Якорь для зверя

- Мой разум в порядке.

- Тогда почему ритуал отложен? - Марк сделал шаг вперед, его лицо было красно от подавляемой ярости. - Полнолуние близко. Силы клана ждут знака. Ждут освобождения от этой проклятой слабости! Кровь Фэрренов должна была дать нам преимущество перед стаями с севера. А вы что делаете? Водите ее по кузницам, как почетную гостью!

Ренн медленно поднял голову. Его глаза в свете масляной лампы были как расплавленное золото.

- Ты забываешь, с кем говоришь, капитан.

Марк заколебался, но не отступил.

- Нет, лорд. Я помню. Я помню того, кто поклялся вернуть нам былую силу. Кто поклялся стереть дом Фэррен с лица земли. А теперь последняя из их крови живет под вашей защитой. Люди шепчутся. Они сомневаются.

- Пусть сомневаются. Мои решения не нуждаются в их одобрении.

- Но нуждаются в результатах! - Марк ударил кулаком по краю стола. - Что она дала вам, кроме сладких речей? Какое знание, какая сила? Ничего! Только сомнения!

Ренн встал. Его движение было плавным, но в воздухе запахло грозой. Марк инстинктивно отпрянул.

- Она знает то, чего не должен знать никто. О моих кошмарах, Марк. О сожженном дневнике. Она назвала имя Алисии. - Голос Ренна был тихим, но каждое слово падало, как камень. - Ты считаешь это сладкими речами? Это или глубокая магия, или... нечто, что я еще не могу понять. И я узнаю, что это, прежде чем приму решение. Понятно?

Капитан скрипел зубами: "А если это магия, чтобы завоевать ваше доверие? Чтобы вы отложили ритуал, а ее род в это время готовит удар?"

- Если это так, то ее смерть будет в тысячу раз мучительнее. Но сначала я узнаю правду. А теперь уходи. И если ты еще раз подойдешь к ней или посмотришь в ее сторону без моего приказа, я брошу тебя в подвал к безумцам. Полагаю, твой зверь с удовольствием составит им компанию.

В глазах Марка вспыхнул животный страх. Он кивнул, коротко, резко, и вышел, хлопнув дверью.

Ренн опустился в кресло, проводя руками по лицу. Усталость давила на него, тяжелее доспехов. Он смотрел на пламя в камине и видел в нем не огонь, а два глаза, полных слез и странного понимания.

"Кто ты? - прошептал он вновь, как заклинание. - "И зачем ты здесь?"

Лира проснулась с тяжелой головой. Солнце уже било в окно. В комнате стоял запах свежего хлеба. На столе лежала новая одежда. Не роскошное платье, но добротные шерстяные штаны, просторная рубашка и теплый жилет. Одежда для движения, не для украшения. Рядом лежала записка на грубом пергаменте, сжатым, угловатым почерком: "Оденься. Встреча у кузницы через час. Р."

Сердце екнуло. Он не отдалился. Испытание продолжалось.

Она надела новую одежду, которая сидела немного мешковато, но была невероятно удобной после женских платьев. Стражи, сменившиеся за ночь, молча проводили ее вниз.

У кузницы ее ждал не Ренн, а пожилой кузнец Брайд.

- Лорд приказал научить вас основам, - сказал он, не глядя ей в глаза. - Считайте это частью вашего... образования.

- Основам чего?

- Того, как не умереть с голыми руками, - буркнул Брайд и сунул ей в руки короткий, тупой тренировочный нож. - Держите вот так. Нет, крепче. Рука дрожит, как лист. Вы когда-нибудь что-нибудь держали тяжелее книги?

Обучение было жестоким и унизительным. Брайд оказался безжалостным учителем. Он показывал простейшие блоки, удары, как правильно падать. И заставлял повторять снова и снова, пока мышцы Лиры не горели огнем, а на ладонях не появились волдыри. Стражи наблюдали с каменными лицами. Воины, проходившие мимо, отпускали колкости.

- Смотрите, жертва готовится дать отпор!

- Может, она хочет сама вырезать себе сердце? Сэкономить нам работу.

Лира стиснула зубы и повторяла движения. Боль была реальной, физической, и это было почти облегчением после метафизического ужаса последних дней. Она концентрировалась на жжении в мышцах, на грубом ощущении деревянной рукояти в ладони. Это была связь с этим миром, жестокая, но честная.

В середине дня, когда она уже едва стояла на ногах, появился Ренн. Он наблюдал с порога несколько минут, не вмешиваясь. Потом сделал знак Брайду.

- Довольно на сегодня.

Кузнец кивнул и удалился, бросив на Лиру взгляд, в котором, возможно, мелькнуло что то вроде уважения. Или просто удовлетворение от хорошо выполненной работы.

Ренн подошел. Его взгляд скользнул по ее вспотевшему лицу, дрожащим рукам.

- Зачем? - выдохнула Лира, опуская тренировочный нож. - Чтобы сделать из меня воина? Это бессмысленно.

- Не чтобы сделать воина. Чтобы сделать тебя сильнее. Хотя бы немного. Чтобы ты поняла вес стали. И цену жизни, которая отнимается ею. - Он взял тренировочный нож из ее ослабевших пальцев. - Марк был прав в одном. Мое решение отложить ритуал посеяло сомнения. И сомнения рождают слабость. А слабость в моем мире означает смерть. Твою в первую очередь.

- Так ты защищаешь меня? Обучая меня драться? - в ее голосе прозвучала горькая ирония.

- Я готовлю тебя к реальности. Если ты выживешь, то только если перестанешь быть хрупкой вещью. Даже если твоя роль всего лишь быть живой.

Он повернулся, чтобы уйти, но она окликнула его.

- Ренн. Я хочу увидеть его.

Он обернулся, нахмурившись.
- Кого?
- Зверя.

Тишина повисла между ними, густая и звонкая. Даже отдаленный звон из кузницы затих.

- Ты не знаешь, о чем просишь.

- Знаю. Я читала описания. Но читать и видеть…

- Не одно и то же, да, ты уже говорила, закончил он за нее. Его голос стал низким, опасным. Это не романтичный монстр из твоей книги, Лира. Это разрушение. Боль. Ярость, у которой нет мысли, только голод.

- И часть тебя, - настаивала она. - Ты показал мне крепость. Показал память об отце. Показал даже безумных. Но ты прячешь это. Самую суть того, кто ты есть. Как я могу... как я могу что -то понять, если не вижу всего?

Он смотрел на нее, и в его глазах бушевала внутренняя буря. Гордость боролась с любопытством, страх со странным, извращенным желанием быть увиденным полностью. Даже в своем самом ужасном обличье.

- Это не спектакль. Если я потеряю контроль, я убью тебя. И всех вокруг.

- Ты не потеряешь. Не сейчас. Полнолуние еще не наступило. Ты можешь... призвать его? Ненадолго?

Он засмеялся, коротко и безрадостно: "Призвать. Как слугу. Ты действительно ничего не понимаешь. Он не слуга. Он я. Только без цепей. - Он помолчал, борясь с собой. - После заката. В старом зверинце. Никому ни слова. Если придешь, приходи одна."

Он ушел, оставив ее с трепещущим сердцем и холодным комом страха в животе. Старый зверинец. Она помнила из книги: заброшенное место на краю крепости, где когда- то содержали пленных тварей. Место, откуда не доносится звуков.

Остаток дня тянулся мучительно долго. Лира вернулась в свою комнату, отлеживая ноющие мышцы. Она не могла есть. Мысль о предстоящем свидании вытеснила все остальное. Это была самая безумная ее идея. И самая необходимая.

Когда солнце скрылось за скалами, окрасив небо в багровые тона, она накинула плащ и вышла. Стражи, видя, что она направляется не во внутренние дворы, а к внешним стенам, обменялись взглядами. Один из них шагнул вперед.

- Леди, дальше нельзя. Это запретная территория.

- Лорд Ренн ожидает меня, - сказала Лира, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Они не поверили. Но в этот момент из тени вышел Элрик.

- Пропустите ее. По приказу лорда.

Целитель выглядел бледнее обычного. Он кивнул Лире: "Идите. И да помогут вам боги, в которых вы не верите. Вы идете на встречу с самой сутью проклятия.

Дорога к зверинцу вела по узкой, заросшей тропе вдоль самой стены. Воздух стал холоднее. Листья под ногами шуршали. И наконец, перед ней возникла черная арка в стене, ведущая в круглую, открытую площадку, окруженную высокими, обветшалыми решетками из черного металла. В центре стояла фигура.

Ренн.
Он был без плаща, в одной простой рубашке. Его плечи были напряжены.

- Я предупреждал тебя в последний раз, - сказал он, не оборачиваясь. - Уходи.

- Нет.

Он обернулся. Его глаза уже светились в сумерках диким золотом.

- Такова твоя воля.

Он закрыл глаза. Сначала ничего не происходило. Потом он склонился вперед, как от боли. Раздался глухой, трещащий звук, будто ломались кости. Рубашка на его спине натянулась, порвалась по швам. Его тело содрогалось в мучительных спазмах. Он не кричал. Из его горла вырывалось хриплое, животное клокотание.

Лира смотрела, завороженная ужасом. Это не было красивым или эпическим превращением. Это была агония. Плоть и кости перестраивались, подчиняясь древней, жестокой магии. Мех, темный как смоль, прорывался сквозь кожу. Пальцы скрючились, превращаясь в лапы с когтями, которые впивались в землю. Лицо вытягивалось, челюсть становилась массивной, усеянной клыками.

Это заняло меньше минуты. И когда это закончилось, перед ней стоял не человек, и не волк в прямом смысле. Это был гуманоидный кошмар. Существо выше человека на голову, покрытое густой, блестящей черной шерстью, с мощными челюстями волка и горящими, полными сознания и боли, золотыми глазами Ренна. Зверь дышал тяжело, пар вырывался из его пасти клубами в холодном воздухе. От него исходила аура чистой, неконтролируемой силы и древнего ужаса.

Он поднял свою звериную голову и посмотрел на нее.

И Лира поняла свою ошибку. Она приготовилась бояться монстра. Но она не приготовилась видеть в этих глазах знакомую муку. Ту самую, человеческую муку, теперь умноженную в тысячу раз и запертую в форме хищника.

Он сделал шаг к ней. Медленно, как бы проверяя ее реакцию. Его когти оставляли глубокие борозды в земле.

Лира замерла. Инстинкт кричал бежать. Но ноги не слушались. Она смотрела в эти глаза. И увидела там не только ярость. Увидела вопрос. Тот же самый вопрос: "И что теперь?"

Она сделала шаг навстречу. Маленький, неуверенный шаг.

- Ренн, - прошептала она.

Зверь вздрогнул, услышав свое имя. Из его горла вырвался низкий, вибрирующий рык. Не угрожающий. Замешательство. Боль.

Она протянула руку. Безумие. Чистейшее безумие. Ее тонкие, человеческие пальцы дрожали в сантиметрах от его покрытой шерстью груди, от которой исходил жар, как от печи.

- Я вижу тебя, - сказала она, и голос ее окреп. - Я вижу тебя.

Золотые глаза зажмурились, будто от боли. Потом он резко отпрянул, отвернулся. Его тело снова затрепетало, кости с хрустом возвращались в человеческую форму. Процесс казался не менее мучительным. Он упал на колени, обхватив себя руками, дыша прерывисто, тяжело.

Когда он поднял голову, это снова был человек. Изможденный, бледный, с тенью нечеловеческой усталости в глазах. Рубашка висела на нем лохмотьями.

- Довольно? - его голос был сорванным шепотом.

Лира стояла на месте. Ее рука все еще была протянута в пустоту. Внутри все дрожало.

- Да, - прошептала она. - Теперь я вижу.

Он поднялся, пошатываясь. Не глядя на нее, прошел мимо, к арке.

- Возвращайся в крепость. Сейчас же.

Он исчез в темноте. Лира осталась одна в круглом дворе зверинца, где на земле остались глубокие следы когтей и витал запах дикой шерсти, боли и чего то еще. Неуловимого. Как доверие, рожденное в кромешном ужасе.

Она поняла, что он показал ей не силу. Он показал ей свою самую глубокую рану. И позволил ей прикоснуться к ней. Не физически. Но тем шагом навстречу, тем взглядом.

Теперь между ними не было тайн. Только грубая, незащищенная правда. И от этой правды было не меньше страха, чем от любых угроз капитана Марка. Потому что она меняла все.

Она медленно пошла назад, к огням крепости, чувствуя, как ее собственные границы, ее понимание себя и его, навсегда стерлись в ту холодную ночь в старом зверинце. Танец на краю пропасти только начинался, и они оба уже сделали первый шаг в пустоту.