- -
- 100%
- +
Я бегу. Не образно — по-настоящему бегу. Каблуки отбивают дробь по плитке, дыхание рвётся, сумка лупит по бедру. Люди оборачиваются. Кто-то недовольно цокает.
Чёрт.
Смотрю на часы в телефоне и ускоряюсь. Почти девять. До офиса ещё метров сто.
Автобус сегодня плёлся, как черепаха. А утром всё пошло не по плану. Мы со Стёпой копались дома вечность. Он искал тетрадь по математике, а потом вдруг заявил, что без своей красной машинки в школу не пойдёт.
— Стёпа, серьёзно?
— Она мой талисман.
— Ты уже в школу ходишь. Не в сад.
Талисман. Я стояла в коридоре в пальто и считала до пяти, чтобы не начать орать. В итоге мы опоздали на пять минут. Я закинула его в школу почти бегом, поцеловала в макушку и сказала:
— После уроков Таня тебя заберёт, понял?
Он кивнул. Наша соседка Таня уже несколько месяцев выручает меня с продлёнкой. Забирает Стёпу после уроков и сидит с ним у нас дома, пока я не возвращаюсь с работы. Иногда я думаю, что без неё просто не справилась бы.
— Я помню, мам, — вздохнул Стёпа. — Ты уже говорила.
Тогда ещё думала: успею. Наивная.
Взлетаю по ступенькам к стеклянным дверям бизнес-центра. Воздух холодный, щёки горят, сердце колотится где-то в горле. Перед турникетом замедляюсь, пытаясь сделать вид, что не неслась через полгорода.Получается плохо. Охранник у турникета смотрит на меня с лёгкой улыбкой.
— Доброе утро.
— Доброе, — выдыхаю я.
Карта в сумке. Где карта? Блин.
Лихорадочно копаюсь внутри. Телефон. Блокнот. Помада. Ключи. Наконец нахожу пропуск и прикладываю к турникету. Писк. Прохожу.
Лифт почти закрылся.
— Подождите!
Кто-то придерживает дверь.
— Спасибо, — выдыхаю я.
Я влетаю внутрь и нажимаю кнопку своего этажа. Только теперь позволяю себе выдохнуть. Сердце ещё колотится.
Чёрт.
Нужно меньше бегать по утрам. Я смотрю на отражение в зеркальной стене. Поправляю волосы. Пиджак. Вроде нормально. Не похоже, что только что бежала марафон.
Лифт останавливается. Выхожу в коридор отдела. Здесь уже шумно. Кто-то смеётся у кофемашины, кто-то спорит над таблицами. Обычное утро. Здороваюсь на ходу, прохожу к своему столу и ставлю сумку на стул. Наконец-то. Компьютер включается медленно. Делаю глоток воды из бутылки и открываю календарь.
1 февраля.
Последний месяц зимы. Задерживаю взгляд на дате и улыбаюсь.
Январь был бешеный. Совещания. Таблицы. Дедлайны. И новая обязанность, которую на меня повесил Фёдор Сергеевич. Теперь я контролирую сроки всех отделов. Каждый день проверяю прогресс. Кто что сделал. Где задержки. Где всё идёт нормально. Иногда чувствую себя диспетчером аэропорта. Все летят. А я должна следить, чтобы никто не разбился. И это вдобавок к моей обычной работе.
Странно, но мне нравится. Правда нравится.
Фёдор Сергеевич несколько раз хвалил меня на совещании. Вчера даже сказал, что я «наконец навела порядок». Я тогда сделала серьёзное лицо. Но внутри чуть не лопнула от гордости. Я люблю свою работу. И сейчас прихожу сюда с удовольствием.
Открываю таблицу задач. Цифры, сроки, комментарии. Пальцы бегают по клавиатуре. Рабочий ритм быстро затягивает. Два часа пролетают незаметно. К одиннадцати глаза начинают уставать.
Кофе.
Встаю и иду к кофемашине. Каблуки тихо стучат по полу. Офис гудит привычным фоном: звонки, клавиатуры, разговоры. Нажимаю кнопку. И в этот момент взгляд цепляется за стеклянную стену в конце коридора.
Кабинет Платона. Дверь закрыта. Жалюзи подняты. Внутри пусто. Я смотрю туда секунду. Потом ещё.
Чёрт.
Отворачиваюсь и делаю вид, что внимательно слежу за кофе. Его не было после каникул. Никто точно не знает, когда вернётся. Говорят, взял отпуск. Редкость. Платон и отпуск — почти несовместимые вещи. Значит, правда уехал. Наверное, на море. С Евой.
Поджимаю губы и беру стакан. Мне плевать. Правда. Я почти не думаю о нём. Иногда вспоминаю. Мельком. Как что-то из прошлой жизни. И всё. Я уже большая девочка. Пережила. В конце концов, между нами не было ничего такого, что нельзя забыть.
Ближе к обеду у моего стола появляется Фёдор Сергеевич.
— Виктория, сможете забрать доставку внизу?
— Конечно.
Спускаюсь на лифте. Курьер отдаёт пакет. Я расписываюсь, забираю пакет и благодарю. Коробка оказывается лёгкой — видимо документы. Разворачиваюсь и иду обратно к лифтам. Нажимаю кнопку. Жду. Смотрю на пакет. Пытаюсь понять, что там. Папки? Контракты?
Рядом кто-то встаёт. Я не смотрю. Двери лифта открываются. Мы заходим.
Я нажимаю кнопку этажа и из вежливости спрашиваю:
— Вам на какой?
Поднимаю глаза.
Платон.
У меня буквально открывается рот.
Он стоит рядом, спокойно, будто ничего особенного не происходит. Загорелая кожа. Костюм глубокого коричневого цвета. Чёрная рубашка — без галстука. Сверху чёрное пальто.
Он выглядит… по-другому. Более жёстко. Более взрослым.
Я чувствую, как сердце делает один тяжёлый удар.
А он даже не смотрит на меня. Голос спокойный.
— Тот же.
Будто мы просто два случайных человека в лифте. Я всё ещё смотрю на него. Чёрт возьми.
— Привет.
Он отвечает не сразу.
— Здравствуй.
И по-прежнему не смотрит на меня.
Я остро чувствую, насколько маленькое пространство у этого лифта. Его плечо почти касается моего. От него пахнет дорогим одеколоном. Я знаю этот запах.
Секунды тянутся медленно. Он стоит неподвижно. Смотрит на цифры над дверью. Ни одного лишнего движения. Ни одного взгляда. Холодный. Чужой. Будто между нами никогда ничего не было.
Я крепче сжимаю пакет в руках и тоже смотрю на цифры. Третий. Четвёртый. Пятый.
Сердце стучит так громко, что кажется — он должен слышать. Но ему всё равно. Он даже не повернул голову. Как будто меня рядом нет.
Лифт останавливается. Двери разъезжаются. Я делаю шаг первой. Он чуть отступает в сторону и пропускает меня вперёд.
Молча.
Выхожу в коридор и иду к кабинету Фёдора Сергеевича. Стучу.
— Да, заходите.
Я открываю дверь.
— Фёдор Сергеевич, доставка.
Он поднимает голову от бумаг.
— А, отлично, спасибо, Виктория.
Кладу пакет на край его стола. Он уже тянется к ножу для бумаги, чтобы вскрыть конверт. И в этот момент за моей спиной открывается дверь. Даже не оборачиваюсь. Не нужно. Я и так знаю, кто это.
— О, Платон! — голос Фёдора Сергеевича сразу оживляется. — Наконец-то. Вернулся.
Я быстро делаю шаг назад.
— Я пойду?
— Да-да, конечно.
Выхожу из кабинета почти сразу. Дверь за моей спиной закрывается не до конца. И я слышу, как Фёдор Сергеевич смеётся.
— Рад тебя видеть. Как отдохнул?
Я иду по коридору быстрее, чем обычно, стараясь шагами вытолкнуть из головы его спокойный голос, его загорелую кожу и это дурацкое ощущение внизу живота, которое решило проснуться именно сейчас. Лёгкое движение. Будто что-то проснулось. Те самые бабочки. Нет. Бабочки-драконы. Потому что всё, что связано с ним, всегда было слишком сильным.
Чёрт.
Я резко выдыхаю.
К чёрту вас.
Нет. Нет и нет.
Ускоряю шаг и возвращаюсь к своему столу.
Пошёл он. Месседж получен. Всё понятно. Он ясно показал, как всё будет дальше. Отлично.
Значит, делаем вид, что между нами никогда ничего не было. И не могло быть. Никаких разговоров. Никаких взглядов. Ничего.
А все тёплые воспоминания…
Я резко включаю компьютер и открываю таблицу задач.
…выкидываем из головы.
Рада всех видеть!!! Дадим ребятам второй шанс)
Глава 2 Виктория
Совещание у Фёдора Сергеевича — в десять. Кабинет уже набит теплом и тихим гулом техники; воздух застоялся, пропитался кофе и старой бумагой. Сотрудники рассаживаются полукругом — кто листает папку, кто смотрит в экран, кто просто ждёт.
Прихожу раньше. Занимаю место в самом конце стола. Подальше. Стратегия простая: сидеть тихо, не привлекать внимания. План отличный. Если бы в этой комнате не должен был появиться один голубоглазый хищник.
Раскладываю блокнот. Ручку. Папку с отчётами. Поправляю пиджак, приглаживаю ладонью волосы у виска.
Чувствую его раньше, чем поднимаю глаза. И это бесит.
Он входит. Садится ближе к окну. Чёрная рубашка, рукава закатаны. На подбородке вечерняя щетина. Значит, опять работал пол ночи и утром не успел побриться. Пальцы лениво крутят ручку. Взгляд спокойный. Холодный. На меня он не смотрит. Конечно. Ему же всё равно. Мне плевать. Мне тоже вообще всё равно. Чёрт возьми, почему тогда мурашки бегут по коже?
Совещание начинается спокойно. Цифры. Сроки. Новый объект. Я записываю. Слушаю. И молюсь, чтобы он не обращал внимания.
Пока Фёдор Сергеевич не открывает следующую папку.
— По отчёту по Ленинскому… — он поднимает глаза. — Почему не готов анализ арендаторов?
Тишина.
Платон перестаёт крутить ручку. Поднимает глаза. И впервые смотрит на меня.
— Виктория должна была проконтролировать этот вопрос, — произносит он спокойно.
Не громко. Но все сразу смотрят в мою сторону. Я выпрямляюсь.
— Отдел аналитики обещал прислать данные вчера вечером.
Он слегка склоняет голову.
— Обещал?
Голос мягкий. Почти вежливый. Но все уже знаю этот тон. И ничего хорошего от него не стоит ждать. Мурашки бегут по коже, ладони слегка сжимаются на блокноте.
— Вы проверили? — добавляет он.
— Я отправила напоминание.
Он смотрит секунду. Потом откидывается на спинку стула.
— Напоминание.
Лениво поправляет манжет.
— Сильный управленческий инструмент.
Несколько человек кашляют, прячут глаза в бумаги. Щёки у меня горят.
— Может, вы предложите более эффективный? — спрашиваю спокойно, а внутри полный хаос.
Он улыбается. Краем губ.
— Проверять работу подчинённых, Виктория.
Произносит моё имя так, как режут стекло.
— Это обычно помогает.
В комнате становится жарко. Фёдор Сергеевич что-то говорит, переводит тему, но я уже почти не слышу. Сижу. Смотрю в блокнот. Пальцы сжаты так, что ручка скрипит в ладони. Очень стараюсь не расплакаться. Глупо. Я бизнес-ассистент. А внутри всё сжимается так, словно меня только что публично отчитали в школе перед всем классом. Совещание заканчивается через двадцать минут. Выхожу первой.
— Он совсем охренел? — шепчет Лена, когда мы сидим в нашем кафе в обед.
Ковыряю вилкой салат. Есть не хочется.
— Нормально он себя ведёт? — продолжаю я. — Я, значит, виновата, что аналитики тормозят.
Лена смотрит на меня внимательно.
— Ты поэтому чуть не плакала?
— Я не плакала.
— У тебя глаза были на мокром месте.
Фыркаю и откладываю вилку.
— Просто бесит.
После обеда возвращаемся в офис и стоим у лифта. Я всё ещё киплю.
— Нет, ты представляешь? — продолжаю я. — Напоминание — это, видите ли, слабый инструмент. Он мудак.
Нажимаю кнопку лифта сильнее, чем нужно.
— Можно подумать, он сам идеальный руководитель.
Лена вдруг дёргает меня за рукав. Я не понимаю.
— Что?
Она глазами показывает куда-то за мою спину. Я не понимаю.
— Нет, серьёзно. Он ведёт себя как заноза в заднице. Я его вообще не трогаю.
Она делает большие глаза. Опять показывает куда-то за мою спину. Оборачиваюсь.
Платон.
Стоит в двух шагах. Руки в карманах пальто. Спокойный.
Блиин.
Лифт звенит. Двери открываются. Я захожу внутрь быстрее, чем успеваю подумать. Он входит следом. Лена остаётся снаружи. Предательница.
Мы едем вдвоём. Я смотрю на цифры этажей.
Пять. Шесть. Семь.
Он молчит. Я чувствую его присутствие каждой клеткой: тепло от тела, запах одеколона, который проникает в голову, и мурашки по спине, которые невозможно остановить.
Чёрт.
Украдкой поднимаю глаза. Он смотрит прямо перед собой. Лицо каменное.
Слышал? Не слышал? Гадаю про себя.
Двенадцать. Тринадцать.
Лифт останавливается. Выхожу первой. Быстро иду к своему столу.
Сажусь.
Делаю вид, что ищу документы. Он проходит мимо. Не останавливается. Я уже выдыхаю. И в этот момент он говорит тихо, не поворачивая головы:
— Виктория.
Замираю.
— Да?
Он поправляет рукав пальто. И спокойно произносит:
— В следующий раз, когда будете обсуждать, какой я мудак… делайте это тише. У меня хороший слух.
И уходит.
Чёрт.
Глава 3 Виктория
Телефон на столе коротко вибрирует. Я смотрю на экран. Платон.
Чёрт.
Секунду думаю, что можно сделать вид, что не слышала. Потом вспоминаю, что он мой начальник. Пусть и частично. Приходится взять трубку.
— Да?
— Кофе принесите.
Произносит фразу коротко, как распоряжение. Конечно. Почему бы и не приказать.
Сбрасывает. Даже секунды лишней не тратит. Офигенно.
Встаю, поправляю пиджак и иду к кофемашине. Каблуки стучат по полу. Пальцы сами берут его любимый стакан. Двойной эспрессо. Без сахара. Болван.
Человек, который якобы вычеркнул меня из жизни, прекрасно помнит, что я знаю, какой кофе он пьёт. Несу стакан в его кабинет. Стучу.
— Заходите.
Открываю дверь. Он стоит у окна, спиной ко мне. Чёрная рубашка. Рукава закатаны. Как всегда.
Ставлю стакан на стол.
— Ваш кофе.
Он поворачивается. Глаза скользят по мне. Секунду. Никаких эмоций. Будто я мебель.
— Спасибо.
Смотрит на часы.
— У меня через тридцать минут будет гостья.
Молчу.
— Когда она придёт, принесите кофе и ей.
Поднимаю бровь.
— Конечно. Какой?
Он делает глоток и пожимает плечом.
— Разберётесь.
Смотрю на него. Он смотрит на документы. И я понимаю. Ева. Ну конечно она. Теперь я ещё и Евочке кофе подавать буду.
Выхожу из кабинета и тихо закрываю дверь. Наглость у человека просто космическая.
Проходит минут двадцать. И тут в офисе вдруг начинается странное оживление.
Сначала я слышу быстрые шаги. Потом голоса. Потом замечаю, как двое из отдела продаж почти синхронно поворачивают головы. Интересно.
Поднимаю глаза. И понимаю почему. По коридору идёт девушка. Высокая. Худощавая. Чёрные обтягивающие джинсы. Половина офиса сейчас дружно свернёт шею. Короткая лимонная куртка. Такая яркая, что её видно из другого крыла.Бежевые ботинки, массивные. Тёмные волосы собраны в хвост.
Я беру стакан с кофе.
— О, Платон здесь? — спрашивает она, останавливаясь рядом.
Голос живой. Открытый. Интересно.
Киваю в сторону стеклянного кабинета.
— Там.
Она смотрит туда и улыбается шире.
— Спасибо.
Протягиваю ей стакан.
— Он просил сделать вам кофе.
Она чуть удивляется.
— Правда?
— Да.
— Спасибо, — улыбается искренне. — Меня, кстати, Катя зовут.
Я на секунду зависаю.
— Виктория.
Она смотрит на меня внимательнее, задерживает на мне взгляд.
— Приятно познакомиться, — говорит легко.
Разворачивается и идёт к кабинету Платона. Я смотрю ей вслед.
Была Евочка. Теперь Катенька. У тебя что, завод по печатанию моделей? Светленькая, тёмненькая…
Сажусь за стол. И через стекло его кабинета вижу их. Она сидит на стуле, наклонившись вперёд. Говорит быстро, жестикулирует. Он слушает. Иногда улыбается. Вот это да!
Я смотрю. И злюсь. Пялюсь на него. Он ловит мой взгляд на своём теле, и я быстро отворачиваюсь.
Чёрт.
Мне плевать. Мне вообще всё равно. Повторяю это уже неделю. Как мантру. Резко встаю. Нужно кофе. Срочно. Иду на кухню. И почти сразу сталкиваюсь с Серёжей.
— Виктория.
Юрист улыбается.
— Привет. Как дела?
Он опирается плечом о стол.
— Отлично.
Наливаю себе кофе.
— Слышала, у тебя девушка появилась.
Он сразу улыбается шире.
— Да.
— На Новый год познакомились?
— Ага.
Он слегка смущается.
— Романтика, да? — спрашиваю и улыбаюсь.
— Ещё какая.
— Рада за тебя.
Серёжа хороший парень. Правда.
— Спасибо.
Мы болтаем ещё пару минут. Я смеюсь. И вдруг замечаю их в коридоре.
Платон. И Катя. Они идут к лифтам. Мимо нас.
Чувствую, как внутри поднимается упрямство. Не ты тут один общаешься с противоположным полом. Я наклоняюсь к Серёже.
— Слушай, ты мне тогда с договором реально очень помог.
И кладу ладонь на его предплечье. Легко. Просто жест.
Платон проходит мимо. Бросает на нас взгляд. Опускает глаза. Делает ещё шаг. И вдруг снова поднимает взгляд. Смотрит на мою ладонь на руке Серёжи. Потом на него. И выражение его лица становится таким, что даже мне становится не по себе. Холодным. Злым. На меня он не смотрит. Вообще.
Отворачивается и идёт дальше. Катя что-то говорит ему. Они заходят в лифт. Двери закрываются. Я убираю руку.
Серёжа смотрит на меня.
— Ты меня сейчас подставила.
Я усмехаюсь.
— Брось.
Отпиваю кофе.
— Я ему не интересна.
Киваю в сторону лифта.
— У него новая пассия.
Серёжа смотрит на меня странно.
— Виктория…
Я поднимаю бровь.
— Что?
Он качает головой.
— Ты вообще не понимаешь, что сейчас произошло.
Усмехаюсь.
— Ничего такого.
Значит, всё забыто… да, Платон?
А ещё у этой истории есть маленькая мультяшная версия.
В моём Telegram-канале (ссылка на моей странице) можно посмотреть короткие видео, как Виктория и Платон живут в мультяшной вселенной.
Глава 4 Виктория
— Виктория, зайдите ко мне.
Голос Фёдора Сергеевича звучит из кабинета, когда я как раз дописываю письмо подрядчику. Сохраняю файл. Встаю. Потягиваюсь — спина ноет после целого дня за компьютером. В желудке неприятная пустота. Я пытаюсь вспомнить, когда вообще ела. В одиннадцать перехватила йогурт и половину яблока — перекус на бегу между звонками. А обед… обед благополучно умер где-то между совещанием, таблицами и бесконечными письмами. Офигенно.
Я выдыхаю и машинально провожу ладонями по платью — сверху вниз, разглаживая несуществующие складки — и стучу в дверь.
— Да, заходите.
Фёдор Сергеевич сидит за столом с папкой в руках. Очки сползли на кончик носа. По его виду понятно — он уже придумал, чем меня занять.
— Виктория, есть задача.
Заранее вздыхаю.
— Слушаю. — отзываюсь почти автоматически.
Он снимает очки.
— Мы устраиваем выездной тимбилдинг. У нас традиция — два раза в год выезжать всем коллективом. Летом и зимой, с ночёвкой.
Я моргаю.
— Прекрасно.
— Поедем на турбазу за городом. Нужно организовать всё: проживание, питание, трансфер, программу.
Он протягивает мне листок.
— Вот контакты.
Беру бумагу. Турбаза. Телефон. Адрес.
— Когда? — поднимаю взгляд.
— На следующей неделе. 10 февраля. В пятницу вечером заезд, в субботу днём обратно.
Блин. В такой холод.
— Поняла.
Он кивает.
— Работать будете с Платоном. Он будет курировать организацию поездки.
Конечно. Кто бы сомневался.
— Отлично, — бормочу.
— Что?
— Отличная идея, говорю.
Он довольно улыбается. Я выхожу из кабинета и закрываю дверь. Прекрасно. Просто прекрасно. Вселенная сегодня явно решила развлечься.
К вечеру офис почти пустеет. Люди уходят. Свет становится мягче. Где-то хлопает дверь. Компьютеры один за другим гаснут.
Я всё ещё сижу перед монитором. Звоню на турбазу.
— Добрый вечер, компания «Стройдом»…
Пока объясняю условия, в голове появляется странная лёгкость. Неприятная. Как после резкого подъёма. Нажимаю пальцами на виски. Желудок тянет. Чёрт. Надо было поесть.
Когда разговор заканчивается, я встаю. И понимаю, что пол под ногами слегка качнулся. Блин.
Хватаю сумку и иду к лифту. Нажимаю кнопку. В груди становится жарко. Голова кружится сильнее.
Где-то позади раздаются шаги. Я оборачиваюсь.
Платон.
Он идёт ко мне. Пальто нараспашку. Отросшие волосы слегка торчат в разные стороны. И всё тот же идеальный загар. Взгляд проходит мимо меня, словно я просто часть коридора. Он подходит и встаёт рядом.
В этот момент мир резко плывёт. Я делаю шаг назад… и на автомате хватаюсь за первое, что оказывается рядом. Его руку. Тёплую. Сильную.
Он мгновенно напрягается.
— Виктория.
В его голосе появляется тревога. Я закрываю глаза на секунду.
— Голова… кружится
— Сядьте.
— Не надо.
— Сядь.
Он уже держит меня за локоть. Быстро подводит к ближайшему рабочему столу и усаживает на край. Осторожно. Я все еще опираюсь на его ладонь. Сердце бьётся быстро. Мурашки бегут по коже. Чёрт возьми. Платон смотрит так внимательно, что становится неловко.
— Когда ты ела?
— Днём.
— Когда днём?
— Не помню.
Он тихо выдыхает.
— Пфф…
Я закатываю глаза.
— Я в порядке.
— Ты сейчас свалишься.
Лифт открывается. Встаю, делаю шаг… и мир снова качается. Платон мгновенно ловит меня за талию. Сильная рука. Тепло его ладони прожигает ткань платья. Я на секунду зависаю. Он тоже. Мы слишком близко.
Чёрт.
Он тихо говорит:
— Всё. Я тебя отвезу.
— Не надо.
— Надо.
— Я на такси.
— Никакого такси.
Я поднимаю брови.
— Ты прикалываешься?
Он смотрит прямо в глаза.
— Нет.
Тон такой, что спорить бессмысленно. Мы спускаемся на парковку. Машина тёплая. Пахнет его парфюмом и кожей салона. Я откидываюсь на сиденье и закрываю глаза на секунду. Слабость накрывает волной.
Несколько минут едем молча. Смотрю в окно. Фонари плывут жёлтыми пятнами. В груди всё ещё странная тяжесть. И ещё одно ощущение. Я слишком хорошо помню, каково это — сидеть рядом с ним. Боже. Только не это.
Машина останавливается у подъезда. Платон смотрит на вход.
— Напиши мужу, чтобы вышел тебя встретить.
Я на секунду замираю. Чёрт. Он же думает, что я вернулась к Игорю. Достаю телефон. Разблокирую. Открываю любой чат. Делаю вид, что печатаю.
— Написала.
— Подождём.
— Не надо. Он уже спускается.
Платон медленно поворачивает голову.
— Подождём. — тон не оставляет вариантов.
— Не нужно. Мы в подъезде встретимся. — прячусь в ворот пальто.
Он смотрит на меня так внимательно, что становится не по себе. Потом усмехается.
— Хорошо.
Я моргаю. Он открывает дверь машины и выходит. Через секунду моя дверь тоже распахивается. Холодный воздух врывается в салон. Платон протягивает руку. Я смотрю на неё. Потом — на него.
— Куда?
Уголок его рта едва дёргается.
— Не переживай. До квартиры не поведу.
Он смотрит прямо в глаза. Впервые с тех пор, как вернулся.
— Всего лишь до двери подъезда.
Чёрт. Я секунду медлю. Потом всё-таки кладу ладонь в его. Его рука тёплая. Он уверенно сжимает мои пальцы и помогает мне выбраться из машины. Дверь машины хлопает за спиной. Платон так и не отпускает мою руку и ведёт меня к подъезду. Как маленькую.
Снег тихо скрипит под ногами. Ночной воздух холодный. Я чувствую тепло его ладони. Сердце снова ускоряется. Сейчас я грохнусь в обморок не от голода, а от тахикардии.
У подъезда достаю ключи. Прикладываю брелок к домофону. Дверь щёлкает. Я оборачиваюсь.
— Спасибо.
Платон уже отпускает мою руку. Смотрит на меня секунду. Потом говорит спокойно:
— Поторопись. Муж, наверное, уже заждался.
Разворачивается. И уходит к машине.
Я ещё несколько секунд стою у двери, чувствуя в ладони тепло его пальцев. И вот зачем он это делает.
Дорогие девушки, с праздником вас! 🌷
Пусть рядом с каждой из вас будет мужчина, который вовремя скажет:
«Сядь», подаст руку, и не отпустит, даже когда вы делаете вид, что справитесь сами.
А если у вас его ещё нет — значит, он просто ещё не появился в сюжете. 😉
Глава 5 Виктория
— Здесь ковролин менять полностью.
Бросает Платон на ходу, скользя взглядом по полу. Я стою посреди пустого офиса и быстро записываю в блокнот.
— Записала.
Эхо шагов разносится по помещению. Пустой офис после арендаторов похож на утро после вечеринки. Гости разошлись, музыка стихла, а уборка ещё не началась. Вывезли всё — столы, мониторы, фикусы в пластиковых горшках. Но остались провода, брошенные на полу как попало. Отклеившиеся обои в углу. Трещина на плитке у входа. Тёмное пятно на ковролине — от кофе.
Никого. Только мы и двести квадратных метров тишины. Идеально. Нет, не идеально.
Фёдор Сергеевич отправил меня с Платоном на объект. Для меня это испытание. Для Платона — четверг.
По дороге сюда он вообще решил, что я не умею нормально существовать без его ценных указаний. Свернул к какому-то кафе и просто сказал: вам нужно поесть.