Не твоя прислужка

Я сделала несколько шагов, сложив руки перед собой в образцовой позе покорности.

— Да, Владислав Николаевич?

— Проследи за ним, — старший Лазарев подмигнул мне, и в его голосе прозвучало искреннее доверие к авторитету моей бабушки, который теперь автоматически проецировалось на меня. — Если эти оболтусы начнут разносить особняк - звони сразу Аркадию, он им быстро хвосты прижмёт.

Я выпрямила спину, глядя чётко в переносицу хозяина дома, стараясь краем глаза не цеплять замершего рядом Игоря.

— Будет сделано, Владислав Николаевич.

— Ах ты какая! — раздался над ухом негромкий, хрипловатый голос Игоря.

Я почувствовала, как он подался вперёд, заглядывая мне в лицо. В его интонации сквозила явная смешинка, мальчишеская искра из детства, которую он вчера так усердно демонстрировал у пруда. Он явно ждал, что я сейчас улыбнусь в ответ, выкину какую-нибудь колкость или хотя бы подмигну, разделяя этот семейный юмор.

Но внутри меня всё ещё ворочался комок из розария. Я вспомнила его эрегированный член под пижамными штанами, Ирку, которая бесстыдно лапала его за секунду до этого, и всю его фальшивую тираду про мои «правильные ценности». Эксперт, блин, по чистоте душевной.

Я сухо отвела глаза в сторону, зафиксировав взгляд на чемодане Алисы Игоревны. Типа: вау какой интересный кроко-принт. Лицо моё осталось каменным, как у первоклассного британского дворецкого. Ни один мускул не дрогнул.

Игорь мгновенно осёкся. Я почувствовала, как замерла его неловкая улыбка. Он озадаченно нахмурился, в упор разглядывая мою подчёркнуто холодную, отстранённую мину. В его глазах промелькнуло искреннее непонимание и даже какая-то обида, смешанная с досадой. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент Алиса Игоревна капризно позвала мужа, и Владислав Николаевич потянулся к выходу.

— Всё, уехали. Игорь, не скучай. Александра, на тебя уповаю! — донеслось от дверей.

Тяжёлая створка захлопнулась. В холле воцарилась тишина. Игорь постоял ещё секунду, зыркнул на меня напоследок своим стальным, потемневшим взглядом и, круто развернувшись, зашагал вверх по лестнице. Я проводила его взглядом, мысленно поставив жирный крест на любых «старых добрых» отношениях. Всё, парень. Лавочка закрылась. Теперь только субординация.

***

К пяти часам вечера к особняку начали стягиваться очередные гости. Что ж такое, им конца и края не видно! Это не особняк - а какой-то двор проходной... Ну и как всегда это было похоже на съезд люксового автосалона: у ворот один за другим парковались хищные спортивные «Порше», рычащие «Гелендвагены» и пафосные «Майбахи». Как будто кроме них других машин и нет. Из авто вывалилась весёлая, шумная компания - пятеро парней, одетых в безупречный стритвир, наверняка, от именитых брендов, где одна футболка стоила как две моих месячных зарплаты, и пара девушек модельной внешности, увешанных бриллиантовыми гвоздиками и брендовыми сумками.

— О-о-о, Игорёк! Здорово, бро! — разносились по дому их громогласные вопли. — Гуляем!

Дом мгновенно наполнился чужим и наглым шумом. Для гостей по приказу Игоря был подготовлен весь банный комплекс: огромный бассейн с бирюзовой водой, лаундж-зона с мягкими диванами и, конечно же, хаммам. Повара на кухне с ног сбивались, оформляя бесконечные подносы с закусками: тартар из говядины, запечённые устрицы, канапе с чёрной икрой, элитные сыры. Алкоголь тёк рекой - бутылки виски тридцатилетней выдержки и коллекционное шампанское исчезали со скоростью звука. Да уж, золотая молодёжь знает толк в сладкой жизни.

Я, как экономка, была вынуждена лично контролировать подачу, курсируя между кухней и зоной бассейна. Настя и Ира бегали с подносами, едва успевая менять пустую посуду.

Когда я в очередной раз спустилась в лаундж-зону, чтобы проверить, всего ли хватает, в глаза бросилась тошнотворная картина. Гости уже были изрядно подогреты спиртным. Парни громко ржали, обсуждая какие-то свои ставки, гонки и бизнес-схемы своих папаш, а девушки потягивали коктейли, делая бесконечные селфи на фоне мраморных колонн.

Игорь сидел в центре огромного дивана. На нём было только белоснежное полотенце, обмотанное вокруг бёдер, на широких плечах ещё блестели капли воды после бассейна. Он выглядел расслабленным, но в глазах всё равно блуждала какая-то странная отрешённость.

А вот Алина времени зря не теряла. Она, кажется, решила окончательно застолбить за собой статус «первой леди» этого зверинца. На ней был микроскопический розовый купальник, который фактически ничего не скрывал - лямки едва удерживали её грудь, точнее - соски, совершенно не стесняясь присутствия его друзей и их пассий, развалилась прямо на коленях у Игоря.

— Игорёша-а-а, ну ты чего такой скучный? — мурлыкала она на весь зал, приторно растягивая слова.

Она обхватила его шею, притираясь всем телом, и начала демонстративно, взасос целовать его в шею, а затем спускаться губами к уху. Игорь под этим напором заметно обмяк, его глаза прикрылись - против физиологии и женских ласк не попрёшь, эго явно млело от такого поклонения. Дружки его одобрительно улюлюкали:

— Хороша чертовка, Игорёк! Знай наших!

Я замерла у раздаточного стола, чувствуя, как внутри всё закипает от яростной обиды. Тьфу, мерзость какая. И этот человек мне ночью затирал про фальшь? Да они стоят друг друга!

Но Алина на этом не остановилась. Решив добавить перчинки, она, хитро зыркнув на компанию, запустила руку Игорю прямо под полотенце. Её плечо задвигалось, совершая недвусмысленные, ритмичные сексуальные движения прямо там, на глазах у всех.

Игорь резко открыл глаза. На его лице отразилось мгновенное замешательство, смешанное с раздражением. Наглый перформанс девицы явно перешёл черту его личного комфорта.

— Алина, блин, стоп, — глухо бросил он, перехватывая её руку через ткань. — Перестань. Мы не одни. Офонарела?

— Ну коти-и-к... — закапризничала она, пытаясь удержаться.

Но Игорь уже жёстко потеснил её, бесцеремонно снял со своих коленей, скидывая на диван, как надоевшую куклу, поднялся и, не говоря ни слова, размашистым шагом пошёл к бассейну, с ходу нырнув в бирюзовую воду.

Если бы взгляд мог резать, колоть и превращать в фарш, то несчастная Алина в этот момент скончалась бы от множественных колото-резаных ран прямо на этом кожаном диване. Потому что в неё одновременно вонзились два испепеляющих взгляда. Мой - полный брезгливости и уязвлённой гордости, и взгляд Ирки, которая стояла у стены с пустым подносом. Глаза длинноногой брюнетки буквально горели чёрным пламенем, она так сжала пальцами металлические края подноса, что те едва не погнулись.

Алина, оставшись сидеть в гордом одиночестве под смешки оставшихся парней, густо покраснела, насупилась, шмыгнула носом и, дотянувшись до стола, в один глоток опрокинула рюмку чистой водки.

Ира тут же сделала шаг вперёд. По её хищному, перекошенному лицу было видно: она сейчас подойдёт и либо «случайно» выльет на эту розовую принцессу горячий кофе, либо выскажет всё, что думает. Настоящая фурия на грани срыва. Но я вовремя перехватила её траекторию. Я вперилась в неё своим самым жёстким, колючим взглядом «а-ля Анна Степановна» и едва заметно, но твёрдо качнула головой: «Только попробуй устроить здесь цирк. Живьём закопаю».

Ирка поймала мой взгляд, на секунду замерла, её ноздри гневно раздулись, но она сдержалась. Стушевалась, опустила голову и медленно отступила назад, в тень коридора. Да уж, обстановка в доме накалялась быстрее, чем пар в хаммаме!

Спустя час ситуация окончательно вышла из-под контроля. Из комплекса доносился такой грохот музыки и пьяные вопли, что наверное в самом доме люстры с потолков летели. Мне было дико, невыносимо беспокойно. Внутри зудело нехорошее предчувствие. Всё-таки куча пьяной в стельку молодёжи и огромный глубокий бассейн - мало ли что может случиться? Утонет ещё кто-нибудь по синьке...

Решив проконтролировать обстановку и, если нужно, вызвать Аркадия для деликатного усмирения, я снова спустилась вниз.

Воздух внизу был тяжёлым, пропитанным парами алкоголя и ягодного кальяна. Гости были уже в кондиции «море по колено». Две девицы полуголыми танцевали прямо на бортике бассейна, рискуя в любую секунду проломить себе череп, поскользнувшись. Пусть покрытие тут и было цепкое, специальное, но мне прям было не по себе.

Я подошла к лаундж-зоне, стараясь сохранять профессиональный тон.

— Уважаемые гости, как отдыхается? Чего бы вы хотели? Может, обновить фрукты или принести минеральной воды?

За столом сидели трое парней. Один из них - огромный, весь такой раскачанный, спортивный боров с короткой стрижкой и бычьей шеей медленно повернул ко мне мутный, наглый взгляд. На нём была только влажная простыня.

— Попку твою хочу! Иди ко мне, красотка! — развязно, громко заржал он на весь зал.

Он бесстыдно раздвинул ноги. Тонкая влажная ткань простыни облепила его тело, и под ней совершенно выпукло и выделился его немаленький, полуэрегированный член. Он поманил меня пальцем, скалясь сальной, слюнявой улыбкой.

Ещё утром, ворочаясь на кровати от собственного гормонального взрыва, я думала, что мне нужен секс. Но сейчас, глядя на это животное, меня натурально чуть не вырвало прямо ему в рожу. Внутри поднялась такая волна омерзения, что дыхание перехватило. Слюнявое, пьяное чудовище, у которого вместо мозгов остался один первобытный инстинкт.

Я сжала зубы, изо всех сил удерживая маску безразличия. Проигнорировала его выпад, словно передо мной пустое место.

— Я спрашиваю, есть ли желания по кухне или бару? — ледяным тоном повторила я.

— Ой, какая цаца! — раздался голос сбоку.

Прежде чем я успела среагировать, ко мне вплотную подскочил второй парень - чернявый, невысокий. Он резко, бесцеремонно выбросил руку вперёд и с силой схватил меня прямо за грудь, грубо сжав пальцы на ней.

Алина, сидевшая на диване с бокалом, качнулась и оглушительно, злорадно заржала на весь зал:

— Га-га-га!

Из глубины зоны отдыха донёсся короткий, испуганный ах Насти и Иры, которые как раз заходили с новыми подносами. Я мазнула по ним взглядом и только сейчас, с ужасом, до меня дошёл весь масштаб происходящего скотства. По девчонкам было видно, что к ним тоже вовсю приставали, пока меня не было. На серой форме Насти и на юбке Ирки выделялись мокрые пятна от чужих ладоней прямо на ягодицах и бёдрах. Они стояли бледные, вжав головы в плечи. Они терпели это, потому что боялись потерять работу, боялись этих хозяев жизни!

Внутри меня будто рубильник щёлкнул.

— Руки убрал, ублюдок! — рявкнула я и наотмашь, со всей силы, со звонким шлепком ударила чернявого по руке, выбивая его пальцы со своей груди.

Я вперилась в него ненавидящим и диким взглядом. А ещё в эту секунду я с паникой осознала: Игоря здесь нет. Его нигде не было видно - ни в бассейне, ни на диванах. Он куда-то ушёл, оставив своих пьяных тварей развлекаться в одиночку.

— Ах ты сучка! Ты кого ударила?! — лицо чернявого мгновенно перекосило от пьяной злости. Его уязвлённое эго требовало немедленной расправы над «челядью».

Он навалился на меня всем телом. Тут же подскочил спортивный боров, сбрасывая простыню, оголяя свою сосиску. Меня грубо, больно перехватили под мышки и за руки четыре сильные, потные мужские лапы. Я рванулась, но силы были слишком не равны. Меня оторвали от пола.

— Пустите! Пустите, твари! На помощь! — дико закричала я, теряя остатки самообладания. Гордость полетела к чертям, мне стало по-настоящему страшно.

— Заткнись, дура! Сейчас мы тебя попарим! — хохотал боров, волоча меня по скользкому полу в сторону стеклянной двери парной.

Девчонки за моей спиной тоже верещали на ультразвуке:

— Отпустите её! Что вы делаете?! Мы охрану вызовем! Вы с ума сошли?!

— Пошли вон отсюда, шлюхи, если не хотите рядом лечь! — зыркнул на них чернявый.

Меня тащили, пальцы борова больно впивались в мои руки, я брыкалась, пытаясь достать их ногами, но они только ржали. Перед глазами уже плыли пятна от паники, а в ушах пищало. Я уже мысленно прощалась со всем - с работой, со своим будущим, со своим телом... Я понимала, что эти скоты в таком состоянии способны на всё, и им за это ничего не будет.

И уж не знаю, что бы со мной произошло в следующую секунду за закрытыми дверями хаммама, но тут дверь чуть не слетела с петел. В зал ворвался Игорь. Он был одет в сухое - гулял, видимо, что бы оклематься. Оценив картину за долю секунды, он превратился в настоящего, безумного зверя.

Он подлетел к нам в два огромных прыжка. С ходу, без единого слова предупреждения, Игорь с размаху врезал чернявому прямо по морде. Удар был такой страшной силы, что парень отлетел на несколько метров, снося спиной журнальный столик с бокалами и с грохотом рушась на пол. Нос у него мгновенно превратился в кровавое месиво.

Игорь тут же развернулся к борову, который от неожиданности ослабил хватку. Наследник Лазаревых буквально зарычал, его лицо потемнело от бешеной ярости, вены на шее вздулись:

— Вы что делаете, гондоны?! Вы совсем берега попутали в моём доме?!

Боров, тяжело дыша и вытирая брызги чужой крови с лица, опешил, попятившись назад:

— Игорь... ты чо на?! Ты чего из-за прислуги на кентов кидаешься? Мы просто пошутить хотели...

— Отпустил её! — сорвался на оглушительный крик Игорь. Ещё секунда и он бы просто забил этого борова насмерть прямо у бассейна.

Тот испуганно вскинул руки и окончательно отпустил меня. Я рухнула на колени, тяжело хватая ртом воздух.

Игорь мгновенно опустил взгляд на меня. Его ярость на долю секунды уступила место неподдельному, глубокому ужасу. Он посмотрел на моё красное, размазанное, зарёванное лицо, на растрёпанные волосы и порванный ворот платья. Он сделал шаг ко мне, протягивая руку:

— Саш... Господи, Саш, ты как...

Но я не дала ему договорить. Меня захлестнула такая волна панического стыда и отвращения ко всему этому месту, включая самого Игоря и его дружков, что я буквально взвилась с пола. Вырвалась, оттолкнув его руку, и, не разбирая дороги, пустилась бежать вверх по лестнице. По дороге, спотыкаясь на ступеньках, я теряла эти идиотские форменные туфли, ломая ногти, но даже не оборачивалась. Настя и Ира, бросив подносы, с криками ринулись следом за мной.

Я влетела в свою подвальную комнатку, с грохотом хлопнув дверью, и меня тут же затрясло. Крупная, ледяная дрожь била всё тело. Зубы стучали так, что больно было челюсти. Слёзы текли сплошным потоком, застилая глаза.

Я схватила свой рюкзак и принялась лихорадочно, трясущимися руками сгребать туда свои немногочисленные пожитки: джинсы, футболки, зубную щётку. Всё! Хватит! Ни одной минуты, ни одной секунды моей ноги в этом свинарнике не будет! Плевать на деньги, плевать на Рублёвку, пусть они сами тут захлебнутся в своём золотом дерьме!

В комнату без стука влетели девчонки.

— Алексашка! Саша, стой, подожди! — кликала меня испуганная, заплаканная Наська, пытаясь перехватить мои руки, которыми я комкала одежду.

Но меня так знобило и колотило от пережитого кошмара, от этого ощущения чужих липких лап на своём теле, что я её просто не слышала, продолжая безумно пихать вещи в сумку.

В этот момент Ира молча подошла, резко ухватила меня за плечи обеими руками и с силой встряхнула. Ого, сила у неё была трижды не женская! Ирка была выше меня на две головы, ростом почти с самого Игоря, статная, мощная. От её рывка у меня в голове немного прояснилось.

— Ой! Йик! — громко и нелепо икнула я от неожиданности, замирая.

— Саш, — красавица Ира посмотрела мне прямо в глаза. В её чёрных глазах сейчас не было прежней стервозности или ревности, там была только глубинная, женская солидарность и суровая собранность. — Успокойся... Слышишь меня? Дыши. Глубоко дыши. Всё закончилось. Он их там сейчас просто по стенам размазывает. Дыши, давай.

— Сашок... милая, давай я тебе сейчас налью валерьянки? Или коньяка у Нуси стяну? Тебя же колотит всю, — сочувствующе промямлила Настя, шмыгая носом и вытирая слёзы.

— Спасибо, девочки... Не надо... — уже гораздо тише, опустошённо произнесла я, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Тряска внутри потихоньку утихала, уступая место апатии. — Всё нормально... Я поеду домой. Прямо сейчас. Я не могу здесь оставаться. Вы... вы без меня справитесь?

— Конечно, езжай, господи, о чём ты думаешь! — Настя обняла меня за плечи. — Езжай домой, приди в себя.

Я быстро переоделась в свои старые, родные джинсы и свободную футболку, в которой вчера гуляла у пруда. Сумка была застёгнута. Девчонки, плотно обступив меня с двух сторон, словно почётный конвой, вывели меня через цокольный чёрный ход, подальше от парадного крыльца, и сопроводили по длинной аллее до самых главных ворот особняка.

Мы как раз подходили к массивным кованым створкам, когда к воротам подкатил чёрный седан Аркадия. Управляющий, видимо, получил какой-то сигнал тревоги или просто вернулся зачем-то в особняк.

Крупная фигура Аркадия материализовалась из машины. Он на ходу поправлял пиджак, но, увидав нашу процессию, резко замер. Его лицо вытянулось.

— Эт ещё что такое? — опешил управляющий, переводя взгляд с моей сумки а на моё зарёванное лицо и растрёпанный вид девчонок. — Александра? Куда это ты на ночь глядя с вещами на выход собралась? Что за митинг?

— Аркадий Валерьевич, тут такое было... — Настя не выдержала, её прорвало, и она заговорила, глотая слова и отчаянно жестикулируя: — Друзья Игоря Владиславовича... они совсем напились! Животные какие-то! В баню потащили... Чуть Сашку нашу не изнасильничали! И к нам лапы тянули! Всех облапали! Игорь Владиславович ворвался, морду одному сломал, там сейчас бойня... Сашка уходить решила!

Аркадий замер. На секунду мне показалось, что он превратился в каменную статую. Затем он покивал головой, переваривая информацию, и его ноздри яростно, шумно раздулись. В глазах управляющего вспыхнул такой холодный, опасный блеск, какого я у него ещё никогда не видела. Старая гвардия Лазарева-старшего.

— Твою-то мать... — сквозь зубы процедил он.

Аркадий резко повернулся ко мне и ткнул пальцем в сторону своей машины:

— Садись, Александра. Довезу до дома.

— Спасибо, Аркадий Валерьевич, я сама... на такси доеду, — тихо пробормотала я, прижимая к себе сумку. Мне хотелось просто провалиться сквозь землю, чтобы никто меня не трогал.

— Я сказал - садись! — вдруг рявкнул он настоящим приказным, армейским тоном и глянул на нас такой леденящей гримасой, будто готов был прирезать на месте любого, кто посмеет возразить.

Настя с Ирой аж одновременно вздрогнули, вжали головы в плечи и испуганно отошли от меня на шаг.

— А вы две - живо в дом! — перевёл он на них свой яростный взгляд. — За Игорем проследить, охрану к бане вызвать! Работать!

— Да! Да, Аркадий Валерьевич, бежим! — пискнула Наська.

Девчонки растворились в темноте аллеи за долю секунды, оставив меня один на один с бушующим управляющим.

— Садись давай, — уже гораздо спокойнее, сдерживая внутренний рык, повторил Аркадий и, протянув руку, открыл переднюю пассажирскую дверь.

Делать было нечего. Я покорно уселась со своими пожитками на кожаное сиденье, поставила сумку в ноги и пристегнулась ремнем безопасности. Аркадий захлопнул мою дверь, обошёл машину, сел за руль и с рёвом мотора сорвал седан с места, унося нас прочь от этого проклятого замка.

В салоне автомобиля пахло дорогой кожей и качественным табаком. Любит этот человек табак, однако. Мы ехали в полной, гнетущей тишине минут десять, выезжая на ночное шоссе в сторону Москвы. Я смотрела в окно на мелькающие заборы, и внутри меня потихоньку начинала закипать горькая обида.

Аркадий вздохнул, не снимая рук с руля, и заговорил спокойным, размеренным, но очень веским голосом:

— Александра. Послушай меня внимательно. Я знаю, что у тебя сейчас в голове творится. Тебе больно, противно, и хочется весь этот гадюшник сжечь к чертям собачьим. И ты абсолютно права. То, что устроили эти выродки - это за гранью всего дозволенного.

Я промолчала, сильнее сжав пальцы на коленях.

— Но давай включим холодную голову, как твоя бабушка всегда делала, — продолжал управляющий, покосившись на меня. — Ты сейчас, небось, думаешь приехать домой и заявление в полицию накатать?

— А почему я должна молчать?! — не выдержала я, и мой голос сорвался на яростный писк. — Они вели себя как скоты! Они меня силой тащили! Если бы не Игорь, они бы... они бы сотворили со мной страшное! Вы понимаете это?! Это уголовка! Настоящее насилие!

— Понимаю, — жёстко отрезал Аркадий. — Всё я прекрасно понимаю, Саша. Но теперь послушай оборотную сторону этой медали. Все эти золотые мальчики - они непростые. Далеко непростые. Это сынки министров, крупных банкиров и силовиков. В трезвом виде, поверь мне, они вполне адекватные, образованные парни, интеллигенция столичная. А по синьке - дебилы конченые, у которых тормоза отказывают, потому что они с детства привыкли, что им всё дозволено.

Машина плавно обогнала попутную фуру. Свет фар на секунду выхватил суровый профиль Аркадия.

— Если ты подашь заявление, Саш, его попросту замнут, а ещё устроят тебе такую весёлую жизнь, что ты... Тебя же и сделают виноватой. Скажут, что экономка сама напросилась, сама прыгала перед ними полуголая, шантажировать пыталась. У них адвокаты такие, что мёртвого заставят признаться в убийстве. Ты ничего не докажешь, только жизнь себе сломаешь и нервы окончательно добьёшь. А у тебя бабушка в больнице, Саш. Ей покой нужен.

Горло сдавило спазмом от этой концентрированной, уродливой несправедливости. Мне хотелось кричать, растерзать их всех, разбить это лобовое стекло. Значит, им можно всё, а мне - сидеть и обтекать?!

— Я зуб даю, Александра, — тихо, но уверенно добавил Аркадий, — завтра утром, когда они протрезвеют и осознают, какую херню сотворили, и когда Игорь им мозги на место вправит... они приползут. Точнее, их отцы или адвокаты выйдут на связь. Они предложат тебе очень, очень крупную моральную компенсацию за молчание. За то, чтобы эта история не вышла за пределы рублёвских ворот. Сумма будет такая, что ты сможешь долги закрыть и вообще о деньгах на пару лет забыть.

Он сделал паузу, давая словам осесть в моей голове.

— И я тебе настоятельно, чисто по-человечески рекомендую: прими эту компенсацию. Не вороти нос, не включай свою гордость. Забери у этих тварей их деньги. Пусть платят за своё скотство. Для тебя это реальная помощь и путёвка в нормальную жизнь, а для них - урок. Подумай об этом. Подумай о бабушке.

— Так вы же сами только что сказали, что если я пикну, меня уроют?! Зачем же им мне платить что-то?

— А всё просто. Да, они отмажутся. Но осадочек-то останется... А если тебя обидели не одну, то будут люди шептаться. И сплетни порой сильно бьют по репутации.

Я отвернулась к окну, чувствуя, как по щеке снова покатилась одинокая, горячая слеза. Мне было тошно от его практичности, но глубоко внутри ум Сашки Савельевой понимал: Аркадий прав. Абсолютно, сурово прав. В этой войне законов и кошельков у меня не было ни единого шанса.

Остаток пути мы провели в молчании. Машина заехала в мой дворик, фарами подсветив обшарпанный подъезд пятиэтажки. Всё это казалось каким-то другим миром, далёким от сверкающего рублёвского рая, который на поверку оказался гнилым зоопарком.

Аркадий остановил машину, разблокировал двери и мягко посмотрел на меня:

— Иди отдыхай. Спокойной тебе ночи.

— Спасибо, Аркадий Валерьевич, — выдавила я.

Я подхватила сумку, вышла из прохладного салона на душный ночной московский воздух. Дверь машины захлопнулась, седан развернулся и уехал, оставив меня наедине со своими мыслями среди тёмных, молчаливых стен родного двора.