Семь раз отмерь

– Возможно, она еще не вернулась домой.

– От чего она умерла? -спросила Симонетта.

– На данном этапе я ничего не могу сказать о причине смерти,– важно ответил судебный медик.

– Вы думаете… я имею в виду, Дольфина не была старой. Или больной, насколько я слышала, – сказала Симонетта.

Врач пожал плечами.

* * *

Известие о смерти Дольфины распространилось по деревне со скоростью молнии. И это заставило забыть о прежних страхах. Захлопали двери и ставни, люди потянулись в бары и лавочки, деревня загудела, словно зачирикали десятки воробьев одновременно.

– У вас есть апельсиновый сок? – Интересовался Микеле. – Я понимаю, что это не обычный корнетто с капучино, но все же.

– Микеле, ты что, не слышал, что я сказал? Дольфина…

– Дольфина, Дольфина… с ней всегда что-то не так. Женщины! Иногда я… подожди, что?

Бармен моргнул, ожидая, когда до собеседника дойдет.

– Ты только что сказал мне, что она… мертва?

Бармен кивнул. Он положил руку на худое плечо Микеле. Говорили, что они с Дольфиной, вроде, вспомнили старые времена и Микеле был единственным, кто близко общался с Дольфиной. А возможно не просто общался.

Микеле с недоумением посмотрел на руку бармена, затем вскочил со стула.

– Что это, какая-то шутка? Ты мне никогда не нравился, Паскуà. И вот доказательство, что я был прав.

– Микеле…

В одно мгновение выражение лица мужчины изменилось с бравады на отчаяние.

– Она была моей любовью, – простонал Микеле, откидываясь на спинку стула.

Бармен отступил подальше.

–Она была лучшим, что когда-либо случалось со мной, – сказал Микеле и отпил капучино.

Бармен шагнул в кухню и прошептал: – Я рассказал Микеле новости. И не знаю, может, я преувеличиваю, но он кажется… нестабильным. Я не уверен, что он будет делать дальше, и мне бы хотелось, чтобы он ушёл из бара.

Мать бармена невозмутимо продолжала мыть посуду.

– Отнеси ему апельсиновый сок за счёт заведения, – сказала она. – А потом оставь его в покое. Он сам найдёт выход.

Она никогда не ошибалась. Примерно через десять минут бармен увидел, как Микеле, залпом выпив апельсиновый сок, вскочил со стула и, моргая на солнце, выбежал на улицу, торопливо бросившись куда-то вдаль.

* * *

Хозяин ресторанчика на площади Лоренцо Лапини не был экспертом в криминалистике, но не был и идиотом. «Шесть- это слишком много»,– думал он, услышав новости о Дольфине…– «Шесть – это уже далеко за гранью разумного».

Люди умирали как по часам. И он, Лапини, больше не собирался убегать или просто отсиживаться дома, сложа руки и переживая. Он собирался что-то с этим сделать.

«Я человек дела», – шептал он, слишком быстро подъезжая к желтому домику на вершине горы. Даже не запер машину и заколотил в дверь так, что стая воробьев сорвалась с дерева и беспокойно закружила над садом.

– Что с тобой? У тебя паук забрался за воротник? – Николетта жестом пригласила его войти. – Прекрати плясать тарантеллу, ты не в Таранто.

– У меня нет настроения для шуток.

– Так я и не шучу. Достаточно взглянуть на тебя.

– Ты слышала?

– О чем?

– Почему ты ходишь ходуном, Лоренцо Лапини? – В холле появилась Пенелопа. – Ты съел что-то испорченное?

– Дольфина. Дольфина Барделли.

– Да. – Хором сказали Пенелопа и Николетта.

– И?

– И что?

– Что вы собираетесь с этим делать?

– Садись. Приведи себя в порядок. Я сварю кофе. – Пенелопа развернулась и пошла в кухню.

– Я и так уже в порядке, ради Всевышнего, синьоры! – Но он прошел в гостиную и сел напротив потухшего камина.

Пенелопа зашумела на кухне и через несколько минут принесла дымящуюся чашку кофе со сливками и лишней ложкой сахара. Села рядом, пока он пил кофе.

– Послушай, Лоренцо Лапини. Не всегда можно повлиять на происходящее. Мы слишком часто вовлекались в события которые касались карабинеров, а не двух немолодых женщин. Даже когда люди этого не хотели.

– Я ни разу не говорил, что не хочу, чтобы вы это делали.

– Ситуация изменилась. Нельзя, чтобы на нас смотрели, как на волшебниц. И в моем возрасте все больше хочется думать о жизни, а не о смерти. И скажу тебе: жизнь мне нравится больше. Намного больше.

– Я понимаю, маэстра. Но… вы должны. И ты, Николетта. Ты должна быть беспокойной и любопытной! Когда кто-то умирает ни с того ни с сего, ты берешься за дело. А это? Это дело, подобного которому деревня еще не видела. Шесть смертей за пять недель, синьоры! Люди – и я имею в виду и себя – в ужасе.

Пенелопа вздохнула.

– Шесть звучит многовато, это я признаю. Но математика бывает забавной. Наш разум отчаянно пытается выстраивать закономерности во всем. Нам нужна регулярность, нам нужна предсказуемость. Одна смерть в деревне раз в несколько месяцев – желательно кто-то старый и готовый уйти – итого три или пять в год максимум. И то же самое в следующем году, и через год. Мы хотим знать, что нас ждет.

Лапини открыл рот, но маэстра подняла руку и продолжила:

– Я пытаюсь сказать тебе, что это так не работает. Я прекрасно понимаю, что смерть шестерых людей нервирует. Но это число никоим образом не является доказательством чего-либо. Колебания – это нормально, даже если они вызывают беспокойство. Николетта, как учительница математики, тебе подтвердит.

– Никогда в жизни не думал, что услышу от вас такую бессердечность, маэстра. – сказал Лапини, ставя чашку и начиная вставать.

– Погоди, сядь. Я просто говорила о причинах смерти, не то, чтобы мне было все равно. Конечно, я сочувствую их друзьям и родственникам – разве это не само собой разумеется между нами? Ты сегодня довольно раздражительный, Лапини. Тебя что-то еще беспокоит?

– Что-то еще? Маэстра…– Лоренцо посмотрел на нее, склонив голову набок. – Вы подумаете, что это грубо с моей стороны, но, похоже, возраст затуманил ваш мозг.

Пенелопа рассмеялась и этот хрипловатый теплый смех заставил Лапини окончательно пасть духом.

– Как и большинство людей в мире, – сказал он, – я плохо переношу перемены. Поэтому видеть, как вы превращаетесь в старую синьору, которая перед лицом деревенской резни намеренно думает о какой-то тарабарщине в математике – ну, это больше, чем я могу вынести сегодня утром.

В глазах Пенелопы мелькнула искорка.

– Конечно, мы поговорим кое с кем… узнаем, что думают люди…

– Нужно узнать все, что можно о жертвах!

– Это я и пытаюсь сказать тебе, Лоренцо. Мы не уверены, что они жертвы. Если рассматривать любую смерть как убийство… это слишком.

– Но вы хотя бы поговорите, попьете кофе с людьми, сделаете то, что вы двое делаете в таких ситуациях?

– Если тебе от этого станет легче, Лоренцо Лапини. Если бы я действительно верила, что кто-то убил этих шестерых, то не осталась бы в стороне. Но я так не думаю. Нет никаких доказательств. Люди умирают, Лапини. Это то, что происходит с каждым из нас, рано или поздно. И нам не предлагают календарь, в котором мы можем выбрать дату.

Лапини почувствовал, что у него поднимается давление.

– Вы что, выпили какое-то зелье? Это ты сварила травы, чтобы не волноваться? – Глянул он на Николетту. Потом вскочил и выбежал за дверь.

– Шестая. Дольфина Барделли. – Тихо сказала Пенелопа.