На краю Вельда

Глава 11

Самозванец опустил глаза, до побелевших костяшек сжав рукоятку короткого меча.

– Дед признал меня преемником! – Голос подвёл его, и слова прозвучали жалким оправданием вместо уверенного утверждения.

– Как всегда спешишь, Палорд. Даже если твой дед уже отдал душу камню, ты забываешь о дяде. Да и я ещё жив, как видишь. – Новый голос явно привык командовать, без повторов, чётко и взвешенно.

– Дядя так тяготится долгом наследования, что с радостью сбросит этот груз на мои плечи. А ты, – от перенапряжения руки юноши задрожали, но он закончил начатое: – Я всё больше сомневаюсь, отец ли ты мне.

Воин остановился перед молодым выскочкой и смахнул капающую из рассечения кровь.

– Ты сейчас пытаешься уязвить меня, оскорбить свою мать или просто привычно выставляешь себя дураком? – Он поднял вверх ладонь, показывая, что ещё не закончил. – Если ты не мой сын, то не имеешь вообще никакого права на Орд. Или надеешься быть отпрыском дядьки?

– Ты никогда не интересовался делами Орда. – Юнец задрал подбородок, всё равно глядя словно снизу, будучи одного роста с мужчиной.

– Действительно, пока вы ими интересовались, закрывшись в стенах Изорда, я разбирался с этими делами в ущельях.

– Так и продолжай охранять Орд… отец.

– Я здесь именно за этим, – парировал воин и показал мечом на лежащего и жалобно подвывающего Дорда: – Что за зрелище ты устроил, Палорд?

Вефиделия воспользовалась возникшей заминкой и выбралась из-под придавившей её туши. Тяжело дыша, она рванула державшийся на последних нитях рукав платья и стёрла с лица чужую кровь. Отшвырнула лоскут. Встала, высоко подняв голову, и рассмотрела того, кому принадлежал уверенный голос.

Высокий мужчина с короткой чёрной бородой, свежей глубокой раной на половину лица встретился с ней взглядом и не отвёл глаз, хотя Вефа намеренно прожигала его насквозь. Его глаза, синие, как горы, когда они кажутся близкими, а на самом деле далеки и просто кутаются в густоту неба, потому что могут до неё дотянуться, ответно впились в Вефиделию.

– Кто такая? – задал вопрос мужчина, разглядывая её и про себя удивляясь, что ему требовалось прилагать усилия, дабы выдержать взгляд девушки.

– Это ты кто такой? Безродный, раз не знаешь, как приличествует в чужой дом входить, – она дерзила, смело и отчаянно.

Он окинул внимательным взглядом стройную фигуру. Чумазая, растрёпанная, но вся будто охваченная золотистым свечением, как вершина горы, за которую зашло и на несколько мгновений задержалось закатное солнце. Воин вложил меч в ножны, приблизился, и бугрившаяся земля осела под его ногами.

– Моё почтение, госпожа. – Он показательно поклонился.

– Я веледи Вельда, – поправила его Вефиделия, не шелохнувшись.

– Вот как. – Мужчина осмотрел девушку с головы до ног с большим интересом. – Прости невежд моих, не знают они утончённого поведения. – Резко подхватил обожжённую девичью ладонь и поцеловал. Больно сжал.

Она не издала ни звука, лишь крепко стиснула челюсти.

– Достаточно почтительно для тебя, веледи Вельда? – медленно растягивая слова, произнёс он её титул.

Вефиделия впилась ногтями в кожу стискивающей её грубой руки.

– Чести коснуться веледи нужно заслужить. Или у вас, безымянных, другие правила?

Он усмехнулся, глядя на тонкие пальцы, которые мог бы сломать, надавив чуть сильнее, и поражаясь жару, исходящему от них. Другого бы они давно обожгли.

– Моё имя Никкорд. – Слегка склонил голову, чтобы тут же вскинуть её. – Но говорить я буду только с настоящим велордом. Велифимиром, если мне не изменяет память. Хозяином Вельдома. Хотя твою отважную дерзость я оценил, гос-по-жа.

Вефа подалась к нему всем телом, пронзая взглядом ярких голубых глаз.

– Говорить? Для этого тебе сначала понадобилось трусливо убить его?

Он дёрнул её на себя, удержав в последнее мгновение за хрупкие плечи.

– Такими словами не разбрасываются, – предупредил, вновь ощущая тяжесть бездонного взгляда. – Прежде чем убить его, я хочу посмотреть в глаза благородному велорду, устроившему изощрённую ловушку для тех, чью бдительность усыпил, пригласив в гости. С миром.

– Взгляни и навсегда их запомни!

Что-то кольнуло мужские ладони, которые он непроизвольно отдёрнул, и девушка бросилась в сторону. Опустилась на колени перед повержённым израненным воином и бережно приподняла его голову. На Никкорда уставились остекленевшие голубые глаза. Такие же, но с живым яростным блеском боли и ненависти были у юной госпожи. Девушка осторожно прикрыла веки Велифимира, поднялась и распрямилась во весь свой высокий для женщины рост.

– Мой отец ждал гостей, с миром, а не вероломных гиен, принёсших резню и осквернивших смрадом его земли и стены Вельдома. И лучше тебе приказать своим шакалам воткнуть мне нож в спину прямо сейчас, потому что я, Вефиделия, дочь Велифимира, веледи Вельда, клянусь, что отомщу за гибель родителей и слёзы Вельда, чего бы мне это ни стоило.

Подземный гул вторил каждому слову Вефиделии. Сияние девушки приобрело густой медовый оттенок, создавая бестелесный силуэт, повторяющий её фигуру. Отголоски боя, остановленного с прибытием Никкорда, окончательно затихли. Жители Вельдома с благоговением и неизбывной надеждой воззрились на мерцающую веледи. Люди Орда отступали от расползающейся паутины каменных трещин и перекрёстно взмахивали ладонями перед глазами и грудью в жесте, защищающем от чар ведамы.

Никкорд расставил ноги шире, не поддаваясь движению земли, которая не сталкивала его, но подрагивала приливами и перекатывающейся дрожью. Он держался за взгляд цвета молний, которые отражают острые ледяные горные пики в непогоду. Слепят и не отпускают. Призвав всю силу воли, мужчина преодолевал бешеное желание прикрыть глаза. Никогда он не отводил взгляд первым. И уж тем более не уступит девчонке, велшба она или ведама, как шептали вокруг.

– Меня попрекали всяким, – повысив голос, Никкорд разорвал гудящее напряжение. Он сам не понимал, что произошло между Вельдом и Ордом, будучи полностью уверенным только в одном: перед ним стояла настоящая веледи, гордая и стойкая, окутанная гневом, растерянностью и сокрушающей ненавистью. Безоружная, она пугала и восхищала своей смелостью и готовностью противостоять всему и вся до последнего глотка воздуха. – Но ни разу не обвиняли в трусости и подлости. Ни друзья, ни враги.

Вефиделия презрительно скривила губы, в то же время ощущая в мужчине напротив непреклонное сопротивление исходящим от неё потокам, которыми она сама пока не знала, как управлять.

– Я могу понять твоё горе. Терять близких всегда тяжело. – Он заметил, как затрепетала жилка на девичьей шее и ещё больше сгустился её золотой ореол. – Но не позволю бросать мне в лицо такие обвинения лишь потому, что тебе больно.

– Не тебе судить о моей боли, – голос девушки глухо продирался через сдавливающие горло тиски. – Не твой отец подвергся нападению в собственном доме и пал, защищая его. – Она указала рукой в сторону.

Никкорд проследил за тонкой кистью с выпрямленными длинными пальцами и лишь тогда осознал, что всё-таки первым опустил взгляд. Тут же с досадой вскинул его вновь.

– Ты воин. В отличие от того слизняка. – Вефиделия слегка повела подбородком в сторону Палорда. – Посмотри! Разве стал бы расхаживать военачальник в домашнем платье, без лат и боевого оружия, готовясь к сражению? Или угрожать коротким клинком и голыми руками, перехватывая мужицкие вилы и меч поверженного врага, неожиданно забыв про фамильный щит? Остался бы он с горсткой стражей, специально отправив свои отряды в дозор и навстречу предполагаемому союзнику? – Вефиделия сжала кулаки. Свечение вокруг неё обдало нестерпимым жаром кожу Никкорда, заставив его выдохнуть сквозь стиснутые зубы и устоять из чистого упрямства. Голубые глаза притягивали и обездвиживали. – Кто же способен заколоть любимую жену, ставя её честь превыше жизни? Ответь мне, воин, и сам узнаешь причины моих обвинений.

– Причина одна – ты! – раздался крик, захлёбывающийся яростью и отчаянием.

Все взоры обратились туда, откуда исходил высокий звук, будто повисший над двором. Белый как полотно, из витающей у обгоревшей стены дымки приближался Велерт, тыча пальцем в Вефиделию. – Всегда ты! Ты одна во всём виновата! – Он закашлялся и всхлипнул, устремив безумный взгляд на Велифимира.

Вефиделия застыла. Бегло посмотрела на распахнутые настежь ворота, на ухмыляющееся лицо Палорда, скользнула по хмурящемуся Никкорду и снова сосредоточилась на брате, который открыто рыдал, продолжая повторять: «Всё из-за тебя!». Бессознательно она взмахнула рукой. Золотистый ореол, став почти прозрачным, послушно отделился от неё и преградил путь Велерту, не подпуская к телам родителей. Мальчишка ударился о него словно о каменную стену и рухнул на колени в жижу из сажи и крови.

Глава 12

– Пусти! – Велерт ударил кулаками по твёрдой воздушной пелене.

Вефиделия молча качнула головой, отказывая ему. Ограждая отца и мать, сама она полностью лишилась защиты. Сохраняя горделивую осанку, девушка словно заледенела. Голубые глаза подёрнулись инеем. Светлые волосы потемнели. Казалось, невидимая туча накинула свою тень и приглушила её свет.

Никкорд заметил, как Палорд подал знак ратникам обходить веледи со спины. Мужчина сдвинулся немного в сторону и положил руку на навершие меча.

– С каких пор Орд трусливо подбирается сзади? – произнёс тихо, но каждое слово хлестало кнутом. – Первый, кто на неё нападёт, будет иметь дело со мной.

Воины отшатнулись и вернулись на исходное место.

– Отец, – недовольно обратился к нему сын. – Вельдом уже наш. Возьмём её и захватим весь Вельд.

– Пока я не переговорю с твоим дедом, ты и камня здесь больше не тронешь. Но если так жаждешь одержать победу над девчонкой… – Никкорд примерно на ладонь обнажил меч. – Как только она закончит с недоразумением, похоже оказавшимся её братом, и сможет встретить тебя лицом к лицу, я одолжу ей своё оружие – и устроим ваш поединок.

– Я не дерусь с женщинами. Они созданы для других битв. – Палорд издал нервный смешок, пытаясь не спасовать перед Никкордом. – И на других полях.

– Тогда воспользуйся моментом и подумай, как ты объяснишь, что здесь произошло.

Палорд замолчал и будто съёжился под давящим пытливым взглядом отца.

Вефиделия слышала, что говорил Никкорд, бегло отметила, как он наступил на вздыбленный холмик с фрагментами скальника, а тот без сопротивления медленно осел под его сапогом, но не шелохнулась.

– Почему, Велерт? – Она безучастно наблюдала, как брат сбивал костяшки о непреодолимый барьер. – Ведь ты любил отца.

– Он должен был уехать на рассвете! – простонал Велерт, глядя на сестру снизу вверх.

– Папа передумал. Вельд и Орд равны. Настоящий хозяин достойно встречает гостей в доме, а не лебезит перед ними, шагнув за порог. – Интонации исчезли из голоса Вефиделии, звучавшего теперь глухо и монотонно.

– Зато ты должна была спать в своей комнате и готовиться к смотринам, а не носиться по округе, как дворовая девка. Но тебе никто не указ. Наша никчёмная мать так и не научила тебя быть покладистой.

Взгляд Вефиделии вновь ожил и опасно заблестел.

– Так вот какой была для тебя мама… Никчёмной?

– Всего лишь такой, какой смогла быть, после того как ты вмешалась. Получив и преумножив силу отца, ты забрала его связь с Вельдом. А оставив жизнь матери, заведомо лишила меня сил, которые она бы передала мне со своей смертью.

– Ты бредишь! – Вефа брезгливо смотрела на плюхающегося у её ног брата.

– Самоуверенная и своевольная Вефиделия никогда не считалась с божеством. Только ты не всесильна! – Велерт снова сорвался на крик. – Исчезла бы ты из Вельда, и вся твоя мощь перешла бы ко мне.

– Ты не просто слаб, ты необратимо глуп, Велерт. – Принимая непоправимое, Вефа печально воззрилась на того, кого, оказывается, совсем не знала.

– Конечно, самая умная здесь ты! – ядовито прошипел юноша, поднимаясь на ноги.

– Чего же ты хотел добиться, тайно пустив своих новоиспечённых помощников в наш дом?

– Избавиться от тебя навсегда. – Велерт резко шагнул вправо, но воздушная преграда плавно перетекла следом, не пропуская его. – Любой твой жених должен был остаться при тебе в Вельде. Но если бы тебя саму вывезли из Вельдома, провели обряд и взяли, как и следует брать строптивых женщин, то никому бы больше не понадобилась обесчещенная и опороченная не своим собственным выбором веледи. Ты бы уехала с мужем из Вельда, а я стал бы его единственным наследником и преемником отца.

– В чём же выгода Орда, зачем идти на такой рискованный шаг, если они в любом случае прибыли обсудить брачный союз?

Вефиделия ощутила, как напрягся Никкорд, вслушиваясь в их разговор.

– Ты отказала столь многим. Орду нужна была гарантия, что и он не окажется в числе отвергнутых. Нужна, как и новая кровь. Старый орлорд начал слишком часто менять свои решения. Ему и отцу пришлось бы учесть новые обстоятельства в свете уже состоявшегося родства. Если бы ты просто проспала на час дольше, никто бы не пострадал.

– Вельдир тебя надоумил или само божество нашептало во сне?! Сегодняшним дождём именно оно пыталось остановить меня и задержать внутри замка? – Вефа подняла голову, поскольку небо над ними нахмурилось и выплюнуло вниз колючую морось. – И это всё, на что ты способен? – Голубой слепящий луч врезался в сгустившееся облако, выбив новый шквал более крупных капель. – Огрызайся и сделай хотя бы одно доброе дело, потушив последние тлеющие угли пламени, которое ты же и разжёг. – Голос веледи наливался неудержимой мощью, разбивая секущие струи дождя и устремляясь в самую высь. – Вельд никому не подчиняется, если ты забыл. Он уважает себя и других. Стихии сосуществуют, разделяя главенство. – Вефиделия повторно начала бледно светиться и перевела взгляд на наконец прекратившего всхлипывать Велерта. – Твой лживый божок ошибся в выборе средства для собственного самоутверждения.

Внезапно пролившийся дождь так же резко прекратился.

– Неужели ты не понимал, что ваш план, как бы ни пошло дело, всё равно развязал бы войну между теми, кто намеревался стать более близкими союзниками?.. Лучше бы ты убил меня и стал действительно прямым наследником. Но вместо того чтобы получить шанс стать правителем, ты согласился быть в собственном доме слугой такого же труса, как и ты! – Она плюнула под ноги брату. – Ты помнишь, как наказывают предателей, Велерт?

Яркие красные пятна выступили на белых щеках юноши.

– Ты ещё не вступила в права повелительницы и не можешь меня судить.

– Мне же никто не указ, разве ты успел забыть? – Вефиделия улыбнулась, и улыбка её ужасала, напоминая маску, которую примерили на страдающего от нестерпимой боли. – Так я напомню тебе. Предателей клеймят и отправляют в изгнание в Безымянные земли. Предательство же, приведшее к чьей-то гибели, карается смертью. Это придумала не я. Во всех землях таков закон.

Палорд позеленел и ещё больше съёжился, избегая взгляда своего отца и страшась грядущей необходимости держать ответ за содеянное и так бездарно проваленный заговор.

– Ты не посмеешь! Я всё-таки твой брат… – Руки Велерта мелко подрагивали.

Такие похожие и такие разные голубые глаза, не мигая, уставились друг на друга.

– Надеюсь, отец не видел тебя среди своих убийц. Перед ним ты предстанешь уже не здесь, – прошептала Вефиделия. – Ты мой брат. К моему величайшему стыду. И именно из-за него я поступлю иначе. – Вефа сделала глубокий вдох и продолжила дальше в полный голос: – Я не убью тебя и никуда не сошлю. Не потому, что не смогу, а потому, что смерть и ссылка – слишком лёгкие наказания. Я помогла тебе прийти в этот мир, чтобы спасти маму. Значит, и я в ответе за твои деяния. Ты будешь жить, навсегда запертым в подземелье. Никогда больше не увидишь просторов Вельда, не услышишь связной речи и будешь служить мне напоминанием о человеческой слабости. Если вдруг когда-нибудь я вздумаю её проявить, пусть народ Вельда закроет меня вместе с тобой.

Вефиделия обвела взглядом присутствующих, внимающих её речи, и вновь посмотрела в глаза Велерту.

– Можешь теперь взывать к своему вероломному божеству и молить его о помощи.

– Вефиделия! – просипел юноша. – Будь ты проклята! – Велерт стукнул по возведённой Вефой стене и словно влип в неё, захлебнувшись в своём бессилии.

Вефиделия развернулась к Никкорду. Он стоял ближе, чем она думала. Мимолётно выхватив запёкшиеся края раны и засохшие кровяные разводы, теряющиеся в его бороде, Вефа сосредоточилась на внимательном взгляде тёмно-синих глаз и проговорила в их глубину:

– Вижу, ты тоже проклят недоразумением, оказавшимся твоим сыном.

Глава 13

Никкорд стоял близко. Непозволительно близко, но Вефиделия не ощущала опасности. Её поглощала ненависть и какое-то разъедающее чувство бессилия что-либо исправить. В неуловимое мгновение она осталась одна. Закованный в наложенное ею наказание нечленораздельно подвывал Велерт. Десятки глаз потерянных жителей Вельдома были устремлены на неё в слепом ожидании, привычно доверяя своему правителю, который обязан найти выход, каким бы безнадёжным ни казалось их положение. Редкие стражи Вельда, даже покалеченные, замерли наизготовку, несмотря на численное превосходство отряда Орда, воины которого с обнажёнными мечами готовились ринуться в бой по первому зову своего военачальника. Она переводила подёрнувшийся сизой поволокой взгляд с одного лица на другое, пока не наткнулась на Ялгу, закрывшую ладонью рот. Вефиделия судорожно вздохнула, словно искреннее сочувствие знахарки пробило сквозную брешь в её груди.

– Я вижу, что остаюсь единственным здесь, кто не знает вообще ничего. – Слова Никкорда вернули внимание веледи к нему. – И я намерен заполнить эти белые пятна.

– Так приступай, – напрямую потребовала Вефиделия. – Ты беззастенчиво слушал мой разговор с братом. Я не пропущу твоей беседы с сыном.

– Со своим сыном я разберусь сам, – медленно, но непреклонно парировал её приказ Никкорд.

– Нет, гость из Орда. – Брешь вокруг сердца Вефы временно закрылась. – Не мой брат пришёл к тебе. С его помощью Орд пришёл в мой дом. И напал на Вельд. Твой сын должен мне больше, чем тебе. – Не глядя на брата, Вефиделия бросила в его сторону: – Даже сейчас я продолжаю считать, что ты не желал смерти отцу, Велерт.

– Они должны были забрать тебя и вынести за ворота, которые я оставил приоткрытыми, – исступлённо ответил Велерт. – Даже одежда на них была как у жителей Вельдома. Но отец заметил чужака… Одного из заплутавших, когда мы искали тебя, исчезнувшую из спальни. Тот испугался и вытащил спрятанный клинок… – Юноша начал раскачиваться из стороны в сторону. – Дальше всё случилось так быстро… Появились всадники в доспехах и с оружием.

Вефиделия полоснула взглядом по рассечению на брови Никкорда.

– Если, как утверждаешь, воин, ты до сих пор в неведении, откуда у тебя свежая резаная рана?

Он откинул спутанные волосы назад, будто специально показывая полученное увечье.

– Мой отец, орлорд, призвал меня в Вельдом. На подступах к нему нас перехватил отряд дозорных Вельда, которые сразу ринулись наперерез с оружием. Когда на меня нападают, я даю отпор. В бою случаются ранения. – Никкорд прищурился. – Хотя ты всё равно мне не веришь.

– У меня нет причин тебе верить. – Вефиделия вскинула голову. – Отойди. Я оценила то, что ты не позволил напасть на меня со спины. Но это не значит, что сам не нападёшь прямо сейчас, глядя в лицо.

Никкорд выдержал её взгляд и сделал шаг назад.

– Я не хотел войны с Вельдом.

Вефиделия подалась к нему. Её голос гулко отдался от каменных стен.

– Да только она уже начата Ордом.

Долгое мгновение Никкорд всматривался в Вефиделию. Её сияние дрогнуло, как пламя свечи, когда оно встречается со сквозняком: затрепетало, метнулось в одну строну, увернулось в другую и вновь ровно потянулось вверх. Вся она напоминала факел, указывающий путь.

– Пока я не пойму, что же здесь произошло, ты побудешь хозяйкой-пленницей. – Тонкие крылья девичьего носа гневно раздулись. Челюсть Никкорда затвердела. Однако в остальном они сохраняли невозмутимость. – У меня слишком мало людей, чтобы без потерь добраться хотя бы до ближайшего Пренна, который не даст моим воинам убежище, соблюдая свой вечный нейтралитет. Я не самоубийца, чтобы идти через весь Вельд на север. Пока веледи и Вельдом у меня, ты служишь гарантом относительного мира. Вельд почитает своих велордов. Замок не тронут, даже если вся армия Вельда прибудет под его стены.

Он резко обернулся и обратился к своим воинам:

– Закрыть ворота!

– Хозяйка-пленница… – Казалось, Вефиделия пробует на вкус протухшую рыбу, хотя уже уловила её душок. – Взаимоисключающие слова. – Она передёрнула плечами, брезгливо отряхиваясь. – Что они значат на языке Орда, хитроумный Никкорд? Соизволь пояснить, поскольку я им абсолютно не владею.

Никкорд усмехнулся, ожидая получить вспышку грома и разящих молний, вместо которых из уст Вефиделии сочилась подчёркнуто вежливо поданная издёвка.

– Ты хозяйка, но с временными, надеюсь, ограничениями. Самостоятельно ты не выходишь за переделы замка. Любого, кто решит покинуть его стены, досмотрят и сопроводят. Либо не выпустят. Я обещаю, что мои люди помогут очистить двор, поймать лошадей, похоронить убитых и займут лишь те помещения, на которые укажешь ты сама.

Никкорд отступил ещё на шаг, подтверждая свои намерения пойти на взаимные уступки.

Золотистый ореол, повторяющий каждый изгиб силуэта Вефы, потемнел ещё больше и словно истончился, став похожим на едва уловимую дымку. Никкорд вдруг почувствовал тянущую боль и опустошающую усталость. Только они были не его. Её. Он сглотнул, прогоняя странные ощущения. Вефиделия задрала подбородок. Натянутая тетива, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.

– То есть мой дом становится моей же тюрьмой, а охрана приравнивается к надсмотру и слежке.

– Если ты не пойдешь мне навстречу со своей стороны, – громче, чем требовалось, сказал Никкорд, отметая остатки проникшего в него морока, – я вынужденно закрою тебя. На засов. И, как велит военное время, буду вести переговоры с военачальником Вельда. Ваш лохматый великан явно сейчас на морской границе и не сидит без дела, но примчится сюда по первому зову.

Негодование Вефиделии было столь велико, что речь захлебнулась в нём. Одновременно девушка почувствовала прикосновение к своей ноге и вздрогнула, опустив глаза. Либо она не заметила, как придвинулась к отцу, либо Вельд сместил их друг к другу, но его рука соскользнула с живота и приземлилась на стопу Вефы, задев её лодыжку.