- -
- 100%
- +
«Ну, хорошо, ведьма, так ведьма.
Очень славно и роскошно».
— М. Булгаков, «Мастер и Маргарита»
Дрожащий луч рассветного солнца прорезал туман и осветил полянку, покрытую плотным, сочным папоротником. Ханна, затаив дыхание, наблюдала, как он ползет по растению, возле которого она расположилась. Когда солнце подсветило капли росы на зеленых, шершавых стеблях, в середине соцветия вспыхнул алым цветок невиданной красоты.
— Есть! — Ханна проворно срезала бутон и убрала его в заранее подготовленный холщовый мешок.
Папоротник цвел всего одно мгновение. И чтобы добыть его цветок, требовалось недюжинное усилие. Цвели раз в год, на рассвете, в самую короткую летнюю ночь. Нужно было еще угадать, у какого растения появится бутон. За неделю до этого Ханна обошла все лужайки и рассмотрела все растения. Этот куст ничем не выделялся среди остальных, но что-то ей подсказывало, что именно у него стоит провести это утро. А она привыкла доверять своему чутью.
Это был ее первый цветок папоротника, который она собрала самостоятельно. От радости и воодушевления она даже слегка подпрыгнула.
— Видишь, Шай, — она наклонилась к черному коту с блестящими желтыми глазами, который топтался на мягком мху возле ее ног. — А ты все говорил: «Не смогу, не смогу». Что теперь скажешь, мордочка усатая?
— Мяу!
— Вот то-то и оно, — добродушно кивнула Ханна и присела, чтобы почесать кота за ухом. — Пойдем. Нужно открывать лавку.
Девушка выпрямилась, зевнула и потянулась. Нередко ей приходилось вставать до восхода солнца, чтобы собрать нужные травы, но как же она любила понежиться в кровати подольше! Но посетители не ждали, и опаздывать было нехорошо. Она повязала мешочек с цветком на пояс, спрятала под плащом и, подхватив юбки, поспешила из леса в сторону просыпающегося городка, из которого уже вовсю доносилось пение петухов.
Шай не отставал от хозяйки и семенил следом, почти не касаясь влажной земли черными лапками. Вдруг кот низко заурчал и сделал предупреждающее «Мяу!».
Ханна оглянулась на кота и повернула голову в сторону взгляда желтых глаз. Под небольшой сосной пытался спрятаться человек в сером плаще. Ханна сощурила глаза и узнала мужчину по редкой седой бороде, выглядывающей из-под накинутого капюшона.
— Доброе утро, сеньор Зильберман! — громко крикнула девушка и активно помахала рукой. — Как улов в этом году?
Старик вышел из-за дерева, зло зыркнул на Ханну, пробурчал что-то нечленораздельное и поспешил укрыться в чаще.
Ханна посмеялась себе под нос и продолжила путь, не смущенная таким поведением старика. В их городе он был уважаемым алхимиком, но брал за свои растворы непомерную цену, чем привлек большую часть жителей искать помощи в лавке у Ханны. Она было сунулась к нему за советом и предложила поискать цветок вместе, а если соберем — высушить и поделить пополам, но Зильберман выдавил сквозь зубы, что не станет помогать какой-то там травнице и если ей нужен цветок, то пусть добывает его сама.
По его выражению лица девушка догадалась, что в этом году его постигла неудача. Но она быстро отогнала мысли про алхимика и вприпрыжку спустилась с холма, напевая себе под нос песенку. Некоторые жители уже проснулись, и фермер, перекидывавший тюки с соломой, приветственно поднял шляпу, увидев молодую девушку с зардевшимися алыми щеками от утреннего прохладного воздуха.
Ханна остановилась у загона, похлопала по карманам и выудила из одного сочное яблоко. Рябая кобыла, пасшаяся неподалеку, дрогнула ушами и поспешила полакомиться угощением.
Погладив животное между глаз, девушка поспешила дальше. Ее дом, доставшийся от бабушки, находился на небольшой торговой площади, за лавкой портнихи и чайной. Пока она спускалась, утро наступило, и продавцы уже вовсю открывали двери для посетителей, город начал шуметь. Из булочной пахло сладкой выпечкой и корицей. Пастух выводил небольшое стадо овец на пастбище, где-то вдалеке раздавался звон кузни. Она зашла к пекарю за свежим хлебом, а у молочника прикупила головку сыра. Не удержавшись, начала есть хрустящую корочку по дороге, и когда дошла до лавки, от хлеба осталась половина.
Звякнула ключами, попыталась открыть дверь, но та не поддалась. От дождей дерево разбухло, и Ханна каждый раз мучилась, возвращаясь домой.
— Мяу!
— Знаю, — вздохнула девушка. — Вызову я плотника.
Кот запрыгнул на скамейку рядом с дверью, обернул себя хвостом и недовольно щурился от слепящего солнца, а может быть, и от беспечности хозяйки. Девушка налегла плечом на дверь, и та наконец отворилась с глухим стоном.
В нос ударили запахи мяты, горечь полыни и сладость луговых трав. Такой плотный, что Шай чихнул, вдохнув его после свежего воздуха. Пахло сушеным чабрецом, воском от свечей и сладковатым дымком из камина. На очаге стоял закопченный чайник, засаленный гримуар с рецептами лежал открытым на столе, а на подоконнике стояли в ряд лейки для полива горшечных растений.
Девушка прошла за прилавок вглубь магазина, где находился ее кабинет. Спрятала добытое сокровище подальше от посторонних глаз. Скинула с себя плащ и повязала белый фартук поверх зеленого суконного платья. Прошлась по лавке, открывая ставни. На дверь при входе повесила пучок зверобоя и зажгла фонарь, чтобы привлечь посетителей.
Пока народ не хлынул, позаботилась о питомце, налив ему в миску жирных сливок. Шай, мурлыкнув, тут же принялся поглощать угощение.
Девушка остановилась посреди комнаты, уперев руки в боки, и внимательно осмотрела углы. Ну вот, как и думала: там и сям валялись дурные мысли, оброненные, видимо, кем-то из покупателей, а может, и ею самой. Возле порога было даже липкое пятно злости. Ханна поцокала языком и поискала за прилавком метлу из прутьев березы. Та отлично справлялась с уборкой не только пыли, но и таких неприятностей. Она побрызгала дощатый пол водой, настоянной на серебре, открыла дверь пошире и начала подметать. Комнату наполнил смех ребятни с улицы и лай собак. Эти сорванцы, только солнце встало, продирали глаза и носились по площади, купаясь в фонтане.
Когда от грязи и плохих мыслей не осталось и следа, девушка спрятала метлу и устало вытерла вспотевший лоб о передник. Свежий морской ветерок залетел в лавку, кружа на полу розовые лепестки вишни. Тут же запорхала белая бабочка, привлекая внимание Шая. Кот запрыгнул на стол, а с него в энтузиазме погони угодил в котел, где кис вчерашний отвар, который Ханна забыла разлить по склянкам. Кот взвизгнул и выскочил из котла, как ошпаренный, весь мокрый от зеленой жидкости.
Ханна с круглыми глазами смотрела на учиненный бардак и перевернутый котел, из которого капало густое зелье. Шай сел и с недовольным видом начал вылизываться, прежде чем хозяйка успела крикнуть:
— Стой! Это же сонное… — кот закатил глаза и шмякнулся на пол, — зелье.
Девушка прыснула, подхватила кота на руки и почистила податливое тельце порошком из корня мыльнянки. Уборку пришлось отложить — в лавку начали подтягиваться люди.
У сеньоры Блюм закончился крем, и статная, красивая женщина требовала у Ханны продать все имеющиеся запасы. Девушка окинула взглядом внешность посетительницы. Эффект от крема был, что сказать, на лицо. Морщин у женщины поубавилось. Лицо светилось здоровым румянцем и сверкало на солнце, как намасленный блин.
— Вы пользуетесь средством, как я вам рассказала? — Ханна в сомнении подняла бровь. — Каждый вечер наносите тонким слоем?
— Да-да, — отмахнулась женщина, сжимая сумочку, расшитую бисером, красными ногтями.
— Будьте осторожны, — предупредила девушка. — Крем сделан из пыльцы омелы, и если его наносить в больших количествах, он приманивает мух и пчел.
Блюм резко выпрямилась, но ничего не сказала. Ханна наклонилась за прилавком, чтобы достать две баночки крема, и спрятала улыбку. Она заметила на груди у сеньоры след от укуса и застрявшее пчелиное жало. Иногда жадность доводила до больших бед, но Ханна надеялась, что женщина впредь будет аккуратнее.
Время до вечера пролетело незаметно. Посетители заходили один за другим. И для каждого у Ханны находилось свое средство. Были и богатые сеньоры, как Блюм, которые в основном притоваривались средствами для молодости и поддержания духа. Кто-то хотел избавиться от надоедливых бородавок, а кому-то докучали ночные кошмары. Зашел и фермер, чья корова мучилась от вздутия живота.
Ханна искала нужные капли, а фермер все возмущался:
— Ума не приложу, где она наелась бродящей травы? — Мужчина снял шляпу и почесал волосы. — У нас на пастбищах давно ее нет.
Девушка сдула черную челку со лба и тоже нахмурилась. Она сама лично обходила луга и не замечала ростков этой травы, которая выделялась своим ярко-бордовым цветом.
— Дайте ей несколько капель этого, — девушка поставила на стол небольшой пузырек. — А я загляну и посмотрю, в чем дело.
Фермер поблагодарил и, помимо оплаты за лекарство, оставил корзину спелых груш. Их аромат быстро заполнил лавку, и Ханна, не удержавшись, надкусила одну. Мякоть была до того нежной и сочной, что ей показалось, она не съела грушу, а выпила ее. Девушка отнесла корзину в небольшую квартиру, которая находилась над лавкой.
«Нужно будет испечь пирог, пока они не испортились», — подумала девушка.
Она спустилась вниз. Шай уже отошел от действия зелья и сидел на полу с осоловелым взглядом.
— Что, усатик, — посмеялась она. — Хорошо поспал?
Кот смерил ее недовольным взглядом желтых глаз и зашипел на пустой котел. Ханна устало опустилась в кресло-качалку и приманила питомца, который лениво запрыгнул ей на колени. Она рассеянно гладила его за ухом и смотрела на улицу через открытую дверь. День близился к концу. На улице собирались сумерки. В городе стало тише, и влажный воздух с моря хорошо разгонял удушливую духоту летнего дня. Ханна прикрыла на мгновение глаза и незаметно для себя задремала.
— Ты опять бродила по лесам ни свет ни заря?
Звонкий голос вывел Ханну из состояния дремы. Она потянулась. Шай, недовольный, что его потревожили, заурчал. Она протерла глаза и увидела сидящую на прилавке и болтающую ногами Сару, свою давнюю подругу, которая держала лавку по соседству.
— Ага, — зевнула девушка, прикрывая рот рукой. — Но зато добыла цветок.
— Ничего себе! — сказала Сара, встряхнув золотистыми кудрями. Она взяла пузырек с прилавка и с интересом крутила его в руках. — Уже знаешь, что сделаешь из него?
— Есть идея, — хитро улыбнулась Ханна, и подруга рассмеялась.
Вопрос Сары навел девушку на размышления. Она не хотела использовать цветок для своих обычных зелий. Нет. Такой продукт должен был быть использован для редкого отвара. У Ханны и правда было несколько идей, но чтобы их воплотить, нужно было провести не один день возле котла, тщательно взвешивая ингредиенты и разрабатывая рецепт. Ух, и долгая предстояла работа, но какая интересная!
— Натан вернулся.
Ханна так резко повернула шею в сторону Сары, что ее чуть заломило.
— Ах! — Девушка потерла плечо. — И ты говоришь об этом только сейчас?
Сара беспечно пожала плечами, но Ханна знала, что подруга только старается выглядеть равнодушной. Возвращение в город бывшего возлюбленного явно пошатнуло ее привычный мир. Ханна шумно вздохнула и откинулась на спинку кресла. Подруга только начала приходить в себя, залечивая разбитое сердце. Ханна бы не жалела ни сна, ни отдыха, чтобы помочь подруге, но в ее арсенале не было зелья, которое бы усмирило сердечные муки.
— Ты видела его?
На голубые глаза Сары налетела тень. Она сморщила вздернутый носик и со смешком сказала:
— Это было ужасно. Я как раз доставляла заказ и увидела, как он выходит из чайной со своей новой девушкой.
Натан и Сара провели вместе все прошлое лето. Сара была так счастлива, и Ханна думала, что предложение руки и сердца не заставит себя долго ждать. Но осенним днем Натан сказал, что не может жениться на простой портнихе. Его отец, сеньор Альдо, был главой гильдии торговцев. А новая избранница Натана — дочерью владельца флотилии кораблей. Все понимали резоны этого брака, что он откроет для дела Альдо новые торговые пути.
Ханна резко вздохнула. Ей в голову пришла идея. А что если Натан заблудился? И ему нужно лишь немного ясности? Убрать шум, страхи и сомнения? Это она могла сделать. Никакое зелье не могло приворожить другого надолго. Напустить дурману, опутать — да. Но поселить глубокие истинные чувства — никогда. А подруга была достойна провести жизнь с искренне любящим ее человеком. Ханна верила, что у Натана есть чувства к Саре, просто он боится давления общества и своего отца. Но она могла слегка подтолкнуть его в этом. В голове молодой травницы зрел план, пока она кивала и слушала, как Сара изливает душу, и надеялась, что он выгорит.
Глава 2.
«Правило 1.4. Любое нелицензированное использование магических веществ есть угроза общественной безопасности, независимо от намерений использующего».
Устав магического правопорядка
Молодой мужчина шел по коридору управления. Его шаги в кожаных сапогах гулко отдавались от каменного пола и разносились по помещению. Глядя на его сдержанный, четкий шаг, никто бы не подумал, что он спешит, но он не останавливался на приветственные кивки и поклоны.
Тобиас нахмурился и недовольно оглядел коридор без окон, по которому невозможно было понять, какое время суток на улице и какая погода. Управление по контролю за оборотом магических веществ находилось в подземелье здания инквизиции. Ее глава, видимо, верил, что солнечный свет расхолаживает и делает инспекторов слишком мягкими для их работы.
Совещание с ним должно было вот-вот начаться, и Тобиас завернул за угол, где находился зал заседаний. Перед тем как открыть тяжелую дверь, он окинул взглядом свою синюю форму и смахнул с плеча несуществующую пылинку.
За круглым каменным столом уже расположились главы других подразделений. Он занял свое место и принялся слушать отчет главы инквизиции. Совещание проходило как обычно. Одни и те же вопросы, на которые следовали ожидаемые ответы, а по большей части — отмазки, почему срочные дела не были закрыты в срок. Тобиас позволил себе раздраженно вздохнуть и на мгновение закрыть глаза.
«Неужели это было так сложно? Чем эти главы управлений занимаются на своих местах?» - подумал он.
Их беспечность и неумение контролировать дела в своем подразделении удручали его.
Когда глава инквизиции дошел до Тобиаса и попросил отчитаться по его управлению, тот без запинки выдал информацию о последнем закрытом расследовании. Группа нарушителей в западной части города организовала сбор магических грибов. Одним из свойств которых (после долгого настоя) было получение раствора, дающего состояние невидимости. На черном рынке они ценились на вес золота. Еще бы! Невидимый вор, который может обокрасть казны всех государств! За распространением грибов зорко следило его управление. Но этим людям как-то удалось вывести их на скрытом от посторонних глаз участке. Весь урожай и споры уже были уничтожены, а виновники посажены в тюрьму и дожидались приговора на виселицу.
За столом прокатилось уважительное бормотание.
«Вот так нужно работать!» — хотел сказать Тобиас, но промолчал.
Глава инквизиции лишь чуть приподнял седую бровь и никак не отметил успехи Тобиаса, словно это было само собой разумеющееся. Вместо этого он спросил:
— Над чем вы будете работать дальше?
— Подошло время ежегодной проверки всех торговцев, занимающихся продажей магических веществ или использующих их в своем деле. Мои люди проведут проверку составов и наличие лицензий на те или иные магические вещества.
— Хорошо, — инквизитор кивнул и сделал запись на свитке.
Тобиас не отрывал взгляда от крупного мужчины, сидящего во главе стола. В его когда-то полностью каштановых волосах появилось все больше серебристых прядей. Карие, почти черные глаза смотрели холодно и сурово. Тобиас никогда не видел на лице главного инквизитора улыбку. Да и не хотел. Неизвестно, что могло заставить этого человека рассмеяться. Однозначно ничего хорошего. В отличие от остальных, находившихся в помещении, его форма была черного цвета. Когда-то он сам проводил задержания опасных преступников, но с тех пор утекло много воды. Однако его фигура все еще сохраняла былую мощь: широкие плечи и сильные руки выделялись сквозь ткань формы. Над его правой бровью начинался шрам, пересекающий половину лица. Он достался ему при задержании одной из самых опасных ведьм столетия. Тобиас тогда был совсем мал, но слышал эту историю не раз.
Инквизитор закончил совещание и всех распустил. Тобиас покидал помещение одним из последних. Его коллега из другого управления, рыжий веснушчатый Илия, остановился и бросил ему:
— Отличная работа, Кац. — В его голосе явно звучала колкость. — И как тебе только удалось обнаружить рассадник грибов?
— Кто-то из нас работает, а кто-то посещает дома терпимости, — холодно ответил Тобиас. — Для разнообразия рекомендую иногда попробовать первый вариант.
Лицо Илии вытянулось и покрылось красными пятнами. Он что-то пробормотал, что можно было расценить как оправдание, и поспешил по коридору в свое крыло, не видя, как за его спиной Тобиас расплывается в улыбке.
Что поделать, он был хорошо осведомлен о любимом времяпрепровождении инспектора. По правилам он должен был доложить главному инквизитору, но Тобиас был не из тех, кто бежал с доносами. Зато он мог предупредить человека, как сделал сейчас, чтобы тот сделал выводы. И если это знал он, то не нужно было быть гением, чтобы понять: скоро об этом узнает и инквизитор.
Тобиас тоже поспешил в свой кабинет. По дороге ему встретился его секретарь, Джеремайя. Тот был совсем мальчишкой и только начал работать в управлении. Был неуклюж, робок и часто совершал ошибки, но Тобиас верил в него и видел, что из парнишки выйдет толк в будущем, поэтому старался научить его всему, что знал сам.
— Что у нас? — спросил Тобиас, не останавливаясь.
Джеремайя, стараясь подстроиться под широкий шаг инспектора, семенил рядом с ним по коридору. Он поправил съехавшие на нос очки и зашуршал бумагами, пытаясь найти список, в котором распределил проверки среди инспекторов.
— Ох, да где же… — он послюнявил пальцы и порылся в бумагах. — Никак не могу найти…
— Этот? — спросил Тобиас, вытягивая из кипы бумаг нужный список.
— Да.
Джеремайя начал рассказывать, как распределил инспекторов, но Тобиас слушал вполуха, изучая документ.
— Не пойдет. Берга нужно отправить к старушке-знахарке. Отправлять его с проверкой к Зильберману — все равно что оставить кувшин вина перед пьяницей. Зильберман может откупиться. Пошли к нему кого-нибудь из новеньких. А со старушки нечего взять.
Джеремайя заскрипел пером, записывая на ходу распоряжение. Он нахмурил свои русые брови и спросил:
— А почему мы тогда вовсе не уберем Берга с этой должности, если он такой человек?
Тобиас на мгновение сбился с шага, но с довольной улыбкой повернулся к помощнику и потрепал его по плечу:
— Все не так просто.
Он снова вернулся к списку и продолжил изучать его. На фамилии «Гольдберг» его взгляд остановился дольше обычного, а в груди появилось неясное волнение. Он даже приложил руку к форме и потер область сердца, стараясь избавиться от этого ощущения. “Нужно будет обратиться к лекарю”, — мысленно отметил он, чтобы узнать, в чем причина.
Он посмотрел на черные буквы. «Гольдберг». Он был хорошо осведомлен об этой молодой травнице и не раз видел ее в городе на праздниках или бродящей по лесу в неподобающее для такой юной сеньориты время суток. В голове всплыл ее образ: кожа белее первого снега, черные до пояса волосы, колдовские изумрудные глаза, губы краснее спелой клубники.С ее лица не сходила улыбка, а ее смех, такой же звонкий, как всплеск воды в лесном ручье, зазвучал у него в ушах. Сердце кольнуло еще раз, и Тобиас подумал, что покажется лекарю уже сегодня.
Он знал и ее бабушку. Та держала лавку сколько он себя помнил, а в прошлом году, когда она скончалась, дело перешло в руки внучки. Громкая слава об отварах сеньоры Гольдберг уже разнеслась по городу. Нужно было посмотреть, как молодая травница продолжила дело бабки, и сделать это нужно было самолично. Старушка Гольдберг вела документацию исправно, комар носа не подточит. А вот приняла ли порядок бабки внучка — еще нужно проверить.
— Сеньоре Гольдберг я проведу проверку самостоятельно.
Джеремайя послушно записал, но потом остановился и перевел взгляд на инспектора:
— Но, ваша светлость, у вас столько дел! Задержанные ждут допроса, и вы помните, что нам донесли о возможной контрабанде на кораблях, которые прибывают из Элидора?
— Мы все успеем, — уверил помощника Тобиас.
Они подошли к кабинету, и Джеремайя распахнул двери, пропуская инспектора. Тобиас сразу прошел и сел за свой стол. На нем все было в идеальном порядке. Заточенные карандаши лежали ровным рядом, бумаги были отсортированы по нескольким стопкам: на подпись, для рассмотрения, новые дела и разное. В кабинете, как и во всем здании, не было окон, но было зажжено несколько ламп, поэтому было достаточно светло и даже уютно, несмотря на то что основную часть пространства занимали шкафы с документами и книгами различного процессуально-магического законодательства.
В углу кабинета располагался стол Джеремайи. Позади его стула висели вырезки из газет и различные указы, в которых упоминались заслуги и отвага Тобиаса. Сам инспектор всегда недовольно вздыхал, когда его взгляд падал на эти вырезки. Он несколько раз просил помощника убрать их, но в этом вопросе Джеремайя проявил невиданную твердость.
— Корабли прибывают в полночь, — продолжил прерванный в коридоре разговор Тобиас. — Организуем засаду и сразу же, как он причалит, произведем досмотр. Не нужно много людей, — он зыркнул на помощника. — Троих вместе со мной будет достаточно. Можешь собрать, как обычно. — Тобиас имел в виду людей из его управления, с которыми он чаще всего отправлялся на такие обыски и задержания. С ними он прошел уже не одну перепалку, и эти ребята знали, что делать. В них он был уверен. — Ты знаешь, операция должна пройти секретно. Слухи быстро разносятся. Нам не нужно, чтобы это дошло до торговцев, и они сменили курс или сбросили товар в воду.
— Я прослежу, — кивнул Джеремайя.
Он разложил новые документы и показал Тобиасу, какие требовали внимания в первую очередь. А после покинул кабинет, чтобы оповестить других инспекторов об операции лично.
Тобиас вздохнул и пододвинул ближе стопку бумаг. Он погрузился в чтение первого доклада, и вскоре для него перестал существовать окружающий мир. Остались только законы, формулировки и показания. Он изредка отвлекался и брал с полки нужную книгу, чтобы свериться, но по правде говоря, этого и не требовалось. Он знал их наизусть, ведь еще задолго до поступления в академию начал их изучение. Другие дети читали на ночь приключенческие романы, Тобиас же засыпал, обнимая затертый до дыр том «Природа магии: от хаоса к закону».
Так незаметно пролетел день. Все дела были разобраны, на полях были оставлены пометки для канцелярии. Тобиас поднял голову, когда по зданию прокатился звон, оповещающий об окончании рабочего дня.
Он собрал свои вещи и поспешил в конюшню за своим верным скакуном. Конечно, ему больше нравилась оперативная работа. Сидеть в засаде на болоте, окруженным и съедаемый комарами, может, было и не очень приятно, но опасность разгоняла его кровь. В бумажной работе были свои плюсы, но он был рад, что отводит этому один день в неделю.
Удовлетворенный тем, сколько сегодня успел сделать, он оседлал коня и поспешил в свое поместье.
Глава 3.
«...старый Густав снова приходил и ворчал на свою тещу больше обычного. Отвар от подагры помог, но язык у него стал острее ножа.
Долго думала, нет ли в моем рецепте ошибки? И ведь нашла.
Оказывается, если резать корень ревеня поперек волокон, он дает горечь, что провоцирует желчь в речи. Нужно строго вдоль, тогда можно избежать этого побочного эффекта».