкой. А Богдан всегда согревал меня.
— Садись вперёд, — говорит Суворов и снова паркует машину у обочины.
Но я не слышу щелчка замка. Смотрю на дверь и приподнимаю одну бровь.
— Так перелезай, — поясняет он. — Ты же не думаешь, что я дверь открою?
— Мне уже не двадцать, я не полезу через сидение.
Богдан смотрит на меня, явно с трудом сдерживая улыбку.
— Я могу испачкать твою машину, — прибегаю к первой причине, что приходит в голову.
— Не страшно.
— Я не хочу корячиться.
Суворов подставляет свою руку, прямо как раньше.
Вздрагиваю, но не решаюсь воспользоваться предложением.
Кажется, ещё в прошлой жизни я всегда садилась назад, когда Богдан приезжал за мной в универ. А потом перелезала вперёд, когда мы отъезжали подальше. Было в этом что-то романтичное.
Но не теперь.
— Не смешно, — говорю я.
— Да ладно тебе.
Скрипя зубами, собираюсь всё-таки перелезть. Понимаю, Богдан неоткроет дверь, и с места мы не сдвинемся, пока я не сделаю то, что он хочет. Он упёртый, не меньше, чем я.
Успеваю лишь отложить сумочку и протиснуться между сидений, как Богдан резко поворачивается и рычит.
От неожиданности с визгом отскакиваю и вжимаюсь в сидушку.
— Жаль, не сработало, — разочарованно говорит Богдан.
— А ты как думал? — выпрямляюсь, хорошо хоть на пол не улетела. — Кто хочешь испугается. О чём ты ду…
Но тут же замолкаю, ведь в моей памяти всплывают похожие ситуации. Только тогда я не пугалась, а смеялась и целовала Богдана. Но это было очень давно.
Я бы сказала, слишком давно, чтобы быть правдой.
— Оу, — он что рассчитывал на поцелуй? — Думаю, это было неуместно. Открой, пожалуйста, дверь. Обещаю, я просто пересяду вперёд. Вот, — ставлю сумочку на переднее сидение.
Едва заметно Богдан поджимает нижнюю губу, но дверь открывает.
Быстро пересаживаюсь и пристёгиваю ремень безопасности:
— Спасибо, — говорю, но стараюсь не смотреть на Суворова.
А вот Богдан долго смотрит на меня так, будто не верит, что я реальна. И он быстро подтверждает мои мысли, слегка коснувшись моей руки. Отдёргиваю её и даже отодвигаюсь подальше.
— Не могу поверить, что это ты, — говорит Богдан. — Как ты здесь оказалась?
— Я здесь живу.
— Да я не про Питер, я зна… я хотел сказать, я о машине.
— Вызвала такси, — пожимаю плечами, — номер совпал, вот я и села в твою машину.
— Кем ты работаешь? — хохочет Богдан. — «Бентли» в качестве такси…
— Марку я не запомнила, было написано «бизнес-класс», и всё. Я просто перепутала.
— Удачно, надо сказать, — широко улыбается Суворов. — Так, кем работаешь? Я не видел тебя ни на одной конференции по банковскому делу.
— Я не работаю по профессии, — отворачиваюсь к окну.
Почему-то становится неловко говорить об этом. Да, я — та самая девчонка с красным дипломом, которая променяла всё на призрачную семью и командировки в горы, где я могла забыться и хоть недолго чувствовать себя свободной.
— Удивлён.
Богдан поворачивается ко мне и пристально смотрит, смущая ещё больше. Вижу его через отражение в стекле и снова отвожу взгляд.
— И на что же ты променяла любимые цифры?
— На лыжи, — бурчу.
— Не понял.
— Я инструктор по горным лыжам и сноуборду.
— Я должен услышать полную версию, — усмехается Богдан. — Как девчонка, что боялась высоты и ненавидела холод, превратилась в королеву гор?
— Скажешь тоже, — отмахиваюсь. — Ничего интересного.
— Ну так что, поужинаем?
— Не стоит, — мотаю головой. — Буду благодарна, если отвезёшь меня домой, но я могу и нормальное такси вызвать.
Богдан корчит недовольное лицо, но кивает. Называю адрес, и мы едем.
— На себя работаешь? — спрашивает он, выезжая на дорогу.
— Нет, в фирме. У нас полный комплекс услуг. Учим кататься, устраиваем восхождения и всё в этом духе. Можем и ролик крутой снять о приключениях.
— Значит, ты продаёшь не только умения, но и воспоминания. Сама снимаешь? Или у вас целая команда с клиентом ходит?
— Сама, — перевожу взгляд на проносящиеся мимо яркие витрины магазинов с новогодним оформлением и гирлянды на столбах. Странно, что Богдан появился в тот самый миг, как я загадала это дурацкое желание. Нелепое совпадение. — Всё сама, и социальные сети тоже сама веду, если ты хочешь знать. У нас небольшая фирма.
— У нас? Ты владелица? — Богдан расплывается в широкой улыбке и включает поворотник.
— Что? Нет, я только сотрудница.
— Не узнаю тебя, куда делась Лёля, которая готова была идти по головам?
— Осталась в Москве, — пожимаю плечами. — Вон тот дом, — указываю на свечку за шлагбаумом.
— Пригласишь выпить чаю? — нагло спрашивает Суворов, а меня злость берёт, что он так легко врывается в мою жизнь.
У меня и так сейчас тяжёлый период, чтобы ещё и из-за него переживать.
— Муж не обрадуется, — наигранно улыбаюсь. — Спасибо, что подвёз, мне пора.
Глава 4
Не знаю, зачем я это ляпнула. Но почему-то захотелось сделать больно Богдану. Как только я его увидела, сразу поняла, что боль ещё живёт в моём сердце. Я так долго убегала от неё, но убежать не вышло.
Правду говорят, от собственных чувств не убежишь.
— Муж? — брови Богдана сползают на переносицу, а мне становится неуютно.
Ничего не отвечаю, лишь кладу пальцы на ручку. В идеале бы сейчас щёлкнул замок, а потом Суворов испарился из моей жизни.
— И где же твоё кольцо?
— Отдала в чистку, — вру, не моргнув глазом.
— Почему соврала? Ты стыдишься своего мужа?
Похоже, отпускать меня Богдан не собирается.
— Чего ты хочешь? Мы не виделись пять лет. Случайно столкнулись, а ты… я даже не знаю, как это всё назвать.
— Я просто хочу с тобой поговорить. Разве это плохо? Мне кажется, у нас остались нерешённые вопросы.
— Нет, — мотаю головой.
— Брось. Нельзя же вечно бегать. Ты сбежала из города быстрее, чем я успел моргнуть. Ты же даже не выслушала мою версию событий.
— О какой версии может идти речь? — чувствую, что на глаза наворачиваются слёзы. — Ты изменил мне сразу после…
Усмехаюсь. А вот и связь:
— Мы только отметили Новый год. Говорили о свадьбе, а на следующий день я застала тебя в постели с другой, — распаляюсь, но ничего не могу с собой поделать. — С другой, Богдан. Ты изменил мне. Ты сломал меня. Теперь… неважно. Открой, мне надо домой.
— Оль, — Суворов мягко касается моей руки, привлекая внимание.
Поворачиваюсь к нему, а слёзы уже катятся по моим щекам.
— Я не хочу говорить об этом на бегу. Давай, пообедаем завтра и спокойно всё обсудим, — предлагает Богдан.
— Кто тебе сказал, что я хочу об этом говорить? Если тебе для очищения совести надо попросить прощения, это не ко мне. Ты знаешь, я такое не прощаю.
— Но это же глупо. Ты даже не знаешь, что произошло.
— А я не хочу ничего знать, — чеканю каждое слово. — Выпусти меня, — поджимаю губы.
На моё удивление щёлкает замок, и ручка легко поддаётся — дверь открывается.
— Прощай, — говорю я и выхожу из машины.
— Увидимся завтра, — говорит Богдан, когда я уже закрываю дверь.
Ничего не отвечаю. Если он думает, что узнал, где я живу, и теперь сможет подкараулить, то его ждёт большой сюрприз. Уже сегодня меня здесь не будет.
Иду к подъезду и чувствую на себе пристальный взгляд Суворова. Он прожигает меня до костей и заставляет вспоминать всё, что было много лет назад.
Я не верю в чудеса, но такое чувство, что наша встреча неслучайна. Будто кто-то свыше решил дать мне шанс разобраться в себе.
Да, у меня в характере нет вот этой вот женской гибкости: выслушать неверного мужика, попытаться понять и принять, простить или, ещё хуже, дать второй шанс.
Но, может, Богдан снова появился в моей жизни, чтобы открыть мне глаза?
Пожалуй, надо поговорить с мужем. Услышать его версию событий. Всё-таки я вышла за него замуж и должна хотя бы выслушать его.
Поднимаюсь в огромном лифте в одиночестве. Смотрю на себя в зеркало и понимаю, что видок у меня ещё тот. Так что достаю из сумочки косметичку и немного поправляю макияж — замазываю красноту вокруг глаз и на носу, добавляю немного блеска на губы.
Теперь можно заходить в квартиру.
Замираю с ключом в руках и не могу решиться. Для меня намного проще собрать вещи и бросить всю свою жизнь. Я уже делала это. В этом нет ничего страшного. Да, это больно, но не смертельно.