- -
- 100%
- +
Сознание вернулось к ней не сразу. Оно плыло в густой, тягучей темноте, пронизанной вспышками боли. Сначала ощущения были отрывочными, абстрактными: ломота в висках, холодная жесткость под спиной, запах - едкий, незнакомый, смесь дыма, конского пота и чего-то гнилостного.
Александра попыталась открыть глаза. Ресницы слиплись. Она моргнула, заставила веки разомкнуться. Над ней проплыло небо - свинцовое, низкое, чуждое. Не панорамное стекло потолка её квартиры в новостройке, не знакомый светофор у перекрёстка. А просто небо. Серое, бесконечное.
Она попыталась поднять руку, чтобы потереть глаза, и застонала. Руки были скручены за спиной, запястья стянуты грубым, врезающимся в кожу шнуром. Боль была яркой, реальной. Это не сон. Слишком детально, слишком осязаемо.
- Дышит, - прозвучал рядом грубый мужской голос. - Живая.
- Мало что, - отозвался другой. - Князь велел живьем доставить. Коли помрет в дороге - нам же отвечать.
Александра медленно повернула голову. Мир покачнулся, поплыл. Она лежала на телеге, на подстилке из грязной соломы. По бокам, едва не задевая её ноги, шагали люди в какой-то странной одежде. Длинные, грязные рубахи, поверх - кожаные или стеганые куртки, на ногах - онучи и лапти. У одного на боку висел изогнутый нож в простых ножнах, у другого - короткое копье.
- Что за исторический фестиваль? - промелькнула первая, отчаянно рациональная мысль.- Меня похитили? Увезли куда-то?
Но тело было другим. Руки - уже, пальцы - длиннее, на внутренней стороне ладони правой руки - тонкий белый шрам, которого у неё никогда не было. Под грубой тканой одеждой она чувствовала изгибы тела - более худого, более лёгкого, чуждого.
Паника, холодная и тошнотворная, подступила к горлу. Она сглотнула.
- Где я? - её голос прозвучал хрипло, чужим тоном, с лёгким, незнакомым акцентом.
Мужик с копьем оглянулся, усмехнувшись. Зубы у него были темные, редкие.
- На пути в Черноград, девица. К светлому князю Святославу Всеволодовичу. Радуйся - жива пока. Для чего ты ему сдалась, мы не ведаем. Но видно, не для пирога с вишней.
Черноград. Святослав Всеволодович. Имена бились в сознании, не находя опоры. Это было как бред. Тяжёлый, реалистичный бред.
Телега подпрыгнула на кочке, боль рванулась от запястий к плечам. Александра закусила губу, чтобы не закричать. Она, старший лейтенант полиции, эксперт-криминалист Александра Воробьёва, три дня назад защищавшая в суде заключение по делу о серийном убийстве... Лежит связанная на телеге в компании каких-то реконструкторов, которые говорят на странном диалекте и везут её к какому-то князю.
Сердце заколотилось чаще. Она принудила себя дышать глубже, по системе, которой учили на курсах выживания. Оценка обстановки. Что вижу?
Лес. Густой, хвойный, местами смешанный. Дорога - накатанная грунтовая колея, полная грязи и луж. Не асфальта. Даже щебня. Просто земля. Воздух - холодный, влажный, пахнет прелой листвой и сыростью. Осень. Глубокая осень.
Одежда на ней - грубая льняная рубаха, поверх - порванный, когда-то дорогой, судя по вышивке, летник. На ногах - стоптанные сапожки из тонкой кожи, промокшие насквозь.
Это был не фестиваль. Слишком всё аутентично. Слишком много деталей. Боль слишком настоящая.
Мысль, от которой кровь стыла в жилах, пробилась сквозь панику: “Попаданцы. Фантастика. Та самая, которую она иногда читала в метро, чтобы отвлечься.”
Но нет. Не может быть. Наука. Логика. Доказательства.
Телега выехала из леса. Впереди, в разрыве холмов, показалась река - широкая, серая, медленная. А на высоком, крутом берегу...
Александра замерла.
Город. Но не город из её времени. Деревянные стены, частокол с острыми верхушками. За ними - скученные бревенчатые кровли, дым из десятков труб. На самом мысу, над обрывом, возвышалась крепость с каменными основанием и башнями. Ветер донес лай собак, крики, звон металла.
Это была не декорация. Масштаб, запах, звук - всё кричало о подлинности.
- Вона и Черноград, - сказал копейщик, удовлетворенно плюнув. - Дотащим, сдадим с рук на руки да пойдём кваску хлебать.
Александра закрыла глаза. Внутри всё оборвалось. Рациональный мир, в котором она жила тридцать два года, рухнул. Осталась только холодная, животная необходимость: выжить. Во что бы то ни стало.
Она открыла глаза снова. Взгляд стал жестче, острее. Она изучала стены, ворота, движение на подъезде. Проход через ров по деревянному настилу. Подъёмные ворота. Часовые на стенах. Средневековая фортификация, вероятно, Русь, домонгольский период. Уязвимости? Мысли текли автоматически, как на работе при осмотре места происшествия.
Телега въехала в открытые ворота. Мир сузился до тесных, грязных улиц, заставленных ларьками, забитых людьми в простой, грубой одежде. На неё оглядывались с любопытством, иногда с жалостью, чаще с равнодушием. Здесь, видимо, привыкли к виду пленников.
Крепость на мысу росла перед ними. Вторые, более мощные ворота. Больше стражников, лучше вооружение. Камень в кладке. Здесь пахло влажным камнем, железом и властью.
Телега остановилась во внутреннем дворе, заваленном бочками, дровами и всяким скарбом. Её грубо стащили на землю. Ноги, затекшие от неудобной позы, подкосились. Она упала на колени в холодную грязь.
- Привезли, боярин, как велено, - доложил копейщик какому-то дородному мужчине в длинном кафтане и высокой меховой шапке.
Боярин, окинул Александру беглым, оценивающим взглядом. Взгляд был не жестоким, а деловым, как у кладовщика, принимающего товар.
- Обошлись без увечий?
- Без, боярин. Только от побоев старых синяки да ссадины.
- Ладно. Вести к князю. Он в гриднице.
Её подняли за локти, поволокли через двор к высокому бревенчатому терему с резными наличниками. Лестница. Темные сени. И затем - просторный зал.
Здесь было тепло от огромной печи в углу и душно от запахов еды, воска, кожи и человеческих тел. Вдоль стен стояли лавки, на них сидели люди - воины в кольчугах, старшие дружинники, несколько священников в чёрном. В центре, за длинным дубовым столом, на резном кресле, похожем на трон, сидел мужчина.
Князь Святослав Всеволодович.
Её первое впечатление было простым: сила. Не просто физическая мощь, хотя и её было видно в ширине плеч, в уверенной посадке. А сила власти, привычки повелевать. Ему было лет тридцать пять, не больше. Темные волосы, коротко остриженные по тогдашней моде, борода, аккуратно подстриженная. Лицо резкое, с высокими скулами, прямым носом и холодными серыми глазами, которые сразу нашли ее в полутьме зала. На нем был темно-синий кафтан с простой, но качественной вышивкой по вороту и поручням. На груди висела тяжелая серебряная цепь с каким-то знаком.
Он доел кусок мяса с ножа, не спеша вытер руки о тканевую салфетку и откинулся на спинку кресла.
- Так это и есть та самая беглянка из рода Дубровских? Та, что шпионила в моих лесах? - Голос был низким, спокойным, без намека на гнев. От этого было еще страшнее.
- Она, светлый князь, - ответил боярин. - Олена Дубровская. Род разбит, отец убит в стычке с литовцами. Бежала с остатками челяди, но была перехвачена нашими заставами. При ней нашли грамоту с печатью Переславля-Рязанского.
Святослав медленно кивнул, его взгляд скользнул по Александре с головы до ног. Уничижительный, изучающий.
- Поднимись.
Ее толкнули вперёд. Она встала, пытаясь держать спину прямо, несмотря на связанные руки и дрожь в коленях. Глаза ее встретились с глазами князя.
В них не было ни любопытства, ни жалости. Был лишь холодный расчёт.
- Что скажешь в своё оправдание, Олена Дубровна? Или признаешь вину?
Язык прилип к нёбу. Она не знала, кто такая Олена. Не знала, в каких интригах оказалась замешана. Любое слово могло стать смертным приговором. Но молчание - тоже.
Инстинкт выживания сработал быстрее мысли. Она вспомнила взгляд князя - усталый, с тяжёлыми веками. Легкую желтизну белков. Следы напряжения вокруг рта. Детали, которые ее натренированный глаз криминалиста улавливал автоматически.
Она сделала шаг вперёд. Стражники напряглись, но князь едва заметно махнул рукой, разрешая.
- Моя вина или невиновность - вопрос второстепенный, князь, - ее голос прозвучал тихо, но чётко в внезапно наступившей тишине. - Вам стоит волноваться о другом. Вас травят. Медленно, но верно. И я вижу это по вашему лицу.
Тишина в гриднице стала гробовой. Кто-то из дружинников ахнул. Лицо боярина, что её привёл, исказилось ужасом.
Святослав не двинулся. Только брови его слегка поползли вверх. Но в серых глазах что-то дрогнуло - не страх, а скорее ледяная, сфокусированная ярость.
- Что? - спросил он тихо, и этот шепот был страшнее крика.
Александра вдохнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
- Желтизна склер. Легкий тремор пальцев, который вы пытаетесь скрыть, сжимая рукоять ножа. Неестественная сухость губ при общей влажности в зале. И главное - запах. Сладковатый, едва уловимый запах изо рта, который не перебивает даже мясо. Это признаки. Возможно, мышьяк, или сулема, или какой-то местный яд на основе белены. Вам примерно месяц как стало хуже? Головные боли, слабость по утрам, проблемы с пищеварением?
Она не была врачом, но курсы токсикологии и криминалистики дали ей базу. А ещё - отчаянная ставка на то, чтобы быть не просто пленницей, а ценной.
Князь молчал, не сводя с нее глаз. В зале замерли все. Казалось, даже дыхание притаило.
Потом Святослав медленно поднялся с кресла. Он был высок, на голову выше большинства мужчин в зале. Подошёл к ней вплотную. Она не отступила, подняв подбородок, встречая его взгляд. От него пахло кожей, металлом и той самой сладковатой горечью, о которой она сказала.
- Кто? - спросил он, и в этом одном слове была тяжесть всей его власти.
- Я не знаю, - честно ответила Александра. - Но если вы оставите меня в живых, я могу попытаться помочь это выяснить. Я умею замечать то, что другие не видят.
Он изучал ее лицо долго. Потом его взгляд упал на её связанные запястья.
- Развязать её.
- Княже, но она... - начал боярин.
- Развязать, - повторил Святослав без повышения тона, и в его голосе прозвучала сталь.
Кто-то быстро перерезал ремень. Кровь хлынула к онемевшим пальцам, причиняя новую, жгучую боль. Александра едва удержалась от стона, просто сжав кулаки.
Князь снова окинул её взглядом, но теперь в нём появилась тень какого-то нового, мрачного интереса.
- Ты заявляешь, что невиновна в шпионаже, но знаешь толк в ядах. Ты из разоренного рода, но говоришь, как книжник, и смотришь мне в глаза, как равная. Ты - загадка, Олена Дубровна. А я не люблю загадок рядом со своим троном.
Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе.
- Жить ты будешь. Пока что. Но не в темнице. С этого часа ты - моя наложница. Будешь жить в тереме, под присмотром. Будешь есть с моей руки и спать у моих ног. И каждый твой шаг, каждое слово будут под наблюдением. А если твои догадки о яде окажутся ложью... - Он не договорил, но смысл был ясен. - Если же ты права, тогда, возможно, ты найдешь себе место при моем дворе. Иное, чем на соломе в темнице.
Наложница. Слово ударило её, как пощечина. Унизительное, страшное, отнимающее последние остатки контроля. Но в его предложении была и тонкая щель для маневра. Жизнь. Доступ к нему. Возможность что-то изменить.
Она опустила глаза, не в силах больше выдерживать его взгляд. Это было воспринято как покорность.
- Так и быть, - тихо сказала она.
Святослав отвернулся от неё, к столу.
- Боярин Мирон, устрой её в малом тереме, рядом с моими покоями. Две служанки, которые ни на шаг. Кормить, поить, одеть в чистое. Но если она попытается бежать или передать весть... - Он обернулся, и его взгляд снова пронзил её. - Принести её голову мне на плахе. Всё.
Ее увели. Последнее, что она увидела, прежде чем тяжёлая дверь гридницы закрылась за ней, - это взгляд князя. Холодный, оценивающий, полный недоверия и того самого нового интереса.
Ее вели через двор, в другой, меньший по размеру, но тоже двухэтажный сруб. Внутри пахло свежим деревом и дымком. В горнице на втором этаже было просто: кровать с пологом, лавка, сундук, рукомойник.
Служанки - две девушки с испуганными глазами - молча принялись её раздевать, обтирать тёплой водой, облачать в чистую, простую, но мягкую рубаху и тёплый шерстяной опашень. Принесли еду - чёрный хлеб, похлёбку, кусок рыбы. Александра ела механически, почти не чувствуя вкуса.
Когда служанки ушли, заперев дверь снаружи, она подошла к маленькому, затянутому бычьим пузырём окну и выглянула во двор. Сумерки сгущались. Где-то там, в главном тереме, сидел мужчина, от воли которого теперь зависела её жизнь. Мужчина, который назвал её своей вещью.
Она сжала кулаки. Страх отступал, его место начинала заполнять ярость. Холодная, целеустремлённая ярость.
«Хорошо, князь Святослав, - подумала она, глядя на огни в его окнах. - Ты хочешь сделать меня наложницей. Игрушкой. Посмотрим, кто кого переиграет. Ты думаешь, что приручил дикарку. А я пришла из мира, где правила игры пишутся иначе. И первое правило: никогда не недооценивать противника».
Закат догорал за частоколом, окрашивая бревенчатые стены в цвет крови. Внутри них, в своей новой клетке, Олена, бывшая Александра - дала себе клятву. Она выживет, разберётся, куда попала. И она не просто станет чьей-то собственностью.
Она изменит правила этой игры. Или умрёт, пытаясь.
Глава 1.
Первая ночь в малом тереме выдалась беспокойной. Александра не могла уснуть. Тело ныло от усталости и стресса, но разум лихорадочно работал, перемалывая обрывки информации. Черноград. Удельный князь. Явно Русь, но какая именно? По архитектуре, одежде, языку - домонгольский период, XII или начало XIII века. Эпоха раздробленности, бесконечных междоусобных стычек. Опасное время, особенно для женщины без рода и племени.
Она встала с постели, подошла к окну. Пузырь, заменявший стекло, пропускал лишь размытые силуэты. Где-то вдали, за стенами, выл сторожевой пёс. Ветер шумел в кровлях. Этот мир был полон чужих, угрожающих звуков.
Утром её разбудили служанки - та же пара, что и вчера. Молчаливые, пугливые. Одну звали Мавра, другую - Улита. Они принесли воду для умывания, простую еду: овсяную кашу с льняным маслом, тот же черный хлеб, мёд в глиняной чашке.
- Князь приказал, чтобы ты... чтобы вы выглядели достойно, - робко проговорила Мавра, выкладывая на сундучок платья. Они были скромнее, чем то, в котором её привезли, но качественнее её новой ночной рубахи. Шерсть, лён, простая вышивка по подолу и вороту.
«Достойно для наложницы», - мысленно дополнила Александра. Унизительная роль. Но роль - это тоже возможность. Маска, за которой можно спрятаться и наблюдать.
- Что сегодня происходит в княжьем дворе? - спросила она, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально, не вызывающе.
Девушки переглянулись.
- Князь вершит суд с утра в гриднице, - сказала Улита. - Потом, слышала, поедет смотреть новые засеки на границе с Брянскими лесами.
Суд. Интересно. Отличный шанс изучить местные порядки и самого князя в деле.
- Я хочу посмотреть, - заявила Александра.
- Но... тебе не приказано выходить, - испуганно сказала Мавра.
- Мне приказано быть наложницей князя. Разве наложнице не подобает интересоваться делами своего господина? Или вы хотите, чтобы я жаловалась князю, что вы удерживаете меня силой?
Она блефовала, но блеф сработал. Страх перед княжеским гневом перевесил. Девушки, поколебавшись, кивнули.
- Только не появляйся на виду, - попросила Улита. - Можно с сеней гридницы, через щель в дверях посмотреть. Там иногда челядь стоит, слушает.
Через полчаса, одетая в одно из принесенных платьев - тёмно-зелёное, без излишеств, - Александра стояла в тёмных, холодных сенях гридницы, прильнув глазом к щели между массивными косяками двери.
Зал был полон. На лавках сидели бояре, дружинники, купцы. В центре, на низкой скамье, стояли тяжущиеся - два мужика с бородами-лопатами, яростно жестикулирующие. Речь шла о меже, о скоте, зашедшем на чужое поле.
Святослав сидел на своём кресле, откинувшись на спинку. Он слушал молча, лишь изредка задавая короткие, точные вопросы. Его лицо было усталым, но сосредоточенным. Тот самый лёгкий тремор в пальцах, о котором говорила Александра, действительно был заметен, когда он брал со стола кубок с питьем. Но в остальном он вел себя идеально - уверенно, с ледяной, почти равнодушной объективностью.
«Хороший правитель, - аналитически отметила про себя Александра. - Не горячится, слушает обе стороны, решение принимает быстро и аргументированно. Уважает закон, даже если он грубый по нашим меркам».
Внезапно Святослав поднял взгляд и посмотрел прямо на щель, за которой она стояла. Казалось, его серые глаза на миг встретились с её глазами. Сердце Александры ёкнуло. Она отпрянула в глубь сеней. Не может быть, чтобы он увидел.
- Следующее дело, - раздался голос князя, чуть громче прежнего. - Привести вора. Того, что взят с казной в амбаре.
В зале прошелестело. Ввели связанного молодого парня, лет двадцати, в рваной рубахе. Лицо перекошено страхом.
- Ты признаешь, что взял серебро из княжеского амбара? — спросил Святослав без преамбулы.
- Не брал я, княже! Клянусь! Меня подставили! - залепетал парень, падая на колени.
- Свидетели есть. Стражник видел, как ты выходил ночью из амбара с мешком. В твоей куртке нашли две гривны.
- Да они в сговоре! Стражник этот, Гаврила, он мне должен за игру в кости! Хотел свести счёты!
Святослав вздохнул. Усталость на его лице стала явственнее.
- Доказательства против тебя. Слова твои - пустой звон. По обычаю, за кражу из казны - правая рука.
Парень завыл. Стража двинулась к нему.
Александра, не думая, толкнула дверь и вышла в зал.
Тишина наступила мгновенная, гробовая. Все головы повернулись к ней. Сотни глаз - удивленных, возмущенных, любопытных - впились в неё. Она чувствовала их на себе, как физическое давление.
Святослав медленно поднял на неё взгляд. В его глазах не было удивления. Был холодный, предсказуемый гнев.
- Кто позволил тебе войти сюда? - спросил он тихо, это было опаснее крика.
Александра сделала шаг вперёд, сжимая дрожащие руки в кулаки под складками платья.
- Я прошу слова, князь.
- Ты просишь? - он усмехнулся, коротко и беззвучно. - Наложница просит слова на княжеском суде? Ты забыла своё место, Олена.
- Я помню его и нахожусь здесь по вашей воле. Раз уж я здесь, то, возможно, могу быть полезна не только в... иных делах. Этот парень утверждает, что его подставили. А что, если это правда?
В зале поднялся ропот. Кто-то из бояр вскочил.
- Княже! Женщина на суде - грех и нарушение всего порядка! Да ещё эта пленница!
Святослав поднял руку, и ропот стих. Его взгляд буравил Александру.
- И что же ты можешь знать о воровстве, девица?
- Я могу задать ему несколько вопросов. И свидетелю. Если он лжёт, это станет очевидно. Если нет, то вы казните невиновного и оставите настоящего вора на свободе. Возможно, того, кто ворует из вашей казны не в первый раз.
Она играла ва-банк. Но её профессиональное чутьё криминалиста кричало: дело пахнет неправильным. Слишком уж всё гладко: пойман с поличным, да ещё и свидетели.
Святослав молчал, оценивая ситуацию. В его взгляде шла внутренняя борьба: гнев на дерзость, любопытство, усталость от этой бесконечной вереницы мелких предательств.
- Задай свои вопросы, - наконец сказал он. Но помни: если ты ошибаешься, его участь разделишь и ты. За вмешательство в правосудие.
Она кивнула, чувствуя, как сохнет во рту. Подошла к дрожащему парню.
- Как тебя зовут?
- С-Степка...
- Ты говоришь, что стражник Гаврила тебе должен. Сколько?
- Три... три гривны серебром. С прошлой луны.
- Играли где?
- У конюшни, в сенях, после заката.
Александра повернулась к стражнику Гавриле, крепкому коренастому мужику с хитрыми глазами.
- А ты подтверждаешь этот долг?
Гаврила покраснел, бросил взгляд на князя.
- Врёт он, княже! Никакого долга не было! Я с такими щенками не играю!
- Интересно, - сказала Александра, глядя на его руки. - Ты правша, Гаврила?
Тот нахмурился.
- Да...
- Покажи ладони.
С недоумением, но повинуясь властному тону в её голосе, стражник протянул руки. Александра внимательно посмотрела. На правой ладони, между большим и указательным пальцами - свежие, ещё не зажившие порезы. Мелкие, но многочисленные.
- Откуда эти порезы?
- Дрова колол - щепой поранило.
- Щепой? - она усмехнулась. - Эти порезы характерны для работы с металлической стружкой или с замком. Когда спешишь и скользишь инструментом.
Она обернулась к князю.
- Князь, прикажите обыскать не только Степку, но и Гаврилу. И его квартиру в казарме. И осмотреть сам замок на амбаре. Я подозреваю, что его вскрывали не ломом, а отмычкой. У Степки, судя по его рукам (они были покрыты старыми мозолями от косы и топора), нет навыков тонкой работы. А вот у стражника, который имеет дело с оружием и доспехами, они вполне могут быть.
Тишина стала еще глубже. Святослав не спускал с неё глаз. Потом кивнул одному из старших дружинников.
- Сделай, как она говорит. Обыскать Гаврилу. Осмотреть замок.
Прошло полчаса томительного ожидания. Александра стояла, чувствуя, как под взглядами сотен людей её спина становится мокрой от пота. Святослав сидел неподвижно, лишь пальцы его медленно барабанили по ручке кресла.
Вернувшийся дружинник нёс небольшой кожаный мешок. Он вытряхнул его содержимое на стол перед князем: несколько серебряных гривен, пару тонких металлических шпилек и маленький, изогнутый, заточенный с одной стороны инструмент - примитивная, но эффективная отмычка.
- Найдено под половицей в казарменной клети Гаврилы, - доложил дружинник. - И замок на амбаре действительно поцарапан, как от такого инструмента.
Гаврила побледнел как смерть и рухнул на колени.
- Княже! Милости! Это не я! Мне подбросили!
Но теперь его вина была очевидна всем. Святослав смотрел то на отмычку, то на Александру. В его глазах было что-то новое: не просто интерес, а уважение, смешанное с глубоким подозрением.
- Взять Гаврилу, - тихо сказал он. - Допытаться о сообщниках. А потом - по обычаю. Степку - освободить. Долг Гаврилы в три гривны выплатить ему из конфискованного.
Он поднялся с кресла. Взгляд его снова нашёл Александру.
- А ты... пойдём.
Он повернулся и вышел через боковую дверь в глубине зала, не оглядываясь. Александра, после секундной заминки, последовала за ним.
Он вёл её не в свои покои, а в маленькую, заставленную сундуками комнату, - явно кабинет или казнохранилище. Захлопнул дверь. В тесном пространстве его присутствие ощущалось ещё острее. Он пах кожей, деревом и той же едва уловимой горечью яда.
- Как ты это сделала? - спросил он без предисловий, упираясь руками в стол и наклоняясь к ней. - Откуда знаешь про отмычки, про порезы? Кто ты на самом деле, Олена Дубровна? Или это не твоё имя?
Александра отступила на шаг, наткнувшись спиной на полку.
- Я наблюдательна. Мой отец интересовался разными ремеслами. Учил и меня.
- Врёшь, - отрезал он. - Ты говоришь и думаешь не как девушка из боярского рода. Ты говоришь как воин. Как воевода на совете. Только женщина. Кто тебя научил читать людей? Кто научил тебя логике, которой нет даже у моих бояр?
Его вопросы били в самое уязвимое. Она не знала, как ответить правду, чтобы её не сочли безумной или ведьмой.
- Быть может, я просто не такая, как все, - выдохнула она.
- Это очевидно, - он выпрямился, но не отошёл, продолжая держать её в поле своего внимания. - Сегодня ты спасла невиновного и выявила предателя. Это полезно. Но это же делает тебя опасной. Очень опасной.