- -
- 100%
- +
Глава 1.
В глазах всё ещё темно, но почему-то сознание больше не уплывает. Я делаю глубокий вдох. Не сказать, что успешно: чем сильнее пытаюсь вдохнуть, тем отчётливее ощущаю, что меня что-то сдавливает. Прямо посередине тела.
О господи! Неужели я всё ещё под колёсами той машины? Жива. Но как?
Я судорожно глотаю воздух снова и снова, и постепенно зрение проясняется. Только вижу я совсем не днище автомобиля. Я стою. Вертикально. Передо мной - каменная кладка.
— Что за… — начинаю и не узнаю свой голос. Он звучит выше и писклявее.
— Госпожа, ещё чуть-чуть! — пыхтит где-то за спиной тонкий девичий голос.
Я пытаюсь медленно повернуться и замечаю, что на мне белое расшитое платье. Растерянно опускаю взгляд вниз: пышная струящаяся юбка закрывает ноги так, что я даже не вижу мысков своей обуви. Свободной рукой ощупываю свой живот. Точнее, место, где он должен быть у нормального человека. Под пальцами твердая как доска ткань.
Мда. Очутиться в чужом теле - не так уж страшно. Страшно очутиться в корсете. Особенно если этот корсет с усердием затягивает какая-то девица в чепце, а вокруг носятся служанки, вопя:
— Леди, не двигайтесь! Госпожа, дыхание поверхностное, но это нормально, вы просто волнуетесь!
Я не волнуюсь. Я задыхаюсь. Попытка вдохнуть глубже заканчивается подозрительным хрустом где-то между рёбер. Отлично. Ещё немного и я снова покину этот странный праздник жизни.
— Где я?! — выдохнула я, судорожно впиваясь пальцами в стену — И кто меня так одел?!
— Мы? — робко уточняет самая маленькая служанка — По приказу герцога. Сегодня же свадьба, госпожа.
Свадьба. Герцог. Все, даю добро на панику. Служанки, к счастью, слишком заняты, чтобы заметить, как я ошарашено верчу головой по сторонам: роскошная спальня, зеркала, букет белых роз на туалетном столике. Прекрасно. Если это загробный мир, то я даже не знаю за что меня так наказали. Я судорожно сглатываю вязкую слюну и ощущаю странный сладковатый привкус во рту.
— А жених-то кто, напомните? — спрашиваю максимально невинно. Лучше уж узнать плохое сразу.
Три служанки отшатнулись и уставились на меня с благоговейным ужасом. Четвёртая шепчет:
— Лорд Рейв Эстерхолл. Проклятый.
Проклятый. Отлично. Семейная жизнь обещает быть увлекательной.
— И, простите, — я стараюсь очень аккуратно подбирать слова, чтобы сдержать великий и могучий, — что там за проклятие?
— Говорят, если герцог свяжет судьбу не с той девушкой, она погибнет — шепчет самая разговорчивая служанка, потупив взгляд.
О, нет. В моей голове буквально воет серена. Какого черта вообще происходит?! Теперь мне точно не хватает воздуха — и дело уже совсем не в корсете.
— Погодите, — выдыхаю я. Голос предательски дрожит, срываясь на фальцет. — Я, в общем-то, и есть не та!
— Госпожа, — перебивает меня одна из служанок, нервно поправляя передник, — нам нужно готовиться к церемонии. Всё уже решено.
— Нет-нет, постойте! — я выставляю руки вперёд в надежде защититься от этой гвардии в чепцах.
— Вы должны меня выслушать! Я действительно не та девушка! Я не знаю, как я здесь оказалась! Нам нужно это всё отменить!
Но договорить я не успеваю – дверь распахивается со стуком, и в комнату врывается мужчина. Высокий, статный, в чёрном нарядном камзоле, который подчеркивает его мрачное настроение. Темные волосы до плеч находятся в идеальном беспорядке. Фигуре обзавидуется любая модель: широкие плечи, мускулистые руки с тонкими пальцами, натренированный торс, который не в состоянии спрятать ни один камзол. Черты лица поражают утонченностью и правильностью линий и одновременно хищностью. Впрочем, может за последнюю характеристику ответственны его глаза практически янтарного цвета.
— Леди, — произносит он глухо, и воздух в комнате словно становится плотнее. — Смею вам напомнить о магическом контракте, заключённом с вами и вашей семьёй.
Я растерянно распахиваю рот. Ну здравствуйте. Ни привет, ни как дела. Открыл дверь с порога и начал наезжать. Очевидно, это и есть тот самый проклятый лорд собственной персоной. С таким характером должен быть проклят не один раз.
— Послушайте… — начинаю я, но он обрывает меня, даже не моргнув:
— Нет. Контракт уже заключён. Если обряд не состоится, откат вам не понравится. — он делает внушительную паузу — не думаю, что вам жизнь будет хоть сколько ты выносима для вас. А умереть я вам не позволю.
Он делает шаг ближе.
— Поэтому, — продолжает холодно, — в следующий раз, прежде чем устраивать свои фокусы, советую подумать. Вам всё ясно, миледи?
Я гулко сглатываю. Ничего не понятно, но очень страшно. Настолько страшно, что моя привычная защитная реакция в виде генерирования несмешных колкостей полностью отключается.
— Да, — хрипло срывается с моих губ. — Ясно.
Ясно, что говорить со мной никто не намерен. Я совершенно растеряна и дезориентирована. В голове ни одной стоящей мысли. Герцог одним плавным движением подходит еще ближе. Между нами остается не больше двадцати сантиметров. Сердце подскакивает куда-то к горлу. Хотела бы я сказать, что это приятное волнение, но нет.
— Мне известно, — почти шепчет герцог Рейв так, что слышу только я, — что вы подговорили служанку принести вам яд.
Я моргаю. Потом ещё раз. И, кажется, забываю, как дышать.
— Простите… что?
Он смотрит прямо - без тени сомнения, будто уже подписал приговор и теперь любуется формулировкой.
— Не притворяйтесь — герцог внимательно окидывает меня взглядом — я вижу специфические пятна на вашей шее, ваши щеки румяные, глаза влажные… Бьюсь об заклад у вас во рту странный привкус.
— Откуда у вас такие познания? — В который раз у меня рот просто падает на пол от изумления. Вы посмотрите на него, он еще и врач!
Герцог только ухмыляется на мой вопрос:
— Я пережил ни одно покушение, чего не могу сказать о своих приближенных.
Он чуть склоняет голову, наблюдая, как я проигрываю внутреннюю битву между паникой и истерическим смехом.
— По вашей реакции я вижу, что прав, — произносит тихо. — Вы отравились или, по крайней мере, попытались.
Мне чудится, что я слышу боль в его голосе и что-то такое мелькает в выражении глаз. Он даже теряет часть своей угрожающей ауры. Прям хочется утешить, ей-богу.
— Простите, но вы уверены, что это сделала я? Потому что я бы точно не стала убивать себя перед свадьбой. Разве что после. — а вот и любимый сарказм, наконец. Я уж думала, что мозги мои тоже поменялись местами с этой несчастной.
— Так вот, — Герцог сжимает губы и продолжает, — не знаю, как далеко могут зайти ваши капризы. Поэтому сейчас, прямо при мне, вы выпьете это.
Он раскрывает ладонь. В ней - маленький флакон с прозрачной жидкостью. Свет из окна скользит по стеклу, и жидкость внутри вспыхивает.
— Что это? — спрашиваю я, чувствуя, как сердце обрушивается в пятки и решает там остаться.
— Антидот, — коротко отвечает он. — Уж лучше того, чем вы уже нахлебались.
— Может, у нас просто разный вкус в напитках? — пытаюсь пошутить, но голос предательски дрожит.
Рейв шагает еще ближе, уже практически прижимаясь ко мне. От него пахнет теплым древесным ароматом, но я все равно чувствую себя как загнанная лань.
— Выпейте, — произносит он негромко, почти ласково, но каждая буква звенит, как клинок.
Я смотрю на флакон. Потом на него. Если это яд, то в этот раз давайте без моего участия. Я упрямо сжимаю губы.
— А если я не хочу? — спрашиваю с вызовом, хотя голос дрожит.
— Тогда, миледи, — он чуть склоняет голову, — вы умрёте раньше, чем успеете выйти за меня. Не думаю, что это то, чего вы добиваетесь. Насколько помню умереть вы собирались замужней.
Вот теперь я понимаю кристально ясно: дышать в корсете - полбеды. Пытаться дышать рядом с ним - невозможно. Я протягиваю руку и храбро, насколько вообще можно быть храброй в такой ситуации, обхватываю пальцами флакон. Холодное стекло дрожит в ладони. Не отводя взгляда от герцога, я решительно опрокидываю содержимое в рот. Прозрачная жидкость оказывается безвкусной и чуть прохладной.
Он всё это время наблюдает за моими губами. Слишком внимательно, если честно. На секунду кажется, что его зрачки становятся вертикальными. Я проглатываю жидкость и отвожу взгляд. Прислушиваюсь к себе. Тишина. Никаких судорог, драматичных падений, вспышек света. «Ну и где эффект?» — растерянно думаю я. Если тело было отравлено - как я вообще стою? Получается, та девушка, в теле которой я очнулась, всё-таки умерла. Её душа ушла, а я - я теперь вместо неё. В её платье, с её волосами, с её ядом в анамнезе. Я окончательно запуталась.
Рейв смотрит холодно, зрачки больше не выглядят странно.
— Хорошо, — коротко говорит он и кивает с тем удовлетворением, с каким садовник смотрит на выполотую грядку — Встретимся на обряде.
Он разворачивается и выходит, почти хлопнув дверью. Только теперь я осознаю, как сильно была напряжена. Всё тело ватное, дыхание сбивается, и я просто падаю на кровать позади меня.
— Ну и денёк, — бормочу я в потолок. — Варить кофе в 8 утра было безопаснее.
— Госпожа, — несмело произносит одна из служанок, — нам необходимо закончить с вашим платьем.
Я вскидываю на неё взгляд и раздражённо машу рукой:
— По-моему, с платьем вы уже сделали достаточно. Ещё немного и вам придется тащить меня волоком по этим коридорам, потому что я буду без сознания.
— До церемонии осталось совсем немного, госпожа, — тихо добавляет она. — Мы должны еще раз проверить вашу прическу и макияж.
— Да все с ними хорошо, — кривлюсь я, мне отчаянно нужно было в тишине чтобы хоть на минуту остановить эту карусель безумия — Дайте мне немного времени, а потом можем идти куда нам там надо.
— Конечно, госпожа. Мы подождём за дверью.
Служанки чинно выходят гуськом, оставив меня в тишине. Я вздыхаю - так глубоко, как только позволяет этот адский корсет, - и откидываюсь на кровать. Итак, подведём итоги. Я – обычная бариста в небольшой кофейне. Каким-то образом оказалась в теле другой девушки. Судя по герцогам, магическим контрактам и странным антидотам - в другом мире. Классика жанра.
Я, конечно, читала такие книги и представляла себя на месте главной героини. Но я никогда не думала, что это всерьез возможно. Тем более все выглядит довольно мрачно. И непонятно почему именно я? У меня не было никаких особых способностей. Мне вообще казалось, что я не живу жизнь толком. Только наблюдаю за ней. Никаких особых умений. Не думаю, что им позарез нужен специалист по правильному произношению слова «эспрессо».
Хорошо, сейчас не время отвлекаться. Похоже, эта девушка должна была выйти замуж за мрачного герцога. Аура у него, конечно ужасающая и… притягательная. Безусловно, он чертовски красив. Но, простите, мы даже не обедали вместе. Про завтрак вообще молчу. А меня уже выдают замуж.
Он говорил про контракт. Если я правильно поняла - отказ, и девушка станет инвалидом или типа того. Не знаю в каком еще случае можно страдать всю оставшуюся жизнь. Какие же варвары. Кто в здравом уме заключает подобные контракты? А как же мама, папа, дяди тети. Ни вообще в курсе были всей этой аферы? Или что ж получается – отец этой девушки отдал ее на смерть.
Ладно. Возможно, я смогу выйти замуж, а потом… разберёмся на месте.
Я поднимаюсь с кровати и решительно направляюсь к двери. Но, проходя мимо зеркала, вдруг останавливаюсь, как вкопанная. Медленно поворачиваю голову. Почему я сразу не подумала посмотреть как я выгляжу?
Из зеркала на меня смотрит хрупкая, испуганная лань. Девушке лет двадцать, максимум двадцать два. Огромные серые глаза в обрамлении длинных темных ресниц, блестящие русые волосы с лёгким медовым отливом. Она такая тоненькая, изящная, что, казалось, может переломиться пополам. Я наклоняю голову и скептически смотрю на отражение. На хорошеньком лице отражается непривычное выражение задумчивости.
— Да, — бормочу себе под нос, — яд принимать было, мягко говоря, странной идеей. Тебя ведь могло убить что-то гораздо проще. Не знаю, споткнуться можно, например.
Я тяжело вздыхаю и усмехаюсь:
— Ну что ж, по крайней мере, теперь можно есть тортики и эклеры без зазрения совести. Если они здесь вообще есть.
Надеюсь, у герцога в контракте нет пункта про «соответствие стандартам дворянской фигуры». С этими мыслями я ещё раз смотрю на своё отражение, глубоко вдыхаю - и уже чуть менее решительно, но куда более растерянно выхожу за дверь.
Глава 2.
Я всегда представляла себе свадьбу иначе. Цветы, музыка, гости, немного шампанского и счастливая невеста – вот базовый набор. А не дрожащая от страха девица в корсете, где вдох равен подвигу, а шаг – испытанию судьбы. Но тут, похоже, всё пошло не по канону. Во-первых, невеста я не от большой любви, а по недоразумению. Во-вторых, жених – ходячая иллюстрация к слову «опасность». А в-третьих, вместо радостного звона колокольчиков где-то внутри меня монотонно бил барабан паники.
Служанки, бледные как свежие простыни, хватают меня под локти и почти силой тащат по длинному коридору. Ноги слегка скользят по темному мрамору длинного коридора под аккомпанемент тягучего мрачного хора вдалеке. Звучит совсем не как свадебная музыка. Скорее, как саундтрек к экзекуции. Атмосфера подкачала, конечно. Жаль, что мне нормальной свадьбы не видать. И это за две моих жизни.
На стенах висят портреты величественных предков герцога. Предполагаю, что предков все-таки. Зачем иначе вешать на стенку таких несимпатичных дядек с брезгливым выражением на лицах даже представить не могу. Каждый, прямо как улыбающаяся Мона-Лиза, кривится исключительно в мое лицо. Пахнет ладаном, железом и чем-то сладковато-гнилым. И чем ближе мы подходим к залу, тем отчётливее я понимаю: это место мне не нравится, я туда не хочу, а хочу совсем не туда.
Когда двери распахиваются, я ожидаю увидеть хоть символический набор брачующихся. Ну, маленький алтарь, пара свечей, может скрипки наконец заиграют - бюджетный вариант обряда. Но нет. Передо мной раскинулся огромный зал - весь в чёрном камне и серебряных прожилках. Потолок теряется во тьме, а вдоль стен стоят маги в мантиях, как ряды ворон на заснеженном дереве. Их не меньше дюжины. В центре чёрный алтарь, от которого тянутся линии света, образуя узор из рун. Рисунок будто дышит и пульсирует, как живой. Что-то мне подсказывает, что текст про лодку любви в бурных водах семейной жизни я не услышу.
Прямо напротив, возле алтаря, стоит он. Герцог Рейв. Высокий, безупречный и мрачный, как будто кто-то наступил на его могилу и он вылез повозмущаться. Чёрный камзол с серебряной вышивкой, перчатки, меч у бедра – всё до смешного идеально. Даже его волосы лежат угрожающе правильно, как будто их лично зачаровал сам демон порядка. Он смотрит на меня с тем выражением, с каким ветеринар смотрит на собаку, которая может укусить, но пока не решилась.
— Леди, — произносит холодно — Постарайтесь хотя бы выглядеть так, будто вы знаете, что делаете.
— Я, между прочим, стараюсь, — выдавливаю, едва не споткнувшись о подол. — Просто не каждый день человек выходит замуж под страхом смерти.
Жрец в длинной мантии шагает к алтарю и начинает что-то заунывно тянуть на непонятном языке. Слова звучат глухо. Воздух вокруг дрожит и будто становится плотнее. По полу бегут серебристые линии, замыкаясь вокруг нас. Я невольно делаю шаг назад и тут же натыкаюсь на ладонь герцога. Он стоит неподвижно, но от него исходит ощущение сдержанной силы, как от хищника перед прыжком.
— Не двигайтесь, — тихо произносит он. — Круг не любит сомнений.
— А я, между прочим, не люблю круги, — шепчу в ответ. — Особенно те, из которых нельзя выйти живой.
Он не отвечает, я только чувствую, как рука на его талии слегка толкает меня обратно на мое место. Жрец выносит кубок: тёмное стекло, на котором играют всполохи рун. Внутри переливается жидкость, как ртуть.
— Кровный обет требует испытания верности, — произносит жрец. — Неверная избранница падет, верная – станет единой с родом.
Падет? Верная? Прекрасно. Невеста живёт ровно до слова «неверная». Жрец подает кубок герцогу. Тот без промедлений выпивает глоток и передает кубок мне.
— Теперь вы, леди Ашворт.
Я беру кубок трясущимися руками. От жидкости поднимается лёгкий пар. «Ну, если это яд, — думаю я, - хоть бы был безвкусный». И пью. Глоток оказался ледяным. На миг мир перед глазами расплывается. Ноги подгибаются и я только благодаря герцогу не впечаталась в алтарь. Он подхватывает меня за талию. Его ладонь кажется горячей, почти обжигающей. На секунду между нами повисло странное ощущение… как будто что-то в мире с щелчком встало на место. Или наоборот – сломалось.
Магический свет вспыхивает ярче, воздух загудел. Цвет линий на полу сменяется с серебряного на ослепляющий алый. Жрец застыл, подняв руки, - и в его глазах мелькает испуг. А потом всё стихает. Тишина ударяет по ушам. Я стою. Дышу. Вроде пока жива.
— Это… невозможно, — шепчет один из магов. — Она должна была…
Герцог бросает на него взгляд, и тот замолкает на полуслове.
Рейв поворачивается ко мне. В его глазах отражается тот самый алый свет, но теперь в его взгляде кроме равнодушия появляется интерес. И, кажется, легкая тревога.
— Контракт исполнен, — наконец произносит жрец, явно не веря своим глазам.
Герцог медленно отпускает мою талию.
— Поздравляю, леди Ашворт. Вы выдержали испытание.
— Спасибо, — голос звучит сипло. — А теперь можно я пойду… не знаю… полежу где-нибудь и поплачу?
По кругу магов проходит ропот. Хоть герцог и заставил замолчать одного особенно громкого, но кажется они не могут удержаться от перешептываний.
Рейв шагает ближе и понизив голос спрашивает:
— Вы знали, что произойдёт?
— Если бы знала - сбежала бы через окно.
Он задерживает взгляд на мне ещё на мгновение, будто проверяет – кто я. И я впервые понимаю: он действительно чувствует, что что-то не так. Словно женщина, стоящая перед ним - не та, которая должна была умереть. Внезапно лицо герцога начинает расплываться перед глазами, а свет от свечей странно пульсировать. Ой-ой, кажется, вместо рыданий на кроватке, мой мозг решил перейти в экстренный режим отключения.
Глава 3.
Сознание медленно всплывает из густой черноты, как пузырь из глубины - лениво, вязко, с эхом моего дыхания. А жаль, в отключке было хорошо: тихо, спокойно и странно приятно. Ни боли, ни страха. Только невесомость. Вдруг потом тишину прорезают голоса. Резкие, сердитые.
— …я говорю, это невозможно! — женский голос звенит, будто лезвие. — Если она не погибла, значит, проклятие изменилось!
— Или – она подходящая, — отвечает мужчина, ровно и холодно. — У неё другая энергия. Не та, что была у прежней невесты.
Я морщусь и открываю глаза. Свет в комнате приглушен, но мне все равно хочется снова зажмуриться. Все вокруг выглядит неприлично дорого начиная от тяжелых бархатных портьер и заканчивая резными шкафами. Высокие готические окна тянутся почти до самого свода потолка, пропуская внутрь бледный холодный свет. Я лежу на массивной кровати с балдахином, больше похожую на трон для сна. Темное дерево изукрашено тонкой, почти ювелирной резьбой, а бордовые тяжёлые занавеси спадали ровными волнами, скрывая внутри уютный полумрак. У окна стоит массивное трюмо, с зеркалом в массивной раме и армией разноцветных флакончиков. В полумраке комнаты витает аромат лаванды и каких-то лекарственных трав, напоминающих настойку доктор Мом. Похоже, я всё ещё в замке герцога. И – о чудо – жива.
Голоса смолкают. Надо мной склоняется Рейв. Без мантии, без перчаток – и всё равно он выглядит как воплощение ледяного контроля. Даже волосы лежат идеально. В нашем мире за такое люди получают спонсорские от шампуня, а в этом хочется обвинить его в темном ведьмовстве.
— Вы очнулись, — констатирует он спокойно. — Это хорошо. Я почти начал сомневаться.
— А я почти начала надеяться, что всё это кошмар, — бормочу я, поднимаясь на локтях. — Но, похоже, нет.
Рядом стоит женщина, чей голос я слышала. Лет тридцати, с копной густых тёмных волос, собранных небрежным узлом, и глазами цвета отшлифованного янтаря. На ней длинное синее одеяние с серебряным шитьём, на груди знак в форме переплетённых линий и драконьего силуэта. Угу, дракон, значит. Что?! Здесь что еще и драконы есть. С другой стороны – чему удивляться: там, где магические контракты точно не место обычным людям. Попала я, конечно, конкретно.
— Ваше сиятельство, — говорит она герцогу, будто меня не существует. — Вы должны изолировать её. Проклятие не исчезает просто так. Оно ищет выход.
— Я не позволю обращаться с ней как с угрозой, — отрезает Рейв. — Она не виновата.
Я моргаю, совершенно ошеломленная уровнем такта. Ничего что я здесь, да?
— Простите, что вмешиваюсь в вашу семейную драму на тему “опасные жены и неудачные ритуалы”, но можно мне краткий ликбез? Что вообще происходит?
Женщина поворачивается ко мне. Её взгляд был пронзительный, слишком внимательный.
— Вы выжили после обряда, который убивает ложных избранниц. Это невозможно. Вы должны были сгореть дотла – телом и душой.
— Ну, возможно, я просто упрямая, — предполагаю. — Или кто-то в рецептуре вашего смертельного пунша что-то напутал?
— Что вы сделали во время ритуала? — требовательно спрашивает герцог. Рейв не оценил. Опять. Кажется, наш брак обещает быть напряженным.
— Простите? Просто выпила то, что дали. По инструкции.
— Девушка, на месте которой вы стояли, погибла бы сразу. Проклятие уничтожает ложную избранницу.
— О, отлично. То есть я – ложная ложная избранница?
— Это не смешно.
— А я и не смеюсь! Просто пытаюсь понять, что вообще происходит. Кто вы? Кто она? Что за проклятье? И почему вам плевать, на ком жениться? С вашей внешностью можно и подождать пару лет – часики явно не тикают. — распаляюсь я все больше. Кажется, эту тележку безумия уже не остановить.
Глаза герцога вспыхивают короткой искрой.
— Спишу ваше поведение на шоковое состояние. Вопросы – после ужина. В моём кабинете.
Он оборачивается к женщине:
— Это семейный лекарь, Кассандра Лумин. Лучшая в своём деле.
Кажется, после этого он теряет ко мне интерес.
— Если что-то изменится – сообщите немедленно, — бросает он Кассандра и направляется к двери.
Я вскидываю руку:
— Стойте! Вы хоть понимаете, что я не знаю, где нахожусь, кто вы и почему все ведут себя так, будто я – системный сбой?
Он замирает почти на пороге.
— Леди Ашворт, — произносит медленно, скупо отмеряя каждое слово — Я не понимаю половины ваших фраз, но сейчас вам достаточно знать: вы – моя жена.
— По документам или по проклятью?
— По обоим пунктам.
— Прекрасно, — я устало выдыхаю. — Хоть что-то стабильно.
Он на миг задерживается, бросая на меня нечитаемый взгляд и все-таки выходит. Дверь тихо закрывается. Кассандра подходит ближе. Её пальцы пахнут травами и легким ароматом мяты. Она проводит ладонью над моим телом от макушки до ног - без прикосновения, но воздух будто сгущается, прокатывается волной сверху-вниз.
— Если почувствуете жар или увидите на коже золотые нити – зовите меня. Это значит, что… — она замялась, — ничего хорошего.
— Вдохновляюще, — бурчу я. — Вы так всем больным говорите?
Она впервые чуть усмехается, почти незаметно.
— Нет. Обычно они не доживают до разговора.
Я растеряно моргаю. Похоже больше вопросов к семейному доктору у меня нет.
— Прекрасно. А как вас звать, если что?
— Служанке скажете, если станет хуже— Она направляется к двери и тихо выходит.
Я остаюсь одна. В комнате стоит оглушающая тишина: только звук ветра за высокими арочными окнами да редкие вспышки магического света от камня на стене. Без привычного шума большого города за окном даже жуть берет. Я сажусь, преодолевая легкое головокружение, смотрю на свои руки - те самые, что ещё вчера держали пластиковые стаканчики и отмеряли верное количество кофейных зерен. Кожа чуть светлее, ногти аккуратные. Чужие.