Не твоя прислужка
- -
- 100%
- +
— Так, народ — подала я голос, чувствуя, что меня сейчас стошнит то ли от ревности, то ли от дынного шиммера. — Вы как хотите, а я спать. Шоу-программу объявляю закрытой.
Ксюха меня даже не услышала. Она уже начала дрожащими пальцами расстегивать лифчик. Ткань разошлась, и её абсолютно голая, аккуратная грудь со светлыми сосками показалась на свет. Рома издал какой-то глухой рык и тут же припал к ней губами, начиная жадно осыпать поцелуями Ксюхину кожу, спускаясь всё ниже к животу.
Вывалившись в комнату, я наткнулась на Олесю. Рыжая бестия всё так же спала звездой прямо на проходе, сладко посапывая. Оставлять её тут было нельзя - Рома с Ксюхой в пылу страсти могли просто растоптать её по дороге на кровать.
Я наклонилась, ухватила Олеську за обе щиколотки и, как тяжёлый мешок с картошкой, потащила её по линолеуму в сторону своей спальни. Олеся только что-то невнятно пробормотала во сне и перевернулась на бок, когда я затащила её на ковер. Затем я кое-как затащила её тушу на кровать и перекатила к стенке.
Я захлопнула дверь спальни, отрезая нас от второй комнаты, рухнула на кровать и уставилась в тёмный потолок.
Но поспать мне не удалось. Наша хрущёвка, как я уже говорила, обладала феноменальной звукоизоляцией. Точнее, её полным отсутствием. Стены были толщиной с лист картона. Поэтому следующие три часа я провела в самом настоящем аудио-аду.
Сначала с кухни доносился глухой стук отодвигаемых табуреток, шлепки, тихий Ксюхин смех и тяжёлое, прерывистое дыхание Ромы. Потом они, судя по звукам, переместились в большую комнату на диван. И вот тут началось то, от чего мне хотелось оглохнуть. Ксюха стонала. Громко, самозабвенно, на все лады, переходя от тонкого писка к какому-то горловому хрипу. Старый диван Лазаревых тьфу ты, наш старый диван «книжка» (который нам отдали Лазаревы) ритмично, со скрипом бился о стену в такт их движениям. Скрип-скрип-скрип. О-о-о, Рома-а-а! Да-а-а! Скрип-скрип. Этот процесс казался бесконечным. Качок оправдывал свою спортивную форму на все сто процентов - судя по звукам, он вколачивал мою подругу в матрас с усердием отбойного молотка, и этот марафон продолжался почти до самого рассвета. Я ворочалась с боку на бок, кусала губы от злости, ревности и дикой, удушающей зависти. У всех жизнь бьёт ключом - у кого-то секс с качками, а у меня бедная бабуля и долг в триста пятьдесят тысяч. Полный комплект триумфатора.
Утро встретило меня в шесть часов. Солнце уже вовсю лупило сквозь стекло, превращая комнату в парилку.
Я попыталась поднять голову, но внутри черепной коробки словно взорвалась маленькая ручная граната. Мозг увеличился в размерах раза в три и теперь больно бился о стенки черепа при каждом движении. Во рту было такое ощущение, будто там переночевал табор цыган вместе со своими лошадьми.
Рядом на кровати застонала Олеся. Она села, схватившись за свои рыжие кудри, и её глаза были похожи на два красных уголька.
— Саш убей меня. Пожалуйста. Закопай меня Мне плохо.
— Держаться! — Застонала я. — Я сказала держаться!
Меня саму накрыло секунд через пять. К горлу резко, неодолимо подкатила густая, кислая тошнота. Я едва успела сорваться с кровати, путаясь в простынях, рванула дверь спальни и полетела в туалет.
Следующие десять минут прошли в тесном, интимном общении с белым фаянсовым другом. Меня выворачивало наизнанку. И знаете, что было самым мерзким? Этот проклятый дынно-арбузный сироп выходил обратно во всей своей красе. Мои раковина и унитаз теперь выглядели так, будто там совершил акту самосожжения сказочный единорог - всё было покрыто густой голубой пеной и блёстками. Перламутровый шиммер весело переливался в лучах лампы, осев на стенках глянцевой корочкой.
— Твою мать — прохрипела я, смывая воду в третий раз и вытирая рот тыльной стороной ладони. — Клянусь. Клянусь: я больше никогда в жизни, ни при каких обстоятельствах не буду пить это грёбаное шампанское. Никогда.
Из большой комнаты, почёсывая волосатый пресс, вывалился заспанный Рома. На нём были только его боксеры, а Ксюха вяло махала мне рукой из-под одеяла на диване. Выглядели они оба помятыми, но вполне довольными жизнью. На блёстки в унитазе Рома посмотрел с лёгким опасением (ну блин - не отмылись они! надо ядрён-батонить химией толчок!), но комментировать не стал.
Я мимо него неловко пробежала на кухню, включила ледяную воду и начала жадно пить прямо из-под крана, пытаясь смыть этот приторный дынный вкус. Кожа на лице горела, под глазами залегли темные круги - краше в гроб кладут, честное слово.
И в этот самый момент, когда я стояла, согнувшись над раковиной, а с моих волос стекали ледяные капли, в кармане моих брошенных на стуле шорт глухо и требовательно зажужжал телефон.
Я на автопилоте вытащила смартфон. На экране высветился строгий, короткий городской номер. Но не больничный. Этот номер я знала наизусть, он был записан в бабушкином блокноте на первой странице.
Офис Владислава Николаевича Лазарева.
Внутри меня всё мгновенно сжалось, остатки хмельной дури вылетели из головы за долю секунды, уступив место трезвой реальности. Я нажала на кнопку приёма и поднесла трубку к уху.
— Алло?
— Александра? Доброе утро, — в динамике раздался сухой голос Аркадия Валерьевича, бессменного управляющего делами и личного помощника Лазарева-старшего. — Я звоню по поручению Владислава Николаевича. Нам известно о неприятном инциденте с Анной Степановной. Владислав Николаевич искренне соболезнует и желает ей скорейшего выздоровления.
— Спасибо — выдавила я, чувствуя, как затылок снова начинает неметь от предчувствия удара.
— Но, Александра, вы должны понимать ситуацию, — продолжил Аркадий Валерьевич, и в его голосе проступили жёсткие, металлические ноты. — Владислав Николаевич с семьёй прилетает из Ниццы 24 июня утром. На этой неделе в особняке запланировано три крупных мероприятия, включая приём для инвесторов и хороших друзей семьи Лазаревых. Дом должен быть в идеальном, подчёркиваю - безупречном состоянии. Система «умный дом» требует постоянной калибровки, персонал кухни и клининга нужно координировать ежеминутно. Анна Степановна была ключевым звеном этого процесса. У нас нет времени ждать её реабилитации. Форс-мажор - это прискорбно, но бизнес Лазаревых не может останавливаться из-за скользкого пола.
— Вы чо охренели? — у меня внутри всё задрожало от подступающей ярости. — Вышвырнуть её на улицу, пока она на операционном столе лежит?! Она у вас двадцать пять лет отпахала!
На том конце провода воцарилась короткая, презрительная пауза. Аркадий Валерьевич явно не привык, чтобы с ним разговаривали в таком тоне.
— Александра, давайте без эмоций. Владислав Николаевич - человек практичный. И, кстати, он хочет вас поддержать. И здесь всё зависит от вас уже... У нас есть два варианта решения этой проблемы. Вариант первый: мы сегодня же заключаем договор с крупным клининговым и управленческим агентством. Они присылают своего менеджера и команду. В этом случае контракт с Анной Степановной аннулируется в связи с невозможностью выполнения обязанностей. Разумеется, мы выплатим и выходное пособие и, разумеется, премию... Но... Сами понимаете. Для вашей бабушки служить Лазаревым было призванием...
Я сжала телефон так, что пластиковый чехол жалобно хрустнул. Вы только вдумайтесь в эти слова... "Служить Лазаревым - это призвание..." Они даже не предложили оплатить лечение человеку, который четверть века на них угробил. Да что с этим миром не так?! Призвание - служить свинотам!
— Второй вариант предложила Нуся... Она утверждает, что вы, Александра, прекрасно знаете внутреннюю архитектуру дома, протоколы управления системой и все требования Владислава Николаевича. Вы бывали у нас ранее, вы помогали бабушке. Условия Лазарева таковы: 24 числа в семь ноль-ноль вы выходите на замену Анны Степановны в качестве исполняющей обязанности экономки. На тех же условиях. Если всё пройдёт хорошо, то мы полностью возьмём расходы за операцию и по уходу за вашей бабушкой до её восстановления на себя.
Я не поверила то, что услышала. Сначала меня ударились лицом о стену, а теперь... Это же шанс спасти её здоровье, спасти её место, не дать этим зажравшимся тварям выкинуть старого, преданного человека на помойку как отработанный материал.
Но цена Цена этой сделки была для меня почти невыносимой. Стать прислугой. Надеть фартук. Ходить по струнке перед Лазаревым-старшим, терпеть капризы его светской сучки-жены и Игоря. Его сына, с которым мы в детстве дрались до крови за право залезть на старую яблоню у забора, пока нас не развели по разным углам социальной иерархии. Теперь он - золотой мальчик, наследник империи, а я - девка, которая будет следить, чтобы его рубашки были идеально отутюжены, а лимонад подан вовремя и со льдом.
— Александра, я жду ответа, — сухо напомнил Аркадий Валерьевич. — Агентство ждёт моего звонка. У вас тридцать секунд.
Я перевела взгляд на зеркальное стекло микроволновки прямо напротив моих глаз. На меня смотрело чучело с бледным лицом, размазанными глазами и растрёпанными волосами. Из большой комнаты доносился довольный смех Ксюхи и басистый голос Ромы. А в Одинцовской больнице лежала моя маленькая, хрупкая бабуля...
Выбора не было. Его никогда у меня не было, если честно.
— Я согласна, — тихо, но твёрдо сказала я, чувствуя, как внутри меня умирает последняя капля студенческой свободы. — Послезавтра в семь утра я буду в особняке.
— Вот и отлично. Форму и пропуск вам передаст Нуся. Не опаздывайте, Александра. Всего доброго.
В трубке раздались короткие, частые гудки.
Завтра начнется мой личный ад. И в этот раз в нём не будет эклеров и слюнявых профессоров. Только чужие капризы и ненависть, которую я привезу с собой в этот рублёвский улей. Держись, Савельева. Посмотрим, кто кого в итоге шредернёт!
Глава 4: Инструктаж на минном поле.
Я медленно опустила руку с телефоном. В динамике уже давно пищали короткие гудки, а я всё стояла, прислонившись спиной к кафельному фартуку на крошечной кухоньке, и пыталась осознать, что только что продала своё лето в рабство. Ледяная вода всё ещё капала с моих волос за шиворот, но я этого почти не чувствовала. Сделка с дьяволом в лице Аркадия Валерьевича состоялась. Послезавтра в семь утра я перешагну порог рублёвского улья.
Из большой комнаты донёсся какой-то нездоровый шум, прервавший весёлый Ксюхин смех, который я слышала секунду назад. Что-то бахнуло, зашуршало, послышался торопливый бас Ромы, а следом - оглушительный, заунывный рёв Ксюхи, от которого у меня в ушах зазвенело сильнее, чем от похмелья.
Я на негнущихся ногах вышла из кухни. В прихожей, едва не сбив меня с ног, пронёсся Рома. Он на ходу натягивал свою серую олимпийку, судорожно заталкивая телефон в карман штанов.
— Саш, бывай, там пацаны приехали, дело срочное! — бросил он мне вместо прощания, на секунду мазнув по мне своим карим взглядом, и вылетел за дверь.
Эвакуация перекачанного принца заняла ровно три секунды. А в гостиной уже вовсю разворачивался эпицентр драмы шекспировских масштабов.
Ксюха сидела на диване, поджав под себя голые ноги и завернувшись в бабулин плед. Тушь живописными, угольно-чёрными ручьями стекала по её щекам, размывая остатки тоналки, а в руках она сжимала несчастную диванную подушку. На журнальном столике поблёскивали пустые стаканы, на дне которых намертво засохли микроскопические блестящие звездочки от вчерашнего пойла и пустой квадратик презерватива. Блин, надеюсь, они выкинули использованную резинку... А не оставили мне сюрприз за диваном.
— Он ушё-о-о-ол! — взвыла Ксюха, стоило мне показаться на пороге. — Даже «пока» не сказал! Сашка, ну почему со мной всегда та-а-ак?!
— Я видела... Вроде только что смеялись...
— Взял, выбежал как ошпаренный, когда ему кто-то позвонил! И на прощание даже не поцелова-а-ал!
Из спальни, почесывая гудящую с похмелья голову и щурясь от яркого солнца, выползла Олеся. Вид у неё был такой, будто её переехал трактор, но долг подруги обязывал к действию. Мы с ней не сговариваясь поплелись Ксюху откачивать. Леся молча налила и выдала подруге стакан фильтрованной воды, а я пристроилась рядом на край проминающегося дивана, аккуратно похлопывая Ксюху по вздрагивающему плечу.
Если честно, мне было безумно, до щемящей боли её жалко. Ксюха - девчонка-картинка: яркая, фигуристая, с потрясающим чувством юмора, учится на архитектурном на одни пятёрки. Но внутри неё сидела огромная, ничем не заполненная дыра. Она росла без отца, только с мамой, которая вечно пропадала на трёх работах, чтобы прокормить семью. Эта вечная из самого детства нехватка мужского тепла и защиты превращала Ксюху в лёгкую мишень для любого проходимца. Она отчаянно цеплялась за малейшее проявление внимания и вечно ввязывалась из-за этого в самые дурацкие, проигрышные отношения. Нафантазирует себе любовь до гроба за одну ночь, а парень окажется обычным спринтером.
Вот так же случилось и с Ромой. Парень покрутил перед ней рельефным бицепсом, наговорил комплиментов, а Ксюша уже растаяла, нафантазировав себе... А Рома что? Рома обычный парень: пришёл, увидел, переспал и убежал.
— Ксюх, ну хорош, — мягко сказала я, отбирая у неё мокрую подушку. — Послушай меня. Рома твой - лопух обыкновенный. Но ты сама совершаешь одну и ту же ошибку. Нельзя сразу прыгать к парням в постель в первый же вечер. Их потомить надо, понимаешь? Вызвать охотничий интерес, поводить за нос, заставить повключать мозги и побегать за тобой. Чтобы они хоть немного потрудились и оценили, какое сокровище им досталось. А ты сразу все карты на стол вываливаешь...
Ксюха резко перестала всхлипывать, икнула и уставилась на меня оскорблённым, пылающим взглядом. На её заплаканном лице отразилась глубокая личная обида.
— Это на что ты намекаешь, Савельева?! — голос её взлетел до ультразвука, едва не расколов плафон на старой люстре. — Что я, по-твоему, шлюха какая-то?! Легкодоступная, да?! Сама пришла, сама легла?!
— Да бог с тобой, дурында, ты вообще меня не слышишь! — я наглядно всплеснула руками, притянула её к себе и крепко обняла. — Ты лучшая. Ты умная, красивая, верная, девчонка-золото. Просто ты так сильно хочешь быть любимой, что отдаешь себя всю без остатка первому встречному, который сделал тебе корявый комплимент. А они, козлы, этим пользуются. Цени себя выше, Ксюнь. Ты заслуживаешь парня, который утром принесёт тебе кофе в постель, а не сбежит через форточку, пока ты спишь.
Ксюха шмыгнула носом, уткнулась мне в плечо и тихонько вздохнула. Напряжение наконец спало. Мы просидели так ещё минут десять, тихо говоря по душам. Ксюша постепенно успокаивалась, признавая, что Рома действительно повёл себя как последний мудак, и под конец даже слабо улыбнулась какой-то Леськиной шутке, после чего поплелась в ванную смывать боевой раскрас обиженной женщины.
Оставив девчонкам шептаться на кухне, я вернулась в спальню. Настроение, и без того помятое, упало ниже плинтуса. Телефонный разговор с Аркадием, который произошёл чуть раньше, до сих пор стоял у меня в ушах ледяным набатом. Послезавтра. Послезавтра я должна поехать на Рублёвку.
Но сначала нужно было узнать, что с бабушкой. Сердце колотилось как эпилептик, отдавая тупой болью в висках. Я судорожно вытащила смартфон и набрала номер ба. Шли долгие, изнуряющие гудки. Трубку никто не брал. Один раз, второй, третий... Внутри меня начала разрастаться паника. А вдруг ей стало хуже?
Не выдержав, я сбросила вызов и набрала прямой номер отделения больницы, который вчера добавила в контакты.
— Здравствуйте! — выпалила я, едва дождавшись ответа на том конце провода. — Я внучка Анны Степановны Савельевой. Подскажите, что с ней?
В трубке повисло шуршание бумаг, щелканье клавиатуры и равнодушный голос дежурной медсестры:
— Савельева Анна Степановна, шестьдесят седьмой год рождения? Девушка, её только прооперировали. Сейчас пациентка находится в палате интенсивной терапии, отходит от наркоза. Состояние стабильное, она спит. Навещать пока строго запрещено, звоните завтра.
Я онемела. Мой мозг, ещё не до конца очистившийся от похмельного синдрома, просто отказался обрабатывать эту информацию. Телефон чуть не выскользнул из мокрой от пота ладони. Я прислонилась спиной к стене, чувствуя, как у меня буквально подкашиваются колени.
— К-как прооперировали? — заикаясь, переспросила я, хватая ртом воздух. — Но мы же не заплатили ни копейки! Нам сказали, что без квитанции об оплате к ней никто даже с анальгином не подойдёт! Где вы взяли штифты?!
— Девушка, я откуда знаю? — раздражённо отмахнулась медсестра. — У меня в электронной базе стоит жирная отметка: «Счёт полностью оплачен частным лицом. VIP-пакет услуг, экстренное хирургическое вмешательство, индивидуальный пост наблюдения». Все вопросы и благодарности направляйте вашему спонсору.
В динамике раздались короткие, равнодушные гудки. Я стояла в полном, абсолютном замешательстве. В шоке. В голове не укладывалось: кто? Кто этот тайный благодетель, выложивший колоссальную сумму за операцию простой пенсионерки? На ум приходил только один вариант - Аркадий Валерьевич блефовал, пытаясь меня запугать, а сами Лазаревы всё же проявили человечность и спасли ба? Но зачем тогда этот дурацкий ультиматум с выходом на работу? Что-то странное...
Я на негнущихся ногах зашла на кухню, где Леся как раз разливала по чашкам крепкий кофе, а Ксюха вяло ковыряла ложкой овсянку.
— Девчат тут такое дело, — я опустилась на табуретку, чувствуя, как меня потряхивает. — Бабушку прооперировали. Всё прошло успешно...
— Да ладно! — Леся чуть чайник из рук не выронила. — Сашка, это же чудо! Откуда деньги? Мы же только собирались искать?
— Вот и я не знаю, — тихо ответила я, глядя в свою чашку. — В больнице сказали, что всё полностью оплачено каким-то частным лицом по VIP-пакету. И у меня есть стойкое подозрение, что это дело рук Лазаревых. Правда, их управляющий буквально несколько минут назад выставил мне жёсткое условие. Из-за того, что бабуля выпала из строя, особняк остался без присмотра перед кучей важных приёмов. В общем мне придется выйти вместо неё на всё лето в дом Лазаревых. Отрабатывать. Буду там экономкой...
Девчонки дружно и сокрушенно застонали на всю кухню.
— О боже, Сашка Прощай, лето! Прощай, заслуженный отдых после сессии! — Ксюха сочувственно сжала мою ладонь. — Это же Рублёвка, там у этих богатеев заскок на заскоке. Они из тебя все соки выжмут!
— Да уж, попала ты в кабалу, подруга, — вздохнула Леся, качая рыжей копной. — Но с другой стороны - бабушка спасена, на ноги её поставят. А ты девчонка сильная, характер у тебя - кремень. Если эти буржуи будут тебя обижать - я уверена, ты дашь им прикурить! И только свистни. Мы приедем и устроим им архитектурную перепланировку без согласования. Или джакузи им дынным шиммером зальём, вовек не отмоются!
— Фууу! — Синхронно выдохнули мы с Ксю. — Не упоминай это шампанское никогда! — Мы мгновенно позеленели.
Мы от души посмеялись, я улыбалась как идиотка, глядя на девчонок. Их поддержка немного согревала, но внутри всё равно селился страх перед неизвестностью. Послезавтра моя жизнь изменится кардинально.
***
Настало двадцать четвёртое число.
Будильник безжалостно протрещал прямо над ухом в пять часов утра. За окном ещё стояла утренняя серая прохлада, а город только начинал просыпаться. Я подорвалась с кровати, словно ужаленная. Времени на долгие раскачки не было, а тож пуКтуальность в домах подобного уровня ценилась превыше всего. Бабушка всегда говорила: «Опоздать к Лазаревым на пять минут - всё равно что уволиться».
Но первым делом, ещё не дойдя до ванной, я схватилась за телефон. Руки дрожали. Сердце замерло, пока шли гудки, но в этот раз трубку сняли быстро.
— Сашенька?.. — раздался в динамике тихий, слабый и очень невнятный голос. Бабуля ещё тяжело отходила от перенесённой операции, но её интонация была такой родной, что у меня внутри всё перевернулось.
— Ба! Как ты? — я изо всех сил старалась говорить бодро, но голос предал, сорвавшись на сип.
— Всё хорошо, егоза... Вот, починили меня, собрали по косточкам... Врачи тут хорошие, не переживай... Как ты там? Как экзамены?..
— Всё сдала, ба, всё хорошо, — по щекам сами собой хлынули горячие слёзы, смывая остатки сна. Напряжение последних суток наконец прорвало плотину. Я шмыгала носом, размазывая слёзы по лицу, и тихо плакала от щемящего сердечко облегчения. — Бабуль, ты отдыхай, ладно? Я тебе вещи вечером ещё собрала и соседке нашей передала, тёте Маше, она их сегодня на машине к тебе привезёт... Сама только заехать не смогу, поеду на работу... Взяли меня на твоё место....
— Да ты что? Ой, Сашка, Спасибо, моя хорошая... — прошелестела она.
— Да ладно уж...
— Ты у меня умничка! Ой, Сашулечка, пришли уколы ставить... Позвоню тебе попозже, хорошо?
— Конечно, бабуль!
Положив трубку, я ещё пару минут посидела на кровати, вытирая лицо платком.
Я побежала в ванную приводить себя в порядок. Никаких вольностей, джинсов с дырками или яркого макияжа. Волосы я убрала в безупречно гладкий пучок на затылке, чтобы ни одна прядь не выбивалась. Из косметики использовала самый минимум: лёгкий консилер и тон, чтобы скрыть тёмные круги от недосыпов, недавней попойки и переживаний, и нанесла гигиеническую помаду. Зеркало отражало абсолютную собранность, исполнительность и профессионализм. Хотя внутри всё моё существо излучало одно-единственное желание - помереть прямо здесь...
Ровно в 7:00 такси затормозило у массивных, кованых ворот элитного посёлка. Меня промариновали с пять минут, а потом пропустили внутрь. Роскошество. Сплошное роскошество - а не дома, тянулись, тянулись и тянулись далеко-далеко по дороге.
Когда из утреннего тумана проступил огромный трёхэтажный особняк Лазаревых, выполненный в стиле строгого неоклассицизма, у меня перехватило дыхание. В груди мгновенно скрутился комок тревоги и острой, горьковато-сладкой ностальгии...
С этим местом было связано столько всего... Я помнила, как маленькой девчонкой бегала здесь по газонам, пока бабушка шуршала по хозяйству. Помнила, как этот дом казался мне огромным сказочным замком. Но сейчас сказка кончилась. Изменился и сам участок: ландшафтный дизайнер знатно перекроил сад - старый розарий, где мы когда-то в прятки с Игорем играли, заменили на холодные минималистичные кустарники, а огромную крытую беседку из тёмного дерева сместили вглубь участка. Всё стало более вылизанным, что ли. Раньше я была здесь любимой внучкой экономки, которой повара тайком совали эклеры. Теперь я возвращалась сюда на правах прислуги. От этой мысли к горлу подкатывала тошнота. Хотя чего это я? Я ведь всегда была ею... прислугой.
Меня встретил хмурый охранник в чёрной форме, больше похожий на бойца спецназа. Он долго и придирчиво сверял мои паспортные данные со списками в своём планшете, после чего досмотрел, а потом сухо кивнул и нажал кнопку - тяжёлая створка ворот медленно поползла в сторону, пропуская меня на закрытую территорию.
Я пошла по ухоженной каменной дорожке, чувствуя, как поджимаются пальцы в туфлях. У служебного входа, зябко поводя плечами, меня уже ждала Нуся - старшая горничная особняка и по совместительству давняя, верная подруга моей бабушки...
— Сашенька, девочка моя, ну слава богу, доехала! — Нуся крепко, по-матерински обняла меня, пахнув домашней выпечкой и кондиционером для белья. Тут же отстранилась, критически осмотрела мой внешний вид и сунула мне в руки пластиковую карту-пропуск и плотный свёрток. — Давай, бегом в гардеробную для персонала, переодевайся. Форму там найдёшь в чехле висит, тебя дожидается.
Через пять минут я уже разглядывала себя в зеркале. Форма экономки сидела на мне как влитая: серое платье с размашистым подолом длиной чуть ниже колена и белый с синим фартук. Кошмар какой...
Мы пошли по длинным, сияющим анфиладам комнат, и Нуся на ходу начала проводить для меня ускоренный, жёсткий инструктаж. До этого момента я лишь смутно представляла, чем занимается экономка, думая, что это просто «главная над швабрами». Странно, правда? Получается, я и не знала в самом деле, чем именно занимается ба. Оказалось - ничего подобного. Экономка в таком доме - это настоящий исполнительный директор, мозг и нервная система особняка.
— Слушай и запоминай, Саш, — Нуся быстро перебирала пальцами, загибая их один за другим. — На тебе весь контроль. Пять горничных - это вместе со мной, повар, помощник повара, три садовника - все они теперь подчиняются тебе. Ты должна следить за временем их работы, распределять задачи и проверять качество уборки. Каждую свою смену ты проверяешь планшет «умного дома» - там вечно сбоит климат-контроль в винном погребе, а Владислав Николаевич за свои коллекционные вина голову снимет, если температура поднимется хоть на градус. Надо твоей сменщице Катерине Михалне оставлять отчёт, что ты сделала за смену и что нужно за смену сделать ей. Дальше, закупки продуктов тоже на тебе. Повар составляет меню, ты его утверждаешь, проверяешь списки и заказываешь доставку премиум-класса. Всё должно быть свежайшим. Никаких разводов на хрустале, никакая пылинка не должна упасть на мрамор. Сегодня у нас экстренная ситуация: хозяева перенесли большой обед для гостей из парадной столовой на улицу, в беседку. Так что весь персонал сейчас носится как ужаленный. Координируй их, проверяй каждую мелочь.