- -
- 100%
- +
День не задался с самого начала. Ректор отчитал меня за провал на учениях, а теперь я опаздывала на занятия. Хорошо хоть не отчислили.
Аудиенция у ректора была не в его кабинете, как обычно, а на полигоне, который находился в паре километров от корпуса академии, - там должны были проходить занятия по боевому слаживанию.
Назад я бежала что есть сил и по дороге налетела на курьера. Он вырулил из‑за угла на своем монолете. Столкновение было бы жестким, если бы не система безопасности.
Сработала она штатно: меня и водителя обволокло силовым полем. Пришла в себя, сидя на попе, а курьер, потормошив меня за плечо, рыкнул каким‑то металлическим голосом:
- Ты чего носишься? Не пробовала смотреть, куда прешь?!
А потом, не дожидаясь моего ответа, прыгнул на монолет и исчез в потоке машин.
Я встала, отряхнула форму. В плече, рядом с ключицей, саднило. Странно. Силовое поле должно было защитить от травм. Провела рукой под блузкой и удивленно посмотрела на маленькую каплю крови. Ладно, не страшно.
А вот опоздать на занятия - страшно. Я посмотрела на комм и, поняв, что опоздания не миновать, ускорила бег.
Самое обидное, что сегодня боевое слаживание будет наблюдать новый куратор академии.
Говорят, крутой мужик. Он из айтори. Эта раса суровых воинов появилась словно из ниоткуда несколько лет назад. И теперь одного из них - аж целого адмирала - назначили в нашу академию.
Как будто мне сложностей не хватало! Такой куратор меня в два счета исключит. А я и так жилы рву.
Конечно, не должны - по условиям программы. Но все же, если меня исключат…
Даже думать об этом жутко. Я пробирочная - у меня никогда не было ни отца, ни матери. Нет корней, нет истории. Нет никого, кому было бы до меня дело.
В академию я попала по распределению. Вылечу - сразу попаду в программу расселения и освоения дальних миров. Это хуже каторги. Туда соглашаются лететь только те, кому нечего терять.
Да и нас, лабораторных, создавали именно для этого. Но случилось так, что отобрали пробную группу для получения высшего военного образования.
В армии тоже дыр много, которые заткнуть некем. Но в армии есть гарантии.
В дальних колониях гарантий нет даже на то, что ты туда долетишь целой и здоровой.
Воспоминания об этом открыли второе дыхание, и я буквально влетела в раздевалку за три минуты до начала занятий.
Стянула с себя одежду, быстро натянула тренировочный комбез. Все вещи комом, не глядя, сунула в свой шкафчик и побежала на построение.
Моя группа уже стояла по стойке «смирно», и мне пришлось пробежать метров сто до них по пустому плацу.
Все головы синхронно повернулись ко мне. Кто‑то смотрел равнодушно, кто‑то - с сочувствием, а кто‑то - с нескрываемым ехидством.
Я чуть не споткнулась, когда увидела его. Сначала я вообще не поняла, что это живой человек, а не оставленная посреди площадки статуя.
Он был таким… мощным. Не просто высоким, а будто занимал собой все пространство. Форма куратора сидела на нем идеально, но не скрывала, а подчеркивала каждую мышцу. Выглядело это естественно - будто он просто родился таким, а не добивался этого годами тренировок. Я готова была поспорить, что он мог бы одной рукой остановить движущийся монолет.
На вид ему было за тридцать, не больше. Но чувствовалось, что он повидал такого, что нам и не снилось. Легкие морщинки в уголках глаз, взгляд спокойный, но пробивающий насквозь. Таким, наверное, смотрят хищники, когда выслеживают добычу - без злобы, просто зная, что сильнее.
Он единственный не смотрел на меня. Я потупилась и, надеясь, что так будет и дальше, встала последней в ряду девушек.
- Равняйсь! Смирно! - гаркнул штабс‑сержант. - Четыреста первая, шаг из строя!
Я вздрогнула и сделала шаг. Мое имя… Точнее, мой личный номер - «Гелиос‑03‑401», но тут все его сократили до последних трех цифр. А по первому имени меня никто не зовет. Не уверена, что кто‑то о нем помнит.
- Вот, полюбуйтесь, куратор Стеллос. Девушка не считает себя обязанной явиться вовремя на построение. И это при том, что у нее самые низкие показатели на курсе.
Я стояла, не чувствуя ног. Руки похолодели, а по спине побежали ледяные мурашки, когда куратор медленно, словно нехотя, повернул ко мне голову. Его черные глаза зеркально блеснули.
«Неужели правда, что айтори видят в темноте лучше кошки?» - пронеслось у меня в голове.
Куратор смерил меня долгим взглядом, а потом так же медленно отвернулся.
- Штабс‑сержант, начинайте занятия.
Этот голос… Он точно принадлежит живому существу? Лед, сталь, пустота самого дальнего космоса. Даже штабс‑сержант вздрогнул и прекратил глумиться надо мной.
- Вернитесь в строй, четыреста первая. Назначаю вам два штрафных круга.
Я сделала шаг назад и чуть ли не с облегчением вздохнула. Бегать я умела. Легкое тело и выносливость - вот, собственно, все мои физические достижения.
Но два дополнительных круга означали, что пробежать мне надо быстрее всех и прийти к финишу в назначенное всем время.
- Побежали! Десять стандартных кругов - 10 километров. У вас 45 минут. Отсчет пошел!
И полетели минуты и километры. На пятом круге я поняла, что куратор сместился со своего места и стоит прямо возле беговой дорожки.
Когда я пробегала мимо, мне почудилось, что он резко втянул воздух и, кажется, даже зарычал.
Рычание куратора впечатлило. «Спасибо за столь оригинальную стимуляцию!» С перепугу я ускорилась и в итоге на финише была первой.
- Что же, на поле боя будешь неплохим гонцом, если вдруг связь ляжет, - ухмыльнулся штабс‑сержант.
Это он так похвалил. Вот неплохой ведь человек, но совершенно не терпит опаздывающих и вообще любых нарушений регламента.
Дальше пошли учения по слаживанию. Сегодня отрабатывали движения в группе, парами и поодиночке.
Во время тренировки я постоянно ловила на себе напряженный взгляд куратора.
Сегодня вроде бы все обошлось несколькими тычками в спину, но под конец занятий Лиса со своими подружками устроили западню. Да так технично, что всем окружающим показалось, будто я разбила себе губу исключительно из‑за своей неловкости.
- Осторожнее, четыреста первая, а то сломаешься, - язвительно прошипела Лиса и швырнула мне бумажную салфетку. - Оботрись! На твоей белесой коже кровь смотрится кошмарно.
Больше ничего сделать она не успела. Окружавшие меня девушки прыснули в стороны, а освободившееся место занял куратор. Он все так же напряженно и, кажется, недовольно смотрел на меня.
Я замерла с салфеткой, которую так и не успела донести до губы. Как в замедленной съемке, я увидела, как протягивается его рука. Он легко выдернул салфетку из моих ослабевших пальцев, и его движение замерло.
Он стоял так близко, что его дыхание смешалось с моим. Его взгляд скользнул с моих губ на окровавленную бумагу, и он на секунду застыл, словно прислушиваясь к чему-то.
Я увидела, как резко расширились его зрачки, и он резко выдохнул. Пальцы сжали салфетку, а затем, не глядя, он убрал ее в карман своей куртки.
- Эйра «Гелиос‑03‑401», - от тембра его голоса мои внутренности словно срезонировали. Меня сначала бросило в холод, потом сразу в жар. - Сегодня после занятий жду вас в своем кабинете.
Глава 2.
Не дожидаясь моей реакции или ответа, куратор развернулся и пошел к воротам полигона.
Все, кто слышал этот приказ, уставились на меня.
- Ее же вроде не собрались отчислять, - неуверенно сказал кто‑то в заднем ряду.
- Ну не в любовницы же он ее возьмет. Чего там брать‑то? - ревниво фыркнула Лиса, косясь на удаляющуюся фигуру куратора.
«Надеюсь, ни то, ни другое», - мысленно взмолилась я.
Про отчисление понятно. Тут все мечтали от меня избавиться, но госпрограмма не позволяла. А вот в любовницы…
Правила академии не запрещали личных отношений - ни между курсантами, ни между преподавателями, ни между курсантами и преподавателями. Запрещалось только одно - принуждение.
Но кто сможет сказать «нет» своему начальнику? И такие случаи были, хоть и нечасто: обычно курсантки считали подобное предложение одного из офицеров преподавательского состава ступенькой карьерного роста.
Но мне это все было не нужно. Мне просто надо доучиться - тихо, спокойно - и пойти дальше по распределению согласно выпускному табелю.
Толпу разогнал штабс‑сержант и обрадовал тем, что сегодня я дежурю. Это означало, что перед тем, как идти к куратору на ковер, мне еще тут убраться надо. Ну и до этого - еще два часа тренировок.
В конце концов я доползла до раздевалки, еле переставляя ноги. Стянула грязный комбез, сунула его в вытяжной лючок, ведущий в прачечную. Услышала, как комбез, глухо ударяясь о стенки, улетел по трубе куда‑то вниз. Вошла в душевую и встала под тугие прохладные струи. Подумала и включила режим контрастного душа - он должен привести меня в чувства.
А потом начались сюрпризы от сокурсниц. Во‑первых, кто‑то унес с собой предохранители сушильной системы, и мне пришлось руками выжимать мои белые тонкие волосы, а тело кое‑как обтирать ладонями, стряхнув основную влагу.
Плюс оказалось, что, убегая на занятия, я не захлопнула свой шкафчик - и теперь наблюдала, как мое белье и колготки грустными обрывками висят на его створках.
Белье можно было только выкидывать.
Ну хоть остальное они не стали трогать.
Натянула на влажное тело блузку, юбку и пиджак, надела туфли и пошла к куратору. По дороге старалась затянуть волосы в узел, чтобы не сразу бросалось в глаза, что они мокрые.
В коридоре перед кабинетом куратора меня снова чуть не сбил курьер, плечом отшвырнув к стене.
- Да что ж мне так не везет сегодня! - буркнула я, отлепляясь от стены.
Адъютанта куратора на месте не было. Я одернула юбку и пиджак и шагнула к двери кабинета. Постучала.
Мне не ответили, но диод блокировки двери сменился с красного на зеленый.
Намек понятен. Я открыла дверь и шагнула внутрь, на автомате вытягиваясь в стойку «смирно».
И застыла, забыв представиться по всем правилам. Дверь за мной закрылась, щелкнул блокиратор. В кабинете темно. Очень темно. Только нечастые светодиоды приборов пытались рассеять этот мрак.
- Куратор Стеллас? - прошептала я.
И тут же чуть не задохнулась от ужаса. Мгновение - и я почувствовала, что сзади меня кто‑то стоит; тут же на мои плечи легли большие тяжелые ладони.
А к шее прижались горячие губы. Куратор сделал глубокий вдох и спросил, опаляя заледеневшую от ужаса кожу горячим дыханием:
- Эйра, почему ты так пахнешь? Ты не должна пахнуть так!
Я дернулась, словно от удара током. Но куратор уже отпустил меня и отошел к своему столу. Повернулся ко мне, опершись на столешницу.
В темноте его глаза блеснули сталью. Я тут же попыталась принять подобающий вид, вспомнив, что он меня видит.
Я же видела только его темный силуэт и глаза, отражающие крупицы света.
- Куратор‑адмирал Стеллас! Эйра «Гелиос‑03‑401» прибыла по вашему приказанию!
Мой бодрый рапорт о прибытии в конце сошел на неуверенный шепот, и я замерла, не зная, что делать.
И вдруг я поняла, что в кабинете странно пахнет. Что‑то мускусное, незнакомое и чуждое. А еще силуэт куратора подрагивал.
Да его буквально трясло!
Поняв, что происходит что‑то не вполне нормальное, я сделала робкий шаг назад:
- Разрешите идти? - пискнула я.
- Стоять! - рыкнул куратор так, что у меня ноги от страха чуть не подкосились.
В два шага он снова подошел ко мне. Его рука резко метнулась ко мне, но замерла в считанных миллиметрах от моего лица.
Мускусный запах усилился, но пах не куратор - пахла его одежда. Еще ткань его форменной куртки чуть бликовала в тусклом освещении светодиодов.
Когда он стирал мою кровь во время тренировки, этого запаха не было. Плюс рука, которая, чуть подрагивая, застыла у моего лица, пахла иначе - хорошим мылом. Видимо, он недавно мыл руки.
Вдруг его рука резко взяла меня за подбородок. Другая быстро расплела волосы, стянутые в пучок на затылке. Мокрые пряди рассыпались по плечам.
- Эйра, ты удивительно красива, - рука скользнула на шею. - Почему ты мокрая?
- С‑сушилка с‑сломалась, - заикаясь, выдохнула я.
Он снова приблизил лицо и вдохнул мой запах. Рука на моей шее чуть сжалась, и я рефлекторно вцепилась в его кисть.
Какие же у него большие руки - я его кисть, наверно, только двумя руками смогла бы обхватить.
- Эйра, - протянул он, - твой запах… Он сводит меня с ума. Я еле сдерживаюсь, Эйра.
Мускус снова ударил мне в ноздри, и я почувствовала, что начала кружиться голова, а царапина на шее - прямо под ладонью куратора - начала пульсировать. Низ живота налился тяжестью, и между ног появилась такая же тягучая, горячая пульсация.
- Разрешите мне уйти, - тихо взмолилась я.
- Не разрешаю, - почти по слогам ответил он и сделал шаг назад, отпустив мою шею. - Разрешаю снять пиджак.
Визуал. Корван Стеллос.
Корван Стеллос
Визуал. Эйра «Гелиос‑03‑401».
Эйра «Гелиос‑03‑401»
Глава 3.
– Но…
– Снимай. - Угрожающе произнес он.
Мои дрожащие пальцы еле справилась с пуговицами форменного пиджака. Спустив его с плеч, я позволила ему упасть на пол.
Куратор издал рокочущий протяжный стон и сделал еще один шаг назад.
– Ты не носишь лифчик?
Вместо ответа я гулко сглотнула, боясь думать о том, что будет, когда он узнает, что на мне вообще нет белья.
– Снимай юбку, Эйра.
– Куратор, прошу вас! Разрешите мне уйти!
– Эйра… мне сделать это самому?
Я буквально содрогнулась от этой перспективы. Через мгновение юбка упала рядом с пиджаком. Я осталась в одной тонкой блузке, которая еле прикрывала мои бедра.
Судорожный вздох куратора, и он снова двинулся ко мне.
– Да на тебе вообще нет белья! Ты меня удивляешь. Так стремишься в любовницы? И ко многим ты так приходила?
Его пальцы коснулись моих до боли напряженных сосков. Я тихо охнула, попыталась отступить, но его пальцы скользнули на ворот блузки и сжали его в кулак.
– Я задал вопрос. - почти зло напомнил он.
– Ни к кому, - чуть дыша выдавила я.
– Девственница?
Я рвано замотала головой.
– Был п-парень. Год назад.
– А сейчас?
– Никого нет. Пожалуйста, дайте мне уйти! Я не хочу…
Чего не хочу, я не смогла произнести вслух.
– Нет. - ответил куратор и разжал кулак. - Не двигайся.
Его пальцы быстро проскользили по пуговицам, а те, как заколдованные, мгновенно расстегивались под этим натиском. А его рука, не замедляясь, легла между моих ног. Его палец легко скользнул между нежных складочек.
Я задохнулась от его действий и издала какой-то тихий судорожный стон.
– Ты меня обманываешь Эйра, ты хочешь! - он продемонстрировал мне пару пальцев, на которых блестела моя влага.
Застонав еще раз уже от отчаяния и стыда, я отрицательно замотала головой.
Хмыкнув, он рванулся вперед и подхватил меня, прижав к себе. Я вскрикнула от неожиданности.
Почувствовав, что к моему животу прижимается его твердая, как камень, плоть, я зажмурилась. Он поднял меня и понес в глубь кабинета. Потом сел на кресло, поставив перед собой так, что мои ноги оказались широко разведены. Я застыла, не в силах противиться или бешить. И с ужасом осознавая, что он был прав - я его хотела.
В промежности все пылало и ныло. В виски пульсацией била мысль, что только он может потушить этот пожар.
Мое тело хотело. Хотело всего того, что он явно собрался делать. И я уже не знала, от чего дрожу - от страха или возбуждения.
Стыд, страх и желание текли сейчас по моим венам.
Он быстро расстегивал куртку, рубашку. Брюки просто приспустил.
А когда он высвободил свой член, я ужаснулась его размерам.
– Куратор! Я не смогу!
– Меня зовут Корван. - Он притянул меня к себе и впился губами в сосок, посасывая и покусывая, он на мгновение прервался, чтобы хрипло прошептать, - Ты все сможешь, детка.
Я задохнулась, вцепившись в его густые, черные, как смоль, волосы. Он сладко терзал мои соски, прижимая к себе одной рукой, другая скользнула ниже между моих широко расставленных ног.
Я снова почувствовала, как пара его пальцев, мазнув кончиками пальцев по напряженному клитору, проникла внутрь меня.
Я взвилась, сильно дернув его за волосы. Он зарычал и сильнее стиснул мою талию, при этом ладонь той же руки скользнула ниже и жестко сжала мою попку, а пальцы внутри меня чуть ускорились. А я взвыла от нестерпимого наслаждения, уже плохо понимая, где я и что происходит.
Мускусный запах словно смешался с запахом нашего возбуждения, и это доводило до сумасшествия.
– Назови меня по имени, Эйра. - глухо процедил он.
Его голос вернул меня в реальность, и я снова дернулась в его стальной хватке.
– Куратор… Адмирал!
– Нет, Корван. Повтори. - это была не просьба, это был приказ.
– Корван, - простонала я, не в силах сдерживать его натиск.
Он застонал, практически болезненно. Его пальцы покинули мое лоно. Его руки сделали какое-то молниеносное движение, мои ноги подкосились. Чутко направляя мои бедра, он насадил меня на свой каменный, огромный член до упора.
Я закричала, а в глазах потемнело от неожиданной, резкой боли и одновременно от такого же нестерпимого удовольствия.
Стиснув мои плечи и прижавшись лбом к моей шее, он начал двигаться. Сильные, ритмичные толчки сопровождались его почти звериным рычанием и моими криками нестерпимого наслаждения, смешанного с легкой, чуть заметной болью. Сладкой болью.
Все вокруг исчезло. Остались только мы: он - горячий, напряженный, и я - дрожащая, на грани. Каждое движение смешивало боль и удовольствие до такой степени, что казалось, будто внутри что‑то рвется.
Каждое движение было и пыткой, и блаженством, таким острым, что я чувствовала, как трещит по швам мое естество. Это было больше, чем секс; это было слияние, поглощение, уничтожение.
Он вбивался в меня с яростной силой, стирая мысли, чувства, все, кроме ощущения его внутри. И каждый раз, когда мне казалось, что я достигла пика и что следующий миг меня убьет, он погружался еще глубже, находя новые, неведомые струны внутри меня и заставляя их звенеть от экстаза.
– Корван! - рвано простонала я. - Я не могу… это слишком…
И это «слишком» было именно тем, чего я хотела. Я чувствовала, как сознание плывет, а тело горит. Каждый мускул был натянут, каждый нерв отзывался на его движения.
А он… он был всем. Его рычание у моего уха, его руки на моих бедрах - это стало единственной реальностью, тем, что удерживало меня в моменте.
И тогда это случилось. Не волна - взрыв. Что‑то внутри прорвалось, накопившееся с первого его прикосновения. Меня охватила судорога, глубокая, неудержимая. Я не кричала - я задыхалась, глаза закрылись, а перед внутренним взором вспыхнул яркий свет.
На миг я словно перестала существовать. Потом, с его последним толчком и глухим стоном, в котором прозвучало мое имя, я вернулась - дрожащая, опустошенная и в то же время невероятно живая.
Он легко встал вместе со мной. Посадил попой на край ледяного стола, отчего я тихо пискнула.
Дернул руку, и что-то с грохотом полетело на пол. Потом он перевернул меня к себе спиной и чуть толкнул в спину. Этого легкого толчка хватило, чтобы все еще дезориентированная я растянулась на обжигающе холодной столешнице.
Не успев справиться с захватившим от холода дыханием, я почувствовала, как он мазнул головкой члена между моих ног. Ладони жадно смяли попу.
– Адмирал! Корван… Нет… - простонала я, зацепившись за столешницу с той стороны и пытаясь выскользнуть из его цепких объятий. - Я больше не могу!
– Ты даже не представляешь, на что способна, детка!
И он резко дернул мои бедра на себя.
Я заорала от нестерпимой сладости. В этой позе ощущения оказались еще сильнее. Такого не могло быть, но оно было. Я практически сразу сорвала голос и уже не кричала и стонала от наслаждения, я хрипела, уткнувшись лбом в холод столешницы.
Вдруг поймав себя на том, что, уперевшись руками в стол, начала двигаться в такт его мощным толчкам.
Холод столешницы, жар его рук на бедрах, его движения внутри меня - как контрольный выстрел в голову - разрывал сознание на осколки, из которых больше не складывалось цельного «я».
Он сжал мои плечи, притянул ближе - почти до боли, до красных пятен перед глазами. Его дыхание, рваное и горячее, обожгло шею, и в тот же миг волна нового, нестерпимого ощущения прокатилась от позвоночника к кончикам пальцев. Я вцепилась в край стола так, что заныли суставы, но это было ничто по сравнению с тем, как внутри все сжималось, пульсировало, кричало.
- Корван… - имя вырвалось не как просьба, не как мольба, а как последний вздох перед падением.
Но он не останавливался. Его движения стали резче, отчаяннее, будто он тоже балансировал на краю, будто ему, как и мне, оставалось лишь одно - рухнуть в эту бездну вместе. И когда мир снова рассыпался на ослепительные вспышки, я уже не пыталась удержаться. Я просто позволила себе исчезнуть - в звуке, в тепле, в нем.
А потом - тишина. Тяжелая, густая, пропитанная запахом мускуса, секса и нашим тяжелым дыханием. Я лежала, не в силах пошевелиться, чувствуя, как медленно остывает кожа, как утихает бешеный ритм сердца. Его руки держали меня, но теперь - бережно, почти нежно.
Он приподнял меня, прижал к себе. Я уткнулась носом в его плечо, пытаясь собрать себя по кусочкам. Тело было ватным, непослушным, но внутри разливалось странное, почти невозможное спокойствие. Как будто после бури, когда все разрушено, но воздух чист, а земля твердая.
- Видишь? - его голос звучал глухо, но в нем слышалась улыбка. - Ты смогла.
Я не ответила. Просто закрыла глаза, чувствуя, как его тепло проникает в меня - глубже, чем все, что было до этого.
Глава 4.
Эйра
Я знаю, что отключилась всего на пару минут. Когда пришла в себя, то оказалось, что лежу на белых простынях, а надо мной нависает адмирал.
Его лицо окаменело от гнева, из глаз вот‑вот посыплются молнии. Я подумала секунду и зажмурилась, делая вид, что и не приходила в себя.
- Э, нет. Смотри на меня! - рыкнул Корван, и я быстро выполнила приказ.
В полумраке комнаты он показывал мне окровавленные кончики своих пальцев.
- Ты сказала, что у тебя был парень и что ты не девственница. Это не менструальная кровь, Эйра. Зачем ты сказала неправду?
Я отвернулась. Не хотела вспоминать тот случай. Вообще хотела его забыть и сделать вид, что это было не со мной.
- Эйра, - предупреждающе протянул Корван, вытер пальцы о простыню и, схватив меня за подбородок, повернул мое лицо к себе.
- Я не врала. У меня действительно был… парень, - я снова почувствовала во рту вкус тлена, боли и обиды из прошлого, - один раз. Год назад.
- У него был член как у комара, что он так и не смог порвать твою девственную плеву?
Я зажмурилась, заливаясь краской.
- Прошу вас, я не хочу об этом вспоминать и тем более обсуждать.
Услышав горечь в моем голосе, он тут же отступил. Его голос сменил интонацию, он прижал меня к себе, гладя по волосам.
- Если бы я знал, что у тебя секс был только единожды… Я был несдержан. Тебе больно?