Попаданкам не изменяют, дорогой дракон

Глава 6. Попаданка наводит свои порядки

Мы летим очень высоко, и я никогда ещё не видела рассветное зарево в таком… объёме. Розово-персиковые разводы как будто и сверху, и снизу и по бокам. Только позади ещё не сходит с выси ночная тьма. Дух захватывает, но почему-то совсем нестрашно. От эмоций меня даже щекочет смех.

Всё это время я удерживалась за шипы на спине дракона, твёрдые как камень, но будто отделанные эластичной змеиной кожей.

Интересно, в своём зверином обличии Ричард чувствует мои прикосновения?

Ах, впрочем, что-то мне подсказывает, что не в моей стальной хватке дело. Поддавшись порыву, я размыкаю пальцы и поднимаю руки вверх, словно на американских горках. Чувств так много, что на ресницах выступают восторженные слёзы, а с губ срывается пронзительный крик.

В это мгновение приходит информация от Виктории. Её услужливая память подкидывает следующее: разумеется, тех, кому драконы позволяют сидеть на своей могучей спине, крепко удерживает магия. Благодаря ей же совсем не холодно и ветер не дует в лицо.

Я ничем не рискую, но восторга от этого меньше не становится.

Уж не знаю, что Его Драконье Высочество подумал обо мне на этот счёт, но он то ли чтобы доставить мне больше удовольствия, то ли издеваясь, пикирует вниз, красной молнией пронзая сахарные утренние облака. Я и кричу, и смеюсь, и плачу. В какой-то момент ничего не вижу, кроме своих волос, что раскинулись на все четыре стороны света. Волнистые, карамельные локоны отливают золотом. Красиво.

Но, может быть, стоит сменить причёску?

От этой мысли ползёт чуть вверх уголок губ. Настроение такое: хочется изменить всё и вся, встать на голову или же… поставить мир вверх дном. Мой новый мир!

«Твоя забота — быть истинной принца Ричарда, твои мысли должны касаться только его…»

Да чёрта с два!

Да, меня тянет к нему. Тело предаёт, глаза закатываются, коленки дрожат — всё как в любовных романах в мягких обложках, которыми я не раз зачитывалась, чего скрывать.

Ну и что теперь? Я могу с собой совладать, а уж как будет чувствовать себя мужчина, что сейчас находится подо мной, это только его проблемы…

Пускай возвращается в столицу и играет в игры со своими фаворитками, которые все как одна похожи на некую Элинор.

Кто знает, может, целая толпа сможет заменить ему одну-единственную истинную?

Память Виктории услужливо преподносит — нет, не сможет. Ричард будет изнывать, чахнуть и сходить с ума. Мне даже становится его жаль, но в следующее мгновение я замечаю вдалеке висящий у обрыва замок. Каменный, с тремя острыми башнями, он зыркает на меня треугольными оконцами и скалится щербатыми балконами. Дракон отбрасывает огромную тень на верхушки синеватых сосен. Сквозь магический купол до меня доносится морской бриз вместе с шумом волн, который даже не заглушает биение драконьего сердца.

Даже сейчас я чувствую нашу связь. Она сковывает меня, словно золотые цепи.

Если подумать, я, обычная женщина, вполне себе не учившаяся в Хогвартсе или хотя бы в Тибидохсе, связана с огромным магическим ящером, который наверняка только так плюётся огнём и ещё не такие трюки умеет исполнять.

И мне даже рекомендовали как можно скорее родить ему детишек!

Какой абсурд, какая глупость…

Я вдруг понимаю, что даже критикуя его, всё равно не могу, не могу, не могу перестать о нём думать. Щёки и скулы опаляет красным, и как раз в эту минуту, будто чтобы посмотреть на моё лицо-редиску, Ричард опускается на землю и оборачивается человеком. Ну как, скорее, подобием человека.

Правда, как бы я ни была зла и разочарована, оказаться в его сильных, горячих, манящих объятьях мне это не мешает.

Но — на минуточку — не по своей воле, прошу заметить!

Я отчего-то сначала зажмуриваюсь, словно испугавшись его взгляда. Не хочу, не хочу заглядывать в его глаза. Если вновь в них будет глубокая горечь, решительное пламя и огромная, жгучая любовь, я… я просто не выдержу.

— Милая, — выдыхает он, коснувшись большим пальцем моей скулы, — дорогая… скажи мне…

Его голос отзывается во мне мучительно-сладкой, пульсирующей дрожью. Нет, Тоня, так не пойдёт, ты должна быть сильной, ты должна… смотреть в лицо опасности!

Даже если там нахальная морда с тягучим жаром в глазах, горячим языком и острыми клыками.

Я распахиваю веки, окидывая его холодным — надеюсь — и скептическим взглядом.

Его пальцы на моей талии, кажется, могут оставить ожоги… так горячо.

Я сдерживаюсь, чтобы не облизать губы.

— Что ещё? Прошу отпустить меня, Ваше Высочество.

— Я хотел спросить, — усмехается дракон, — Ви, ты забыла, как пользоваться порталом?

Меня будто ведром холодной воды окатывает. Хмурю брови, настораживаюсь. О чём этот невозможный мужчина вообще говорит?

Становится страшно. Он меня проверяет? Я должна что-то знать? Его жена должна что-то знать?

— Я повторяю, отпусти меня, — чеканю как можно спокойнее. Ну и холода напускаю побольше, чем Снежная Королева иной раз.

Ричард вздыхает. Едва заметно, но опять же — я замечаю. И мрачно усмехаюсь — бедному изворотливому дракону не дали лишний раз потискать в лапищах истинную. Как же так?

Всё это время пыталась найти ответ на его вопрос. Ну же, Вика, что там с порталами? Беглянка, наконец, подкидывает картинку — алый камушек, умещающийся на моей ладони. В форме капли.

— Да, — отзываюсь легко, — я потеряла камень.

Он кивает, заглядывает мне в глаза и говорит:

— Я не злюсь на тебя. Но больше, пожалуйста, не рискуй жизнью.

И с этими словами протягивает такой же камень, который мне привиделся, но на этот раз оранжевого цвета.

Я принимаю вещицу, толком пока не зная, что с ней делать.

— Не буду рисковать, дорогой, — улыбаюсь ему. Мило, нежно, невинно. Вызывая ответную улыбку. — А всё остальное мне можно?

Строю глазки.

— Тебе, — выдыхает Ричард, — можно всё. Но я был бы рад, если бы ты сейчас отправилась в свои покои, отдохнула. А к вечеру поговорила со мной.

— Утро вечера мудренее. Слышал такое? Я тебе всё скажу сейчас. Никакого «долго и счастливо» не будет. В качестве твоей бывшей жены я продолжу жить здесь. Где будешь ты, дорогой, меня не волнует. Что ты будешь делать со своими низменными желаниями — тоже. Не секрет, я долгие годы хотела тебе отомстить. И, наконец, — улыбаюсь, всё ещё мило, издевательски мило, — богиня нашла способ.

— Я понимаю, почему ты так говоришь, — изменившись в лице, отвечает мой ненаглядный. — Но стоит ли месть того, что мы оба будем страдать? Будем несчастны? Пусть я заслужил это, но ты…

— О, не волнуйся. Я вполне себе буду счастлива, родной.

Подмигиваю ему и вовремя ловлю знание, как управляться с оранжевым камушком. Он — ключ от всех комнат замка. Сжав его в кулачке, я могу телепортироваться в любую из них. Откроется… ну да, точно такой же портал, который появился прямо сейчас благодаря усилию моей воли и этой магической штучки.

Портал похож на цветную половинку мыльного пузыря. Под тяжёлым взглядом Ричарда, с гордо поднятым подбородком, я ступаю в него. Оставив дракона слушать лишь зов прибоя.

Потому что я уже всё сказала.

Я всё ещё чувствую пронзительный взгляд Ричарда, что жжётся между лопаток, даже когда оказываюсь в своих покоях. Я пробыла здесь всего несколько часов, но сердце уже отзывается так, словно я… вернулась домой. Вот только меня смущает, что каждой поверхности здесь касалась Виктория. Она либо выбирала, либо не спорила с этим покрывалом, с этими шторами, с этим жёстким, но, безусловно, роскошным ковром.

Она была хозяйкой здесь. Теперь хозяйка — я. И выбор должен быть за мной.

Пока обдумываю это, гляжу на книгу, что лежит на прикроватной тумбочке (саму кровать, кстати, починили). Алиса, наконец, не выдерживает и раскрывается. Буквально.

— Ты вернулась, — выдыхает она.

Приятно шелестят страницы. А где же визгливый тон, где упрёки? Закатывания мифических глаз, заламывание символических рук?

— Стояла Ночь Золотого Рога, в это время у злобных существ больше всего власти. Сколько жизней тех, кому не посчастливилось оказаться на улице, они загубили… даже представить сложно.

Алиса как будто бы всё ещё не может поверить в то, что я здесь.

Она необыкновенно тиха. И в воздухе вокруг неё витает тревожная аура. Мне это не нравится.

— Если была такая опасная ночка, то почему меня никто не предупредил? Почему охрана не удвоилась или что-то в этом роде? Да и должны же быть какие-то приёмы против такой напасти?

Она перелистывает страницы. На них сменяют одна другую несколько разных рисунков-гравюр. Полумесяц, поляна с цветами и грибами, маленькие существа в воздухе, рогатый человек с тёмной кожей…

— В общем… — начинает и тут же обрывает себя. — А что это я тебе должна рассказывать? У тебя теперь есть память принцессы Виктории, разве нет? Я тебе больше, — пускает надрыв в голос, — не нужна…

Усмехаюсь:

— Издеваешься? Надо вернуть всё как было. Потому что вместе с памятью эльф засунул в меня и кое-что ещё…

Бросаю взгляд на камушек в золотом колечке. А что если он сверкнёт красным вновь? Теперь у меня будет страх этого… Допустим, Виктория просто хотела угробить нас обеих, в таком случае ей никто не помешает, например, выброситься из окна. А Ричарда или Рио может не быть рядом, чтобы снова не дать мне упасть. Страшно… Чем это вообще отличается от одержимости демоном? Вспоминаю несколько фильмов на эту тему, которые смотрела, меня передёргивает.

— А я говорила. Это поэтому ты убежала? Инициатором была Виктория?

Киваю, пытаясь снять кольцо с пальца. Вроде свободное, оно совершенно не желает сдвигаться.

— Не снимешь теперь, глупая.

— Ты могла бы предупредить меня, Алиса! — да, с кем поведёшься, от того и наберёшься… в моём случае — претензий.

— А я предупреждала, — практически переходит она на прежний тон. — Ты оглохла что ли?

— Лучше нужно было предупреждать, лучше… — выдыхаю я. — И где ушастый? Сбежал, думаешь? Если мы не найдём решение… не знаю, может, рассказать Ричарду?

Алиса монотонно переворачивает ещё несколько страниц.

— После того, как ты его послала?

— Мы не враги. Он просто должен быть мне противен после своего поступка в прошлом.

— Должен быть?

— Конечно, истинность перекрывает многое. Но не рассудок! Я хорошо знаю себя. Знаю, чего бы я хотела, а чего — нет. Были в моей жизни уже мудаки. Довольно…

— Но правила… — начинает Алиса.

— К чёрту правила, — улыбаюсь я, валясь на спину на кровать и устраиваясь удобнее, очень хочется спать. — Так ты расскажешь, что собиралась? Я только тебе здесь теперь и могу доверять.

— Вот ещё! — Алиса вспархивает, наворачивает под потолком несколько кругов, но затем всё же опускается рядом и поясняет: — Ты ещё много опасностей здесь найдёшь. Всё так сразу, если начну перечислять, ты снова начнёшь зевать и всё забудешь. Про Ночь Золотого Рога… так никто не знает, когда она наступает заранее. Такие как фэйри и им подобные — хаотичны. И ничего странного нет, что их время такое же непредсказуемое. Иногда такие ночи наступают несколько раз в год, иногда не наступают вовсе. Простые путники, которые ищут пропитания в лесу или просто идут куда-то, бояться каждую ночь, если в небе висит месяц. Часто напрасно, но некоторым не везёт. Фэйри уволакивают их в свои порталы и там… дальше сценарии разнятся. И тебе не повезло. Это ж надо было! Выбежать в лес как раз в такую ночь! Если бы не истинность, ты бы не вернулась, Тори.

Я бросаю взгляд на её шершавый корешок.

— Почему?

— Никто обычно не возвращается от тёмных фэйри, а аспидные именно такие. Они больше всего походят на диких зверей. В отличие от светлых фэйри у них всегда есть свой интерес. Они всегда хотят есть и не хотят отпускать добычу. Я видела, что происходит, поскольку ты — моя подопечная. Знаешь… была почти уверена, что и Ричарда они сожрут. А тебя уже даже похоронила. Всё равно попаданка ты никудышная…

Смеюсь и запускаю пальцы в волосы.

— Ну, спасибо.

Она несколько мгновений молчит, затем выдаёт томно:

— Ричард тебя спас, может быть, ты не будешь так строга к нему?

— Он спас свою истинную. Ему плевать на то, что кроется за этим. Он не знает меня. Зато я знаю о нём достаточно. Алиса, тебя что, накажут, если я не буду с ним?

Книжка захлопывается. Я чихаю из-за пыли. Надо будет обязательно её привести в порядок.

— Я не могу тебя принудить. Я всего лишь книга. Моё дело — обеспечить тебя информацией. Решение ты принимаешь сама. И отвечать перед богами будешь сама.

Звучит это несколько… зловеще. Но я облегчённо выдыхаю.

— Вот и ладненько. Расслабься тогда. И не мешай мне жить. Я, может, впервые за тридцать лет, собираюсь пожить для себя.

— И всё же я должна сформировать у тебя правильное представление об этом мире и последствиях, с которыми ты можешь столкнуться, Тори.

— Хорошо, — улыбка касается губ, — сформировывай на здоровье, я со всеми последствиями собираюсь справиться. Что вот будет, если я разведусь со своим истинным?

— Это… невозможно. Прецедентов не было. Да и ты — женщина, жена. Ты не можешь решать.

— А как же закон о наследнике?

— У истинных, — Алиса шелестит страницами, — всегда есть чудесные детки.

— Да, но если я не подпущу его к себе… Что тогда? Нас разведут?

— Не должны. Тори, я уверена, что корона найдёт способ всё обернуть в свою пользу. Если истинные пары будут разводиться, начнётся хаус. Самая лучшая власть — это власть, которая не нарушает устои и традиции. У обычных людей всё что угодно можно заглушить, замять, сделать тише. Не довести до ума общественности. Но вы — королевские особы. У вас нет права выбора. Особенно у тебя. Вот в как её… Англии… женился принц на актрисе и что из этого вышло? А что было с принцессой Дианой? Всё это разрушило иллюзию величия, монархия в упадке. Они не совершенны, как оказалось, а, значит, больше неинтересны людям.

Я приподнимаюсь на локте и хмурюсь.

— Я сама стала принцессой Дианой. Незавидная роль.

— О, нет, тогда уж Виктория ею была… Ты — другое. Тебя будут любить. Тебя будут носить на руках, если позволишь…

Я фыркаю. И хочу поспорить с ней, но нас по традиции прерывает стук в дверь и неровный голос Гарольда:

— Ваше Высочество, принцесса, вы в порядке? Можно войти?

— Вам нужна моя помощь? — это уже голос моей камеристки, Сирины.

В моей голове тут же мелькают несколько мыслей, которые цепляют за себя, словно крюки, некоторые воспоминания Виктории. Я словно раз за разом открываю ларчик и оттуда в свой разум переношу знания. И казалось бы, что Алиса мне и вправду больше не нужна. Но сделка с эльфом теперь выглядит сомнительной и опасной до чёртиков, а с книженцией хоть поговорить по душам можно. Особенно теперь, когда испугавшись за меня, она слегка присмирела. Но мне ещё предстоит выяснить, что она такое и к чему такая забота от местных божеств. Но это всё позже… сейчас меня больше волнуют дела насущные. Хочу знать, как тут всё устроено, хочу скорее освоиться, скорее… жить!

— Нужна ли мне помощь? Разумеется. Входите.

Они вваливаются в покои какие-то неуверенные, шаткие и растроганные. У Гарольда глаза на мокром месте, но в этом нет ничего удивительного, он по жизни выглядит как британский котик, у которого вечно слезятся глаза. Сирина тоже какая-то странная, воодушевлённая, как будто сдерживающая улыбку.

— Что с вами такое?

— Вы живы, принцесса! — произносят почти что хором.

— Это радость для… — начинает Гарольд.

— …всего королевства, — скептически заканчиваю я. — Да, спасибо. Траур отменяется, я в полном порядке!

— А ещё вы истинные с принцем Ричардом, — улыбается Сирина. — Это так романтично… А вы… потом расскажите мне, каково это?

— Да ничего особенного… Мне кажется, это не так интересно как то, что мы все с вами пережили Ночь Золотого Рога. Как насчёт того, чтобы устроить праздник по этому поводу? Может быть, даже маскарад…

В воспоминаниях Виктории промелькнуло, что такое тут не редкость. Если есть деньги, люди обязательно празднуют сход заклятой ночи. Считается, что это может уберечь их в следующую. В столице скорее всего будет бал. Хотя кого из представителей короны на самом деле трогают подобные ночи? А я вот едва не погибла и хочу отметить собственное спасение.

— Да, разумеется, — начинает Сирина, — но скоро парад и нам ещё отмечать ваш импринтинг… успеем ли всё и сразу?

— Им, — выдыхаю я, — принтинг? Отмечать? О, нет, я думаю, что как раз таки на этом мероприятии мы можем сэкономить время и золото.

У обоих теперь глаза, словно блюдца, но спорить они не решаются.

Гарольд находит Алису взглядом и задерживает его на ней несколько мгновений. Надеюсь, ума у него хватит не заговорить с ней.

Хватает.

— Госпожа, значит, я передаю королевскому секретарю ваш приказ?

— Секретарю?

Я заминаюсь, но вовремя всплывает картинка — сухой высокий мужчина с длинной рыже-седой бородой. Через него в том числе осуществляется связь со столицей. Он подаёт прошения на хотелки принцессы, и корона одабривает его или нет. Делается это не только потому, что королевская семья, разумеется, знает лучше, что надо Виктории, но и потому что они за всё платят. То есть замок полностью обслуживается за счёт королевской казны. И то же самое касается каждого платья и каждого жемчужного ожерелья принцессы.

Вот это мне не нравится.

Независимостью и не пахнет.

Надо срочно что-то решать.

— Я думаю, Сирина, мы сможем организовать всё и своими силами. Пока не нужно ни с кем говорить.

— Но как же… у нас не так много денег осталось.

— Знаю, дайте мне подумать. А пока что… Гарольд, ты должен скроить для меня кое-что особенное. Сирина, позови, пожалуйста, тех, кто сможет заменить мне в комнате шторы, постельное, этот ковёр и ещё несколько моментов. Да и гардеробная… — перевожу взгляд на дверь напротив гобелена с тайными входом, которую и не сразу заметила — она сливается со стеной. — Не уверена, что она мне вообще здесь нужна. Для повседневной носки вещи можно убрать и в шкаф. Всё вычурное пусть пылится в той комнате, где мне стало плохо.

— А что будет в гардеробе? — уточняет камеристка.

Я отвечаю с улыбкой:

— Мой кабинет. Ну что застыли? У нас сегодня много дел, давайте в темпе вальса… И да, кто-нибудь пусть позовёт ко мне Магду. Хочу сменить причёску.

Да-да, на протяжении всего времени, что я говорю со слугами, хожу по комнате, строю планы, не перестаю чувствовать на себе неодобрительный взгляд Алисы. И вот в чём проблема? Она должна меня просвещать, пусть будет так. Но не её вина, что я не хочу делать всё то, что мне предрешено. В судьбу я никогда не верила, и сейчас она вместе с истинностью очень напрягает. Я, может, хочу стать лихой разбойницей с зелёной шапкой или бродячей гитаристкой. Может, хочу построить свой приют, хочу помогать эльфам, хочу просто путешествовать по волшебному миру! Передо мной должны быть открыты все дороги. Да, с оговоркой на нравы людей. Но и их нужно менять в лучшую сторону, а не просто терпеть. Хочу облагородить себе местечко, и так уж вышло, что пока что это резиденция Виктории. Начнём с неё, дальше видно будет.

Почему Алиса недовольна? Разве лучше было бы, если бы я переступила через себя, заткнула голос разума и просто поддалась блаженству истинности? Что Ричард вообще сделал, чтобы получить истинную? Своей жене изменял, а потом недосмотрел, и она умерла? Как-то маловато будет. И красивой мордашкой тут не отделаешься!

Так что всё логично.

— Но госпожа Элинор никогда не носила ничего подобного… Это что-то западное? Южное? Вы хотите опередить моду? Предугадать её? Принцесса Виктория, не сердитесь, но вы должны понимать, что это очень рискованно. Ваши попытки могут всех впечатлить, могут вызвать разве что смех…

Пока я сижу за столиком с зеркалом и разглядываю себя, Магда ходит из стороны в сторону и ужасно волнуется. Всё-таки Викторию окружали очень милые люди. Муж только — досадное исключение.

— Ни Элинор, — загибает она палец, — ни Альдата, ни Капиида, ни Улада, ни Катерина, ни Нинааль Бром никогда не стриглись так коротко! Они завивали волосы, выпрямляли, красили, делали высокие причёски, заплетали витиеватые косы, носили тяжёлые парики и промоченные духами салфетки на затылке, но чтобы так…

Я позволила себе вольность — штора не прикрывает одно из дальних окон. Ловлю на себе тёплый, ласковый солнечный луч и нежусь в каком-то мягком чувстве родом из детства. При этом отвечая Магде вполне серьёзно:

— Ну вот и хорошо. Пусть ваша Элинор, Альдачтотам, Капипаста, Ульяна и Катерина, и даже Нинель кусают себе локти, потому что не были первыми. А я повторюсь, что делаю это для себя, а не для того, чтобы кого-то поразить. Принц уже мой.

— Да, — как-то сурово отзывается Магда, вмиг в её взгляде мелькает что-то тёмное, — и вы его простите?

Отвечаю не без удовольствия:

— Нет, не прощу.

Магда замирает, будто не веря в это. Будто всё, о чём она говорила, должна была перечеркнуть истинность. Но то, что для меня ничего не изменилось, её удивило. Приятно удивило.

— Тогда всё сделаю.

Уже с куда большей охотой она берётся за большие ножницы из белого металла. И на пол падает первая карамельная прядь волос. Я всё хотела и всё не решалась, откладывала, маялась над идеей сделать себе каре. Теперь самое время! Неприлично, непринято? Так я всего лишь ненужная, опальная принцесса, которая живёт в глуши. И кому какое дело?