Правила приличия для попаданки

Глава 5. Утро после, или как не сгореть со стыда

Я проснулась от того, что кто-то гладил меня по волосам. Медленно, лениво, словно перебирая шелковые нити.

Открывать глаза не хотелось. Во-первых, потому что было тепло и уютно, а во-вторых - потому что воспоминания прошлой ночи обрушились на меня с такой силой, что я покраснела даже с закрытыми веками.

- Я знаю, что ты не спишь, - раздался низкий, хриплый со сна голос прямо надо мной. - Ты сопишь иначе, когда спишь.

- Я не соплю, - пробормотала я, зарываясь лицом в его грудь.

- Сопела. Минут двадцать назад. Это было... мило.

Я подняла голову. Дэмиан смотрел на меня сверху вниз, опираясь на локоть. Его волосы растрепались, рубашка была расстегнута почти до пояса, и в утреннем свете, пробивающемся сквозь щель в шторах, он выглядел почти обычным человеком. Почти.

- Выглядишь как сытый хищник, - сказала я, пытаясь придать голосу строгость, но вместо этого мой голос сорвался на смешок.

- А ты - как добыча, которую поймали, но не доели, - он наклонился и поцеловал меня в уголок губ. - Хочешь завтрак?

- Хочу узнать, что мы будем делать, - я села, кутаясь в его плащ. Пол был холодным, и я с тоской посмотрела на кровать, которая стояла в двух шагах. Мы так и не добрались до неё. - Как мы выйдем отсюда? Что скажем?

- Скажем правду, - он тоже сел, потянулся, и я с трудом отвела взгляд от его спины. - Нашли артефакт, случайно активировали, пришлось ждать, пока пройдёт действие.

- А то, что мы... - я запнулась.

- Никто не должен знать, - его голос стал серьёзным. Он повернулся ко мне, и в его глазах снова появился лёд. Не тот, который отталкивал, а тот, который защищал. - Это опасно. Для нас обоих.

Я кивнула, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Разум говорил, что он прав. Сердце - что мне хочется выбежать на балкон и закричать на весь замок: «Я переспала с принцем, и это было потрясающе!».

- Хорошо, - сказала я, натягивая платье. - Значит, делаем вид, что ничего не было.

- Делаем вид, что это была магическая случайность, - поправил он, подходя ко мне и помогая застегнуть пуговицы на спине. Его пальцы были теплыми, и я чувствовала их каждое прикосновение. - Алиса.

- М?

- Это не было случайностью, - он прижался губами к моему затылку. - Не для меня.

Я закрыла глаза, борясь с желанием развернуться и снова броситься ему на шею.

- Для меня тоже, - прошептала я. - Но ты прав. Нам нужно быть осторожными.

Он отстранился, и я сразу же замёрзла.

- Я провожу тебя через потайной ход, - сказал он, подходя к книжному шкафу. - Он выведет в библиотеку, а оттуда ты сможешь пройти в восточное крыло. Никто не увидит.

- Откуда в твоих покоях потайной ход? - я прищурилась.

- У каждого уважающего себя принца есть потайной ход, - он усмехнулся. - Ты бы ещё спросила, зачем мне сейф под кроватью.

- У тебя есть сейф под кроватью?

- Это была шутка.

- Ты шутишь? - я уставилась на него, не веря своим ушам. - Ты, принц Ледяное Высокомерие, шутишь?

Он пожал плечами, но я заметила, как уголки его губ дрогнули.

- Ты плохо на меня влияешь, - сказал он и открыл потайную дверь.

Я шагнула в темноту, но он схватил меня за руку и притянул к себе.

- Не забывай, - сказал он, глядя мне в глаза. - Даже если мы делаем вид, что ничего не было... я теперь всегда буду знать, что ты моя.

- А ты - мой, - ответила я, вставая на цыпочки и быстро целуя его в губы. - Принц-завистник.

Он хмыкнул и отпустил меня. Я скользнула в темноту, чувствуя, как моё сердце колотится где-то в горле.

Библиотека встретила меня запахом пыли и старой бумаги. Я выбралась из-за шкафа, отряхнула платье и попыталась придать себе непринужденный вид. Выходя в коридор, я столкнулась нос к носу с Милли.

- Госпожа! - воскликнула она. - Я обыскалась вас! Вы не ночевали в своей комнате!

- Я... - я лихорадочно соображала. - Я работала в библиотеке. Искала книги по дизайну. Зачиталась и уснула.

Милли посмотрела на меня с сомнением. На моём платье красовались явные следы от пребывания не у книжных полок: пуговицы застегнуты неправильно, волосы спутаны, а на шее...

- Госпожа, у вас синяк, - прошептала Милли, указывая на мою ключицу.

Я посмотрела вниз. На коже алело тёмное пятно. Засос. Вчера вечером я бы покраснела. Сегодня я готова была провалиться сквозь землю.

- Это... я ударилась о книжную полку, - выпалила я. - Там такие тяжелые фолианты!

Милли кивнула, но по её глазам я поняла: она не поверила ни единому слову. Однако служанка была слишком хорошо воспитана, чтобы задавать лишние вопросы.

- Я приготовлю ванну, - сказала она с самым невозмутимым видом. - И принесу завтрак.

- Спасибо, Милли, - я выдохнула и направилась в свои покои, мысленно проклиная принца, его потайные ходы и свою собственную несдержанность.

Уже в ванне, отмокая в горячей воде, я позволила себе улыбнуться. Система молчала, но я чувствовала изменения. Что-то сдвинулось в мире, стало легче, ярче. Даже серые стены восточного крыла казались теперь не такими унылыми.

Я вылезла из воды, оделась в чистое платье (на этот раз выбрала зеленое, с высоким воротником, который прикрывал улики) и отправилась завтракать. Милли поставила передо мной тарелку с кашей и чашку травяного отвара.

- Госпожа, - начала она осторожно. - Его Высочество передали... что сегодня они будут наблюдать за вашими работами в саду. И просили не красить ничего в лососевый.

- Розовый, - машинально поправила я.

- Что?

- Ничего. Передай, что я поняла.

Я быстро проглотила завтрак и вышла в сад. Работа с землёй всегда меня успокаивала. Я надела перчатки, взяла лопатку и принялась за лаванду. Через час я уже вспотела, но чувствовала себя почти счастливой.

- Выглядит... менее запущено.

Я подскочила. Дэмиан стоял за моей спиной, прислонившись к дереву. Сегодня на нём была простая рубашка с закатанными рукавами, и я увидела, что его предплечья покрыты тонкими шрамами. Старыми, давно зажившими.

- Ваше Высочество, - я кивнула, стараясь выглядеть равнодушной. - Вы обещали наблюдать. Вот и наблюдайте.

- Я наблюдаю, - его взгляд скользнул по моей фигуре, и я почувствовала, как жар поднимается к щекам. - У вас сегодня зеленое платье.

- Да, - я воткнула лопатку в землю. - А у вас сегодня есть глаза. Поздравляю.

Он усмехнулся и подошёл ближе. Я напряглась, но он просто встал рядом, глядя на мои старания.

- Ты хорошо копаешь, - заметил он.

- Я хорошо много чего делаю, - ляпнула я и тут же прикусила язык.

Повисла пауза. Я не смотрела на него, но чувствовала, как он улыбается. Эта новая, тёплая улыбка, которая появлялась только когда мы были одни.

- Это правда, - сказал он тихо, и я чуть не уронила лопатку.

- Ваше Высочество, - прошипела я, - вы обещали вести себя прилично.

- Я веду себя более чем прилично, - он наклонился и вытащил из моей руки лопатку. - Дайте-ка. Вы делаете неправильно.

- Я отлично делаю!

- Вы сажаете слишком глубоко. Корни загниют.

Он опустился на корточки и начал поправлять мои посадки. Я смотрела на его сильные руки, перепачканные землей, и чувствовала, как что-то теплое разливается в груди.

- Вы, кажется, знаете толк в садоводстве, - заметила я, чтобы нарушить молчание.

- Моя мать учила меня, - ответил он, не поднимая головы. - Она говорила, что сад - это единственное место, где можно быть честным.

- Честным?

- Да. Растения не лгут. Если им плохо, они сохнут. Если хорошо - цветут. С людьми сложнее.

Я присела рядом.

- А вы часто бываете честным?

Он замер, потом поднял голову. Его глаза были серьезными.

- С вами - чаще, чем хотелось бы.

Мы смотрели друг на друга, и между нами снова натянулась та нить, которая не исчезла после разрушения камня. Она стала только сильнее.

- На нас смотрят, - вдруг сказал он, и его лицо мгновенно превратилось в маску.

Я не оборачивалась, но боковым зрением заметила фигуру в окне второго этажа. Леди Виолетта. Смотрела прямо на нас, и даже на расстоянии было видно, как побелело её лицо.

- Она всё видела? - спросила я шёпотом.

- Достаточно, - он встал, отряхнул руки. - Леди Алиса, я пришлю садовника помочь вам. Не стоит тратить силы на то, с чем вы не справляетесь.

Голос был ледяным, официальным. Я поняла игру и опустила голову.

- Благодарю, Ваше Высочество.

Он кивнул и ушёл, не оглядываясь. А я осталась сидеть на коленях, сжимая в руке комок земли, и чувствовала, как внутри закипает злость. Не на него. На тех, кто заставлял нас играть эти роли.

- Ничего, - прошептала я, глядя в окно, где уже никого не было. - Я всё равно перекрашу твой тронный зал. И поставлю туда розовые диваны.

Глава 6. Розовый скандал, или как я объявила войну

Решение пришло ко мне через три дня. Три дня мы с Дэмианом играли в вежливую отчуждённость: он был ледяным принцем, я - дерзкой чужестранкой, которую терпят из милости. По ночам же, когда замок затихал, я пробиралась в его покои через потайной ход (он показал мне вход из библиотеки), и мы снова и снова срывали маски.

- Ты пахнешь землёй, - прошептал он в мои волосы вчера ночью.

- Я работала в саду, - выдохнула я, прижимаясь к нему.

- Я знаю. Я смотрел.

- И не помог?

- Ты не просила.

- А если попрошу?

- Тогда приду. Но не обещаю, что буду только помогать.

Он сдержал слово. На следующее утро я проснулась с ноющей болью в мышцах и счастливой улыбкой, которую едва удавалось скрывать за завтраком.

Но сегодня я решила, что хватит играть в прятки. Если я не могу заявить о своих чувствах открыто, я сделаю это по-другому.

Тронный зал был моей мечтой с первого дня.Огромное помещение поражало своей мрачной величественностью. Ряд массивных колонн, высеченных из тёмного камня, уходил вдаль, словно поддерживая саму тьму, скрывающую потолок. Высокие окна, забранные витражами в чёрных и серых тонах, пропускали лишь скупой, рассеянный свет, который не мог разогнать сумрак, а лишь подчеркивает его глубину. Пол был выложен гладкими плитами серебристого мрамора, в которых, как в застывшей воде, отражались тусклые блики редких факелов.

Всё здесь подчинялось строгой, холодной гамме: чёрные стены, украшенные лишь тонким серебряным узором, напоминающим морозные узоры на стекле; тяжелые портьеры из серого бархата, ниспадающие тяжёлыми складками; и даже воздух казался пропитанным запахом старины и тлена.

В дальнем конце зала, на возвышении, стоял трон. Это было не просто кресло, а монументальное сооружение из черного металла, словно сплетенное из колючих ветвей и острых шипов. Его спинка вздымалась высоко вверх, теряясь в тени, а подлокотники напоминали лапы неведомого зверя. Трон выглядел так, будто был выкован в самом сердце царства смерти, где огонь горит холодным пламенем, а металл впитывает боль и отчаяние. Он был пуст, но его присутствие давило на плечи, заставляя чувствовать себя крошечной песчинкой перед лицом вечности.

- Сюда, - скомандовала я слугам, которые тащили рулоны ткани и вёдра с краской. Милли смотрела на меня с ужасом.

- Госпожа, вы уверены? Его Высочество...

- Его Высочество сказал, что если ему понравится в восточном крыле, я доберусь до тронного зала, - я улыбнулась самой невинной улыбкой. - Ему понравилось. Он сказал, что мой камин напоминает ему лосося. Это комплимент.

- Это... комплимент? - переспросила Милли неуверенно.

- В устах принца - да.

Я оглядела зал. Моим главным врагом были гобелены. Там были сцены битв, казней, драконов, пожирающих крестьян. Кошмар, а не интерьер.

- Снимайте всё, - махнула я рукой. - Упакуйте и уберите в подвал.

Слуги замялись, но Милли что-то шепнула старшему, и работа закипела. Я тем временем разложила эскизы. Моя идея была проста: тронный зал должен стать местом силы, но не мрачной, а живой. Я хотела, чтобы здесь поселилось ощущение тепла и надежды, чтобы каждый, кто входил, чувствовал не тяжесть прошлого, а дыхание будущего. Я представляла, как золотые акценты - тонкие узоры на колоннах, изящные светильники, мерцающие в полумраке, - оживят строгую черно-серебряную гамму, добавят света и благородства.

Вместо тяжёлых, пыльных гобеленов я приказала повесить лёгкие, струящиеся ткани - полупрозрачный шелк и органзу пастельных оттенков, которые будут колыхаться от малейшего сквозняка, словно дыхание зала. На каждом подоконнике и у подножия колонн должны были стоять вазы с живыми цветами: белые пионы, нежно-розовые розы, веточки лаванды. Их аромат должен был вытеснить запах сырости и тлена.

И да, я действительно приказала сшить чехлы для трона. Из нежно-розового бархата. Это был мой маленький бунт против вековой угрюмости. Я представляла, как этот дерзкий цвет смягчит острые линии чёрного металла, как трон перестанет быть символом страха и превратится в место, где рождается жизнь. Пусть придворные ахнут, пусть шепчутся за спиной - я знала: перемены начинаются с малого, даже если это всего лишь розовый чехол на троне в самом мрачном замке королевства.

- Госпожа, - голос Милли дрожал. - Это же трон!

- Трон - это просто стул, - я пожала плечами. - Королевская задница не почувствует разницы, а на вид станет гораздо приятнее.

Мы работали весь день. К вечеру зал преобразился наполовину: гобелены исчезли, стены вымыли, и они засияли светлым камнем. Я расставила большие вазы с полевыми цветами (Милли сбегала в сад и нарезала целую охапку) и разложила на полу яркие дорожки.

Чехлы для трона еще не были готовы, но я велела накинуть алую ткань на спинку, чтобы представить, как это будет выглядеть.

- Прекрасно, - объявила я, отступая на шаг. - Завтра закончим.

В этот момент двери распахнулись. Я ожидала увидеть Дэмиана, но это был Филип. Молодой лорд с усиками застыл на пороге, хватая ртом воздух.

- Леди Алиса! - выдохнул он. - Там... там леди Виолетта... она созывает Совет... она говорит, что вы осквернили королевский трон!

- Осквернила? - я посмотрела на кусок алой ткани на троне. - Это ткань, Филип. Не осквернение, а декорирование.

- Она говорит, что вы насмехаетесь над королевской властью! - он подбежал ко мне. - Вам нужно уходить. Спрятаться, пока Его Высочество...

- Его Высочество что?

Голос Дэмиана раздался с порога, и я внутренне сжалась. Он вошёл в зал, и я впервые увидела его по-настоящему злым. Не холодным, не раздраженным - злым. Его глаза метали молнии, скулы напряжены, кулаки сжаты.

- Что это? - спросил он, обводя взглядом зал. - Где гобелены? Где... - его взгляд упал на трон, и он замер. - Что на моём троне?

- Ткань, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Временная. Чтобы представить, как будут выглядеть чехлы.

- Чехлы? - он медленно повернулся ко мне. - Чехлы на трон?

- Розовые, - добавила я, потому что если уж погибать, то с музыкой. - Из бархата. С золотой вышивкой.

Тишина в зале стала абсолютной. Филип, кажется, перестал дышать. Милли спряталась за колонну.

Дэмиан подошёл ко мне. Шаг, второй, третий. Я не отступала, хотя внутри всё дрожало. Он остановился в полушаге, нависая надо мной, и я чувствовала исходящий от него жар.

- Ты... - начал он, и его голос был низким, опасным. - Ты с ума сошла?

- Нет, - я подняла голову. - Я устала. Устала от чёрного, серого и вечного траура. Устала от того, что мы притворяемся. Устала от того, что я должна прятаться, как воровка, хотя не сделала ничего плохого.

- Ты собралась надеть розовый чехол на королевский трон! - он повысил голос.

- А что в этом плохого? - я тоже повысила. - Трон - это символ власти, да. Но власть не должна быть мрачной! Власть должна быть живой! И если вы, Ваше Высочество, боитесь, что розовый цвет подорвет ваш авторитет, значит, ваш авторитет и так держится на соплях!

Он замер. Я замерла. Филип, кажется, потерял сознание где-то в углу.

- На соплях, - повторил Дэмиан медленно. - Ты сказала, на соплях.

- Да, - выдохнула я, понимая, что только что перешла все границы. - На соплях. Потому что настоящая сила не боится улыбнуться. Не боится цвета. Не боится... быть счастливой.

Он смотрел на меня, и его лицо постепенно менялось. Гнев уходил, уступая место чему-то другому. Чему-то, что я уже видела в его глазах ночью, когда он смотрел на меня, запутавшись в моих волосах.

Сначала исчезла жёсткая складка между бровей, затем расслабились сжатые челюсти. Взгляд, только что пылающий яростью, потемнел, стал глубже, мягче. В нём проступила та самая уязвимость, которую он так тщательно скрывал за маской холода и власти. Я заметила, как дрогнули уголки его губ - не в усмешке, а в едва заметной улыбке.

В этом взгляде смешалось всё: и воспоминание о недавней близости, и удивление перед моей дерзостью, и что-то ещё, чему я не могла дать названия. Это было похоже на растерянность человека, который вдруг обнаружил, что его неприступная крепость дала трещину, и в эту трещину пробился свет. Он смотрел так, будто видел меня впервые - не как врага, не как досадную помеху, а как женщину, которая осмелилась бросить вызов не только ему, но и всему мрачному миру этого замка.

И в этот момент я поняла: что бы ни случилось дальше, между нами уже никогда не будет прежней вражды. Что-то хрупкое и настоящее родилось в тишине этого зала, под пристальным взглядом его изменившихся глаз.

- Ты действительно веришь в то, что говоришь? - спросил он тихо.

- Верю, - я не отвела взгляда. - И я докажу. Если вы дадите мне шанс.

Он молчал долго. Потом повернулся к трону, сдернул алую ткань и бросил её на пол.

- Розовый, - сказал он, и в голосе мелькнуло что-то, похожее на усталость. - Ты уверена, что это не будет выглядеть... пошло?

- Я дизайнер, - я улыбнулась, чувствуя, как напряжение отпускает. - Доверьтесь мне.

- Я уже доверился, - он посмотрел на меня, и я поняла, что он говорит не о троне. - И, кажется, начинаю жалеть.

- Поздно, - я не удержалась и улыбнулась шире. - Система сказала, что мы неразрывны.

Он покачал головой, но я заметила, как дрогнули его губы.

- Убери это, - он кивнул на алую ткань. - Но... оставь цветы. И дорожки. И пусть стены будут светлыми.

- А гобелены?

- Гобелены сожги, - он поморщился. - Моя мать их ненавидела. Говорила, что от них пахнет смертью.

Я моргнула, не веря своим ушам.

- Так вы... вы разрешаете?

- Я разрешаю тебе сделать так, как ты считаешь нужным, - он сделал шаг ко мне, и я почувствовала его дыхание на своей щеке. - Но если кто-то спросит, я ничего не разрешал. Ты сделала это за моей спиной. А я... я был в ярости.

- И что же вы сделали в ярости? - спросила я шёпотом.

- Я приказал запереть тебя в твоих покоях на три дня, - он едва заметно улыбнулся. - В качестве наказания.

- Три дня? - я притворно возмутилась. - А что я буду делать в заточении?

- Не знаю, - он наклонился ещё ближе. - Может, найдёшь чем заняться.

Его губы почти коснулись моих, когда в зале раздался кашель.

- Ваше Высочество, - голос Филипа дрожал, - леди Виолетта... она идёт сюда. С Советом.

Дэмиан отстранился, и его лицо снова стало маской.

- Уходи, - сказал он мне. - Через потайной ход. Я разберусь.

- Но...

- Алиса, - он взял меня за подбородок. - Ты сделала достаточно на сегодня. Дай мне время.

Я кивнула и, подхватив юбки, побежала к выходу. На пороге обернулась.

- Дэмиан, - позвала я. Он обернулся. - Розовый тебе идёт.

И, не дожидаясь реакции, нырнула в темноту коридора, оставляя за спиной его тихий смех.

Глава 7. Три дня заточения, или как я перевоспитала принца

Три дня заточения в восточном крыле оказались не наказанием, а наградой. Дэмиан приходил каждую ночь, и мы проводили часы в разговорах, поцелуях и тихом смехе, который мы могли позволить себе только в темноте.

На второй день он принёс мне книгу по магии.

- Ты говорила, что хочешь научиться, - сказал он, бросая фолиант на кровать. - Это основы. Читай.

- Ты решил сделать из меня мага? - я подняла бровь.

- Я решил, что ты должна уметь защищаться, - он сел рядом. - В этом мире есть опасности, к которым ты не готова. Я не всегда смогу быть рядом.

- Звучит зловеще.

- Это реальность, - он взял мою руку. - Леди Виолетта не успокоится. Её отец уже начал давить на Совет. Они требуют, чтобы тебя отправили обратно, даже если это разрушит портал.