Сможем ли мы?

— Энни, прошу, не обижайся на меня.

Глава 5

Три года тишины

Мне тогда было пятнадцать. Это был конец июля, как сейчас помню. Я только закончила девятый класс. В тот период на одной из дискотек в нашем ДК я заметила парня, который в центре зала крутил флай. К слову, на дискотеки мы ходили постоянно с Василисой и Асей. О них я расскажу позже. Итак, дискотека. Я сразу обратила внимание на парня, ведь сама занималась танцами, правда немного другими, но брейк-данс и всё, что с ним связано, у меня всегда вызывало какой-то восторг. Так я смотрела на него несколько минут, а потом мы с Васей решили спуститься на первый этаж и на лестнице встретили Диму. Он был нашим близким другом и уже около года мы постоянно гуляли в одной компании. Дима был высоким и рыжеволосым парнем с веснушками. Он всегда безумно весёлый и добрый. Ко мне он относился как к младшей сестре: помогал донести тяжёлые вещи, провожал до дома после дискотек или наших гулянок и никому не давал в обиду. Если честно, я до сих пор не знаю, от чего у него было такое тёплое ко мне отношение. Возможно, мы были близки с ним по духу, и в нашем общении никогда не было конфликтов или недопониманий.

— Дима, привет.

Мы поздоровались нашим фирменным приветствием — распальцовкой рук, которую придумали около года назад. Это было чем-то нашим и создавало ощущение этой дружбы как чего-то особенного.

— Ты знаешь того танцора?

— Привет, Энни, это Тим.

После этого наш разговор перебила Васька, которая схватила меня за руку и увела на первый этаж. Мы вышли на улицу немного подышать свежим воздухом. У ДК на дискотеках всегда стояло много компаний, которые спускались покурить или выяснить отношения. Это было обычным делом, ведь город был маленький, все знали друг друга, и слово за слово могли выйти на неприятный разговор и начать драку. В этот день я не помню каких-то значительных потасовок. Мы стояли с Васькой и обсуждали того парня с дискотеки. Она тоже занималась со мной танцами, и мы были поражены способностями Тима — теперь мы уже знали его имя.

После дискотеки мы несколько раз гуляли с Тимом в одной компании, потому что имели общих друзей. Мы никогда не разговаривали с ним вживую, я стеснялась, да и он, наверное, тоже. Через какое-то время я решилась ему написать. Мне хотелось познакомиться с ним лично, узнать про танцы и просто пообщаться. Я знала, что через неделю он уезжает в свой город, потому что приезжает в Город Л только на лето.

Мы общались с парнем всю ночь напролёт, встречая рассвет в переписке. Я поделилась с ним своей догадкой о том, что Тим — танцор. Действительно, так и было. Он занимался брейк-дансом девять лет в своём городе. Я рассказала ему, что также занимаюсь танцами. Мы обсуждали его приближающийся отъезд, говорили о том, как он будет скучать по друзьям и что в следующий раз увидится с ними только через год.

Следующий день был достаточно жарким, и мы, как обычно, вышли с Васькой погулять. Сидели на кругах, так мы называли наш местный парк, потому что в нём каждый объект был расположен как бы по кругу, в центре парка небольшое круглое озеро, а недалеко находилась набережная. Да и в целом все локации и компании в городе имели свои собственные названия. Мы смеялись, активно обсуждали что-то и никого кругом не замечали. Я смотрела в телефон, пытаясь найти прикол, чтобы показать его Васе. В какой-то момент я увидела под своими ногами проносящуюся мимо тень прямо возле лавочки. Я подняла голову и увидела перед собой парня. Он прошёл настолько близко, что я смогла рассмотреть его прямо с ног до головы. Он взглянул на меня с каким-то восхищением, что ли, я растерялась, но не могла отвернуться. В его глазах я увидела до боли знакомую голубизну, и из-под его капюшона вылезали тёмные кудряшки. Это был Марк. Парень сменил своё восхищение на холодный взгляд, сказал «привет» и ушёл. Я опешила и не успела ничего ответить. Пришла в себя примерно через минуту после слов Васи: «Ты видела, как он посмотрел на тебя? Как-то особенно». Я промолчала, и мы быстро сменили с ней тему, я не считала нужным обсуждать парня. Нет, у меня нет обиды. Просто я понимала, что Марк, такой весь из себя плохиш, ни за что не посмотрит на скромную и закрытую Энни как-то «особенно». Я знала, что у него были девушки за эти три года, которые совсем отличаются по типажу от меня. Его выбор всегда падал, как мне казалось, на холодных и совсем не милых девочек. Тогда для чего обсуждать его взгляд? Посмотрел и посмотрел, может, Васе вообще показалось. К тому же прошло много времени, и я уже не та маленькая девочка, что поведётся на красивые глазки.

Придя домой после прогулки, мне пришло сообщение в VK.

00:10 Марк Ларин

«Энни, приветик ещё раз, а ты бы не хотела общаться начать?».

Я протёрла глаза и совсем не могла поверить в увиденное. Мне казалось, что это глупая шутка. Марк явно поспорил с кем-то, что охмурит такую простушку, как я, за несколько дней. И я точно не хотела быть объектом чьего-то веселья. Так я просидела с телефоном в руках ещё час. Я совершенно не хотела с ним общаться, не хотела стать «приколом» для его друзей. Но, к большому сожалению, главное качество, которое меня губит до сих пор, — это моя доверчивость. Я правда поверила в его желание общаться со мной, наивно надеясь, что он это делает искренне.

«Ну можно», — через силу и собственный страх ответила я.

«Уже радует. Энни, может, расскажешь о себе что-нибудь новенькое?»

А что мне рассказывать? Мы не общались три года. Столько всего случилось и одновременно не случилось ничего такого, что можно рассказать человеку в первом же диалоге. Я говорила о банальном: про учёбу, танцы и друзей. И в моей жизни всё было прекрасно, но так было только для людей вокруг, и пусть также это выглядит для Марка.

Ночь. Мы продолжаем вести нашу беседу с парнем, в ходе которой я узнаю, что Тим — его лучший друг детства. Теперь это был наш общий друг, который, видимо, и стал каким-то связующим элементом во всей этой истории. Ещё три дня — от «доброго утра» весь день и до «спокойной ночи» — мы общались с Марком. Рассказывали, как у кого прошёл день, делились какими-то мыслями. Впрочем, углубляться в эти мысли я совершенно не хотела, потому что боялась открыться. Но ведь я даже с подругами поделиться тем, что произошло со мной за последний год, а то и за последние пять лет, не осмеливалась. Возможно, поэтому до сих пор многие люди не могут понять, где настоящая Энни. Я то слишком доверчивая там, где это не нужно, то совершенно закрытая там, где люди ждут от меня хоть какого-то слова. Чаще всего я выбираю просто молчать, потому что боюсь. Я боюсь, что они узнают правду: о моих проблемах, переживаниях, о том, что происходит в моей жизни, в моей семье. Люди могут залезть в голову — туда, куда я не подпускала никого многие годы. Нет, я так не хочу. Я холодная, закрытая, неприступная, что даже на хромой козе не подъедешь, но в то же время люди, которые заслужат моё доверие, узнают обратную сторону Энни. Если говорить о моих подругах, с Васей мы общаемся достаточно давно. Мы родились в один день, и наши мамы вместе лежали в роддоме. Мы пошли в одну группу в садик и на танцы, всегда праздновали дни рождения вместе. Вася была безумно добрая и умная, обожала литературу и русский язык. Она всегда была такой типичной отличницей, очень ответственной, но точно не была зубрилой. Вася всегда защищала меня даже там, где я совершенно была не права. Такую сторону дружбы я иногда не понимала, но в то же меня переполняла гордость, что у меня есть в жизни такой человек, который выберет меня абсолютно при любых обстоятельствах. Мы практически не конфликтовали и слушали друг друга. Вася понимала меня и каким-то образом, я бы сказала, чувствовала. Что касается Аси, мы познакомились пару лет назад в лагере. После смены Ася стала звать меня на каток или погулять по парку. Мы много общались, у нас всегда были какие-то общие приколы и темы для разговоров. Но всё же Ася — это не моя Василиса… Сравнивать ужасно, я понимаю, но тогда вам совсем не будет понятен контраст. Аська в силу своего характера — такой он у неё, видимо, в маму, ведь сколько себя помню, Асю ругали за опоздание домой на две-три минуты, не выпускали гулять по абсолютно глупым причинам. Хотя она не пила, не курила, занималась пением, ходила к репетитору, но всё равно для Виктории Сергеевны она оставалась ужасной дочерью. На фоне этого Ася, не замечая, стала превращаться в человека, которого боялась и не понимала всю свою жизнь. Со временем наша дружба стала огромным комом недоверия, обид, зависти и какой-то злости. Я не хочу говорить про неё плохо, нет, она не плохой человек. Просто мы выросли и, видимо, по-разному.