Горечь мести, сладость пирога

- Здесь есть какое-то помещение, где можно расположиться? Хозяйка все еще спит, ты покажешь?

- Гостиная…- неуверенно сказала Николетта.- Наверное она подойдет. Я провожу.

На лестнице толпились домочадцы, которых карабинеры не пускали в коридор.

- Можете разойтись по своим комнатам,- сказал Брандолини.- Мы обо всем позаботимся.

Это звучало утешительно, а может, солидная фигура начальника карабинеров внушала уверенность, потому что родственники, перешептываясь, начали расходиться.

Николетта юркнула в двери гостиной вслед за марешалло. Она окончательно пришла в себя, ведь приехали карабинеры!

Тихой мышкой села в сторонке, надеясь, что Брандолини ее не выгонит.

Дверь гостиной распахнулась и на пороге появилась Виолетта Скарчелла, еще более громоздкая в ярко-красном платье. Николетте показалось, что у нее даже цвет волос изменился, в нем появилась рыжина.

- Ну? Зачем так шуметь? Вы мертвецов разбудите!

- Боюсь, что уже нет.- Пискнула Николетта со своего места.

- Не понимаю. Что происходит и что здесь делают карабинеры? Я же ясно сказала, что не хочу огласки!

- Синьора, вам придется пройти с нами в библиотеку.

- То есть она вам позвонила, да? Несмотря на то, что я ей сказала!

- Дело не в мышьяке,- снова пискнула Николетта.- Это… другое. Какой-то мужчина в библиотеке.

- Абсурд.- Безапелляционно заявила хозяйка.- Совершеннейший абсурд. Что ему там делать?

- Ну, теперь он уже ничего не делает. Он мертв. Мне… жаль.

- О!

Она не успела ничего больше произнести, вмешался Брандолини.

- Вы синьора Виолетта Скарчелла? Хорошо. Мне нужно, что вы посмотрели на… тело. Как только судмедэксперт закончит. Это будет неприятно, но…

- Вы кем меня считаете, молодой человек? Дряхлой развалиной? Думаете, я никогда раньше не видела мертвецов?

Глаза Николетты округлились, а Брандолини ухмыльнулся. – Ну, многие, знаете ли, не видели.

Двери распахнулись и на пороге появился банкир Бартоломео.

- Я сразу развернул машину, как только мне позвонили. Его уже опознали? Офицеры, лучше это сделаю я. Опознаю. Мама слишком… слаба.

- Слаба?- Возмутилась Виолетта.

Но Брандолини кивнул и банкир в сопровождении Паоло отправился в библиотеку. Вернулся через пару минут.

- Это… твой муж, мама. Один из… Стефано. Погиб. Извини, что сообщаю тебе. Не хотелось бы быть тем, кто…

- Не бормочи, говори нормально.- синьора Скарчелла с интересом оглядела сына.- Ты же не убил его, дорогой?

- О! – Теперь сказала Николетта.

Брандолини встал. – Я должен поговорить с вами со всеми. С членами семьи. Но сначала я хочу поговорить с Ни… синьорой Денизи. Дайте нам минутку.

- Никто не удивлен, правда?- синьора Скарчелла плюхнулась в кресло.- Все они обижены на бедного Стефано. Думали, он хочет доли в наследстве.

- Мама, ну что ты говоришь!

- Но это же не ты его застрелил?

- Минуточку. – остановился Брандолини. Он говорил тихо, но тон его голоса Николетте не понравился.

- Почему вы решили, что в него стреляли, синьора? Никто этого не упоминал.

Николетта уставилась на хозяйку дома. Та глянула на нее и быстро перевела взгляд на карабинера.

- Ну… А разве в него не стреляли?

Тот медленно кивнул. – В него стреляли. Но откуда вы это узнали?

- Что вы такое говорите, молодой человек? Откуда мне это узнать? Он просто мужчина. Предполагается, что мужчин убивают, когда в них стреляют.- Она секунду помолчала. – А женщин обычно отравляют, не так ли?

Лицо Брандолини не изменилось, но Николетта знала его достаточно хорошо, чтобы понимать - он озадачен. Она встала и сказала:- Пойдемте, марешалло,- и направилась к двери.- Мы выйдем во двор.

- Естественно, – ответила Виолетта Скарчелла, но никто не понял, что она имела в виду.

Во дворе Брандолини выдохнул:

- Фух! Что это было? Что это за женщина, черт побери?

Николетта хихикнула. – А каково мне!

- Как только мы закончим разговаривать с членами семьи, ты уберешься из этого дома. В любом случае, теперь тебе здесь нечего делать, расследованием убийства будем заниматься мы.

- Но я смогу узнать то, чего никогда не скажут карабинерам. (Сколько раз она уже произносила эти слова!) Ты же знаешь, как это бывает.

- В этом доме оставаться опасно. Действительно опасно. До сих пор речь шла о гипотетическом покушении на отравление и ты не представляла собой угрозы. Всегда можно списать это на выдумку эксцентричной синьоры. Но убийство совсем другое дело, так что собирай вещи, уедешь со мной. И не спорь!

На самом деле Николетта и не собиралась спорить. Ей и до убийства было очень неуютно в этом доме, а теперь абсолютно не хотелось здесь оставаться. Но дух противоречия…

Она поджала губы, изобразив обиду и отправилась в дом собирать вещи. Обернулась: - Лучше поговори с банкиром. Он выглядит самым здравомыслящим в этом доме. Синьора Скарчелла не помнит половины своих мужей.

- Или притворяется.

- Этого я так и не поняла. Но склоняюсь к мысли, что она действительно… странновата.

* * *

- Ну? – невежливо спросил Брандолини у банкира.

- Стефано был четвертым мужем моей матери. Не очень приятным человеком. Мои племянницы иначе как сволочью или змеей его не называли.

- И ваша мать не слишком расстроена, правда?

- По ней трудно сказать. Она… в общем, она вот такая.

- Как вы думаете, почему она решила, что в него стреляли?

Банкир на мгновение задумался. – Видите ли… у моей матери очень четкие представления о том, как должны вести себя мужчины и женщины. Думаю, это вписано в ее карту мира. Если бы события происходили лет триста назад, она была бы уверена, что его закололи шпагой. А в наше время…она считает убийство и выстрел синонимами.

Брандолини слегка наклонил голову.

- А женщин травят,- продолжал банкир.- Поэтому она и думает что кто-то пытался ее отравить.

- А вы не думаете?

- Не думаю. Это… эпатаж. Ей стало скучно. Нового мужа на горизонте не появилось.

- Вы всерьез думаете, что ваша мать могла бы снова выйти замуж? В восемьдесят лет?

- Восемьдесят четыре, если быть точным. Да, думаю. Не удивился бы. Хотя не понимаю, что мужчины в ней находят. Кроме денег, конечно.

- У вас есть еще один брат, живущий в Милане, а у него сын.

- Сводный брат. Они здесь не появляются.

- И не претендуют на завещание?

-Кроме сына у него две дочери. Вот они постоянно приезжают сюда. Поддерживают связь за ту часть семьи, так сказать.

- Кому отписано имущество в случае… смерти вашей матери.

-Не буду кривить душой, марешалло. Я нашел способ ознакомиться с завещанием. Все разделено между двумя детьми и тремя внуками. Детям достается большая часть, внукам меньшая. У меня нет детей, поэтому доля моего сводного брата больше. Но мне отходит этот дом и виллетта на море.

- Расскажите об отравлении. О том дне, когда это случилось.

- Когда это случилось по мнению моей матери, марешало. Это было недели две назад. Мать почувствовала себя плохо после завтрака и ей было плохо весь день и всю ночь. Вызвали врача, он диагностировал острое несварение. Мать уверяет, что сохранила образцы… э… съеденного и вышедшего, отправила на анализ, который показал наличие мышьяка.

- Вы видели результаты анализа?

- Конечно нет. И никто не видел. Его не существует. Подумайте - если вам стало очень плохо, вы побеспокоитесь о сборе образцов на анализ? Да у вас сил на это не будет!

- Расскажите о Стефано.

- Это самый неудачный брак моей матери. Стефано был… червяком. Пиявкой. Ему нужны были только ее деньги. Когда она поняла, они расстались.

- Где вы были сегодня утром?

- Я встал в 8.30. Позавтракал. И сразу уехал на работу. Это было примерно около десяти. Не было необходимости в моем раннем присутствии в банке. Но почему вы спрашиваете? Его убили утром?

- По мнению экспертов примерно в три-четыре часа утра. Удивительно, что он пролежал там весь день и никто его не обнаружил.

* * *

На самом деле ничего удивительного в этом не было. В библиотеку в тот день никто не заходил, а если бы и зашел, то вряд ли увидел бы тело под столом. Даже Николетта не заметила бы, сядь она на другой стул. Горничная также не заходила в библиотеку, так как убирала там два дня назад. Дом довольно большой и многие комнаты, которые не часто используют, она убирала лишь раз в две недели.

Что касается траектории пули, то стреляли снизу, убийца был ниже жертвы. Но это возможно, если Стефано был чем-то взволнован, расхаживал взад-вперед, а убийца сидел на стуле. Но тогда убийца испачкался бы в крови жертвы. Или жертву отбросило выстрелом, но тогда как Стефано оказался под столом? Пистолета, конечно, не обнаружили. Значит, нужен обыск в доме и на прилегающей территории, хотя у убийцы было достаточно времени, чтобы увезти пистолет подальше от дома.

Из беседы с членами семьи выяснилось, что к Стефано все плохо относились. Никто толком ничего о нём не знал, кроме того, что он постоянно слонялся повсюду. Зависал в ночных клубах и тому подобное. Конечно, он был намного моложе и активно пользовался деньгами жены. С Виолеттой он был наигранно сентиментальным, сюсюкал и льстил.

А еще никто не слышал выстрела.

И никто не знал, сколько на самом деле денег у синьоры Скарчеллы. Даже сын банкир представлял лишь стоимость недвижимого имущества. Деньги она держала в другом банке. Это могли быть тысячи евро, миллионы, или совсем небольшие суммы. Выяснить это без согласия самой синьоры невозможно, она не является жертвой преступления или предполагаемым убийцей и ни один судья-магистрат не даст на это разрешения.

Главная проблема заключалась в том, что Стефано вообще не должно быть в доме, тем более, мертвым. Зачем он явился, да еще тайно?

* * *

Синьора Скарчелла была опрошена последней. Войдя в гостиную, она потребовала присутствия Николетты, потому что «никогда не доверяла карабинерам, а Николетта Денизи проявляет достаточную разумность».

«Вот разумности в этом деле как раз и не хватает»,- подумал Брандолини и не возражал, хотя разумность была коньком Пенелопы, а совсем не Николетты.

Синьора Скарчелла оделась в черное, хотя развелась со Стефано десять лет назад. Волосы тоже странным образом потемнели. И лишь в тот момент, когда Виолетта слишком энергично тряхнула головой и волосы сползли на нос, до Николетты дошло, что все это время она просто меняла парики.

Брандолини снова смотрел с изумлением. Таких женщин он в своей жизни еще не встречал и начинал понимать, почему Виолетта пользовалась таким спросом у самых разных мужчин. Дело не только в деньгах, после общения с ней все остальные женщины покажутся пресными.

Он с нежностью взглянул на Николетту. Вот уж кого нельзя было назвать пресной, хотя по сравнению с синьорой Скарчелла она была образцом скромности и здравомыслия.

Виолетта села в кресло, отчего пружины взвыли, и оглянулась юного Паоло, который смотрел на нее с открытым ртом.

«Оей», - подумала Николетта,- «Как бы этот удав не заглотил мальчика. Причем его самого даже не спросят, не успеет оглянуться, как окажется новым синьором Скарчелла, несмотря на разницу в возрасте в пятьдесят лет!»

Она громко кашлянула, Паоло вздрогнул и освободился от морока.

- Ну,- спросила хозяйка дома, словно начальник нерадивых подчиненных. – Вы выяснили, кто его убил?- Потом повернулась к Николетте.- Вы рассказали им о яде дорогая? О том как старую женщину отравили?

- Конечно,- ответила Николетта.- Я рассказала, что вы думаете, что кто-то хотел вас отравить.

- Думаю? Абсурд! Мне некогда было думать. Кто-то дал мне мышьяк!- Она уставилась на Брандолини, которому шел седьмой десяток:- Что вы об этом думаете, молодой человек? Вы позволите, чтобы им сошло с рук? Или как?

Николетта ждала слов, что вопросы здесь задает он, но Брандолини улыбался. А потом ответил тихим голосом:

- Нет. Постараемся этого не сделать синьора. И даже начнем с отравления. Расскажите мне о нем, синьора.

Виолетта рассказала то, что все уже знали. Она позавтракала и после этого ей стало очень плохо. Она болела до утра. Врач прописал лекарства и сначала подумал, что это всего лишь острое расстройство пищеварения.

«Старый дурак», — весело заметила синьора Скарчелла. Если ей стало лучше, то явно не благодаря ему. Она настояла на анализе, потому что никогда раньше не болела ничем подобным.

- А болела я много, дорогие мои. Всегда что-то не в порядке. В основном желудок. Никогда не знаешь, на что способен желудок в молодости. Никогда! Если бы я не следила за собой каждую минуту, я бы не дожила до своих лет.

-Но, — сказал Брандолини, - это было по-другому. И вы заподозрили неладное. Почему?

- Меня это напугало, — сообщила Виолетта.- Это напугало бы и вас, дорогой. Паоло, к которому были обращены эти слова, испуганно кивнул.

- Хорошо,- сказал Брандолини.- Но уже довольно поздно. Вам следовало обратиться к нам, как только вы получили отчёт, синьора. Попытка убийства всегда лучше самого убийства. Для всех. Однако это молоко уже пролито.

- Мышьяк.- Сказала Виолетта.- Причем тут молоко?

- Наверняка вы не помните, что ели на завтрак в тот день. Кстати, какой это был день? Точно?

- Две недели назад, в понедельник, и я ела всё как обычно.

- Что именно?

- Ну, сначала, конечно, грейпфрутовый сок. Потом чернослив. Мне нужно есть чернослив каждый день.

- Хорошо, а потом?

- Потом был обычный завтрак, горячий, несмотря на лето. Блинчики с беконом. Два яйца. Я всегда ем в понедельник два яйца. В остальные дни одно. И… я не понимаю этих итальянских завтраков откуда возьмется энергия и здоровье, если вы едите утрам только корнетто с чашечкой кофе? Абсурд!

- Почему в понедельник два яйца?- Хором спросили Николетта и Брандолини.

- Потому, что с понедельника начинается неделя.

Наступила небольшая пауза, все выглядели немного озадаченными. Вдруг Брандолини оживился.

- И тосты, полагаю? – Николетта попыталась различить в его голосе иронию, но ничего такого не услышала.

- Конечно. И кофе, разумеется. Ах, да, и немного меда к тостам, конечно. И масла.

- Понимаю. Это дает отравителю… возможность. Выбор огромен.

- Послушайте, молодой человек, — возмущенно взмахнула головой синьора Скарчелла, от чего в ее шее что-то явственно хрустнуло, а парик снова сполз на нос.- Вы что, завтракаете корнетто с кофе?

- Да.- Ответил Брандолини.

Синьора изумленно смотрела на карабинера.

- Питание! Вот что вам нужно. Питание! Иначе у вас не будет сил.

- Вы завтракали все вместе?

- Ну, конечно. Бартоломео. Девочки. Заходил дворецкий, сказать, что нужны деньги на новые предохранители в подвал. И Эльмо… Гильельмо. Нет, совсем не Маркони, как вы могли бы предположить. Гильельмо… как же его фамилия? Что-то очень простое… Перчини, конечно, Перчини.

- Раз мы заговорили о Гильельмо – кто он такой?

- Эльмо? Эльмо просто… старик. Не пытайтесь придумывать загадки.

- Наоборот. Мы их не придумываем, мы их разгадываем. Кто такой Эльмо, синьора?

Николетта мысленно поаплодировала Брандолини, потому что ее личное терпение закончилось еще на описании завтрака.

- Старый друг моего мужа.

Это ничего не прояснило. Она издевается?

- Какого, синьора? Какого мужа?

- Моего мужа. У меня был только один муж. В том смысле, который закладывается в это слово. Первый муж.

В конце концов из нее вытянули пояснения. Много лет назад Гильельмо Перчини и Пьетро Орландини были близкими друзьями. Оба занимались бизнесом и довольно успешно. Но что-то случилось — что-то смутное и туманное, еще в то далекое время Виолетта не слишком хорошо разбиралась в таких вопросах. И после смерти Пьетро Орландини Эльмо нарисовался у нее на пороге и она «взяла за него ответственность, ведь так сделал бы мой муж! Он… как бы достался мне по наследству, вместе с деньгами».

- На память.- неожиданно сказала Николетта, а синьора Скарчелла впервые посмотрела на нее с уважением.