Meine Chance (Zweisprachig: Deutsch + Russisch). Oder Das lustigste Buch darüber, wie man das Glück nicht verpasst

© Neya Evans, 2026

ISBN 978-5-0069-8236-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

СНАЧАЛА КНИГА НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ, ПОТОМ НА НЕМЕЦКОМ ЯЗЫКЕ

Мой шанс, или самая смешная книга о том, как не пропустить удачу

Внимание! Чтение данной книги может вызвать неконтролируемые приступы смеха, падения с дивана, желание немедленно рассказать всё друзьям (даже если они спят, даже если вы в ссоре, даже если их вообще нет) и острое, ничем не объяснимое чувство, что жить вообще-то можно. Автор не несёт ответственности за испорченные клавиатуры, в которые читатели выплюнули чай. Пить чай во время чтения — это экстремальный вид спорта, и вы предупреждены.

Пролог, или Почему я вообще решила это написать

Есть люди, которые пишут мемуары в 80 лет. Сидят такие, вспоминают, как они воевали, строили заводы, выигрывали в шашки у соседа. А я решила не ждать. Потому что за мои 30 с небольшим лет со мной случилось столько всего, что хоть сейчас в цирк выступать — и клоуном, и жонглёром, и, простите, даже козлом отпущения. И дрессировщицей котов, и укротительницей автомобилей, и астральным сталкером.

Я — человек, который ищет кота по подвалам с фонариком. Я — человек, который пытается найти друга через сны, а мозг выдаёт ему квартиру в виде математической дроби с тысячными. Видимо, мой внутренний калькулятор считает, что дружба — это сложное уравнение, которое без интегралов не решить.

В общем, если вы думаете, что у вас жизнь — полный отстой, прочитайте эту книгу. И поймёте: у меня отстой еще веселее. Добро пожаловать в мой мир — мир, где шансы падают с неба, но чаще всего прямо на голову кирпичами.

Глава 1. Шанс, или Как я прошла квест «Найди кота в подвалах» и чуть не открыла портал в параллельную вселенную через мусоропровод

Задумывались ли вы когда-нибудь, как добиться желаемого без сверхусилий? Ну, кроме тех случаев, когда вы лежите на диване и мечтаете, чтобы пицца сама прилетела в окно, а заодно принесла с собой газировку, салфетки, и чтобы похвалила за то, что вы отлично полежали на диване, потому что сегодня же пятница.

Я вот не просто мечтала — я посылала мысленные сигналы в космос. Целый год тренировалась. Думаете, пицца прилетела? Нет. Зато прилетел счет за интернет, который я забыла оплатить.

Существует ли рядом незримый наставник, готовый подсказать путь? Или это просто сосед сверху стучит по батарее, намекая, что пора бы уже что-то делать? А если наставник есть, почему он не подскажет, где лежит пульт от телевизора, который я ищу уже третью неделю? Пульт я так и не нашла, зато нашла записку самой себе «Не забудь купить хлеб» трехмесячной давности.

Многие люди смиряются с мыслью, что знаки для нас непознаваемы. Мол, не судьба, не карма, не звезды сошлись. А я вам скажу: нет нерешенных загадок! Есть лишь идеи, которые мы преждевременно сдали в архив. Или забыли, в какой коробке из-под обуви они лежат. Или эта коробка давно на помойке, потому что мы решили, что «это нам уже не пригодится». Спойлер: пригодилось бы.

Вот такие знаки вселенная мне шлет.

История первая, кошачье-детективная, или Пять дней, которые потрясли подвалы

Однажды я вышла гулять с котом без поводка. Сразу предупреждаю: кота зовут Чуня, но в душе он — криминальный авторитет местных голубей и повелитель подоконников с неограниченной властью. Если бы он был человеком, он бы носил кожаную куртку с потёртостями (не для стиля — для устрашения), ездил на мотоцикле без глушителя и никого не пропускал на пешеходном переходе, даже если бы это была его собственная бабушка. А ещё у него была бы татуировка в виде колбасы на плече и вторая — в виде открытой консервной банки — на пояснице. И визитка с жирным шрифтом: «Чуня. Решаю вопросы. Вопросы бывают двух видов: птицы и всё остальное. Но птицы — в приоритете».

Кот у нас черно-белый, но черного так много, что белые пятна кажутся редкими, но отчаянными проблесками совести на физиономии закоренелого рецидивиста. Это не кот, это офисный принтер, у которого в самый ответственный момент закончился белый картридж, а начальник стоит над душой и дышит в затылок: «Печатай, не останавливайся, у нас дедлайн!» На его морде есть пятно в виде сердца. И у моего кота действительно большое сердце, ведь когда он метит углы, делает это от души.

И надо же было так случиться, что во дворе мы наткнулись на огромную собаку. Не просто огромную, а размером с небольшой холодильник марки «Dexp», который, судя по её глазам, был не просто вывезен на свалку, а кем-то обижен и теперь искал, на ком бы сорвать злость за весь белый свет, за отсутствие морозилки и за то, что в инструкции к нему была опечатка.

Чуня, конечно, испугался. У него глаза стали размером с два блюдца, которые, в свою очередь, стали размером с два блюдца побольше. Шерсть дыбом, и он подпрыгнул вертикально вверх метра на три, даже не пользуясь лапами — одним только ужасом. В воздухе успел сделать одно сальто и, судя по траектории, мысленно попрощаться с жизнью, после чего в мгновение ока сиганул в сторону соседнего учреждения. Я потом долго думала: откуда у кота, который спит 20 часов в сутки и просыпается только для того, чтобы с презрением подвинуть миску с кормом, такие акробатические способности? Видимо, в режиме «опасность» включается скрытый резерв, который обычно уходит на переваривание корма и на строительство сложных архитектурных планов по завоеванию кухни.

Это было учреждение с высоким забором, колючей проволокой и табличкой, которая могла бы напугать даже матёрого диверсанта: «Вход только по пропускам. Котам — вход воспрещён. Лицам без пропуска — вход воспрещён. Лицам с пропуском, но без хорошего настроения — тоже вход воспрещён. Собакам — вход разрешён, но они не хотят». А у меня пропуска не было. Даже кошачьего. Даже человеческого, кстати, тоже.

Вход туда по выходным был закрыт наглухо. Женщина, карабкающаяся на забор режимного объекта в субботу утром с поводком в зубах и воплями «Чуня, вернись, я прощу тебе всё, даже те носки!» — это готовая фотка для ориентировки: «Особо опасна. Вооружена фонариком, отчаянием и, предположительно, украденным пропуском, который на самом деле не украден, а просто найден в соседней подворотне».

Оставалось только идти домой с тяжелым сердцем. Тяжелым настолько, что оно, казалось, оттягивало меня к земле, и каждый шаг давался с мыслью: «А может, я зря не взяла с собой второй фонарик?» Знакомые и друзья, как по команде, начали меня отговаривать с такой слаженностью, будто они репетировали это за кулисами, пока я карабкалась на забор.

— Ой, да он уже за километры отсюда! — вздыхала подруга Лена, поправляя очки с таким видом, будто она только что решила задачку по высшей математике и теперь делилась ответом, не спрашивая, решали ли вы её вообще. — Коты они такие: найдут новый дом и забудут тебя. У нас соседский кот ушел и через месяц вернулся с ошейником, которого у него не было. Причём ошейник был с биркой «Василий», а соседского кота звали Борис. Представляешь, он там, на воле, не просто обменялся, а ещё и документы переоформил! У них там, видимо, своя биржа недвижимости и нотариальная контора по выходным. Или, как минимум, бартерный рынок, где ошейник меняют на ошейник, а имя в придачу идёт бесплатно.

— Ой, да купи нового, — лениво посоветовал коллега дядя Эдик, не отрываясь от монитора, где у него пасьянс «Косынка» никак не сходился уже вторую неделю, и это было единственное, что вызывало в его глазах больше эмоций, чем моя потеря. — Они ж на одно лицо, эти коты. Как йогурты: разная упаковка, а внутри одно и то же. Это ты просто привыкла к своему. А новый — он же не знает, что ты ему носки не прощаешь. У вас с ним чистый лист будет. Как после форматирования жёсткого диска.

Я не слушала. Я делала то, что велело сердце. А сердце, как назло, ничего не смыслило ни в картах, ни в йогуртах, ни в здоровом пофигизме. Оно просто знало: кот должен быть дома. Даже если он сам считает иначе. Каждый вечер, а иногда и днем, я возвращалась в тот самый район, где он пропал. Брала фонарик, обшаривала подвалы, прислушивалась к малейшему шороху и, кажется, начала различать их по классам: шорох мышиный, шорох трубы отопления, шорох моего воображения и, наконец, тот самый, кошачий, который мне только снился.

Со стороны я напоминала спецагента на задании или женщину, которая ищет не кота, а тайники с чем-то ценным. Прохожие шарахались от меня и уходили в другие подворотни. Один мужчина перешёл на другую сторону улицы, хотя до этого шёл прямо к светофору. Видимо, решил, что безопаснее рискнуть попасть под машину, чем под мои расспросы о том, не видел ли он чёрно-белого кота с сердечком на морде.

Но я не сдавалась. Пять дней я изучала подвалы района лучше любого краеведа. Чего я там только не нашла.

Три старых чемодана с наклейками «Париж», «Лондон», «Сочи». Видимо, человек собирался в кругосветку, но доплыл только до ближайшей помойки. Внутри — ни одной зубной щётки, зато три пачки макарон и руководство по выживанию в дикой природе на французском. Человек явно готовился к голодной зиме в Париже, но не учёл главного: в дикой природе Франции макароны без зубной щётки ещё можно сварить, а вот объяснить голодному медведю, что ты не еда, на языке, где ты не можешь вспомнить спряжение глагола «убегать», — это уже проблема.

Одного дохлого голубя с очень суровым выражением лица. Выглядел так, будто всю жизнь работал в налоговой, наконец-то вышел на пенсию, но пенсию ему не утвердили, потому что он забыл приложить справку о несудимости. Документов при нём не оказалось, только крошка от бублика в клюве — видимо, последний перекус перед бессрочным переходом в мир иной, где нет налогов, но есть вечный дефицит выпечки.

Несколько коллекционных значков с видами городов СССР. Один — «Владивосток» — был приколот к валенку. Видимо, человек очень хотел на Дальний Восток, но доехал только до подвала, и то без правой ноги.

Одну валенку. Левую. Правую, видимо, унесло в параллельную вселенную, где все люди рождаются с одной правой ногой, и теперь она там в дефиците. Представляете картину? Там сейчас бал. Все стоят на одной ноге, как фламинго в стрессе, томно пританцовывают, и единственная левая валенка — главная сплетница и королева бала. Она ходит из угла в угол, принимает комплименты и делает вид, что ей не холодно, хотя в той вселенной, скорее всего, зима.

И любовную записку 90-х на пожелтевшем клочке: «Вася, я жду тебя на сеновале каждую ночь. Твоя Люда навеки. P. S. Сено свежее, не волнуйся». А внизу, другим почерком, с нажимом, будто автор уже мысленно отчалил: «Люда, я уехал в кругосветку на плоту. Не жди, выходи за Ивана. P. P. S. Плот самодельный, но я в нём уверен. С приветом, Вася».

Я долго держала эту записку в руках. Люда осталась на сеновале с надеждой, Вася уплыл проверять свою уверенность в плоту, а Иван… Иван, судя по всему, так и не дождался, потому что записка так и пролежала в подвале тридцать лет, рядом с левой валенкой и макаронами. Мораль: если вы — Иван, не связывайтесь с Людой, у которой на сеновале всегда свежее сено, но нет уверенности в мужчинах. Или связывайтесь, но сразу уточняйте про плот.

Но кота не было.

На шестой день я снова пришла к тому учреждению. С опущенными плечами, с фонариком, который уже начинал разряжаться (видимо, тоже терял надежду), и с внутренним монологом, который сводился к одной фразе: «Чуня, ты, конечно, взрослый самостоятельный кот, но мог бы хотя бы позвонить». Я уже мысленно прощалась с ним, представляла, как он теперь живёт своей независимой жизнью: заводит новые знакомства, открывает свой бизнес по доставке сосисок, возможно, даже пишет мемуары под псевдонимом «Полосатый Бандит». И вдруг — сердце пропустило удар. Это был он.

Чуня сидел прямо на тропинке и приводил себя в порядок с видом человека, который только что подписал важный контракт и теперь празднует это дело наедине с собой. Он вылизывал лапу с такой деловитостью, будто она была единственным экземпляром документа, который нужно срочно сдать в архив до обеда. Морда у него была наглая, сытая и абсолютно невозмутимая. Если бы коты умели насвистывать, он бы насвистывал. Если бы коты носили пиджаки, он бы поправил галстук.

Он как будто говорил, не открывая рта: «Привет. Заждалась? У меня были важные дела. Встреча с одной знакомой кошкой, обсуждали труды Ницше и, кстати, она сказала, что я недооценён. Потом зашли в кафе на чердаке, взяли по мисочке сливок. Ты бы видела, какая у неё шерсть! Ах да, у тебя же только фонарик, ты всё равно не оценишь. Кстати, что за тип в будке? Он на меня косо смотрел. Я ему, между прочим, три шпионских отчёта подкинул. Ты в курсе, что тебя здесь за шпионку держат? Пошли домой, у нас серьёзный разговор. И, пожалуйста, без нотаций про носки».

Я подхватила его на руки. Он даже не сопротивлялся — только тяжело вздохнул, как человек, который согласился на невыгодные условия сделки, потому что вариантов всё равно не было. Приди я на минуту позже — и его могло уже там не быть. Или он мог уйти сам, потому что у него, в конце концов, расписание. Коты с таким графиком не ждут.

Я сталкивалась с такими «шансами» сотни раз. И поняла одну вещь: если в характере человека есть упорство и хорошая порция упрямства, считай, что дело в шляпе. А если есть ещё и фонарик — то и в подвале не страшно. Даже если там живут философы-отшельники с высшим образованием, которые пишут диссертации на тему «Влияние плесени на формирование мировоззрения» и в перерывах играют в подкидного с дохлыми голубями. С такими соседями главное — не начинать спорить о Канте.

Шанс — это как пирожное. Сегодня оно свежее, с кремом, с вишенкой, с ореховой посыпкой и съедобным золотом, которое на самом деле вовсе не золото, а просто пищевой краситель, но выглядит дорого. Ты думаешь: «Съем потом, сначала дела». А через неделю открываешь коробку — а там засохший коржик, который даже голуби есть отказываются, потому что у них, видите ли, свои стандарты качества. И ещё этот голубь, помните, из налоговой? Он вообще принципиальный. Ему подавай только свежее.

Кстати, в тот день случилась ещё одна странность. Я сидела в машине и смотрела на пятиэтажку напротив. На светлой штукатурке фасада я заметила тёмное пятно. По форме оно точь-в-точь напоминало кота. Силуэт, уши, хвост трубой, и даже намёк на сердечко на морде! Я чуть не уронила бутерброд с колбасой. А за той пятиэтажкой оказался детский сад. Тот самый, рядом с которым потерялся Чуня. Совпадение? Не думаю. Вселенная иногда рисует котов на стенах. Чтобы мы не теряли надежду, когда уже всё потеряно. Или чтобы мы понимали: кот, который нарисован на стене, хотя бы не сбежит в соседний подвал.

Так что ищите. В подвалах, во сне, под кроватью, в холодильнике, в коробке из-под обуви, которую вы собирались выбросить, но почему-то не выбросили. Вдруг там ваш шанс. Маленький, наглый, с сердечком на морде и сосиской в зубах. Или хотя бы просто сосиска. С неё тоже можно начать.

Но главное — ищите с улыбкой. Потому что даже если не найдёте, хотя бы повеселите прохожих. И, возможно, попадёте в ориентировку. А это уже карьерный рост.

А Чуня через неделю опять потерялся. Но это уже совсем другая история. Или та же самая. С ним вечно одна и та же история. Он как бумеранг: улетает, но всегда возвращается. Потому что дома сметана. И диван, который можно драть. И хозяйка, которая будет искать его по подвалам с фонариком, который уже три раза разряжался, но она всё равно покупает новые батарейки.

Идеальная жизнь, чего уж там.

Глава 2. Сны, или Шерлок Холмс отдыхает, Фрейд аплодирует стоя, а учительница математики рвёт на себе остатки волос

Наш мозг — это справочная служба, которая работает круглосуточно, но отвечает только: «Ваш звонок очень важен для нас, оставайтесь на линии». При этом он берёт деньги за связь, ловит только на балконе и вечно путает «где ключи» с «что посмотреть на ужин». А ещё он кладёт трубку, когда вы начинаете говорить о своих чувствах. Потому что, видите ли, «это не входит в компетенцию данного оператора». И когда вы перезваниваете, он делает вид, что не узнаёт вас.

Однажды из моей жизни исчез друг Сашка. Сменил номер, удалил страницы в соцсетях, словно ушёл в секретную лабораторию по скрещиванию ежей с кактусами, где связь с внешним миром запрещена уставом, а пропуска выдают только после успешной защиты проекта. Я знала только номер дома, где он жил, но не квартиру. В доме было три подъезда, девять этажей и, по самым скромным подсчётам, около ста квартир. Стучать во все подряд с вопросом: «Вы не Сашка? А кактусы у вас есть?» — было плохой идеей даже по меркам моих предыдущих плохих идей.

Я решила искать ответ во сне. На сны нельзя подать в суд за недостоверную информацию. И в жалобную книгу не напишешь: «Мозг, верните деньги за ложный сон. Вы ввели меня в заблуждение, я требую компенсацию морального ущерба в размере одного хорошего утра без будильника». К тому же, у снов есть важное преимущество перед реальностью: там хотя бы не нужно притворяться, что вы выспались.

В первую ночь я мысленно задала вопрос: «Где ты?» И мне приснилась девушка, которая знала его. Во сне я спросила: «Он всё ещё живёт в том же доме?» Ответ был чётким: «Да». Я даже во сне похвалила свой мозг: «Молодец, сейчас пирожок получишь».

Я задала второй вопрос: «Какая квартира?» И она показала мне цифру — «Три».

Я примчалась к дому… Квартиры под номером три там не было. На первом этаже располагались «Киоск», «Ремонт обуви» и «Зубы за 5 минут». Ходить и стучаться во все двери, спрашивая, не живёт ли тут мой друг? «Извините, вы не Сашка? А зубы за пять минут — это не больно? Может, ваш пациент — тот самый Сашка? Он зубы лечил и пропал?»

В следующую ночь я снова попросила показать номер. Приснилась цифра: «2 целых и сколько-то тысячных». Я проснулась в холодном поту. Моя учительница математики была бы мной горда, но что это за дроби? Может, номер квартиры в системе с основанием «пи»? Или мне пора повторять математику за пятый класс? Или друг теперь живёт в дроби, потому что разделился на две части и обитает в числителе и знаменателе одновременно?

Я подключила к поискам подругу Катю. Мы строили догадки, рисовали схемы, пили чай с шоколадом. Шоколад кончился быстро, пришлось покупать новый, а потом ещё и ещё, потому что без шоколада мозг не работает — это медицинский факт, я проверяла.

— Может, он в параллельной вселенной? — предположила Катя.

— Ага, и там квартиры нумеруют дробями, — вздохнула я. — Или римскими цифрами. Или иероглифами. А домофоны там открываются отпечатком хвоста.

В конце концов через общих знакомых в соцсети, где он давно не появлялся, мы раздобыли его новый номер.

Когда мы встретились, я набросилась на него с блокнотом и калькулятором: «Где ты живёшь? Быстро говори цифры!» Он, испуганно косясь на дверь, назвал номер квартиры, этаж и подъезд. Я лихорадочно сложила, умножила, разделила на число Пи… Если из номера его квартиры вычесть номер этажа, прибавить день моего рождения и три раза щёлкнуть пальцами, получалась та самая тройка! Мой мозг не гуглил, он решал задачу для олимпиады по математике. И, главное, решил! Спасибо, родной, что не загрузил меня интегралами, а то пришлось бы ещё и таблицу Брадиса вспоминать.

А знаете, почему он пропал? Мой бывший молодой человек — ревнивый и наглый тип — как-то взял мой телефон и наговорил ему гадостей. Сообщения потом стёр, чтобы я не узнала. Вот такой «заботливый». Мог бы хотя бы цветочки потом подарить. Теперь понятно, почему он бывший. И почему я до сих пор проверяю телефоны, как сапёр — провода. Мало ли, вдруг там снова кто-то кому-то что-то наговорил.

Но, как говорится, нет худа без добра. Я поняла: сны — это сила, просто их нужно расшифровывать с калькулятором и желательно с приглашённым экспертом-математиком.

Так что итог: ищите. В подвалах, во сне, в холодильнике. Но главное — с улыбкой. Потому что даже если не найдёте, хотя бы повеселитесь.

Глава 3. Сны — это серьёзно (особенно если там приходится работать, а зарплату не платят)

Знаете, чем осознанные сны лучше обычных? В обычных вы просто смотрите кино, где режиссёр — ваш мозг, а он, как известно, снимает треш с нулевым бюджетом. В осознанных вы сами себе Спилберг: хотите — летите, хотите — проходите сквозь стены, хотите — встречаетесь с Бредом Питтом и спрашиваете, где он делает такую стрижку. Хотите — сами становитесь Бредом Питтом и спрашиваете у себя, как вам это удалось. Бюджет неограничен, кастинг не нужен, а Оскар можно вырезать из картошки и повесить на стену.

Кто-то думает, что сны — это просто переваренные впечатления, как вчерашний борщ, который постоял в кастрюле и дал газ. Но я вам ответственно заявляю: сны — это портал в другую реальность. Правда, портал этот работает с перебоями, как общественный туалет после дискотеки, и вместо эльфов там часто встречаются странные существа из вашего подсознания. Например, однажды мне приснилось, что я на совещании у дракона, и он меня уволил за то, что я плохо охраняла сокровища. Просыпаюсь — а меня и правда с работы попёрли. Совпадение? Не думаю. Просто дракон знал что-то, чего не знала я.

Я считаю, что во сне мы все актёры, которым дали роль, а гонорар забыли. Наяву мы бы ни за что не полезли в шкаф танцевать балет, а во сне — запросто. Потому что мозг шепчет: «Не парься, это не по-настоящему, просто стой в шкафу и делай фуэте». И мы стоим. И делаем. А утром просыпаемся с мыслью: «Почему у меня колени болят?».

В осознанных снах всё честнее: ты понимаешь, что спишь, и начинаешь творить беспредел. Летаешь над городом, проходишь сквозь стены, ешь мороженое тоннами без последствий для фигуры. Единственный минус — если вы решите полетать над родным районом в три часа ночи, в астрале будет та же темень, что и за окном. Магазины закрыты, фонари не горят, люди спят, и делать нечего. Сидишь, как дурак, на облаке и думаешь: «И зачем я выходил? Лучше бы доел то мороженое».

Кстати, об астрале. Ни разу я там не встретила ни одной сущности. Ни домовых, ни демонов, ни даже привидения с приятным голосом, которое могло бы сказать что-нибудь утешительное. Видимо, у них профсоюз и строгий график: ночью они отдыхают, а пугают только по записи, в рабочее время и с предварительным уведомлением за две недели.

Лирическое отступление, которое на самом деле не лирическое, а про дедушку

В предыдущей главе я рассказывала, как искала друга Сашку через сны и математические дроби. Так вот, однажды я набрала старый номер — вдруг он там живёт, просто затаился? Трубку взял дедушка. Лет восьмидесяти. С хрипотцой.

— Здравствуйте, а Сашу можно?

— Какого Сашу?

— Ну, Сашу, который тут раньше жил…

— Дочка, — говорит дед, — я тут живу с 1953 года. Никакого Саши тут не было. Только я, моя жена и кот Чуня. Кстати, тёзка твоего кота, да? Хочешь с ним поговорить? Он сейчас мышей гоняет, но я позову.

Я вежливо отказалась. Повесила трубку и долго смотрела в стену. Друг пропал. Но зато у меня появился новый друг — дедушка. Теперь мы периодически созваниваемся. Он рассказывает про своего Чуню (тот дерёт обои похлеще моего), жалуется на погоду и каждый раз спрашивает, не нашёлся ли мой Сашка. Я говорю, что нет. Он вздыхает и говорит: «А мой Чуня опять порвал обои. Вот ведь паразит! Передавай привет своему». Так что друг не нашёлся, зато я теперь единственный человек в радиусе трёх районов, у которого есть приятель 80+.