Пыль под моими ногами

Глава 7

Когда мы вышли на улицу, мы с Кристи присели на зелёный газон перед главным корпусом. Трава была мягкой и чуть влажной от утренней росы, и я откинула голову назад, подставляя лицо тёплому весеннему солнцу. Свет пробивался сквозь мои закрытые веки, окрашивая всё в оранжево-красный цвет, и я чувствовала, как напряжение постепенно уходит из плеч. Ветер играл с моими волосами, раздувая каштановые кудри, и я с наслаждением вдыхала запах цветущих деревьев и свежей травы.

— Кристи, на какой кружок ты ходишь? — спросила я, не открывая глаз, чувствуя, как солнечные лучи согревают моё лицо.

— На танцы, — ответила она, поправляя свои огненно-рыжие волосы, которые выбились из аккуратного хвоста. — А ты ещё не выбрала?

Я тихо вздохнула и открыла глаза, прищурившись от яркого света. Солнце золотило мои ресницы, делая их почти невесомыми.

— Я безнадёжна почти, — призналась я с лёгкой улыбкой. — Я умею только танцевать. Танцую с десяти лет. Но не уверена, что мои танцы оценят здесь.

Я замялась на мгновение, кусая губу, и Кристина внимательно посмотрела на меня.

— Какие танцы? — спросила она, приподнимая бровь.

Я усмехнулась, чувствуя, как на моих губах появляется озорная улыбка.

— Я танцевала хип-хоп до шестнадцати, а затем перешла на стрип-пластику, — сказала я и улыбнулась , видя, как её глаза округляются от удивления. — Знаешь, пластика, гибкость, умение двигаться так, чтобы все головы поворачивались.

Кристина открыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент чья-то тень упала на меня, перекрывая солнечный свет.

Я подняла голову и увидела Сесилию. Она стояла передо мной, скрестив руки на груди, и смотрела на меня сверху вниз с выражением королевского превосходства. Её длинные светлые волосы струились по плечам, а на губах играла ядовитая улыбка. За её спиной стояли Мерьям и Стейси — её верные подружки, которые тоже смотрели на меня с презрением и насмешкой.

— Значит, ты у нас танцуешь как стриптизёрша? — протянула Сесилия, и её голос был сладким, как сироп, но с явной примесью яда. — Забавно. Я и не знала, что в Сен-Клере учат снимать трусы под музыку. Видимо, образование там на высоте.

Она усмехнулась, и её подружки захихикали за её спиной, как стайка противных болонок.

Я медленно поднялась на ноги, чувствуя, как в груди закипает раздражение. Я отряхнула траву с моего чёрного сарафана, поправила белую блузку и посмотрела на Сесилию с лёгкой, ехидной усмешкой.

— О, дорогая, — ответила я, склонив голову набок, и мой голос звучал приторно-сладко, почти как у неё. — Если ты считаешь, что стрип-пластика — это только про снимание трусов, значит, ты никогда не видела хорошего танца. Но я могу тебя научить. Правда, тебе сначала придётся научиться хотя бы двигаться в такт музыке. А это, судя по твоей походке, у тебя большие проблемы.

Сесилия побледнела от злости, её глаза сверкнули яростью. Её идеальные брови сошлись к переносице, и она сжала кулаки так сильно, что побелели костяшки.

— Ты... ты смеешь мне грубить? — прошипела она, делая шаг вперёд. — Ты, деревенщина с разноцветными глазами? Ты вообще знаешь, кто я?

— О, знаю, — я улыбнулась ещё шире, чувствуя, как внутри меня разливается холодное удовольствие. — Ты та самая девушка, которая сидит в первом ряду и делает вид, что понимает философию. И ещё ты та, чей парень смотрит на меня чаще, чем на тебя. Правда, дорогая?

Ядовитая улыбка не сходила с моего лица, и я видела, как Сесилия закипает. Её щёки покрылись красными пятнами, а глаза сузились в узкие щёлочки. Её подружки за её спиной притихли, чувствуя, что атмосфера накаляется.

— Ты... ты никто! — выкрикнула Сесилия, и её голос дрожал от ярости. — Ты просто жалкая новенькая, которая воображает из себя невесть что! Ты думаешь, что можешь здесь что-то решать? Ты ошиблась!

Она резко схватила стакан апельсинового сока, который держала в руке, и в мгновение ока выплеснула его прямо на моё платье.

Холодная, липкая жидкость залила мой чёрный сарафан, стекая вниз по белой блузке, оставляя оранжевые разводы на ткани. Я ахнула от неожиданности, чувствуя, как сок просачивается сквозь одежду, касаясь кожи. Меня затрясло от злости.

Сесилия улыбнулась — широко, победно, с явным наслаждением. А её подружки разразились громким, визгливым смехом, который разнёсся по всей лужайке. Несколько студентов, сидевших неподалёку, обернулись и тоже начали ухмыляться, указывая на меня пальцами. Я чувствовала, как краснеют мои щёки от унижения, как слёзы обиды подступают к глазам, но я не хотела давать им эту слабость.

— Ой, прости, — проговорила Сесилия с фальшивой нежностью, прижимая ладонь к груди, — я такая неуклюжая. Надеюсь, твой стриптиз не испортился вместе с платьем?

Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы. Внутри меня всё кипело, и я чувствовала, как теряю контроль. Белая прядь упала на лицо, и я резко отбросила её назад, делая шаг вперёд.

— Ты... ты пожалеешь об этом, — прошипела я, чувствуя, как мой голос становится низким и угрожающим. — Ты думаешь, что можешь делать всё, что хочешь, потому что ты здесь главная? Ты даже не представляешь, с кем связалась, сука.

Я рванула вперёд, намереваясь вцепиться в её волосы и вырвать каждый светлый волосок, но в следующий момент меня схватили сзади — сильно, грубо, почти жестоко. Чьи-то руки обвились вокруг моей талии, прижимая меня к твёрдому, горячему телу, и я почувствовала, как меня отрывают от земли и оттаскивают назад.

Я забилась, пытаясь вырваться, но хватка была стальной.

— Тише, кошка, — раздался низкий, бархатистый голос прямо у моего уха, и я почувствовала, как его дыхание обжигает мою шею. — Показываешь коготки при всех? Не умно.

Эрик.

Я замерла, чувствуя, как его руки сжимают мою талию, пальцы впиваются в кожу сквозь мокрую ткань. Его грудь прижималась к моей спине, и я ощущала его тепло, его запах — смесь кожи, табака и чего-то острого, опасного. Моё сердце бешено колотилось, и я не могла понять, от страха это или от чего-то другого.

— Отпусти меня, придурок! — прошипела я, дёргаясь в его хватке.

Но он только крепче сжал руки, почти до боли, и наклонился ещё ближе к моему уху. Его губы почти касались моей кожи, когда он заговорил:

— Надеюсь, ты танцуешь как кошка, — произнёс он, и в его голосе слышалась тёмная, опасная насмешка. — Потому что такая дикая, как ты, вряд ли умеет быть грациозной. Хотя... — он сделал паузу и глубоко вдохнул, будто вдыхая мой запах, — ты пахнешь интересно. Сладко.

Я чувствовала, как его дыхание скользит по моей шее, и у меня побежали мурашки по всему телу. Я замерла, чувствуя, как его слова проникают в мою кожу, оставляя жгучий след. Он был слишком близко. Слишком опасен.

— А теперь, — его голос стал жёстким, почти угрожающим, — прекрати устраивать цирк при всех. Иначе я сам тебя уберу. Не здесь, так в другом месте. И тогда никто не придёт тебе на помощь, маленькая Голден.

И он резко отпустил меня. Я пошатнулась, едва удержавшись на ногах, и чуть не упала, если бы не выставила руки вперёд. Я обернулась, чувствуя, как в глазах закипают слёзы злости.

— Придурок! — выкрикнула я, показывая ему средний палец, и мой голос дрожал от ярости. — Ты просто козёл! Ты и твоя мерзкая подружка!

Эрик рассмеялся — громко, холодно, почти зверино. Его смех разнёсся по всей лужайке, и я видела, как его глаза сверкают, когда он смотрит на меня.

— Ты забавная, — сказал он, качая головой, и в его взгляде мелькнула странная смесь восхищения и жестокости. — Серьёзно, Голден. Ты даже не представляешь, насколько ты забавная.

Он подошёл к Сесилии, взял её за руку и, не оборачиваясь, пошёл в сторону главного корпуса. Сесилия бросила на меня победный взгляд через плечо, но я видела, как она сжала зубы от злости — Эрик не дал ей сказать ни слова.

Я стояла посреди лужайки, мокрая, униженная, дрожащая от ярости, с красным лицом и сжатыми кулаками. Кристина подошла ко мне и обняла за плечи.

— Аврора... — начала она, но я перебила её.

— Не надо, — сказала я, и мой голос был глухим. — Я сама. Я с ними разберусь.

Я посмотрела на своё испорченное платье, на оранжевые разводы, и в груди закипела холодная решимость. Эрик Блэкторн думает, что может запугать меня. Он думает, что я сдамся. Что я буду прятаться и плакать в углу.

Но он не знает меня.

Я не буду прятаться. Я буду танцевать. Прямо перед ним. И он увидит, на что я способна. Он пожалеет, что связался со мной.

Я вытерла слёзы злости и улыбнулась — криво, но твёрдо.

— Я иду на танцы , — сказала я Кристине. — И я покажу им всем.

Я зашла в раздевалку, надеясь переодеть испорченное платье. Сок уже начал подсыхать, оставляя липкие оранжевые разводы на ткани, и я чувствовала себя грязной, униженной, выставленной на посмешище перед всей этой лицемерной толпой.

Но когда я открыла свой шкафчик номер 256, у меня перехватило дыхание.

Красная краска. Яркая, кричащая, размазанная по металлической дверце неровными, злыми мазками. Кто-то вывел огромными буквами: **«СТРИПТИЗЁРША»**. Буквы были кривыми, грубыми, словно рисовали в ярости, и краска ещё не до конца высохла — она стекала вниз тонкими кровавыми ручейками, оставляя следы на полу.

Я замерла, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Мои пальцы сжали ручку шкафчика так сильно, что костяшки побелели. Я открыла его, и внутри меня всё оборвалось.

Моя форма. Тёмно-синяя юбка и белая рубашка, которые мне только вчера выдали, были изрезаны. Не просто порваны — изрезаны, словно ножом, на мелкие лоскуты. Рубашка была разрезана от ворота до самого низа, а юбка превратилась в лохмотья, которые болтались на вешалке, насмехаясь надо мной. На них тоже было что-то написано чёрным маркером — я не могла разобрать, но буквы были жирными, злыми, оскорбительными.

Сзади раздался звонкий, противный смех. Я медленно обернулась и увидела Сесилию, Мерьям и Стейси, стоящих в дверях раздевалки. Сесилия улыбалась победно, скрестив руки на груди, а её подружки хихикали, прикрывая рты ладонями.

— Ой, какая жалость, — сладко протянула Сесилия, делая вид, что ей искренне жаль. — Кто-то испортил твою форму, новенькая? Наверное, это сделал тот же человек, который облил тебя соком. Какой ужас!

Она рассмеялась, и её смех разнёсся по всей раздевалке. Несколько других девушек, которые стояли у своих шкафчиков, обернулись и начали ухмыляться. Я видела их лица — холодные, равнодушные, насмешливые. Некоторые отворачивались, чтобы не смотреть мне в глаза, но я чувствовала, как они перешёптываются за моей спиной.

— Смотрите, стриптизёрша осталась без трусиков! — выкрикнула Мерьям, и девушки разразились громким, визгливым хохотом.

— Может, она станцует нам прямо здесь? — подхватила Стейси, и её глаза сверкнули жестоким весельем. — Мы заплатим! У нас есть мелочь!

Я чувствовала, как краска заливает мои щёки, как слёзы обиды подступают к горлу, но я не хотела плакать при них. Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и заставила себя улыбнуться — криво, зло, холодно.

— Значит, ты думаешь, что это смешно? — сказала я, и мой голос был тихим, но в нём звенел лёд. — Ты думаешь, что уничтожив мою форму, ты победила? Ты просто показала всем, что боишься меня, Сесилия. Ты боишься, что я стану лучше тебя. Что я отберу у тебя твоего драгоценного принца. Поэтому ты пытаешься меня сломать.

Сесилия напряглась, её лицо исказила злоба, но она быстро взяла себя в руки, надевая маску холодного превосходства.

— Сломать тебя? — переспросила она с притворным удивлением. — Дорогая, ты уже сломана. Ты приехала сюда с пустыми руками, с пустой головой и с этими твоими страшными глазами. Ты никто. И ты никогда не станешь кем-то здесь.

Она шагнула вперёд, приближаясь ко мне, и я чувствовала запах её дорогих духов — сладкий, приторный, тошнотворный.

— Так что забирай свои лохмотья и убирайся в свой Сен-Клер, — прошептала она злорадно. — Ты здесь не нужна.

Она развернулась и вышла из раздевалки, сопровождаемая своими подружками, которые продолжали хихикать, бросая на меня победоносные взгляды.

Остальные девушки в раздевалке смотрели на меня, и я видела, как их взгляды скользят по моим мокрым, испорченным вещам, по моему лицу, по моим рукам, сжатым в кулаки. Они не говорили ни слова, но я чувствовала их осуждение, их насмешку, их равнодушие. Я стала изгоем. За один день. За одну сцену.

Я стояла посреди раздевалки, дрожа от злости и унижения, и чувствовала, как внутри меня что-то ломается. Я не знала, сколько времени прошло, когда дверь снова открылась.

— Аврора!

Кристина. Она вбежала в раздевалку, увидела мой шкафчик, мою испорченную форму, и её лицо побелело от ярости.

— Они... они издеваются, да? — спросила она, подходя ко мне. — Сесилия это сделала?

Я кивнула, чувствуя, как слова застревают в горле. Голос предательски дрожал, и я сглотнула, пытаясь успокоиться.

— Моя форма уничтожена, — сказала я тихо. — У меня нет ничего, чтобы переодеться. И все смотрят на меня, как на мусор.

Кристина крепко схватила меня за руку.

— Пойдём, — сказала она решительно. — Пойдём в общежитие. У меня там есть запасная форма. Она тебе подойдёт по размеру, мы почти одинаковые. А эти... эти твари ещё получат своё.

Я чувствовала, как её рука сжимает мою, и где-то глубоко внутри зажглась искра благодарности.

— Спасибо, — прошептала я, и мой голос был хриплым от сдерживаемых слёз. — Ты единственная, кто не отвернулся от меня.

Кристина улыбнулась, но в её глазах тоже горела злость.

— Я всегда буду на твоей стороне, Аврора. Пошли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.