Последняя невеста Дракона. Не сделаю тебе больно

Зачем Лун взял себе имя отца?..

***

Меня тянет использовать браслет. Но смысла в этом мало — я увижу Луна, но не смогу ничего ему сказать, не смогу ни и о чём спросить.

А мне бы так хотелось понять, для чего нужна была ложь.

Так хотелось бы, чтобы его страдания прекратились.

Он торопился со всем покончить, чтобы не успеть потерять контроль… Что если пока я здесь переодеваюсь в дорогие наряды и любезничаю с королём, дракон окончательно потеряет разум? Как мне ему помочь?

Я вздрагиваю, когда в библиотеку заходит Луи-Филипп и отшивает придворных той же фразой, что и совсем недавно при схожих обстоятельствах. Дежавю оборачивается неприятной дрожью, но хотя бы ворон больше не долбится о стекло.

Король выглядит мрачным, в глазах нет и намёка на игривость.

— Мне хотелось бы пригласить тебя на ужин.

— С радостью, Ваше Величество, — отзываюсь, даже не задумываясь, не желая лишний раз его злить.

Я стою у окна с книжкой в руках. Внизу золотится осень, погода на редкость приятная, словно с отголоском сна, насланного Зарёй. Внизу снуёт прислуга и детвора, помогающая родителям. После прочитанного на детей смотреть жутковато. Выдохнув, пытаюсь отогнать от себя нежеланное чувство.

Филипп подходит ближе и обнимает меня со спины за талию.

— Пришло письмо от северян, они отправили свою делегацию и через несколько недель будут здесь. Но мой брак с Флорией уже считается расторгнутым. Через несколько дней мы сможем дать обеты друг другу. Я собираюсь устроить пышную церемонию. И бал по приезде гостей, приглашения разосланы во все королевства. Весь мир будет… завидовать мне.

Он словно ребёнок, мечтающий о несбыточном, а я — его мать, не желающая его огорчать. Только ещё и с опасением за собственную жизнь.

На мне нежно-розовое платье, на этот раз, не самое пышное. Рубиновые серьги и ожерелье. Тепло его тела приятно греет. Я вспоминаю сходящую с ума в замке Флорию и мрачнею.

Филипп оставляет поцелуй в моих волосах, касается руки, словно стремясь согреть пальцы.

Мне тяжело улавливать перемены его настроения, тяжело понимать, что творится у него в голове.

Будет ли кто-то любить его так же сильно, как бывшая жена?..

— Ты когда-нибудь… чувствовал к ней…

— Любовь? Можно и так сказать.

— И что произошло?

— Ты произошла. Я произошёл.

Усмехаюсь, вспоминая его бесконечные интрижки с самыми разными девушками, вплоть до жён друзей короны…

Отвечая мне так, чего хочет добиться?

Не может же сам верить в то, что говорит?

Конечно, спорить я ни за что не стану. Больше чем нарваться на его гнев не хочется только без толку провести время в бесполезных пересудах.

— Давай больше не думать о ней? Всё в прошлом, важно лишь то, что происходит сейчас. Ты совсем скоро станешь моей королевой…

Он притягивает меня к себе ещё ближе, тяжело дышит, будто бы сдерживая себя.

— Ты всё ещё готов убить меня, если откажу?

Он замирает каменной статуей.

— Да. Я не отпущу тебя. Не позволю столь глупо ошибиться, выбирая развилку на дороге жизни. Я — всё что тебе нужно.

— Славно.

— Ты сама не видишь, как выглядишь со стороны, заигрываешь со мной… А сама просто глупая, маленькая девочка.

Я дёргаюсь, но Филипп не отпускает.

— Не нужно обижаться, я здесь не для того, чтобы унижать тебя. Ты ребёнок, сама не понимаешь, что происходит, я буду к тебе снисходительнее.

— С детьми не должно хотеться переспать…

— Ну, не до такой степени ребёнок, — усмехается он. — Тебя нужно направлять, вот и всё. Увидишь, через несколько лет будешь смеяться над собой и жалеть времени, что потеряла, ведь давно уже могла стать моей. Только представь, будешь сидеть в красивом платье в нашем саду, пить травяной чай с фрейлинами, наблюдать за тем, как нянечки гуляют с нашими детьми… Встречать меня вечером в сумерках с охоты… Разве не прекрасно?

Я лишь выдыхаю.

Луи-Филипп, возможно, принимает это за согласие, потому как целует меня в волосы ещё раз, берёт за руку и мягко выводит из библиотеки.

— Куда мы идём?

— Хочу кое с кем тебя познакомить.

— Интересно…

Я с нескрываемым любопытством и удивлением озираюсь по сторонам, потому как никогда не была в этой части замка. Помпезность здесь немного приглушена, уюта чуть больше и откуда-то доносятся звонкие детские голоса.

Король открывает позолоченную дверь и впускает меня в просторный, светлый зал с огромным бардовым ковром и медвежьими шкурами на полу. Всё здесь мягкое — кресло, подушки, даже столики оббиты какой-то тканью.

Несколько женщин приглядывают за троицей детей.

Никогда не видела принцев и принцессу, и они… очаровательны.

Девочка лет семи в персиковом платье расчёсывает длинные волосы одной и нянек, они, видимо, играют в какую-то игру.

У неё голубые глазки и светлые косицы. Губы бантиком, щёчки розовые… Тот редкий удачный случай, когда ребёнок взял всё самое лучшее от обоих родителей.

Мальчишки тоже хороши, старшему на вид лет десять, младшему чуть меньше.

«Я буду пиратом!» — тает его фраза, когда Филипп останавливается рядом.

— Отец, — опускает он глаза.

Король садится на пол, протягивает руку и приглаживает его волосы.

— Мои дорогие, хочу познакомить вас с Варечкой, теперь она будет… с вами дружить.

Я умилённо киваю.

— Здравствуйте.

— Ну же, представьтесь.

— Моё имя Агелетта, — отзывается серьёзно принцесса, выставив подбородок вперёд.

— Мартин, — говорит младший мальчик, что собирался стать пиратом.

— Перед тобой, — с шаловливой усмешкой начинает другой, слегка подрагивающим голосом, — будущий король… в-всего! Даян!

— Это большая честь для меня, — прикладываю ладонь к груди и кланяюсь в реверансе.

Луи-Филипп бархатно смеётся.

Я перевожу на него внимательный взгляд.

Никогда не доводилось видеть его таким.

Он действительно решил меня ввести в свою семью, а не просто прикрыть статусом жены…

Сердце замирает.

На моей родине с такими детьми не разговаривали, старались к ним не привязываться, здесь же…

Они получают любовь отца.

Это заметно невооружённым взглядом.

— Вы такая красивая… — подходит ко мне Агелетта. — Можно… потрогать ваши волосы?

— Конечно.

Я сажусь рядом с Филиппом на ковёр и позволяю принцессе запустить пальчики в свои льняные локоны. Король касается моей руки, чуть сжимает пальцы. А затем и вовсе притягивает меня к себе за талию. Служанки и нянечки стараются не смотреть в нашу сторону, я сама краснею, ведь, насколько мне известно, даже супругам не слишком прилично проявлять нежность на виду у придворных. А тут ещё и дети…

О чём они думают?

Что им сказали про мать?

Я не замечаю налёта грусти или какой-то враждебности к себе.

Как будто ничего удивительного не происходит.

Быть может, просто не понимают.

— У Вари есть книга сказок, она на другом языке, но, может, получится перевести что-нибудь для вас?

Вопрос с подвохом?

Выгибаю бровь. Провожу пальцем по корешку. Не назвала бы истории здесь сказками, но…

Парочка красивых и не жестоких там всё же найдётся.

Одно меня тревожит — в шестом королевстве запрещено говорить о магии, чтобы не накликать беду. Но в то же время сам правитель просит меня вливать рассказы о фэйри и дарах богов в уши юным принцам и принцессе.

— Хорошо.

В такой непринуждённой обстановке мы проводим несколько часов. Я перевожу сказки, пропуская некоторые моменты, Филипп пересказывает местные легенды, мы пьём яблочный сок, и в тот момент, когда я уже забываю, что нахожусь в компании особ голубых кровей, нам объявляют о том, что ужин готов.

Первая часть проходит спокойно в компании Агелетты, Мартина и Даяна. Но детям есть много не положено, поэтому они покидают нас. Такие маленькие, милые, но серьёзные.

Я, игнорируя говядину, ем овощное пюре, запивая его красным вином, от которого мгновенно начинает покруживаться голова и алеют скулы.

Филипп, будто заворожённый, рассматривает меня.

— Ты им понравилась, — выдыхает он.

Я киваю, накалывая ломтик огурца на вилку.

— У тебя есть все шансы стать прекрасной матерью для них.

Выгибаю бровь.

— Действительно?

— Да, я ведь вижу.

— Я к тому, что удивлена, что тебя это волнует. Ты предложил мне стать королевой до того, как проверил, хорошая ли из меня мать.

Он усмехается.

— Честно говоря, даже не планировал знакомить тебя с ними, но… Мне вдруг подумалось… Благодаря детям ты могла бы узнать меня лучше. И, может быть, довериться.

— Что насчёт Флории?

— Опять ты за своё?

— Нет, просто… Пойми меня правильно, это дети, и они в этом возрасте трудно переживают потерю одного из родителей. А мне не хотелось бы это усугублять.

Он качает головой.

— Они не были привязаны к ней, Флория… она скорее была им воспитательницей, у неё не получалось совмещать роль матери и королевы. И, как ни странно, ни в одном, ни в другом качестве… никто не будет по ней скучать.

Я передёргиваюсь. Жутко представлять себя на её месте. И глупо не представлять.

Не знаю, кто бы после такого согласился стать его женой, если бы был выбор.

— Останешься у меня на ночь? — предлагает вдруг Луи-Филипп, и я роняю вилку.

Бокал вина был лишним.

— Весьма… неприличное предложение, ведь мы ещё не женаты.

— Я не стану приставать к тебе, — он улыбается, — если не захочешь.

— Тогда зачем?

— Я… скучаю.

Он поднимается, подходит ко мне, запускает пальцы в волосы, ведёт рукой ниже, ослабляет завязь корсета…

Я выдыхаю, выходит едва ли не стон.

— Что… Что вы делаете?..

— Хочу, чтобы ты расслабилась.

— Это звучит странно после заявления, что вы не собираетесь ко мне приставать.

— Хочу, чтобы ты мне доверилась.

Я собираюсь отказать, но Луи-Филипп стискивает пальцы на моём плече, давая понять, что ожидает лишь один ответ.

Как такие ангелы могли родиться от этого дьявола?

Он заводит меня в свою спальню с великанской кроватью, толкает к ней, опрокидывает на спину, нависает сверху, ухмыляется, переменчивые глаза блестят.

— Страшно?

Я лишь судорожно сглатываю.

— Это приятнее, чем кажется.

В ответ на мою закономерную гримасу, Филипп усмехается, склоняется ниже и целует в лоб.

— Нет у тебя ко мне никакого доверия, девочка!

Он отстраняется и отходит к столу, чтобы зажечь свечи.

Я приподнимаюсь, наблюдая за ним и рассматривая убранство королевских покоев.

— Мне кажется, Ваше Величество, такими темпами я совершенно сойду с ума.

— И чем скорее это произойдёт, тем лучше, — садится он на стол. — Поверь, жить будет гораздо легче и веселее. Ты слишком замороченная.

Что же… отличная рекомендация: если не можешь что-то поменять, поменяй к этому отношение.

Просто полюби меня, так будет… приятнее.

Нас прерывает стук в дверь. С позволения короля в комнату заходит служанка, она оставляет на тумбе ночное платье.

— Что это значит?

— Не будешь же ты ночевать в этом… — поднимается Филипп и выходит на балкон. — Переодевайся.

Хоть оно и до пола, я едва не задыхаюсь от стыда. Атмосфера здесь совершенно не та, чтобы позволять себе находиться рядом с Его Величеством в таком виде. Я чувствую сильный позыв сбежать. Хотя и понимаю, что любой из рыцарей остановит меня на первом же повороте. А как-то маскироваться нет ни времени, ни возможностей. И даже если мне удастся улизнуть из замка, каким-то образом найти возможность доехать до Города Мёртвых и не встретить помех на своём пути, прольётся кровь невинных, а за мою голову король назначит круглую сумму.

Бессмысленно. Бесполезно. Мой дракон там мучается, а я здесь…

— Ты закончила?

— Н-нет…

— Тебе помочь?

— Н-нет…

К чёрту. Даже думать о том, чтобы как-то выручать-прятать фрейлин — бессмысленно, проблему это не решит.

Выход есть только один — вернуться к истокам…

Я мрачнею, думая об этом, скидывая платье и надевая ночнушку. Когда заканчиваю, вздрагиваю от взгляда короля, что стоит рядом.

— Ты так красива, — шепчет он, будто задумчиво. — Впрочем, я уже почти не думаю об этом.

Он садится на кровать, устраивает меня на своих коленях, зарывается лицом в волосы…

— Пожалуйста… — шепчет.

Стискиваю зубы, не отвечаю. В горле будто колотится сердце. Безумие растекается по полу, тянется вверх, касается пальцев моих ног, ползёт выше… Вся комната выпачкана в нём.

— Будь моим светом. Забудь о прошлой жизни, забудь даже о жизни здесь… Начнём всё с чистого листа.

— Филипп, я…

Он… всхлипывает. И меня будто прошивает стрелой. Запускаю пальцы в его волосы, заглядываю в глаза… Они влажные.

— Не можешь?

— Нет.

Он усмехается, взгляд мрачнеет.

— Хуже всего, что ты так близко. И не моя.

Как описать моё недоумение?

Его руки блуждают во льняных прядях, я не чувствую ничего, кроме собственной дрожи. С балкона приоткрытого доносится прохладный, осенний воздух. Объятья короля горячи. Вздрагиваю от взмаха крыльев и усмехаюсь прилетевшей к нам горлице. Она наблюдает, склонив голову набок. Отчего-то во мне нет сомнений, что это Заря. Уметь бы так же, обернуться маленькой птичкой да улететь…

Вот только маленькая птичка не сможет приструнить короля.

А как иначе выбраться?

Сделать бы так, чтобы он забыл обо мне, об обещании убить фрейлин… Тогда я бы ни на минуту не оставалась здесь.

— Меня тяготит дворец… — выдыхаю я, когда горлица улетает. — Я бы согласилась остаться с тобой, если бы мы уехали.

Он выгибает бровь и смеётся.

— Хочешь, чтобы я оставил трон ради тебя?

Неа, удачу пытаю.

— Зачем тебе власть? Я этого никогда не пойму.

— Я же говорил, что ты совсем у меня глупышка… — усмехается король, опрокидывая меня на спину и нависая сверху. Жадно рассматривая.

— Твоё отношение изменилось… ко многому… Почему?

Он оставляет болезненный поцелуй на моей шее.

— Я вспомнил тебя. И то, сколько сделал ради тебя. Разве думаешь, что попала в мой замок случайно? Это судьба.

Ясно. Старик окончательно спятил.

Он качает головой, заметив недоверие в моём взгляде.

— Тогда была такая же ночь, как сейчас… Много-много лет назад. Я надеялся, что ты вспомнишь о своём муже.

Отпускает меня и отходит к тумбе, чтобы налить себе очередной дурманящий напиток. Мне это не нравится.

Интересно, если я брошусь в коридор, меня швырнут в покои короля, или всё-таки отведут в свои?

Никакого мужа у меня никогда не было.

О какой ночи речь?

— Я был королём другой земли и собирался напасть на те, что сейчас принадлежат мне. Иронично, не правда ли? — опрокидывается в себя бренди. — Ты забралась в моей шатёр и пыталась соблазнить… Так хороша была в тот момент, что даже понимая уловку, я не смог устоять.

— Это ведь… Легенда о Первом Короле и Люмиэре… Это было так давно, что небо уже не помнит!

— И всё же это были ты и я.

Сердце колет, на мгновение я слышу будто щебет тысячи птиц, они пытаются что-то сказать, я не понимаю, всё исчезает.

— Я вспомнил многое. В том числе и то, что касается магии… С помощью… Даймона я завоюю все пять королевств, присоединив их к шестому. А седьмое, по старой памяти, так и быть, пусть остаётся ему.

Я вцепляюсь в одеяло и мотаю головой. Ужасная война назревает — чего ради?

— Зачем?..

— Опустив другие причины, которые ты раскритикуешь… Подумай о том, что одна большая война исключит множество мелких в будущем, земли будут едины, а все счастливы.

— Это бессмыслица… Никто не сможет управлять столь обширным государством! Да и к тому же… Ты не доживёшь до того, как закончишь войну.

— С магией дело пойдёт быстрее.

— И… Даймон согласен на это?

— Разве сама ты не ненавидела мои земли? Разве есть дело нелюдям до того, что творится за их границами?

— Мне никогда не хотелось отомстить простым людям. Я слишком хорошо знаю, что это такое.

— Я слишком многое отдал тебе в прошлой жизни. Оставил свои планы и долголетие. Быть может, и тебе пора чем-то жертвовать?

Король разбивает графин, я вздрагиваю. И каменею, когда он наваливается на меня, надавливает пальцами на подбородок, цокает, будто в досаде, что до сих пор не треснула кость.

— Как много ты вспомнил?

— Достаточно…

— За все эти жертвы, ты ведь… ненавидишь меня и хочешь отыграться. Это не любовь.

Луи-Филипп усмехается и разрывает мою ночнушку на груди. Ночь, его покои, навязчивые идеи, алкоголь… В его глазах столько злого веселья… Я дёргаюсь изо всех сил, потому что понимаю, что ни слёзы, ни уговоры, ни бездействие — ничто его больше не отрезвит.

— Тогда ты была старше… — выдыхает он. — У нас будет настоящая брачная ночь. С неё начнётся твоя взрослая жизнь.

Он отстраняется, я вскакиваю с кровати, прикрыв ладонью оголённое место.

Отсмеявшись, Луи-Филипп продолжает:

— Я хотел заснуть с тобой, но… Позови сюда кого-нибудь из фрейлин, что будут в твоей комнате. Посимпатичнее.

Я обращаю к нему неверящий взгляд поблескивающих глаз.

— Иди уже.

— Вы ведь не… не заставите?..

— А мне нужно заставлять? Любая хотела бы быть на твоём месте.

— И любая, видимо, будет, — бросаю я, выскакивая за дверь.

Рыцарь проводит меня молча, выгляжу я чертовски непристойно, но все мысли о другом. Когда захожу в комнату, выдыхаю не глядя на девушек:

— Если кто-то из вас уже спал с королём и не против повторить. Или только хочет. Идите. Рыцарь проводит вас к покоям Его Величества.

Выходят сразу две.

Я молча принимаюсь готовиться ко сну.

***

Но сон не приходит, голова горит лихорадкой призрачных, мнимых воспоминаний, просветы которых стали появляться ещё в чёрном замке. Рядом с Луном. Мы были связаны. Знакомы.

Но дело не в мимолётной встрече, не в смазанном спасении пять лет назад. Я мало что помню из разговора с ним той ночью. Не помню лица, каким оно было когда-то. И пусть думала о нём все года в шестом королевстве, почти что отреклась из-за дракона.

Но если дело не в детской влюблённости, то в чём?..

Впервые сила поддалась мне из-за какого-то воспоминания. Странного ощущения.

Я пытаюсь вернуть то, что ощущала тогда у костра после встречи с Нокс, когда мне до истерики было жаль дракона.

Цепляюсь за это, ворочаясь в кровати, уткнувшись в подушку.

Всхлипывая. Тревожа бедных фрейлин, которые не смеют ко мне подходить, полагая, очевидно, что я с ума схожу от ревности.

Удобно, очень удобно…

***

— Люмиэра… Моя Люмиэра… — шепчет мужчина в мои волосы, пока я сама задыхаюсь от… любви в его объятьях.

Всё видится мне одновременно реальным и смутным. Сердце полно тревоги. Знаю, что муж вскоре вернётся с охоты, в воздухе витает едва уловимый запах крови. Что-то плохое произойдёт, я всего лишь человеческая девушка в королевстве теней, но предчувствие иногда точнее магии.

— Мы должны прекратить… — отстраняюсь я от мужчины, по щекам текут горячие слёзы. — Я поклялась быть с ним, от этого столько зависит… Мы не можем… рисковать.

— Я был на войне, — выдыхает он черноволосый, сероглазый, не красивый, но единственный, кого я люблю, — ты хотела её прекратить, ради нашего народа, ради меня. И пошла к нему. Он потерял голову, сделал то, что сделал. Теперь мы можем сбежать. Вместе.

— Ты не знаешь его… Гнев будет страшен, он найдёт способ отомстить нам всем, небо обрушится и изойдёт кровью, мы будем прокляты всеми богами…

Я стараюсь держаться и не рыдать в голос.

Слишком больно прощаться.

Подхожу к зеркалу, оглядываю нас и красную луну в окошке через стекло. У меня длинные золотые волосы, глаза фиалкового оттенка, правильные черты лица. Красивая, но видела и краше. Молва, всё же, немного преувеличена.

И всё же Первый Король потерял голову…

— Я думала, что ты мёртв… — холодными пальцами мну ткань платья, задыхаясь от тоски.

— Знаю.

— Для меня сказать «да» ему — всё равно что Смерти… Я бы не смогла жить без тебя, просто не смогла бы… Я люблю тебя.

Он подходит, кожу бороздят свежие шрамы, обнимает меня со спины, прижимает к своей горячей груди, целует в плечо.

— Он сказал, что оставит все планы ради меня. Моя жизнь — такая мелочь… Как могла я не согласиться?

— Я убью его.

— Нет, пожалуйста, я не вынесу этого. Боги не оставят нас в покое, я себе не прощу столь далеко зашедший обман. Хватит и того, что моё сердце никогда не будет принадлежать ему.

— Хочешь, чтобы я отпустил тебя? — шепчет он.

— Не могу больше жить во лжи и страхе, что тебя убьют. Я сделаю всё, чтобы ты жил без забот, но лучше бы мне не видеть тебя, не подходить близко, иначе я… Любовь моя, мы больше не увидимся.

Он целует меня в волосы и кивает.

— Я клялся быть верным тебе, как своей Госпоже, твой пёс разве может жить сам по себе?

— Но…

— Ты выбрала быть верной себе и своему слову, смогла принять тяжёлое решение. А я выбираю тебя. Единственное, между нами всё ещё стоит — тёмная магия, я исправлю это. Тебе не о чем волноваться. Моя радость, моя любовь, моя… богиня. Я ничего не испорчу. И если смог выжить на войне благодаря твоему образу, что вытащил меня, что следовал неотступно, смогу жить дальше, питаясь лишь твоим видом и служа свою псовую службу до конца.

Я не успеваю возразить, он оборачивается волком и выпрыгивает в окно.

Я выплакала все глаза, пока с охоты поздней ночью не вернулся король. Ему донесли, дескать, я изменяю, неверна ему и мужчину прячу в своих покоях. Обыскали замок, никого не нашли. Даже одежда пропала. Тех, кто наклеветал на меня, Его Величество обезглавил лично. Это я убила их. А оттого вскоре и сама слегла. Если бы знала, что стало с моим любимым, желала бы смерти себе…

Но мне нужно было ещё хоть раз его увидеть да понять слова.

— Как же ты разволновалась… Простишь меня? Все самоцветы моих земель будут твои, весь мир рухнет к твоим ногам и всех, кто скажет что-то против, я казню… Любимая, слышишь?..

— У меня было дурное предчувствие, будто на охоте с тобой что-то стряслось…

— Мы будем жить вместе много лет и умрём в один день, а после смерти встретимся. Я не оставлю тебя никогда, моя Люмиэра… Никогда.

***

Ему нужно было избавиться от пут магии, аннулировать все сделки, чтобы принадлежать лишь своей Люмиэре, пусть она и не могла в ответ принадлежать ему.

Он недалеко зашёл в своём учении до знакомства с ней.

Главное, что может — оборачиваться в чёрного косматого волка.

Справедливо, если в этом будет его наказание.

Обряд проводится в полную луну, демоны пьют кровь из ран, убирают с кожи свои печатки, метки и татуировки, и оставляют лежать на пепле живого и измученного ритуалом… волка.

Навсегда волка.

Помнящего лишь свою госпожу.

***

Поутру я выхожу в сад под руку с королём, мне лучше, хочется немного пройтись и вдохнуть морозной свежести. Он шепчет мне что-то игривое на ухо, я глушу в себе съедающую изнутри тоску.

Из кустов к нам выходит израненный волк. Он утыкается мордой мне в платье.