Двенадцать ведьм

"Eu non creo nas meigas, pero habelas, hainas".

«Если я не верю в ведьм, это не значит, что их нет.»

(Галисийская поговорка).

Все совпадения персонажей и событий случайны.

- Смерть! Я вижу смерть!

- Звучит как-то мрачно, — сказала Саша, искоса глянув на старую даму в черных кружевах на высоко собранных волосах. Торжествующий блеск, на миг вспыхнувший в глазах дамы, ей не понравился.

- Не волнуйся, дорогая,- изрекла дама.- Все пугаются, увидев эту карту, но это же просто означает перемены, не так ли?- Она мило улыбнулась гадалке, пожилой женщине в очках, чья голова была обмотана потрепанной занавеской некогда яркой раскраски.

Саша постоянно пялилась на эдакую экзотику. Может, так и задумано, чтобы отвлекать внимание клиента?

- Верно, донья Эльвира.- Сказала женщина в занавеске. – Это значит, что грядут перемены.

- Возьми еще одну карту.- Рука в кружевной перчатке указала на стол.

Саша хмыкнула и выбрала еще одну из стопки потрепанных карт, лежащих рубашкой вверх. Потом отвела взгляд от стола и огляделась, чтобы не показывать интереса к карте. Комната с низким бревенчатым потолком, связками трав на стенах, тусклой лампой и чучелом драного кота на подоконнике крохотного запыленного окна выглядела декорацией, после их ухода тетка в занавеске наверняка смахнет все в сундук, включит нормальный свет и комната превратится в обычную кухню деревенского дома.

- Бабочка!- воскликнула гадалка так, словно увидела любимого родственника после долгих лет разлуки.

- Дайте угадаю.– Развеселилась Саша. – Опять перемены?

- Ах, я вижу, вы понимаете,- прошелестела женщина.- Бабочка очень сильная карта. Она означает принятие того, что всему приходит конец. Отпускание и еще...

- Понимаю.- Саша не дала гадалке договорить отвернулась и уставилась в ледяные глаза дамы в кружевах. – Видимо, мне нужно срочно уезжать, но прежде немедленно подать на развод.

Дама мило улыбнулась.– Я не сильна в картах. Скажи нам, Орсола.

- Карты никогда не бывают точными, но… возможно… это они и хотели сказать. Но я…

Саша глянула на перевёрнутую колоду. Карты были старыми, помятыми и немного порванными по краям. Они напомнили ей те, которыми играют старички где-нибудь на итальянском юге с неизменной бутылкой домашнего вина на столе. Но здесь была далеко не Италия и главное - далеко не юг. Туман за окном не давал об этом забыть

- Что ж,- поднялась Саша. – Я непременно учту совет карт. И большое спасибо вам, донья Эльвира, что устроили небольшое развлечение. Уверена, вы хорошо заплатили сеньоре Орсоле, так что от меня оплата не требуется. А теперь я, пожалуй, вернусь в замок, пока не случились какие-нибудь перемены.

Женщина в занавеске нахмурилась. – Мои карты не врут. Если хотите, мы можем…- она взглянула на хрустальный шар, с которого давненько не вытирали пыль.

- Хрустальный шар? — спросила Саша, подняв брови.

- Туман вокруг шара рассеивается, если глаза провидицы благословлены! — торжественно сказала Орсола.

- Или если хорошенько протереть на нем пыль.

- Eu non creo nas meigas, mais habelas, hainas,— пробормотала донья Эльвира.

Саша хотела попросить не говорить при ней на непонятном языке, но Орсола не унималась.

- Я также провожу спиритические сеансы.

- Думаю, лучше не беспокоить тех, кто ушел в мир иной.

- Но донья Эльвира часто…

Дама в черных кружевах выставила ладонь вперед.

- Я не могу об этом говорить,- поспешила Орсола.- То, что происходит между мертвыми и живыми, — это священное доверие, которое я не могу нарушить.

«Интересно, какой трюк она использовала, чтобы воздействовать на донью Эльвиру? Или та притворяется, что и правда верит в такую чепуху? »

Саша помахала женщинам рукой и вышла за дверь. В последний момент, к счастью, вспомнила о низкой притолоке и пригнулась, иначе вместо эффектного ухода случился бы конфуз.

На улице её сразу окутал влажный туман, такой густой, что почти не видно моста. Лето, говорите? Саша зябко передёрнула плечами. Ей показалось, что в тумане кто-то стоит. Моргнула — фигура исчезла.

«Какого лешего я здесь делаю?» — тихо спросила она у тумана.

Туман не ответил.

Глава 1.

- У тебя бывает ощущение, что тебе не рады? Что ты тогда делаешь? Как выходишь из этого положения?- Саша поставила чашку с кофе на блюдце и, конечно, расплескала. Опять оплошность на радость донье Эльвире. Хорошо, что ее здесь нет, хотя хозяйка замка умудряется следить за ней даже сквозь стены. Девушка поморщилась, так и до паранойи дойти можно.

- Боюсь, тут я тебе не помощник,- ответил муж, улыбнувшись. – По-моему, ты преувеличиваешь.

- Знаешь… все это звучало весьма романтично, а что на деле? Только ты мог затащить меня в эти странные места на годовщину свадьбы. Люди ездят на Мальдивы, на Капри, в конце-то концов.

Лапо состроил гримасу.

– Прости! Ты же знаешь, как я отношусь ко всяческим Мальдивам. И потом… рано или поздно, нужно было нанести визит донье Эльвире. А вообще ты не справедлива к тете. Она хорошая женщина. Вы просто… должны притереться друг к другу.

- Хорошие женщины приезжают на свадьбу племянника, а не кривят губы при виде неподходящей жены.

- Ты хочешь уехать?

- Ни за что.- Саша вздернула подбородок.- Донье Эльвире придется смириться, что у ее племянника такая жена.

Лапо ухмыльнулся.

– Что ж, мы не зря сюда приехали. Теперь ты избавишься от сомнений и докажешь всему свету, что это твое место - быть принцессой Орсини.

- Я? В каком смысле… ты что, замечал, что я сомневалась? То есть, я хочу сказать… не то, чтобы сомневалась…

- Я не слепой, Саша.

Она растерянно смотрела на мужа.

- Но я не сомневаюсь! Больше…

Лапо улыбнулся:- Вот видишь! Донья Эльвира послана мне небесами! Зацементировать твою уверенность.

* * *

Первую годовщину свадьбы они благополучно провели в поместье, а вот вторую Лапо вознамерился отметить путешествием.

Они сошлись на том, что обоих не радуют пляжи и перелеты на другие континенты, а плавание на яхте стало бы повторением свадебного путешествия. Так и не решили куда поехать ни за три дня, ни за неделю. А потом Лапо помахал в воздухе маленьким белым конвертом.

- Я знаю, куда мы поедем. В Испанию!

- Но там еще жарче, чем в Италии.

- Мы поедем на север. Ты же любишь туманы, дождливую погоду, старинные города… А там океан, горы, а виды!- муж так воодушевился что и Саша подумала - почему бы и нет.

Оказалось, что едут они не просто так, а навестить старую тетушку Лапо, его самую близкую родственницу.

- Ты не говорил, что твоя мама была испанкой.

- Только не скажи этого тетушке,- закатил глаза Лапо.- Она не испанка, она гальега.

- Что?

- Она из Галисии. А галисийцы никогда не считали себя испанцами, они кельты.

Еще интереснее! Омрачал будущую поездку лишь один весьма существенный момент. Тетушка Эльвира не приезжала на их свадьбу, потому что не принимала женитьбу племянника на женщине без титула, да еще и русской.

- И зачем мы туда поедем? Чтобы она меня игнорировала или, еще хлеще, устроила скандал?

- Тетушка познакомится с тобой и поймет, что все в порядке. Гарантирую, вы в конце концов подружитесь. И потом… она так стара, что мой долг, как самого близкого родственника и наследника, ее навестить. Я слишком долго этим пренебрегал.

- Погоди… почему ты ее наследник?

- Муж тетушки умер довольно давно, а сын – три года назад. С тех пор я единственный кровный наследник. По испанскому геральдическому закону наследование происходит автоматически, если по регламенту титула возможна его передача по боковой линии. А в старых испанских титулах это прописывали почти всегда.

- И какой же это титул?

- Carissima, ты мое полное имя учила неделю, а если я назову тебе все двадцать титулов тетушки…- Лапо засмеялся,- ладно если честно я и сам их все не повторю. Но один, самый важный- гранд Испании.

- Но ты итальянец!

- Наполовину.

- Я узнаю это через два года… хотя теперь мне все понятно.

- Что же именно?

- Почему ты такой… reservado, как говорят испанцы. Не легковесный, сдержанный.

Муж рассмеялся.- Неожиданный комплимент итальянцу! Вот что ты оказывается, о нас думаешь? Шучу. Тетушка будет рада, что ты говоришь по-испански.

- Я все забыла! Я же не говорила лет десять!

- Все вспомнится. Тем более, что я не говорю на галисийском, так что здесь мы на равных.

* * *

Саша надеялась, что они полетят в город святого Якова, Сантьяго-де-Компостела. Это был единственный город в северной Испании, о котором она хоть что-то знала и всегда хотела побывать.

Но самолет приземлился в аэропорту города Ла Корунья.

Их встречали.

- Дон Хакобо, - поклонился высокий пожилой мужчина, ступивший навстречу, когда за ними закрылись двери аэропорта. – Донья Алехандра.

- Здравствуй, Антон. Давно не виделись. – Улыбнулся Лапо.

Вот как… значит, когда-то он приезжал на родину матери, но ей никогда об этом не рассказывал…

Саша нырнула под зонтик, предусмотрительно раскрытый Антоном, с любопытством глянула на встречающего. Казалось, его лицо высекли из камня холодные ветра. Седеющие, но все еще густые волосы, высокие скулы, морщины на впалых щеках. Колоритная личность!

Интересно, какая из себя тетушка. Сашино воображение рисовало невысокую, полную женщину с надменным взглядом и приготовилась использовать все, чему научилась у светских дам, даже отрепетировала про себя речь.

Но воображение подвело. Кроме, разве, надменности.

Александра сидела у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. За ним был туман, плотный как простокваша. Он скрывал всё: холмы, деревья, горизонт. Казалось, они едут в никуда — в серое ничто, которое не кончается.

— Мы скоро приедем? — спросила она с лёгкой тоской в голосе.

— Осталось минут десять.

- Герцогиня до Брейру просила не отвлекаться на виды, - заметил Антон, выруливая из леса, но я подумал…

Он не договорил, потому что дорога резко пошла вверх, туман поредел и машина въехала на вершину холма.

И туман исчез.

Саша не сразу поняла, что видит. Сначала ей показалось, что она попала на старую гравюру — слишком идеально, слишком неправдоподобно для XXI века.

Крохотная деревня устроилась между крутыми зелёными склонами, покрытыми эвкалиптами и дубами. Дома, каменные, с шиферными крышами, коричневыми от мха и времени, теснились вдоль берега реки, словно стадо каменных овец, сбившихся в кучу. Кое-где дымились трубы, дым смешивался с остатками тумана.

Но главное было впереди.

Река Тамбре — неширокая, но быстрая, дикая, тёмная от дождя и туч — делила деревню пополам. Над рекой висел мост, каменный, горбатый, с тремя арками, которые отражались в воде. Камни покрыты мхом и лишайником, а между ними пробивалась трава. С одной стороны моста словно стражи возвышались два старых каштана, согнутых ветром, с другой - древний каменный крест.

И всё это — дома, мост, река, холмы — было покрыто тончайшей пеленой дождя, который сыпал не сверху, а словно рождался из воздуха, искажая пейзаж и превращая его в старинную картину.

Антон притормозил. Саша молчала так долго, что муж покосился на неё с тревогой.

— Саша? Все в порядке?

Она не ответила. Смотрела на мост, на дома, на старую каменную церковь на дальнем берегу, на гранитный крест, стоящий у въезда, обросший мхом, как будто он стоял там вечность. Собственно, так оно и было.

Потом выдохнула:

— Боже мой…

— Что? — Лапо напрягся. — Что случилось? Я знаю, дождь и туман, но…

— Заткнись, — ласково сказала жена, не отрывая глаз от окна. — Ты не понимаешь.

Машина съехала с холма, и деревня стала приближаться. Теперь Саша видела детали: узкие улочки, гранитные скамьи у домов, старую водяную мельницу, которая всё ещё вертела колесом, хотя вряд ли там мололи зерно.

На мосту стоял человек в чёрной шляпе с темным мешком на плече. Он не махал, не улыбался, просто стоял, как камень, и провожал машину взглядом.

— Это не Испания, — прошептала Александра. — Это… я не знаю, что это. Как будто время здесь остановилось. Как будто мы въехали в прошлый век.

— В прошлое тысячелетие, — поправил Лапо с лёгкой улыбкой. — Тётя всегда говорила, что Понте Маcейра — это место, где ангелы забыли завести часы.

Они въехали на мост. Камни под колёсами гудели, и сквозь этот гул Саша слышала, как вода внизу шумит, перекатывая гальку. Она опустила стекло, несмотря на дождь, и вдохнула влажный воздух — пахло рекой, мокрым камнем, травой и чем-то ещё, неуловимым, как эвкалиптовый мёд и дым.

— Мы приехали.- Сказал Лапо, когда машина остановилась. — Добро пожаловать в Понте Маcейра, carissima.

Саша вышла из машины и подняла лицо к дождю. Он был мелким, но не холодным, нежно щекотал кожу.

— Это самая красивая деревня, которую я видела в своей жизни, — сказала она тихо. — И это самая странная Испания, которую я могла представить.

Лапо подошёл и обнял её сзади, прижимая к себе.

— Это подойдет для годовщины? Или ты хочешь в теплые края?

— Нет, — сказала Саша. — Ни за что. Здесь что-то такое... чего я не видела нигде.

Под темными тучами замок казался мрачным. Деревня скрылась из виду, словно просто померещилась. Серый камень башен почти сливался с небом и только в одном окне горел слабый жёлтый свет, словно там зажгли свечу.

Они вошли в холл.

— Дон Хакобо, донья Алехандра, Ее светлость ожидает в гостиной. Просила вас сразу пройти туда. Я позабочусь о багаже.

Антон повёл их по лестнице с гранитными ступенями, стёртыми до блеска. Стены в коридорах были каменными, холодными; на них висели гобелены с выцветшими сценами охоты, и пахло пылью и лавандой, как из старого сундука. По пути Саша заметила массивный герб над дверным проёмом: серебряное поле, лазоревые волны, олений крест и корона. Она запомнила девиз: «Do mar e do monte». Между морем и горой?

Антон распахнул высокие двустворчатые двери, их сразу обволокло запахом камина — дым, сухие дрова и чуть сладковатый аромат дерева.

Гостиная казалась огромной, с каменным полом, на котором лежали два выцветших персидских ковра.

У камина, в высоком кресле с резной спинкой, сидела женщина в чёрном. Она не встала при их появлении, повернула голову так медленно, словно у неё болела шея, и посмотрела на них. Сначала на Лапо, потом, прищурившись, на Сашу.

Свет камина падал на её лицо снизу, делая его похожим на маску: резкие скулы, глубокие тени под глазами, серебряная прядь, выбившаяся из кружев. Стальные глаза, такие же холодные, как гранит снаружи.

— Якопо, — сказала она.- Голос оказался сухим и низким, с хрипотцой. — Ты опоздал на полчаса.

— Не стоило торопиться под дождем, тетя.

Она коротко качнула головой, не то соглашаясь, не то отметая отговорку, и перевела взгляд на Александру. Смотрела долго, почти неприлично долго, и в глазах не было тепла.

— Так это она.

Саша выдержала паузу, шагнула вперёд и слегка склонила голову.

— Ваша светлость. Я Александра. Спасибо, что приняли нас.

— Я приняла вас, потому что ты — жена моего племянника. Я не одобряю этот брак. И тебя я не одобряю. Но ты носишь его фамилию, и это даёт тебе право переступить порог моего дома.

Повисла пауза. Лапо напрягся.

— Я знаю, ваша светлость, — сказала Саша спокойно, хотя ей очень хотелось нахамить. — Вы не приехали на свадьбу, не писали. Но вы позволили нам приехать сюда. Значит, есть причина, ради которой вы готовы смотреть на меня.

В комнате стало тихо. Только дрова трещали в камине, и где-то вдалеке, на кухне, хлопнула дверь.

Герцогиня медленно поднялась из кресла. Она была выше, чем казалась сидя, сухая, прямая, как старая сосна на гербе. Сделала два шага к Александре, остановилась почти вплотную.

Запах от неё шёл такой же, как от старого гобелена в коридоре: пыль, лаванда, немного дыма. Облако черного кружева на голове встрепенулось и снова заняло идеальную позицию.

— Я смотрела на тебя, — сказала она тихо, почти шёпотом, но так, что каждое слово было слышно.— Ты юрист. Ты привыкла доказывать, спорить. И ты думаешь, что сможешь говорить со мной на равных.

Она качнула головой и усмехнулась — но это была не улыбка, а трещина.

— Я потеряла сына. И теперь у меня остался только Якопо. И он привёз тебя. — Она помолчала, глядя Александре в глаза. —Если сможешь доказать мне, что ты не просто охотница за наследством, возможно, я буду смотреть на тебя без отвращения.

Александра не отвела взгляда.

— Я не охочусь за наследством, Ваша светлость. Я вышла замуж за человека, которого люблю. А что касается титулов и земель,— она чуть склонила голову,— я привыкла зарабатывать свои деньги сама. Если вы боитесь, что я вас обворую, то зря. У меня нет привычки брать чужое.

Герцогиня смотрела на неё ещё несколько секунд. Потом медленно повернулась и пошла обратно к креслу.

— Мне нравятся те, кто смотрит в глаза, когда говорит. — Она опустилась в кресло, поправила кружевной воротник. — Комнаты готовы. Завтрак в восемь утра. Не опаздывайте.

Она взяла с маленького столика хрустальный стакан с тёмной жидкостью, отпила глоток и махнула рукой, отпуская их.

Когда они вышли в коридор, Лапо недоверчиво покачал головой:

— Чёрт. Она была почти доброй.

— Это означало доброй? А ты мог предупредить заранее, что старая мегера мнит себя королевой?

— Ты справилась. И… я буду рядом.

Саша обернулась на закрывшуюся дверь гостиной. Сквозь щель пробивался свет и она услышала, как герцогиня в одиночестве тихо заговорила на незнакомом языке – не то молилась, не то читала заклятия.

«Интересно, кого она сейчас зовёт — святых или мёртвых?».

Глава 2.

Звук ворвался в сон рано утром, заставил подскочить.

Саша сидела на кровати, не понимая, где она и который сейчас час. Сердце колотилось, руки судорожно сжимали край одеяла. Приснится же такой кошмар!

Но тут оно повторилось снова. Казалось, кто-то кричит — нет, не кричит, воет, как раненый зверь, и звук идет со всех сторон одновременно, проникает сквозь каменные стены, сквозь подушку, сквозь заткнутые пальцами уши.

Второй заход — выше, пронзительнее, с каким-то дрожащим надрывом — заставил её вцепиться в плечо мужа и трясти так, будто от этого зависела их жизнь.

— Лапо, Лапо, мать твою, проснись! — голос сорвался на хрип. — Что это??? Кого-то режут?? На нас напали монстры?

Лапо смотрел на нее, растрёпанный, сонный, непонимающий. Моргал, пытаясь сфокусироваться, наконец выдернул руку из железной хватки жены и потер запястье.

Третий заход душераздирающих звуков ударил по ушам, казалось, даже стены застонали.

— Что? Где?— на его лице появилось выражение узнавания. — Ах, это. Чёрт. Я должен был предупредить.

— Что значит «должен был предупредить»? — Александра спрыгнула с кровати и заметалась по комнате, натыкаясь на старинную мебель. — Ты слышишь это? Кто-то там, снаружи, выдирает душу из живого существа!

— Это Галисия — сказал Лапо, откидываясь обратно на подушку и улыбаясь так, будто услышал что-то смешное. — Волынка. Галисийская волынка. Гайта. Они играют на ней каждый день, чтобы… ну, я не знаю, может, чтобы замок не развалился. Каждое утро.

— Каждое утро? Ты привез меня на годовщину свадьбы туда, где каждое утро кто-то режет кота во дворе? А твоя тётушка смотрит на меня так, будто я уже сперла её фамильные драгоценности!

Она задохнулась от возмущения и замолчала. Волынка за окном стихла, но эхо ещё гуляло по стенам, тоскливое, как ветер в трубе.

Лапо нежно взял ее за руку.

— Помнишь наш разговор дома? Я сказал, что Галисия — это не Испания.

— Я думала, ты имеешь в виду, что тут холодно и дождливо, — буркнула Александра. — А не то что там водятся волынки и призраки тетушек в черных кружевах.

Муж усмехнулся и поцеловал её в висок.

— Любимая. Я привёз тебя сюда не просто так. Да, погода отвратительная. Да, тётя Эльвира — монстр. Да, по утрам Рамон пытается воскресить мёртвых волынкой. Но это место — оно особенное. И я хотел показать тебе его, потому что… — он запнулся, подбирая слова, — потому что здесь всё настоящее. Прямо как ты. И потому, что это мое наследство. И вообще… половина меня.

Она фыркнула, но глаза её смягчились.

— Ты сравниваешь меня с туманом и волынкой?

— Я сравниваю тебя с Галисией, — серьёзно сказал Лапо. — Ты такая же непредсказуемая и красивая.

Саша вздохнула, помотала головой, но уголки губ дрогнули.

— Ладно, — сказала она. — Но если там, внизу, будет сырое мясо, которое надо есть руками, я порадую тетушку и разведусь с тобой прямо за завтраком.

— Там будет кальдо гальего, — виновато сказал Лапо. — Суп из репы, картофеля и свинины.

— Боже, — простонала Александра, закрывая лицо руками. — Я вышла замуж за итальянского принца, чтобы есть суп из репы на завтрак, словно мы в Ирландии?

— Галисия, — усмехнулся муж. — Это Галисия. Принимай это как приключение.

Александра убрала руки от лица, посмотрела на него исподлобья и вдруг рассмеялась.

— Приключение, — повторила она. — Ну что ж, Якопо Орсини. Ты хотел приключений? — она встала, расправила плечи и подошла к двери. — Тогда пошли есть суп и беседовать с твоей тетушкой. Но если она начнёт меня учить, как надо есть суп, — ты будешь учиться играть на волынке.

Лапо чмокнул ее в щеку.

— Я люблю тебя, неподходящая жена.

— Я тоже тебя люблю, — сказала она, открывая дверь. — Даже если ты привёз меня на самый край света.

Глава 3.

- Нет, ты представляешь? Твоя престарелая тетушка позвала меня пройтись и привела в избушку на курьих ножках к заранее проплаченной гадалке. И все ради того, чтобы убедить меня в переменах, разводе и срочном отъезде. И представь, эта старая развалина скакала по булыжникам шустрее меня! Она и тебя специально услала фиг знает куда, чтобы ты не мешал этому «гаданию». Все! С меня хватит! Два дня, а я сыта этим местом по горло! Что смешного? Почему ты улыбаешься?

- Представил, как донья Эльвира скачет по булыжникам. Неужели ты так быстро сдашься?

Саша, пыл которой иссяк после длинной тирады, неопределенно махнула рукой.

- Не знаю. Но я впервые встречаю деревню, в которой никого нет! И эти странные ракушки на стенах домов. Что это вообще такое?

- Саша, в деревне даже есть бар, таверна и кондитерская. И мы с тобой туда обязательно сходим. А то, что она пуста, так здесь живет всего семьдесят три человека. 41 мужчина и 32 женщины, в основном все в возрасте. Ракушки на стенах означают, что через эту деревню идут паломники по пути Святого Якова, камино де Сантьяго. А уехал я потому, что возникли срочные дела, с которыми тетушка сама не справится. Уф, вроде ответил на все вопросы.

- И часто такие дела будут возникать?

- Дел тут столько… не знаю, как разгребу. Но обещаю, что не буду уезжать каждый день.

- Вообще то это наша годовщина,- буркнула Саша.- Не ожидала провести ее в избушке старой ведьмы, которая сообщит, что духи будут рады, если я соберу вещи и уеду. Ну, или донья Эльвира будет рада, что, в общем то, одно и то же. Она еще бормотала что то, я не поняла ни слова… что-то вроде мэйгас, эллас, в общем, какие-то заклинания.

- Когда бормотала?

- Когда я сказала, что она заплатила старой ведьме за такое предсказание.

Лапо улыбнулся.

– Я примерно представляю, что она сказала. Это известная галисийская поговорка, что-то вроде «я не верю в мэйг, но они есть».

- Кто они?

- Мэйги.

- И кто это?

- О, это долгая история. Ты наверняка знаешь об испанских брухас, ну, это типа итальянской стреги, ведьмы.

- Спасибо за ликбез. Теперь знаю. И что?

- В Галисии есть мэйги. Это… скорее целительницы, провидицы, даже инквизиция не считала их еретичками. Это не злая ведьма из сказок, с мэйгами все сложнее. Мэйги лечат, снимают сглаз и предсказывают судьбу. Думаю к видойре, предсказательнице, и водила тебя донья Эльвира.

- Видойра… хм… звучит красиво.

- Донья до Брейру ходила с сеньорой к Орсоле.- Сказала пожилая худощавая женщина, накрывавшая на стол. – Она фэйтисэра, та, что живет у воды. Фэйтисэра не возьмет денег за заказанное предсказание, сеньора,- женщина неодобрительно глянула на Сашу.- Фэйтисэру нельзя купить.