- -
- 100%
- +
Я умерла в дождливом городе.
По крайней мере, должна была...
Но вместо больничной палаты или тёмной пустоты я вдохнула запах крови.
И кто-то в темноте прошептал моё имя.
А потом я открыла глаза.
И увидела войну.
Звук. Рёв. Металл. Вой.
Ощущение, словно тысячи голосов одновременно кричат, а меня выкидывает само пространство.
Я пытаюсь вдохнуть — и падаю куда-то из света на твёрдую сухую землю.
Глаза видят не мир, а кошмар в ярких красках.
Небо цвета расплавленного металла, под ногами — глина, пропитанная тёмным. Передо мной — настоящая битва. Варварская. Нереальная.
Существа, похожие на людей, но не люди. Рога. Чёрные крылья. Татуировки, светящиеся под кожей. Высокий рост.
— Что это? — сиплю сама себе, отодвигаясь подальше от тела одного из существ. Светловолосого. Должно быть, он мёртв?
Никто не слышит. Они заняты тем, чтобы уничтожить друг друга, а я сижу на коленях, в страхе прижимая руки к груди.
Земля дрожит. Дыхание, словно не моё. Оно сжимает грудную клетку и в то же время зовёт меня подняться. Глаза невольно скользят к полю боя, к хаосу, который разворачивается вокруг.
Поворачиваюсь и вижу, что передо мной возвышается высокая, мускулистая фигура.
Смуглая кожа, длинные и черные волосы беспорядочно разбросаны. На лице неописуемая ярость, а в глазах — жестокость.
Он, не раздумывая, замахивается мечом, светящимся красным по кромке.
Я не успеваю даже закричать, открыв рот.
Лязг.
Кто-то появляется рядом так быстро… Светловолосый. Тот, чьё тело лежало у моих ног.... Такой же высокий. Такие же пронзительные глаза, но слишком яркие и живые.
Он перехватывает удар. Клинки сходятся с таким звуком, будто трескается сама земля, вынуждая меня зажмуриться.
Чёрный демон рычит нечеловеческим голосом! Светлый отвечает таким же звериным звуком.
Они расправляют крылья и продолжают противостояние в воздухе!
Светлый наклоняет голову, оценивая расстояние, а черный взмахивает мечом с невероятной силой.
Светлый вновь бросает взгляд в мою сторону и, пропуская подлый удар чёрного, с грохотом падает на выжженную землю, вынуждая меня вскрикнуть от ужаса.
Чёрный приземляется почти рядом, но больше не атакует собрата, также внимательно изучая меня.
В их столкновении возникает мгновение тишины. Они шокированы моим присутствием, но я ощущаю странную связь между нами. Оба почти одновременно произносят одно и то же, а я понимаю смысл, словно фразу в разуме кто-то перевёл специально.
«Rha’tessai vior’na Hardere!»
«Она появилась на месте Разлома.»
И оба смотрят на меня так, словно я — причина их войны.
Брюнет произносит короткое, резкое слово на своём языке.
Светловолосый отвечает и кивает.
Гортанные звуки, от которых холод пробирается под кожу.
Я не думаю.
Легко понимаю их... Слова складываются в разуме сами собой.
— Вы ошибаетесь, — произношу.
И только потом осознаю, на каком языке прозвучала моя речь.
Тишина. Тревожная.
Светловолосый медленно поворачивает ко мне голову.
Тёмный делает шаг вперёд.
— Она говорит, — произносит он.
— И понимает, — добавляет светлый.
В их взглядах больше нет удивления.
— Забрать её.
Глава 2. Путь в крепость.
Чья-то рука резко хватает меня за запястье.
Я вздрагиваю — слишком горячая и сильная! Меня буквально поднимают с земли без особых усилий, и мир снова начинает двигаться.
Татуировка на запястье демона вспыхивает ярким сине-золотом светом, как только он касается моей руки. И в ту же секунду боль пронзает грудь.
Нечто чужое внутри отвечает хаотичной пульсацией.
Не сердце.
Глубже.
Взоры всех существ прикованы только ко мне. Воины внимательно следят за своими предводителями, чьи клинки опущены в вынужденном перемирии.
Два демона внезапно начинают ругаться. Светловолосого зовут А`эрес, а второй приходится ему братом, и имя его такое же черное, как и нестандартная внешность — Мор’Кай.
— Она появилась, когда исчез отец, — холодно произносит Аэрес. Его пальцы сильнее сжимаются на моём запястье, а татуировка вспыхивает с новой силой, пульсируя, распространяя тонкие линии почти по всей мощной руке.
Их отец?
— Ты хочешь сказать, что веришь в совпадения? — скалится Мор’Кай. — Она появилась на месте Разлома.
Что за разлом?!
Клинки снова поднимаются. Демоны вокруг рычат, готовые немедленно продолжить бой. Перемирие длится всего минуту. Слишком опасную.
Светловолосый держит меня так, будто я добыча. Или трофей, но не сводит яростный взгляд с брата.
— Отпусти её, — рычит второй.
Морр’Кай.
Непонятные сначала слова изменяются и превращаются в проклятия, оскорбления и угрозы. Аэрес всё ещё крепко удерживает, подчиняя своей воле. Он раздувает ноздри, как хищник, пытаясь запомнить мой запах.
От такого внимания внутри вспыхивает странная энергия — тепло, жар. Ничего подобного я раньше не испытывала. Энергия словно откликается на его присутствие.
— Я… не пойду с вами. Пожалуйста, не трогайте меня! — отчаянно кричу, пытаясь вырваться из хватки. И тут же наблюдаю его реакцию. Глаза широко распахнуты, губы приоткрыты. Он тоже разобрал мою речь без перевода.
— Убить её слишком просто. Я забираю её в Дракмор, — Мор’Кай медленно приближается.
— Ещё один шаг и ты больше не вздохнёшь...
Мор’Кай не доволен ни тем, что я понимаю смысл разговора, ни тем, что Аэрес проявляет ко мне внимание. Он зло ухмыляется, не уступая брату. Поднимает меч, готовый дать отпор.
Аэрес отпускает меня. Всё его внимание сейчас приковано к остывшей отметке странной формы, лучи которой постепенно исчезают с его руки.
— Мне страшно…
— Что она сказала? — гремит Мор’Кай. — Как она влезла в твою голову?
— Мы узнаем правду, собрав Верховный Совет в моей крепости.
— В Вэйлетаре для меня небезопасно! — Мор’Кай со всей скопившейся яростью бьёт по огромному камню. Скрежет демонических когтей вынуждает зажмуриться. Он презрительно смотрит на брата, горделиво задрав подбородок.
— Чужеземка — наш шанс узнать, что произошло, — рычит в ответ Аэрес. — А ты хотел разрубить её пополам, недальновидный глупец!
— Не смей называть меня глупцом, Аэрес! Не забывай, что ты всё ещё мой младший брат.
— Пожалуйста, прошу… — внезапно вмешиваюсь я. Хочу, чтобы этот кошмар закончился, и я снова оказалась в своей машине! Но меня совсем не замечают...
— Перемирие до следующей Песчаной бури, — недовольно произносит Аэрес.
— Перемирие, — повторяет Мор’Кай, не сводя с меня черных глаз, обрамленных тонкими золотыми нитями, которые тянутся по щекам, словно какой-то извращенный художник искусно ему их нарисовал.
Мор’Каю не нравится происходящее. Его руки сжимаются в кулаки, каждый мускул напряжён. Он готов мгновенно разорвать этот странный союз, который ещё никто не осознаёт до конца.
Аэрес резко отступает от меня, поднимая меч вверх. Лезвие вспыхивает неземным, глубоким светом, словно темная сталь выпивает остатки энергии из самого воздуха. На этот сигнал из дыма вырывается крылатое создание. Огромный зверь с кожистыми полупрозрачными крыльями, напоминающими крылья летучей мыши.
Его тело покрыто гладкими пластинами, как живым металлом. Жёлтые, без зрачков глаза не видят во мне опасность. Создание бьёт воздух перепончатыми крыльями, вызывая такой порыв ветра, что меня чуть ли не сносит назад от неожиданности.
Аэрес ловко забирается в седло. Он, не оборачиваясь, выкрикивает что-то резкое, звучное на своём языке. Я угадываю общий смысл. Слова послушно сами складываются внутри меня в фразы:
— Ринхар! Мы возвращаемся в крепость. Если она сбежит — ты умрёшь первым.
Глава 2.1. Чудовище.
Демон по имени Ринхар появляется рядом почти мгновенно. Высокий, широкоплечий, с кожей багряного цвета и резким хищным профилем. Но вместо одной ноги у него неровный обрубок кости, что вынуждает его хромать. Он заграбастывает меня, как добычу, без малейшего сомнения. Я просто никчёмный предмет для них. Боль от его хватки вспыхивает до локтя, и я вздрагиваю, пытаясь вырваться.
— Пожалуйста, отпустите! — кричу, но мой голос теряется в грохоте крыльев и далёких рёвах.
Ринхар даже не смотрит на меня. Его внимание приковано к чему-то позади. Я поворачиваюсь — и дыхание срывается.
К нам приближается чудовище.
Огромное, как трёхэтажный дом, опирающееся на три неуклюжие лапы. Его серо-зелёная, морщинистая, поросшая редкими иглами кожа нелепо вздрагивает. Но самое ужасное — его живот. Он… распорот. Оттянутые в стороны, словно створки, мясистые лепестки брюшной полости дрожат при каждом шаге. Внутри — полумрак и влажные тени. Он должен быть мёртв. Но он живёт и двигается. Послушно приближается.
У меня темнеет в глазах. Мир покачивается.
— Нет… нет, нет… — шепчу, чувствуя, как паника расползается по телу.
Ринхар резко дёргает меня, заставляя подняться.
— Пошла, — рычит он, и я снова понимаю, но совсем не хочу понимать!
Он открывает створку, словно дверь, и больно толкает меня внутрь. Я падаю на влажный пол, скользя в зловещей липкой жидкости. Внутри намного темнее, чем снаружи. Тишина давит на уши. Только слабое биение эхом отдаётся вокруг … сердце монстра?
Когда глаза привыкают к полумраку, я замечаю, что я здесь — не одна.
Вдоль внутренних стен сидят… демоны. Такие же, как сражавшиеся там, снаружи, но слабее, истощенные. Их кожа тусклая, а выцветшие, будто лишённые искры, глаза не сразу поднимаются на меня. Они боятся. Усталые и настороженные рабы. Один отворачивается и прячет лицо. Другой всматривается, будто пытается понять, что я за существо.
Я прижимаюсь к внутренней стенке, едва сдерживая рвотные позывы и слёзы. Воздух влажный и пропитан запахом крови и чем-то ещё похуже. Кажется, я не выдержу этого.
Ринхар захлопывает решетчатую дверь с тяжёлым влажным звуком, и тьма становится плотнее.
Хватаю воздух ртом, словно рыба на суше.
— Это… это сон… это какой-то кошмар…
Но я чувствую движение. Тварь идёт. И нас вместе с ней мотает из стороны в сторону.
Закрываю глаза и забиваюсь подальше от остальных, судорожно пытаясь вспомнить, что же произошло тогда.
Всё началось в обычный дождливый вечер…
Я стою у стеклянных дверей автосалона и понимаю, что не чувствую ничего — ни радости, ни облегчения, ни даже элементарной злости. Пока коллеги суетятся вокруг, кто-то шутит, кто-то собирает бумаги, кто-то делит клиентов, я лишь слабо улыбаюсь в ответ. Всё решено.
— Ну, давай… не пропадай. Желаю тебе всего хорошего, — говорит Агнесс, устало снимая очки и потирая переносицу. Она знает, что я ухожу не по своей воле.
План продаж вырос так, что его невозможно выполнить физически. А руководство считает, если я не тяну, то лучше искать более подходящее место.
— Конечно. И тебе удачи, Агнесс, — отвечаю, не раздумывая. Знаю, что вероятнее всего мы больше никогда не увидимся.
Натягиваю капюшон куртки и выхожу под ливень.
Моя «Chery Amulet» стоит у самого края парковки и выглядит так, будто из последних сил держится за жизнь. Тороплюсь к машине, прижимая сумку к груди, и промокаю уже на пятом шаге.
Облегчённо выдыхаю и вставляю ключ в зажигание.
Машина чихает, кашляет и умирает.
— Ну пожалуйста, — прошу её, будто живое существо. — Только сегодня. Давай, родная… ну пожалуйста…
И только с четвёртой попытки «Amulet» дёргается и всё-таки заводится, будто уступает мне из жалости.
Трогаюсь с места.
Сын ждёт меня в детском саду. Как обычно, я опаздываю — пробки, работа, дождь. Вечная круговерть. Только сегодня внутри меня особенно ноет чувство, что я не успеваю не только по времени, но и по жизни.
Телефон вибрирует. Мамин номер. Включаю громкую связь.
— Мейв? Мейв, купи мне, пожалуйста, таблетки… эти… обезболивающие. Те, что доктор говорил.
Её голос тихий, ослабленный. Она всё ещё в больнице после операции.
— Хорошо, мам. Сейчас заберу из сада Ричи и сразу заеду.
— Только не забудь… мне к вечеру нужно… Врач сказал...
Связь обрывается. Дотрагиваюсь большим пальцем до дисплея — мерцает. Наверное, влага попала под корпус.
Пробка. Отлично. Просто отлично!
Стискиваю руль сильнее.
Впереди красная полоса стоп-сигналов. Дорога встала намертво.
Зажимаю переносицу пальцами, предпринимая попытку сосредоточиться. Только бы выбраться отсюда…
Удача на моей стороне, и я заворачиваю на тот участок дороги, где машин совсем нет, набираю скорость. Мечтаю добраться поскорее.
И в этот момент всё происходит одновременно.
Поток дождя размывает дорогу, толком ничего не разглядеть. Я моргаю — и вижу перед собой нечто необъяснимое.
Чёрное, массивное и нереально большое. Не машина и не столб, будто кусок ночи, вырезанный и поставленный среди дороги.
Даже не успеваю выдохнуть.
УДАР.
Меня бросает вперёд. Подушка безопасности не срабатывает. Лбом врезаюсь в руль, в ушах звенит. Мир становится белым, а потом чернеет, плавно уходя куда-то вниз, как занавес в театре.
Кажется, будто ткань мира рвётся, и меня затягивает в шов.
Пальцы теряют твердое основание руля.
Мелькают всполохи синего, золотого, чёрного, словно огонь и тени, смешанные вместе.
Затем я очнулась там, где смерть выглядела совсем иначе. Клянусь, она даже имела запах...
В тот момент, когда я едва ли не проваливаюсь в обморок от ужаса и осознания того, что я больше не в своём мире, сквозь щели между створками я замечаю Аэреса.
Он раскрепощённо сидит в седле, а крылатое чудовище под ним уже готовится взмыть в воздух. Но он задерживается. На незначительное мгновение.
И смотрит прямо на меня.
Задумчивый. Он ищет ответы также, как и я.
Секунда — и Аэрес отворачивается, ударяя шпорами в бока зверя. Тот поднимается, крылья разрезают воздух, и они исчезает в дымно-кровавом небе.
Сжимаю в кулаке медальон с фотографией ребёнка. Единственное, что еще сохраняет связь с моим миром.
Не знаю, куда меня везут и зачем.
А я всего лишь хочу прижать к сердцу своего сына…
Глава 3. Прибытие в крепость Вэйлетар.
Запах внутри чудовища становится густым, липким, как туман, который можно потрогать руками. Он пропитывает кожу, волосы и лёгкие. Я уже не пытаюсь скрыть кашель. Каждый вдох даётся тяжело.
Пленники сидят молча, сгрудившись, уткнувшись лбами в колени, и только влажное поскрипывание стен чрева напоминает, что я не схожу с ума — оно и правда живое.
Но когда чудовище меняет направление, его рваные створки расходятся, и в щель прорывается резкий, красноватый свет. Я вскидываю голову. И вижу невероятное.
Вэйлетар.
Морр’Кай так назвал крепость Аэреса.
Сначала я думаю, что это слишком нереальная и огромная иллюзия. Но затем мы поднимаемся по склону. Из разрыва плоти чудовища у меня есть возможность рассмотреть детали. Крепость будто вырастает прямо из чёрного пепла пустоши.
Стены, сложенные из чёрно-красного камня, выглядят так, будто внутри них всё ещё тлеет огонь. Массивные башни уходят в небо под багряно-золотые облака, и каждая из них венчается шпилем, похожим на обугленный коготь. По поверхности камня пробегают тусклые алые линии, пульсирующие в собственном ритме.
Сердце у меня проваливается куда-то вниз. Я не понимаю, что сильнее — страх или какой-то извращенный восторг. Сооружение выглядит угрожающе, но в суровой красоте есть что-то пугающе притягательное.
Над внешними стенами движутся высокие, крылатые фигуры. На расстоянии я различаю чёрные крылья, тёмные доспехи и металлический блеск оружия. Они патрулируют стены. Это воины. И, наверняка, каждый стоит целой армии.
Один из них снижает высоту и, на мгновение пролетая ближе, поворачивает голову в нашу сторону. Его лицо скрыто наполовину, но я успеваю разглядеть горящие, нереально яркие глаза. Кажется, что он смотрит прямо на меня, в самую глубину души, вызывая оцепенение. Я невольно вжимаюсь в склизкую мягкую стенку.
Чудовище рычит, его рёбра дрожат. Я боюсь, что оно вновь вытолкнет наружу струю тухлого воздуха, и меня накроет волной смрада. Единственное, чего я сейчас хочу — вдохнуть хоть раз этот сухой, раскалённый ветер пустоши. Там хотя бы нет вони разлагающейся плоти.
Пленники рядом вздрагивают, когда чудовище останавливается перед тяжелыми, покрытыми переплетающимися символами, воротами Вэйлетара. Эти знаки я уже видела мельком на поле боя — такие же рваные, агрессивные, будто царапины когтей по камню.
Ворота начинают открываться с низким, тянущимся звуком. Изнутри валит плотный, обволакивающий жар.
Чудовище делает шаг вперёд, и меня снова бросает в темноту чрева.
Кажется, я влипла или провалилась в кому, а это лишь мой страшный сон. И лучше будет второе.
Примерно через полчаса неповоротливый монстр наконец проходит на территорию крепости, позволяя немного осмотреться, что происходит вокруг.
Когда створки чудовища раздвигаются, лицо обдаёт жаром и сухим воздухом так резко, что я на секунду теряю дыхание. Свет режет глаза. И впервые за всё это время я жадно вдыхаю. Пусть этот воздух обжигает горло, но он настоящий и не пахнет смертью.
Прежде чем увидеть, я слышу глухое постукивание. Это же… Он?
Ринхар.
Имя запомнилось только потому, что он сам рявкнул его несколько раз, будто всем нам нужно знать, кто здесь второй хозяин. Ринхар хватает первого пленника за плечо и выдёргивает его наружу так грубо, что тот едва не падает. Затем — следующего.
Железные пальцы сжимаются на моём предплечье. Боль вспыхивает мгновенно. Я зажмуриваюсь, пытаюсь перетерпеть, выдавая лишь жалкий скулеж, но он даже не смотрит в мою сторону — бросает меня на землю, чтобы я поднялась сама.
Красноватое солнце выжигает мёртвую равнину пустоши. Остальные пленники выстраиваются, будто уже знают правила. Я — нет.
И тут один из демонов-пленников, тот, который сидел рядом со мной, резко делает рывок в сторону. Он отчаянно бежит, стараясь быстрее скрыться, но негде! Его сопротивление длится ровно несколько секунд.
Два стража, стоящие у ворот, реагируют почти одновременно. Один взмывает в воздух, как сорвавшийся с цепи зверь. Второй бросается на беглеца с земли и в скорости не уступает своему напарнику. Я не успеваю даже моргнуть.
Тело беглеца подбрасывает в воздух ударом, настолько сильным, что я слышу хруст костей на расстоянии. Второй страж ловит его уже в полёте и… разрывает. Так просто…
Кровь раба дождем льется на землю, покрытую черным пеплом. Демоны дружно смеются, разделяя эту жесточайшую резню.
Меня выворачивает наизнанку, и я падаю на колени. Обхватываю себя руками, пытаясь хоть как-то удержать остатки сознания, но мир перед глазами плывёт.
— Встать, — слышу приказ за спиной.
Я просто хочу исчезнуть, провалиться сквозь землю, пропасть в другом измерении, только не тут!
Ринхар стоит рядом. И он недоволен.
Не двигаюсь. Тогда он толкает меня сильнее. Не просто рукой, а крылом и выходит это настолько брезгливо, будто я прокажённая. Перепончатое, тёмное крыло резко ударяет меня в бок и поднимает с земли, подцепив когтем-крюком, как невольную куклу.
Я вскрикиваю, едва удерживаясь на ногах.
— Идти!
И снова я слышу вместо звериного рычания смысл, который сталкивает меня лицом с жуткой реальностью.
Пленников гонят вперёд. Когда я оглядываюсь, стражи уже собирают останки беглеца в большой чан, как будто это всего лишь мусор. Для них не произошло ничего необычного. Но не для меня.
Сглатываю, чувствуя вкус крови от прикушенной губе.
Этот мир не оставляет шансов и не прощает слабых.
А я — слабая.
Стражники сменяются так быстро, будто их раздражает даже сам факт нашего существования. Ринхар бросает короткий приказ, и меня вместе с остальными передают в руки другой группы демонов — ещё более мрачных и тяжёлых, чем те, что охраняли клетку-чудище.
Мы поднимаемся всё выше по бесконечной винтовой лестнице, вьющейся вдоль стены крепости Вэйлетар. Я уже ощутимо вымоталась. Камень под босыми ступнями горячий, обжигает, ведь свои туфли я давно потеряла. Чем выше мы поднимаемся, тем суше и жестче становится воздух, вынуждая вдыхать раскалённый песок.
Когда стражи наконец вталкивают нас наверх, я мгновенно понимаю, что ошибалась, думая, будто внизу было невыносимо. Здесь… хуже.
Глава 3.1. Кор’Рэн.
Над головой нет крыши. Только обведённый камнем круг и безжалостное солнце, бьющее прямо в лицо. С этой высоты пепельные мёртвые пустоши тянутся до самого горизонта. Жар такой, словно мир пытается испепелить меня изнутри.
Я делаю вдох — и понимаю, что нормального вдоха здесь не бывает. Лёгкие берут столько воздуха, сколько могут, как будто само пространство выжато до последней капли прохлады.
Пленников гонят к стенам, и я инстинктивно ищу тень, которая падает от каменной кладки. Её совсем мало, но она есть. Я вдавливаюсь в неё, прижимаясь плечом.
К моему удивлению, рядом тоже кто-то прячется. Демон-раб — тот, что сидел недалеко в чреве чудовища. Его рог обломан почти под корень, оставлен острый, неровный выступ.
Я заметила, что у этих демонов обрезаны крылья… Им не спастись. Раб бросает на меня изучающий, но не враждебный взгляд. Скорее… настороженный, как будто он пытается понять, что я такое: зверь, угроза или ошибка мироздания.
Несколько минут я даже не замечаю, что невольно прижимаюсь ближе, скрываясь в той крошечной полосе тени, которую мы делим. Только когда он чуть сдвигается, давая мне место, я осознаю, как близко мы стоим. Он просто молчит и обреченно смотрит на других таких же.
Солнце ползёт выше. Оно жжёт кожу даже через тень. Я скидываю офисный пиджак и обмахиваюсь им. Даже не хочу представлять, что будет завтра, когда Солнце окажется в зените.
К вечеру внезапно возвращаются стражи. Открывают тяжёлую решётку на краю площадки и заносят огромный железный чан. Внутри что-то плещется. Вода? Не может быть…
Лишь когда стражи отступают, я понимаю, что это действительно вода. Но не обычная. Она мутная, темноватая, густая, как будто в неё подмешали пепел и загуститель. Пленники рвутся к ней сразу, будто это не жидкость, а сама жизнь.
А я… я не двигаюсь. Не решаюсь. Пока остальные дерутся локтями и клыками, погружая руки в вязкую жидкость, я смотрю, как драгоценная влага исчезает на глазах.
Глоток. Ещё один. Чан стремительно пустеет.
У меня пересохло горло и треснули губы. Кажется, я скоро потеряю сознание — и всё равно… боюсь сунуться туда.
— Это Кхай’нола, — тихо раздаётся рядом.
Вздрагиваю. Обломанный рог. Демон, что стоял со мной в тени, смотрит прямо на меня странно тусклыми, неяркими глазами.
— Ты должна пить.
С грустью разбираю, что он сказал. Интонацию. Тревогу.
Язык его расы грубый, резкий, как шорох сдвигаемого камня. Но смысл приходит сам собой.
— Ещё долго не принесут.
Кхай’нола. Так здесь называют воду? Слово звучит глухо и почти зловеще, будто само по себе напоминает о жажде.