Нарушая правила

– Знаешь, мне так хочется отметить на море, свое двадцатилетие! – делюсь я с подругой по телефону, прижимая трубку к уху и глядя в окно, где дождь рисует причудливые узоры на стекле. В этом году нам с летом не повезло, теплых дней было очень мало.

– Да, было бы круто! – поддерживает Ника, и в её голосе слышится такая же мечтательная нотка.

Было бы классно, если бы у нас получилось поехать вдвоем с подругой. Но ни меня, ни Нику родители не отпустят. Несмотря на наш возраст, мамы считают, что мы ещё маленькие. И доказать своей маме, что я уже выросла и стала самостоятельной, у меня не получается.

Я вздыхаю и провожу пальцем по холодному стеклу, повторяя извилистый путь дождевой капли.

– Софи, нам нужно серьёзно поговорить! – Услышав мамин голос, я оборачиваюсь.

– Ник, я тебе перезвоню, – говорю я и скидываю звонок.

Мама стоит на пороге, взволнованно дышит, но глаза ее радостно блестят.

– Что случилось? – уточняю я.

– Доченька, – она делает шаг вперёд, и я вижу, как дрожат её руки, сжимающие какой-то конверт. – Помнишь, я говорила, что скоро всё изменится?

За последний месяц мама говорила об этом чуть ли не каждый день. Как такое можно забыть? Только она никогда не давала четкого ответа.

– Я выхожу замуж, Софи! За Германа Эдуардовича! – произносит она, и в комнате становится так тихо, что слышно, как за окном идет дождь.

Дыхание замирает.

Замуж?

Мы с мамой всегда вдвоем, и сейчас мысль о том, что в нашей жизни появится кто-то третий, казалась фантастической.

Я понимаю, мама — молодая, привлекательная женщина, и ей рядом нужен мужчина. Я часто замечаю, как она задерживается у зеркала, поправляя волосы, слышу её тихие вздохи во время просмотра романтических фильмов.Она заслуживает счастья, заслуживает любить и быть любимой.

Но, когда я вспоминаю Германа Эдуардовича, по телу пробегает неприятная дрожь. Это тот самый строгий мужчина в безупречном костюме, которого я несколько раз видела в офисе. Он же является генеральным директором в фирме, в которой мама работает главным бухгалтером. Его пронзительный взгляд, от которого у меня перехватило дыхание, сквозь стекло кабинета я помню до сих пор — словно я ступила на территорию с особым уставом, который мне никогда не понять.

Медленно спускаюсь с подоконника и едва касаюсь пола, как по ногам пробегают сотни иголочек. Мама продолжает смотреть на меня с таким ожиданием, с такой надеждой, что я не имею права подвести ее, это ее жизнь и ее выбор.

– Поздравляю, мам, — наконец выдавливаю я и улыбаюсь.

Но мама, кажется, не замечает моей растерянности и тут же заключает меня в объятия.

– Спасибо, доченька! — шепчет она. — Сегодня вечером состоится знакомство в ресторане. Герман хочет познакомить нас со своим сыном.

Я замираю в её объятиях, пальцы непроизвольно впиваются в её плечи. Сын? У этого холодного человека есть сын? Мое воображение сразу рисует образ ботаника в идеальном костюме, с таким же оценивающим и придирчивым взглядом.

– Его зовут Максим, – продолжает мама, отстраняясь и поправляя мои растрепанные волосы. – Ему двадцать три года, и мы надеемся, что вы подружитесь.

Я молча киваю, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Двадцать три. Всего на три года старше меня.

– Он только что вернулся из Лондона, – добавляет мама, и в ее голосе слышится лёгкое напряжение. Она тоже волнуется, понимает, как это всё для меня не просто. – Вообщем, надень красивое платье, приведи волосы в порядок, а я тоже пойду собираться.

Мама убегает в свою комнату, а я не могу заставить себя пошевелиться. Стою посреди спальни, как вкопанная, и слушаю, как в ванной щёлкает включённый свет, как звенят вешалки в шкафу. Через стену доносится мамин взволнованный голос, она уже звонит кому-то, вероятно, подруге, чтобы поделиться новостью.

Вечером за нами приезжает тёмная Audi представительского класса. Водитель в строгой форме открывает дверь, и я невольно сравниваю этот сверкающий автомобиль с нашим рыжим "Жуком" и усмехаюсь.

Сажусь на кожаное сиденье, и оно кажется чужим, слишком идеальным, слишком бесшумным. В нашем "Жуке" всегда было уютно: потрепанные сиденья с выцветшими подушками, спинка, отрегулированная монеткой вместо ручки, и смех мамы, когда мы на каждой кочке подпрыгивали, как на американских горках.

Приезжаем в самый пафосный ресторан нашего города. Швейцар открывает массивную дверь, и я застываю на пороге. Внутри всё сверкает хрусталем и позолотой, тихо звучит живая музыка, а официанты скользят между столиками, как тени.

Ммм, да, я была права, когда назвала этот ресторан пафосным.

Но все теряет смысл, когда я вижу их.

Герман Эдуардович стоит у столика в дальнем углу, его строгая фигура в идеально сидящем костюме кажется высеченной из мрамора. А рядом его сын…

Максим оказывается не просто "сыном того холодного человека" и выглядит далеко не ботаником. Он высокий блондин с волосами, уложенными небрежной элегантностью. Черная рубашка обтягивает каждый мускул его торса, подчеркивая мощные плечи и широкую грудную клетку. Когда он поворачивается, чтобы поправить часы на запястье, я вижу, как напрягаются мышцы его предплечья.

Но самое завораживающее — его глаза. Ярко-голубые, пронзительные, они скользят по залу и вдруг останавливаются на мне.

Пальцы непроизвольно впиваются в ремешок сумки. Кожаный шнур впивается в ладонь, но я почти не чувствую боли, только бешеный стук сердца в ушах. Он смотрит на меня с лёгким любопытством, и мне кажется, что я стою под прожектором, в своём скромном платье, которое выглядит таким жалким по сравнению с его безупречным видом.

Мама слегка подталкивает меня в спину, и я делаю шаг вперед, чувствуя, как ноги стали ватными. Лёгкая усмешка трогает губы Максима, и мне становится ясно — он заметил, как я его рассматривала. Эта ироничная улыбка красноречивее любых слов. И в этот момент я понимаю, что этот ужин будет совсем не таким, как я представляла.

_______

Дорогие читатели! От всей души приветствуем вас! Для нас большая честь поделиться с вами новой историей, мыслями и эмоциями, которые мы вложили в каждую строку. Ваше внимание — лучшая награда для нас, а ваша поддержка помогает продолжать творить.

Глава 2. София

Воздух застывает в лёгких. Весь шум ресторана, звон бокалов, приглушённые голоса, музыка, растворяется в оглушительной тишине моего замешательства.

Дыши, просто дыши,— бормочу я про себя, но горло сжато спазмом.

Максим не отводит взгляда. Его голубые глаза, как ледяные озёра, в которых тонут остатки моей уверенности. Я чувствую, как жар поднимается к щекам, и отчаянно надеюсь, что приглушенный свет скроет моё смущение.

Мама снова подталкивает меня, на этот раз настойчивее. Её пальцы прожигают ткань платья. Я делаю ещё один шаг. Пол под ногами кажется зыбким, ноги подкашиваются.

Максим медленно опускает взгляд на мои дрожащие пальцы, всё ещё вцепившиеся в ремешок сумки. Его ухмылка становится чуть выразительнее.

Герман Эдуардович уверенной походкой движется к нам. Он останавливается перед мамой, на его лице появляется еле заметная улыбка, но глаза остаются холодными. Не понимаю, как мама собралась замуж за такого человека. Он же как робот, холодный и безэмоциональный.

Герман Эдуардович наклоняется к маме, и я вижу, как ее лицо озаряется настоящим счастьем. Она смотрит на него так нежно, так доверчиво.

Неужели, мама, действительно в него влюблена?Его поцелуй в щёку такой же сдержанный, но в том, как он касается её плеча, есть что-то собственническое.

– Анастасия, ты великолепно выглядишь, – хрипло говорит он. Затем он поворачивается ко мне, – София, рад наконец познакомиться.

– Добрый вечер, взаимно, – так же сдержанно отвечаю я.

– Максим, – зовет Герман Эдуардович, – познакомься, это моя будущая жена Анастасия Николаевна и ее дочь София.

Максим медленно подходит, каждый его шаг отдаётся в моих висках тяжёлым стуком. Он скользит взглядом по маме с вежливой отстраненностью, но когда он поворачивается ко мне, в его глазах вспыхивает что-то опасное и хищное. Или я себя уже настолько накрутила, что мне кажется.

– Анастасия Николаевна, – произносит Максим с безупречной учтивостью, целуя маме руку. Потом он поворачивается ко мне. Его голубые глаза теперь смотрят прямо в мои, и я чувствую, как по спине бегут мурашки.

– София, – моё имя на его устах звучит как вызов. Он берёт мою руку, и его пальцы — твёрдые, почти грубые, сжимают её слишком сильно и держит дольше, чем положено. – Приятно познакомиться.

Его слова разнятся с реальностью. Никакого приятного знакомства я не вижу.

– И мне, – отвечаю я и вытягиваю свою руку из его.

Мои пальцы горят от его хватки. Я прячу руку за спину, сжимаю её в кулак, пытаясь скрыть дрожь.

Он видел мою растерянность и чувствовал, как я дрожала— эта мысль заставляет кровь вновь прилить к лицу.

Максим не отводит взгляда. Его губы растягиваются в едва заметной улыбке, он доволен. Доволен тем, что вывел меня из равновесия и заставил почувствовать себя беззащитной.

– Прошу к столу, – раздается спокойный голос Германа Эдуардовича. Он предлагает маме руку, и та принимает её с сияющим взглядом.

Максим делает шаг вперёд, наклоняется ко мне.

– Боюсь, нам предстоит провести много времени вместе, – шепчет он так, чтобы слышала только я. И смотрит на мою шею, затем его взгляд медленно, намеренно опускается ниже. – Надеюсь, ты готова, крошка.

Глаза Максима, как голубые лезвия, скользят по моей коже с таким пристальным вниманием, словно он изучает каждую деталь. От висков к ключицам, задерживаясь на вырезе платья — и тут я чувствую внезапный прилив гордости. На мне надето строгое приталенное платье, без намека на декольте, с длинными рукавами и высоким воротником.

Я отхожу на шаг назад, но атмосфера между нами остаётся наэлектризованной, как перед штормом. Взгляд Максима всё ещё блуждает по мне, оценивающе, и я чувствую каждый его луч на коже, как реальное прикосновение.

Мама с Германом Эдуардовичем уже садятся за столик. Она одаривает нас тёплой улыбкой, но в ее глазах я вижу беспокойство.

– Крошка? – выдыхаю я, и голос звучит тише, чем хотелось бы. – Мне кажется, мы уже переросли детские прозвища.

Уголки его губ подрагивают. Ему нравится моя попытка сопротивления.

– О, я уверен, что ты ещё многое сможешь перерасти, – парирует он.

Слова, висящие в воздухе между нами, несут в себе и угрозу, и обещание. Ощущаю, как сжимается желудок, но заставляю себя не отводить взгляд.

– Возможно, – отвечаю я, и на этот раз голос звучит тверже, – но точно не в общении с тобой.

В его глазах вспыхивает искра настоящего интереса. Он не ожидал такого ответа. Улыбка Максима становится шире, но теперь в ней меньше насмешки и больше любопытства.

Максим отступает, наконец, давая мне пространство, но его взгляд по-прежнему прикован ко мне. Я представляю себя подопытным кроликом, но вместе с этим приходит странное чувство удовлетворения. Я дала отпор. Пусть небольшой, но это уже достижение.

– Садитесь уже! — зовёт мама.

Я прохожу к столу, постоянно ощущая его взгляд на своей спине.

– За новых родственников, – говорит Максим, поднимая бокал. – И за сюрпризы, которые они преподносят.

Поднимаю свой бокал и впервые за весь вечер испытываю не просто страх, но и щемящее, опасное возбуждение.

______

Дорогие читатели! Огромное спасибо за теплый прием))) Мы будем рады видеть вас в комментариях)))

Глава 3. София

Официанты бесшумно двигаются между столиками, ловко расставляя фарфоровые тарелки с изящным золотым ободком.

А я?

Я смотрю на мерцающие свечи в подсвечниках, на тени, пляшущие по стенам, на узорчатые шторы у высоких окон — куда угодно, только не на Максима.

Но все равно я чувствую его присутствие кожей, и внутри смесь непонятного для меня возбуждения, тревоги и какого-то сладкого предвкушения бурлит в крови, согревая щёки и заставляя сердце биться чуть быстрее. Хочется надавать себе пощечин, чтобы прийти в чувства. Ну, нельзя же так реагировать на парня. Пусть даже чертовски красивого.

– Как вы уже поняли, мы с Настей решили узаконить наши отношения, – говорит Герман Эдуардович и переплетает свои пальцы с мамиными.

Я смотрю на маму, она сияет, слёзы счастья блестят в её глазах. Такая довольная и счастливая.

– На Бали, – добавляет уже мама. – Через неделю. Мы хотим, чтобы вы оба были с нами в такой важный для нас день.

Воздух покидает мои лёгкие. Неделя? Бали? С ним?Я чувствую, как по спине пробегает холодная дрожь. А внутренний голос противненько шепчет: – Софи, ты же хотела отметить свой день рождения на море. Радуйся, мечты сбываются!

– Вылетаем через три дня, – продолжает вещать Герман Эдуардович. – На нашем торжестве будут только близкие нам люди.

Я опускаю бокал, он с глухим стуком касается скатерти.

– Рада за вас, – выдавливаю я.

Неожиданно и очень быстро все происходит. Я еще не свыклась с мыслью, что мама выходит замуж, а тут свадьба. А Максим? Я не смотрю на него, но чувствую его тягостное молчание. Он сидит неподвижно, и от этого становится только тяжелее. Не понятно, как он воспринял эту новость. Но мне кажется, что особого восторга он не испытал.

Бали. Пляж. Закаты. Всё, о чём я когда-то мечтала, теперь оборачивается ловушкой — красивой, праздничной, невыносимой.

Да, мечты сбываются. Вот только почему-то не так, как я ожидала.

Мама протягивает руку через стол, касается моей ладони.

– Софи, это будет так прекрасно! – говорит она, и в её глазах плещется столько надежды, что у меня сжимается горло. – Мы весело проведем время. Заодно и отметим твой день рождения.

Я киваю, стараясь, чтобы улыбка не дрогнула. Отвожу взгляд к окну, за ним темнеет вечерний город и зажигаются огни. Гораздо проще смотреть на эти далёкие огоньки, чем встречаться взглядом с кем-то за этим столом. Потому что после последней произнесенной мамой фразы, Максим прожигает во мне дыру.

– Поздравляю вас обоих, – спустя время говорит Максим ровным, спокойным голосом. – Это важный шаг, – он делает паузу, словно подбирает слова, прежде чем добавить. – Бали… Неожиданно, но, я думаю, это будет прекрасное место для такого события. Три дня - это довольно скоро, но постараюсь подстроить свой график.

Мама радостно смеется, ее смех звенит, как хрустальный колокольчик.

– Вот и замечательно! Мы всё организуем, вам останется только собрать чемоданы, – заключает Герман Эдуардович.

Мамины пальцы снова находят руку Германа Эдуардовича, и этот жест такой естественный, такой уверенный. А я? Я пытаюсь переварить эту новость.

Через три дня. Бали. С ним.

Я продолжаю смотреть в окно, но чувствую его взгляд. Словно лёд пробегает по коже, не приятная дрожь, а тревожный холодок. Поворачиваю голову и встречаюсь с глазами Максима. Он смотрит слишком пристально, слишком изучающе, словно решает, что со мной делать.

В его взгляде нет тепла, только странная, почти хищная внимательность. Он измеряет меня, оценивает. А я не представляю, что этот человек скоро станет моим сводным братом.

Мама что-то говорит о совместных ужинах на вилле, я машинально киваю, сжимая салфетку под столом. Остаток ужина проходит мимо меня, я практически не принимаю участия в разговоре, собственно, как и Максим.

Мы выходим на улицу. Ночной воздух свеж, почти холоден и обжигает щёки. Я съёживаюсь, дрожь пробегает по телу, ладони судорожно трут плечи в поисках тепла. Вот тебе и лето! Зря, я не взяла с собой кофту. Мама надевает пиджак, который Герман Эдуардович заботливо набрасывает ей на плечи. Толика зависти охватывает меня, но я ее быстро сбрасываю, глупо завидовать собственной матери.

– Поехали со мной, – внезапно говорит Максим мне. – Покатаемся по ночному городу, а заодно и познакомимся поближе.

________

Дорогие читатели! Мы очень ждем вас в комментариях))) Крепко обнимаем Ева и Анна)))

Следущая глава от Максима будет завтра)))

Как и обещала промо к "Развод. Сквозь боль и страх"

zFaMIToq

Глава 4. Макс

Выхожу на балкон, ветер хлещет по голой груди, но мне плевать. Полотенце на бёдрах едва держится, а в висках до сих пор стучит адреналин после дикого секс-марафона.

Знатно оттянулся!

Достаю сигарету и прикуриваю. Пламя зажигалки на мгновение освещает лицо, и я невольно морщусь. Глубоко вдыхаю, выпускаю густые клубы дыма в сырую прохладу.

Софи… Всплывает в памяти, как назло. Предложил ее подвезти, а она посмотрела на меня испуганными глазами и что-то невнятно пробурчав, сбежала на такси. Даже не захотела ехать на отцовской машине, хотя она стояла около ресторана.

– Ну и х*й с тобой, принцесса, – бормочу в пустоту, снова затягиваюсь так, что першит в горле.

Отец снова влип в историю с очередной искательницей приключений и легкой наживы, и на этот раз с “прицепом в виде сводной сестры”. И, как выяснилось, масштаб проблем куда серьёзнее, чем было ранее.

Теперь придется изображать семью с этой монашкой, с комплексом принцессы. А еще мне в нагрузку тащиться на Бали. А ведь в эти даты у меня гонка в Монако должна была быть. Скорость и адреналин - мое любимое занятие. Но вместо этого — ненужная никому свадьба.

Да, и нахрена так быстро? Я не думал, что отец решится на такой шаг.

С силой тушу окурок о чёрные перила, оставляя на них смрадный след.

Интересно, Софи вообще в курсе, на какие деньги её мамаша рвётся на Бали? На мои, между прочим, точнее, на те, что скоро полностью перейдут под мой контроль.

Плюю через перила в ночную темноту с высоты пятнадцатого этажа. Пусть летит вниз, как и все их планы. Скоро они узнают, кто главный в этой семье.

Посмотрим, как долго эта Софи будет строить из себя снежную королеву. Чувствую, будет весело с ней развлечься, раз других альтернатив не предвидится. Надо же чем-то себя занять.

Резко разворачиваюсь и захожу в комнату, срываю с себя полотенце и швыряю его на кровать. Девчонка, что только что была подо мной, закуталась в простыню и смотрит на меня огромными глазами, точь-в-точь как кролик перед удавом. Я даже не удосужился запомнить ее имя. Подхожу к комоду и, достав боксеры, быстро надеваю их.

– Макс, а мы завтра... – начинает она писклявым голосом. Чувствую, как внутри всё сжимается от раздражения. Едва сдерживаю порыв не ответить, а просто занять её рот чем-то более полезным. Но нет, на сегодня хватит.

– Вали отсюда! – отрывисто кидаю я, даже не глядя в её сторону. – Такси уже вызвал.

Вижу, как она замирает, потом медленно поднимается с кровати, всё ещё закутанная в эту дурацкую простыню. Девочка недовольна, но возмущаться не решается, и правильно, пусть убирается, мне не до сантиментов.

Подхожу к мини-бару, достаю виски. Наливаю полстакана и выпиваю залпом. Горько, обжигающе, ровно так же, как и всё в этой долбанной ситуации.

Телефон вибрирует. Отец. Игнорирую. Пусть понервничает немного. Завтра утром спокойно объясню ему, что гонка в Монако для меня важнее его внезапной свадьбы на Бали. Хотя кого я обманываю? Теперь у меня появилась новая цель — Софи.

Софи... Интересно, она вообще понимает, в какую игру ввязалась? С её-то наигранной скромностью, взглядами исподтишка. На Бали, под жарким солнцем, все эти маски быстро поплывут — уверен, она не такая уж и невинная, какой пытается казаться.

Набираю сообщение нашему юристу: “Проверь брачный контракт. Все активы должны быть защищены”.

А будущая мачеха-то особенно удивится, когда узнает, что фирма “Северная крона” принадлежит мне по завещанию деда. Отец — всего лишь временный директор, и пора бы ему об этом напомнить.

Помню, как дед, узнав о смертельном диагнозе, сразу отписал всё на меня. Мне тогда только двадцать стукнуло, я понятия не имел, чем хочу заниматься. Гонял на спорткарах, прожигал жизнь. Дед, видимо, рассудил, что лучше передать дело кровному наследнику, чем рисковать тем, что отец всё прокутит.

Сейчас, окончив институт, многое изменилось, но в дедовский бизнес меня всё равно не тянет. Добыча нефти, логистика, контейнеры, скучные контракты - это все не мое. Я успешно развиваю свой бизнес. Год назад я собрал команду из трёх человек, вложил деньги, и мы начали разрабатывать программы и писать коды на заказ для мобильных устройств. Как оказалось, это довольно прибыльное дело. Хотя, если захочется насолить отцу и его новоиспеченной семейке, можно и запариться, чтобы вникнуть в дела фирмы. Представляю, как у них глаза на лоб полезут, когда я заявлю о своих правах.

Я ложусь на кровать и закрываю глаза, сразу же появляется образ Софи, с ее наигранной сдержанностью и неприступностью. Интересно, как долго она сможет сохранять маску невинности под жарким солнцем Бали?

________

Дорогие читатели, очень ждем ваших комментариев)))

Промо к книге "Бывшие. Шрамы прошлого"

38Cb0iDc

Убедительная просьба, отпишитесь, когда активируете промо, чтобы другие читатели, не тратили зря свое время) Спасибо))) Крепко обнимаем)))

Глава 5. София

Три дня пролетели, как один миг, и вот я уже сижу в этом удобном кресле бизнес-класса. Но внутри все сжимается в тугой, тревожный комок. Неприятно и душно, словно на сердце лежит тяжелый, невидимый груз. Пальцы впиваются в подлокотники, белея от напряжения.

Мама готовилась к этой поездке с какой-то почти болезненной тщательностью. Каждый вечер после работы перебирала вещи, примеряла платья, советовалась со мной о том, какое украшение больше подойдет. Её глаза светились тем особенным, редким светом, который я видела в последнее время всё чаще. Она говорила о предстоящей церемонии, о том, как всё должно быть идеально, и в ее голосе звучали нотки счастья, которые я не слышала уже много лет.

И именно от этого света, от этой её радости, внутри у меня рождалось странное, тягостное чувство. Во-первых, мама выходит замуж. Это новый этап, новая жизнь, и для неё, и для меня. Но вместо чистой радости за неё я чувствовала легкую, но навязчивую тревогу. А что, если что-то пойдёт не так?

А во-вторых... Максим. Его имя отзывалось особым, горьковатым привкусом. Мне не понравилось, как я на него отреагировала. Что я красивых парней ни разу не видела? Но мой бывший парень Антон, не вызывал во мне и капли тех эмоций, которые я испытала при знакомстве с Максимом. И это меня немного пугает и настораживает. Из-за этого я не могу нормально расслабиться и получить долгожданное удовольствие от поездки.

Вчера мы с мамой затронули болезненную тему, а именно, где я буду жить после свадьбы и возвращения из отпуска. Я настаивала на нашей квартире, пытаясь быть максимально убедительной и взрослой. Но мама оказалась категорически против, и в её глазах читалась не просто обеспокоенность, а настоящий страх.

– Ты ещё совсем юная, Софи, – сокрушалась она. – Я не могу позволить тебе жить одной. Это небезопасно.

Я пыталась возражать, приводила доводы: наша квартира находится в хорошем районе, с нормальным консьержем и видеонаблюдением. И на минуточку, мне через несколько дней исполнится двадцать лет. Также припомнила ей, во сколько она меня родила.

Но мама лишь качала головой.

– Ты будешь жить с нами, – твёрдо заявила она в конце. – Пока не закончишь институт. И точка.

Эти слова прозвучали как приговор. Словно моя самостоятельность, моё право на личное пространство и выбор просто перестали иметь значение.

Теперь, высоко в небе, когда самолет набирает высоту, все эти мысли и чувства сплелись в один плотный клубок.

Прямо за нашими креслами сидят Герман Эдуардович и Максим. Слышу их приглушенные голоса: низкий, размеренный бас отца и эти резкие, отрывистые реплики Максима. Они говорят о делах, о каких-то договорах, цифрах. Но почему-то мне кажется, что речь идёт обо мне. Или это уже тревожное воображение рисует несуществующие связи? Словно в их деловом тоне скрывается что-то личное — что-то, что касается напрямую меня.

Максим при посадке смотрел на меня с нескрываемым интересом, почти изучающим. А Герман Эдуардович пытался улыбаться, но его взгляд оставался ледяным, таким, что пробирало до самых костей.

Перевожу взгляд на маму, она сидит с бокалом шампанского, смотрит фильм и улыбается. Ей хорошо и легко, она вся в предвкушении нового этапа в своей жизни, счастливая и беззаботная. Иногда я ей завидую, этой удивительной способности не усложнять, а просто радоваться моменту.