- -
- 100%
- +
Дрожу так, будто меня закинули на северный полюс голышом.
Холодный воздух проникает в каждую клеточку моего тела, но настоящий мороз исходит от мужика, который возвышается надо мной.
Он чертовски огромный — как скала, с жёстким, пронизывающим взглядом. И я боюсь даже поднять на него глаза.
Чувствую, как его дыхание почти касается моего уха, и уже готова рыдать.
«Боже, как меня угораздило? Как я оказалась здесь? Почему я не убежала вместе со Светкой?» — звенят вопросы в моей голове.
— Отпустите меня, пожалуйста, — шепчу, едва дыша, надеясь, что мужчина хоть что-то услышит.
Но он лишь изучает меня, а затем неожиданно хватает за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.
Обжигающе карие, почти чёрные — они как два угля, прожигающие меня насквозь. Лёгкая полуулыбка на губах и жёсткая щетина на щеках.
Всей кожей чувствую жар, исходящий от мужчины. Если он продолжит так на меня смотреть, от меня и мокрого места не останется — всё испарится.
Мамочки…
Ноги подкашиваются, и я почти падаю. Лишь благодаря его крепким рукам удерживаю равновесие. Страх заполняет меня, как холодный поток воды.
— Увижу ещё раз… — его низкий, рокочущий голос звучит как приговор. — Лучше не попадайся мне на глаза. Поняла?
Полсекунды молчу, пытаясь осознать, что услышала:
— Да, — киваю, едва сдерживая дрожь голоса.
Получив свободу, я бросаюсь со всех ног к выходу. Бегу мимо нескольких мужчин, что стояли позади меня.
Перед глазами всё плывёт, а слёзы душат. Ноги, словно ватные, не слушаются, спотыкаюсь на пороге. Толком не понимаю, что это за здание, но выглядит, как заброшенный дом культуры или что-то вроде того.
— Девчонку не трогать, — низко говорит бандит.
— Да, босс.
— Как прикажете, — раздаются разномастные голоса.
Но один из них громко спрашивает, будто хочет, чтобы я точно слышала:
— Шеф, ты уверен? Она слишком много видела, — гнусавит он.
— Тебя забыл спросить, — рявкает тот, что отпустил меня.
Слова его звенят у меня в ушах, как молот, упавший на наковальню. Я благодарю всех богов за внезапную щедрость этого бандита.
Может, он понял, что на самом деле я ничего толком не видела?
Бегу по узкому, затхлому коридору не оглядываясь. Сердце бьётся где-то в горле. Тьма смыкается над моей головой, как только я выбегаю из кабинета, где меня держали.
Как же я оказалась в этой адской ловушке?
«Мамочки! Вот угораздило меня со Светкой на эти уличные гонки попереться!»
Я знала, что нормальные люди не шастают по таким злачным местам. Но нет же, поддалась на уговоры и потащилась. Это же так интересно, я никогда не видела стритрейсеров, а теперь бы дожить до утра.
Холодная ночь окутывает меня, и я продолжаю трястись — теперь уже от холода, перемешанного со страхом. Обнимаю себя и жмусь к краю дороги, ощущая каждый шорох как удар по нервам.
Куда идти? Где я вообще?
Как бы я хотела сейчас оказаться дома, но дом за много-много километров, а в Москве я всего лишь студентка и живу в общаге. Сейчас я бы всё отдала за чашку горячего чая на маминой кухне.
Убью Светку, когда увижу. Сама-то она свалила, когда полиция нагрянула, а я осталась одна. Я же даже не поняла, как и когда подруга испарилась.
Я побежала, куда глаза глядели. А глядели они, на мою беду, в отдалённый тёмный переулок. Я спряталась за мусорным баком, надеясь переждать. А потом…
Подпрыгиваю от резкого свиста, когда рядом со мной тормозит машина:
— Эй, красавица! Хочешь, я тебя покатаю? — кричит из открытого окна «копейки» какой-то беззубый паренёк.
Бросаю на него взгляд и ускоряюсь.
После того, что я увидела, пока сидела за баком, и всего, что было после, этот дрыщ не кажется мне настоящей угрозой.
Я почти бегу не останавливаясь. И вдруг буквально на мгновение мимо меня проносится тень, и я слышу шум мотора.
— Куда торопишься, детка? — снова рядом со мной тормозит копейка, и беззубый урод пытается говорить со мной.
На моё счастье, выхожу на большую улицу, где гуляют парочки и веселятся компании. Лёгкое облегчение при виде людей, а этот недомерок уезжает.
Замедляюсь и стараюсь идти под фонарями. Но в самом глубоком уголке сознания нарастает ощущение, будто за мной кто-то наблюдает.
Оглядываюсь и до безумия боюсь, что кто-нибудь идёт за мной. В каждой тени мне мерещится фигура того бугая, что держал меня за подбородок. А его грубые пальцы будто оставили метки на моей коже.
Второй мужик явно был недоволен решением своего «шефа» отпустить меня. А что, если они передумали? Или решили проследить, чтобы узнать, где я живу?
Сердце колотится, как птица в клетке. Если бы я сдержала эмоции, если бы только не ахнула, они бы никогда не узнали, что я там была.
Я словно попала в плохой ужастик, где всё предопределено. Персонаж издаёт звук, когда становится свидетелем преступления, и теперь все знают, что он — следующая жертва.
Но я не хочу быть жертвой…
И тут я слышу позади себя тяжёлые шаги. Оглядываюсь на ходу, и странное чувство охватывает меня — что-то очень опасное происходит прямо за моей спиной.
Я поворачиваюсь и вижу, как из тени появляется тот второй, который притащил меня к своему начальнику.
— Ну здравствуй. Ты же не думала, что мы тебя так просто отпустим? — его голос так похож на механический и бьёт по ушам.
Он делает шаг вперёд, и я чувствую, как земля уходит из-под ног. Хочу убежать, но от страха запутываюсь в собственных ногах. А он хватает меня за руку.
Глава 2: Ренат
Медленно еду, не включая фары, чтобы она меня не заметила. Разглядываю фигурку и длинные волосы, что подпрыгивают как пружинки с каждым её быстрым шагом.
— Сука! — цежу сквозь зубы. — Я так и знал, что этот гондон не успокоится.
Останавливаю машину на обочине и наблюдаю, как эта девчонка в жёлтой юбчонке шарахается от каждого шороха и звука.
Если бы не обстоятельства, я бы закинул эти стройные ножки на свои плечи. Хороша чертовка.
А Антон, ниндзя хренов, прячется в тени, следит за ней. Ещё бы, если верить его словам, она видела, как грохнули Стаса. Но доказательств нет.
Вижу, что девушка замечает Антона и пытается убежать, но он её хватает. А во мне что-то взрывается. Не пойму, то ли это из-за ушлёпка Антона, то ли на меня так подействовали испуганные голубые глаза этой соплячки.
Выхожу из тачки и со злости хлопаю дверью:
— Ёбаный в рот, убери от неё руки! — требую я и быстрым шагом иду к ним.
— Ты что здесь делаешь? — удивляется Тоха.
— Наблюдаю за тем, как ты не выполняешь мои приказы, — рычу ему в лицо и убираю его руку с руки девушки. — В машину села, — бросаю ей и снова перевожу взгляд на Антона.
Сука, блядь! Да когда этот ушлёпок поймёт, что моё терпение не железное? Он всё ещё работает на меня только по одной причине.
Он служит прокладкой между мной и тем, до кого я так хочу добраться. Прямо, вопрос жизни и смерти.
Девушка стоит как вкопанная и хлопает глазами.
— Ты оглохла? Я сказал в машину! — рявкаю, а она срывается с места.
Дожидаюсь, когда хлопнет дверца, и перевожу недовольный взгляд на Тоху:
— Ещё раз не выполнишь приказ, я тебе все зубы пересчитаю, — кривлюсь, смотря на его гнилую улыбку. — Вопросы?
— Она слишком много знает. Она могла слышать про «Колоду» — фыркает он. — Её нельзя отпускать.
— Какой же ты долбоящер, — вздыхаю и тру глаза. — Я здесь, думаешь, по твою душу?
— Н-но, — запинается он.
— Не нокай, не запрягал. Если бы ты не действовал так открыто, Стас был бы жив, ты сейчас не ссался из-за этой девчонки.
— Он предал нас. А она…
— Ты долбоёб?! Стас не был предателем, — повышаю голос. — Знаешь, есть у меня присказка: ошибка одного может стоить жизни многим. А ты, сука, — хватаю этого ублюдка за грудки, — ходячая ошибка!
Собственный голос режет слух. А Тоха заметно вжимает голову в плечи и смотрит на меня снизу вверх.
— Если гасить людей направо и налево, мы все сядем по твоей милости. Так что съебись и не отсвечивай хотя бы неделю. Усёк?
— Да, Ренат.
— А тронешь эту тёлочку, голову сниму.
– Чё, приглянулась? — в глаза всё ещё не смотрит, но посмеивается, а ощущение, что ишак ревёт.
Отпускаю и жду, когда успокоится.
— А тебя ебёт?
— Ну, так-то баба аппетитная, — Тоха бросает взгляд за мою спину и разве что не облизывается. — Всё при ней, а эту жёлтую юбочку я бы ей задрал.
Вижу хищный блеск в глазах этого утырка и противно становится. Где он и где эта девчонка.
На такую он залезть не сможет, даже если попытается изнасиловать. Иначе бы он оприходовал её ещё когда поймал.
— Ну ты и дебил, — вздыхаю. — Я разберусь, но если продолжишь в том же духе, я сам сдам тебя мусорам, — нависаю над Антоном. — Доходчиво объясняю? — угрожающе спрашиваю.
— Да сдалась мне эта овца, — рыпается он. — Я пока её ловил, она дважды мне по яйцам врезала. Я просто хотел…
— Отыграться? — перебиваю.
Антон что-то неразборчиво бурчит и разворачивается.
— Одно название от мужика, — качаю головой. — Поэтому ты всё ещё шестеришь. Тебе ни хуя доверить нельзя. Даже самое простое дело закончилось мокрухой со свидетелем. Тебе надо было поговорить со Стасом, а не стрелять.
— Да не стрелял я. И уже извинился, — Антон прячет руки в карманы и опускает плечи.
— Пиздец. А давай я тебе голову откручу и твоей маме открытку с извинениями пришлю. А? Скажу, что так и было. Отличный вариант. Мне нравится, — усмехаюсь.
— Я понял, — бурчит он. — Сучку не трогать и схорониться на неделю. Заебал ты со своими лекциями. Такое чувство, что ты грёбаный мент с моральным кодексом в зубах.
Нет, ну, правда… заебал.
Прописываю ушлёпку в носопырку. Тоха ревёт, что раненый осёл. А я слышу приятный хруст и моментально успокаиваюсь:
— Сходи в больничку, как раз недельку тебя там полечат.
Бросаю это и ухожу в машину. Падаю на водительское сидение и даже не сразу понимаю, что на пассажирском кресле дрожит та самая красотка.
Бля…
А девчонка и правда слишком много видела. Она становится прямо ценнейшим свидетелем, я посмотрю. Находка для ментов.
Протираю руку от крови и поворачиваюсь к ней. Пухлые губки подрагивают, огромные глаза смотрят прямо в душу.
Надо же, а стояк не заставляет себя ждать. С удовольствием готов спустить пар. Есть у меня пара идей, как эта горячая штучка может мне помочь...
Глава 3
Мужчина садится в машину и начинает стирать кровь с руки.
Холод прокатывает по моей спине. Я вся покрываюсь мурашками. Он словно не замечает меня, и я стараюсь даже не шевелиться.
Но это не помогает.
Он поворачивается ко мне. Исподлобья меня прожигают два угля. В темноте ночного города, в этой тесной машине, мужчина выглядит ещё более зловеще, чем там, в заброшенном здании.
Дрожу от страха, а он резко протягивает руку ко мне. Только и успеваю взвизгнуть и прилипнуть к двери. Жмурюсь, боюсь открыть глаза.
— Ну ты капец громкая, — раздаётся его смешок.
Приоткрываю один глаз и вижу, что мужчина всего лишь положил руку на подголовник пассажирского сидения.
Становится немного легче, но страх никуда не девается.
Бросаю взгляд на руку мужчины и прослеживаю вдоль рукава кожаной куртки до мощного торса. Чувствую, как щёки наливаются румянцем, но глаз отвести не могу.
«Интересно, сколько времени он в зале проводит», — идиотские мысли не идут из головы.
Но я быстро прихожу в себя. Я одна, зажата в машине с этим бандитом. И теперь нет никого, кто мог бы его остановить. А вдруг он передумал меня отпускать?
А если тот, второй смог его убедить, что я слишком много видела?
Дышу как после долгой пробежки и нервно смотрю то на мужчину, то на его руку. А он смотрит на меня и молчит.
— Пожалуйста, — шепчу я. — Клянусь, я ничего не видела, — стараюсь говорить без дрожи в голосе, но не выходит.
Глаза уже на мокром месте.
— Умоляю. Я никому и ничего не скажу. Вы больше никогда не увидите меня.
— Ну да, ну да, — мужчина смотрит на мои обнажённые коленки и скользит взглядом вверх, аж оттягиваю юбку, чтобы прикрыться. — Я уже один раз отпустил тебя и сказал, чтобы ты не попадалась мне на глаза.
— Я не виновата! — подпрыгиваю на сидении. — Он, — тычу пальцем в сторону тротуара, — это всё он! Он преследовал меня. А вы…
Осекаюсь и смотрю на бандита.
А он? А что, собственно, он здесь делал?
До меня медленно доходит, что он, скорее всего, тоже следил за мной. Вот теперь становится совсем не по себе.
Ужас пробирается тонкими и холодными щупальцами до самого сердца.
Прижимаю руки к груди и смотрю огромными глазами на своего спасителя и похитителя одновременно. А он смотрит на меня.
Нагло изучает мои ноги, смотрит на грудь, прикрытую тонким топом. Переводит взгляд на моё лицо и слегка улыбается.
Становится жутко от этой ухмылки, но в то же время меня непреодолимо тянет к нему. А сладковатый аромат с ноткой острого перца, исходящий от его руки, дурманит.
— Итак, — начинает он и внимательно смотрит мне в глаза, будто чего-то ждёт.
Смотрю в ответ, но что сказать на это, не знаю. Играем в гляделки, но я будто язык проглотила, а мужчина поджимает губы, словно сдерживает смешок:
— Как тебя зовут?
— Никак, — тут же выдаю я. — Это неважно. Я клянусь, вы никогда больше не услышите обо мне.
— Какое длинное имя, — цокает он. — А есть вариант покороче?
Он издевается надо мной? Меня сейчас разорвёт от страха, а он имя моё знать хочет? Зачем? Чтобы я вообще всю жизнь потом оглядывалась?
— Нет, — с трудом сглатываю тугой комок, застрявший в горле.
— А мама с папой тебя как называют? — вкрадчиво спрашивает он и даже наклоняется ко мне.
Чувствую, как его дыхание переплетается с моим страхом. Это таинственное электричество пропитывает воздух между нами.
— Ника, — шепчу я, не в силах оторваться от его глаз, и тут же закрываю рот обеими руками.
— Ника, значит, — ухмыляется мужчина и наклоняется ещё ниже. — Очень красивое имя, Вероника.
С каждым его взглядом на меня сердце колотилось всё быстрее. Я понимаю, как это неправильно, но не могу сопротивляться.
Мужчина проводит пальцем по моему лбу, убирая прядь волос. Чуть сознание не теряю от этого. Никогда в жизни не испытывала такого страха, даже когда сломала руку, упав с козырька подъезда.
— Не надо, пожалуйста, — не слышу силы в собственном голосе.
— Чего не надо? — он всего в паре сантиметров от меня.
Давит всей мощью своей фигуры, обжигающим взглядом и низким голосом.
В то время как страх охватывает меня, в голове мелькают мысли, что мужчина выглядит слишком привлекательно для бандита.
Разве человек может быть таким привлекательным и плохим одновременно?
В какую-то секунду меня накрывает желание сбежать. Но как далеко я уйду, прежде чем он догонит меня на своей машине?
И, главное, что сделает со мной, когда догонит? Сглатываю и тихо произношу:
— Не трогайте меня, пожалуйста. Я сделаю всё что угодно, только отпустите…
На губах мужчины появляется прямо-таки зловещая улыбка, а я осознаю, что именно ляпнула.
Визуализация героев
Вероника Сергеевна Ковалёва, 20 лет.
Учится на юридическом факультете, третий курс. Мечтает стать прокурором. Стремится защищать закон и справедливость.
Стала свидетельницей убийства члена банды. И теперь убить хотят уже её.
Брагин Ренат, отчество неизвестно.
Загадочный двадцативосьмилетний бандит по кличке Рено. Возглавляет отделение «Пики» в крупной преступной группировке «Колода». Хранит ото всех очень важный и опасный секрет.
Глава 4
Да как я умудрилась сказать такое?
Совсем ополоумела! Правду говорят, у страха глаза велики, а ещё и язык без костей.
Смотрю на бандита самым жалобным взглядом, на который способна. И молюсь, чтобы он снова проявил своё странное благородство.
Ну, есть же в нём что-то человеческое, раз он отпустил меня в прошлый раз? Или он отпустил лишь для того, чтобы поймать вновь?
Вдруг он какой-нибудь психопат, что любит развлекаться со своими жертвами перед тем, как…
«Ой, Никуша, перестань себя изводить! — талдычу про себя. — Ты слишком впечатлительная. Вам в универе понарассказывали всяких страшилок, а ты теперь их везде видишь!»
— В-вы неправильно меня поняли, — кручу педали назад. — Я хотела сказать…
А что я хотела сказать? Да ничего! Хотела умолять меня отпустить.
— Я слушаю, — он снова бросает взгляд на мои ноги и разве что не облизывается.
Да что он так на них смотрит? Такое чувство, что они у меня все стразами обклеены. Иначе, зачем так пристально на них пялиться? Ещё никто не смотрел на мои ноги так долго.
Даже сама невольно кидаю взгляд на них. Ноги как ноги. Опять одёргиваю юбку, но молчу.
Я уже поняла, что язык в этой ситуации — мой самый большой враг.
— Ага, — кажется, он понимает, что я больше не могу говорить, — ладно. Тогда поступим так. Здесь никого, только мы с тобой. И ты можешь честно мне сказать, что на самом деле ты видела в том переулке?
Расширяю глаза и понимаю, что если я хоть что-то ляпну, из этой машины уже не выйду.
— Я вам уже всё рассказала.
— Расскажи ещё раз, — настаивает он и снова поправляет мои волосы, замираю, как мышка в пасти кота. — Медленно, со всеми деталями, — неторопливо говорит он.
Каждая его фраза отзывалась в моём сознании, заставляя сердце колотиться от страха и загадочного притяжения. Почему я не могу просто оттолкнуть его и убежать?
— А потом вы меня отпустите? — тихо спрашиваю.
— Всё будет зависеть от твоего ответа, — поясняет он, а меня обдаёт жаром, исходящим от его тела.
Он так близко, что я почти задыхаюсь от смеси страха и какого-то животного магнетизма. Не могу оторвать взгляда от тёмных глаз. В них столько огня, что я, кажется, имя своё забываю.
Никогда ничего подобного не ощущала. Вроде боюсь, но чем дольше нахожусь рядом с ним, тем меньше хочу убежать. Это странно.
— Не бойся, — вдруг нарушает он тишину, — не в моих правилах обижать таких красавиц, как ты.
Резко поднимаю на него глаза. Всеми силами пытаюсь понять, могу ли я верить этим словам.
— Но учти, узнаю, что ты меня обманула…
— Я сказала правду! — отодвигаюсь от мужчины так далеко, как позволяет его машина. — Я смотрела гонки, но приехала полиция…
— Стоп, стоп, стоп! — перебивает он меня. — Я не шутил. Медленно и со всеми деталями.
— К-какими? — заикаюсь. — Я смотрела гонки…
— С кем ты приехала?
— О-одна, — еле выговариваю, но стараюсь смотреть мужчине прямо в глаза.
Он щурится, явно размышляет, вру я или говорю правду.
Нагло вру! Но я не могу сдать подругу. Не хватало ещё, чтобы эти бандиты к нам в общагу завалились или причинили вред Светке.
— Как ты добралась до места? — спрашивает мужчина.
— На маршрутке, а потом пешком.
— Как узнала о месте проведения гонок?
— В универе ребята разговаривали, — почти шепчу. — Я услышала и спросила, где и когда проходит мероприятие.
— Мероприятие? — усмехается мужчина и проводит рукой по своей бороде.
Такое чувство, что он издевается надо мной. И уж точно не верит мне.
— Как ты оказалась за мусорными баками?
— П-приехала полиция, все побежали, — шмыгаю носом, — и я побежала. Спряталась там, пока… пока, — язык не поворачивается сказать, что я увидела.
— Пока, — подталкивает он вкрадчиво и снова приближается ко мне так плотно, что у меня дыхание сбивается.
Бросаю обеспокоенный взгляд в окно и понимаю, что не вижу ни души. Кажется, уже так поздно, что на улицах не осталось прохожих.
Теперь, даже если он что-то решит сделать со мной прямо здесь, никто не услышит моего крика.
Да и кричать я не смогу, связки словно окаменели…
А он проводит рукой по моему подбородку и зажимает его двумя пальцами. Каждое его прикосновение вызывает у меня внутренний протест. Но моё собственное тело начинает реагировать на его близость вовсе не так, как должно.
Оно предательски тянется к нему.
— Что именно ты видела, когда пряталась за баками? — спрашивает мужчина, касаясь своими губами моего уха, а волоски на моей шее встают дыбом теперь от настоящего страха.
Глава 5
Быстро вдыхаю и так же быстро выдыхаю.
Сердце колотится, как будто пытается вырваться из груди. Каждое его слово словно острый нож, режет по живому.
— Я была далеко, — шепчу в ответ на его вопрос, хотя понимаю: это меня не спасёт. Гул от выстрела всё ещё стоит в ушах, заставляя меня дрожать от страха. — Я ничего не видела. Клянусь.
— Но… — продолжает он, шепча мне прямо в ухо.
— Я слышала смех, — сдаюсь, внутренне проклиная свою слабость. — Но я уверяю вас, я даже в суде не могу быть свидетелем. Никто никогда не примет в качестве доказательства то, что я слышала смех.
Несёт меня дальше, чем вижу. Зачем только я это всё говорю?
— Во-от как, — усмехается мужчина.
Даже выдыхаю, получив лёгкое подобие свободы.
Он отстраняется, его усмешка кажется едкой и проникающей, а тёмные глаза словно сверкают в тусклом свете уличного фонаря. Он увлекает меня в разговор, а я сама не замечаю, как всё выбалтываю.
— И откуда такие познания у столь юной барышни?
Его слова звучат как едкий сарказм, а в глазах вижу лишь усмешку. Мысли путаются. Кажется, мне и впрямь придётся многое ему рассказать…
— Я не юная, — шепчу.
— Сколько тебе лет? — мужчина разваливается на водительском сидении, будто у нас светская беседа или свидание.
— Д-двадцать.
— Правда? — приподнимает одну бровь. — А выглядишь на девятнадцать.
Мне кажется, у меня лицо перекосило от его слов. Он что, мастер угадывать возраст вплоть до одного года?
Не понимаю, зачем он вообще это спрашивает, и поэтому ещё больше путаюсь. Может, это его план? Запутать меня и заставить ошибиться?
Надо быть внимательной, чтобы не сболтнуть лишнего…
— Мне двадцать, могу… — хочу сказать, что могу показать зачётку, но быстро замолкаю, ведь там написаны мои фамилия и отчество.
— Да верю я тебе. Двадцать так двадцать. Так откуда у тебя такие познания, Вероника?
— В институте рассказывали, — бурчу, поняв, что сама рою себе яму, но сопротивляться ему не выходит.
Мне надо было заткнуться уже давно, но с каждым вопросом этого бандита я выдаю себя всё больше и больше.
— Любопытно. И на кого ты у нас учишься? — хищно улыбается мужчина.
— Зачем вам это? — тихо спрашиваю я.
— Просто интересно, — говорит он, нежно проводя пальцем по моему носу. Это прикосновение вызывает у меня мурашки, и я ненавижу себя за ту слабость, что пробуждается рядом с ним, — где учится такая сладкая девчонка.
Надуваю губы, будто обиделась на эти слова. Хотя, кажется, обиделась на самом деле. Даже не на то, что он меня сладкой назвал, а на то, что назвал девчонкой.
Я уже взрослая и самостоятельная. А после его слов я резко стала ощущать себя лет на двенадцать, вместо двадцати.