Дружба чистых сердец

Дружба чистых сердец

Оксана Евгеньева

Ты не сможешь определить, хороший перед тобой человек или плохой, по превратностям судьбы. Удача или невезение – удел рока. Людям свойственно совершать хорошие и плохие поступки. Расплата за добро и зло существует лишь в нравоучениях.

«Кодекс Бусидо» Ямамото Цунэтомо

Глава 1

Возле дельфина собирались люди. Он лежал неподвижной глыбой посреди белоснежного песка и походил на могильный холм после похорон, облепленный со всех сторон людьми. Дельфин был еще жив, было видно, как он тяжело дышит, но его время явно подходило к концу.

Какой-то мужчина фотографировал несчастное животное, дети прыгали вокруг и кричали, один мальчик отчаянно плакал, а мать пыталась увести его подальше. Я просто наблюдала за происходящим, расправляя свое полотенце. Я знала, что ничем не смогу помочь, да и что делать в таких ситуациях, понятия не имела. Было ясно, что утро не задалось с самого начала и мне придется наблюдать, как умирает одинокий дельфин в паре метров от спасительного моря. Я присела и потерла лицо руками, подступала головная боль. Идти в воду не хотелось, хотя солнце уже задавало жару.

Вдруг все расступились и даже как будто притихли. К дельфину бодрым шагом пробрался какой-то сморщенный дедок, больше похожий на залежавшийся финик. Причем не только формой, но и цветом. Коричнево-синюшная кожа его нависала над плавками по бокам. Но мышцы под обвисшей кожей выглядели довольно-таки внушительно.

Дед начал командовать и махать руками, отдавая кому-то указания. На удивление, все начали суетиться.

– Димка, почисти дыхало. – сказал дед громко, но спокойно.

Какой-то пацан подошел к дельфину и начал что-то протирать в районе головы несчастного млекопитающего.

– Ну, что скажешь? Какие действия? – обратился старый финик к пацану.

– Надо копать. Игорь, тащи лопатки! Витя, кувшин и одеяло! Лучше тонкое, не шерстяное. Покрывало подойдет. Мам, поищи номер спасателей! Он в интернете есть, первой строчкой, если забить в поиске «служба спасения дельфинов». Разойдитесь все, нам больше четырех человек не нужно. Нечего его пугать! – голос пацана был совсем еще детским, не сломанным. Но мальчишка так браво отдавал команды, что ребята беспрекословно побежали их исполнять. Рядом стоящая мама даже не пискнула, а в темпе достала свой телефон и стала нажимать на экран. От того, что мальчишка действовал решительно и уверенно, толпа тоже подчинилась. А я встала и, прихрамывая, подошла ближе, так как действие увлекло.

Дети принесли лопаты, ведра с водой и одеяло. И закипела работа.

Под дельфином начали выкапывать небольшую яму.

Я приблизилась к старому финику и спросила:

– А почему бы просто не помочь дельфину попасть в море?

Дед посмотрел на меня внимательно и спросил:

– Не местная?

– Нет. Приехала восстановить здоровье. На реабилитацию.

Дед еще больше напряг зрение и прищурился, а потом потрогал меня за плечо. Постучал по бедру. Я почему-то была абсолютно спокойна. Ничто во мне не взбунтовалось от чужих прикосновений. Хотя пальцы деда и выглядели неприятно – мозолистые, сухие, скрюченные, – они были очень резвые и сильные. Он постучал по позвонкам, а потом посмотрел мне в глаза:

– Понятно. Проблема в голове.

Я хихикнула. Впервые кто-то правильно озвучил мой диагноз. А дед смутился.

– Я в том смысле, что травма в голове. Тело-то молодое, гибкое. Будешь работать – восстановишься. Левая сторона?

– А вы врач? – спросила я.

– Да нет. Просто немного разбираюсь, – ответил дед. – Я Николай Иванович.

– Василиса. – Представилась я и постаралась приветливо улыбнуться. Хотя знала, что моя кривая улыбка скорее похожа на ухмылку, чем на дружелюбное приветствие.

– Так вот, дельфина ни в коем случае нельзя затаскивать в воду. По крайней мере этого. Он очень большой. Можно травмировать. Мы ведь не знаем, что с ним, почему его выбросило. Если дельфин оказался у берега, значит, ему так плохо, что плевать на людей. Он просто на мелководье экономил силы. А потом и вовсе сдулся, поддался волнам и оказался на берегу. По всей вероятности, болен.

– И что делать?

– Спасать. Сейчас пацаны уберут нагрузку с его легких. Для этого выкопают ямку под тушкой и будут лить воду. Потом накроют одеялом и польют его еще и сверху водой, чтобы дельфин не перегрелся, солнце-то яростное, хоть и утреннее. При этом необходимо будет отдельно поливать голову и глаза – обязательно, чтобы не пересохли. У нас не так много времени: если будем действовать по плану, у дельфина есть шанс выжить.

Я наблюдала за тем, как все, о чем говорит старик, разворачивается в реальности. И вот уже дельфин лежит под одеялом, а один из мальчишек устанавливает зонт над животным.

– А зонт зачем?

– Так будет лучше. Наша задача додержать его до приезда специалистов. Живым.

– И часто у вас такое случается?

– Чаще, чем хотелось бы. – ответил Николай Иванович и вздохнул.

Я постояла немного, посмотрела на угрюмого дельфина, который выглядел сюрреалистически: под зонтиком и одеялом, окруженный заботой и вниманием со всех сторон. И решила, что мне здесь делать больше нечего, купаться не хотелось, как и смотреть на мучения несчастного животного. Я почему-то знала, что служба спасения приехать не успеет. Такие уж у нас службы и дороги, и дураки.

Собрала свои вещи и отправилась в дом. А по пути раздумывала, что про деда надо бы разузнать у хозяйки, уж больно он деловой. Такой все про всех знает. Наверняка он сможет помочь в моем расследовании.

Уже несколько дней я жила в небольшом поселке на берегу Черного моря в частном особняке с кричащим названием «Желтый дом». Я сразу и глазам своим не поверила, когда увидела табличку над входом. Достоевского, по всей вероятности, у нас не очень жалуют. А может, это я сильно углубляюсь в дополнительные смыслы. Дом был действительно желтый – двухэтажный особняк с большим двором и парковкой на шесть машин. Огромные пихты и даже сосны разрослись вокруг здания и по вечерам создавали особую атмосферу уюта и неприступности, словно домик в лесу, вот только почти у самого берега. Лазурное море было видно прямо из моего окна. Я поселилась на втором этаже в небольшом, но чистеньком номере на две комнаты с маленьким балконом.

Поначалу я была совсем не рада своей ссылке на море. Да что уж скрывать, я находилась в таком состоянии, что меня вообще ничто не могло особо воодушевить. Какое уж там путешествие.

Последний месяц я не выходила из дома, почти не вставала с дивана. Мое тело стало деревянным, а мысли походили на тягучую сгущенку, от которой тошнило круглые сутки. Мне ничего не хотелось. После пережитых мной приключений я впала в полнейший ступор1. Меня догнали все те эмоции и чувства, которые я не успела прожить со смертью своих подруг, с моим внезапным спасением. Кроме того, мое травмированное тело и голова постоянно давали о себе знать. Ощущение, что я больше не совсем полноценна – не покидало меня. Я совсем не понимала, а что мне делать дальше? Раньше, как было: жила себе и не парилась, работала, встречалась с хорошим парнем, с подружками. А потом узнала, что моя жизнь – это сплошной самообман. И друзей нет. И хороший парень – не более чем иллюзия, потому что никакой хорошей меня тоже не существовало. Сплошной клубок змей, причем жрущих свои хвосты. И так тошно стало от самой себя. И от того, что случилось с моей жизнью, с моим здоровьем, что хоть в землю на полтора метра ложись и прикапывайся потихоньку. В голове непрерывно гудели слова мамы: «Сама виновата, я же говорила».

С Максимом внезапно вспыхнувшие отношения сошли на нет. Любви не случилось, с дружбой тоже не задалось. Расследовать нам было больше нечего, а значит, и вместе находиться смысла не было. Хотя Макс старательно делал натужные попытки быть рядом. И я подбадривала его старания. Зачем? Не знаю. Может, чтобы порадовать маму, Макс ей нравился. Мы даже пару раз целовались с ним и один раз чуть не занялись любовью, мамуле на радость. Она уже устала ждать внуков. Нас прервали ее радостные хлопки в ладоши и возглас: «Ну наконец-то». Мама решила забежать на огонек и застала нас на самом «интересном месте». Максим только вздохнул, и я так и не поняла – от облегчения или огорчения. После этого я, конечно, забрала у матери ключи и выставила ее за дверь. Но момент был упущен. Хотя польза от бессовестного вторжения в мою квартиру все же была. Я смогла посмотреть правде в глаза: нас ничего не связывало с Максом, мы оба чувствовали себя неуютно в этих отношениях, что было неудивительно, так как отношения – это вообще не моя история. И когда мама прервала нас на самом интересном месте, в глубине души я испытала огромное облегчение.

Был еще один человек, к которому я чувствовала необъяснимое влечение. Но там вообще было без вариантов для дальнейших отношений, потому что он оказался редкостным придурком, а по совместительству отцом будущего ребенка моей единственной подруги. Готова принимать на этот счет поздравления и саркастические взгляды. К слову сказать, Маша, моя беременная подруга, тоже не выглядела особо счастливой. Поздний токсикоз здорово по ней долбанул, она почти не вставала с кровати, в то время как ее жених не отказывал себе в светских раундах и вечеринках. Еще бы. О Владе Крутове сегодня не писал только ленивый. История, которая произошла с ним и со всеми нами, была удачно использована пиар-агентством на полную катушку. Крутову все-таки удалось выкупить весь значимый бизнес в нашем городе и даже области и занять следующую ступеньку пищевой цепочки. Выше только звезды. В общем, каждый остался при своих.

Я со скверным характером и депрессией. Машка с беременностью и мужиком, от сладости которого сводило скулы. Крутов со своим богатством и очередными историями успеха. Максим с наскучившей работой и неугомонным аппетитом. Хотя он больше меня своими проблемами не доставал, так как отправился в какую-то там командировку по делам службы.

Оставалась только мама, которая решила меня извести своим мнением о моей жизни и отношениях с Максимом. Мучила она меня прицельно, методично и очень интенсивно. Даже через входную дверь, которую я ей не спешила открывать. Мои соседи от нее уже устали. Но выпроводить мою маму, спустить с лестницы – это задачка со звездочкой. Я, обладая золотыми мозгами, в свои двадцать пять никак не могу ее решить.

Поэтому, когда Макс позвонил и предложил мне отправиться к его тетке в дом отдыха, чтобы поправить свое здоровье, а также кое-что разузнать для него, я скрепя сердце согласилась. Я была уверена, что он действует в связке с моей мамой и его история – не больше, чем какая-то байка, а главная задача путешествия – заставить меня двигаться. Врачи предупреждали, что моя реабилитация на девяносто процентов зависит от моей активности. А с этим в последнее время было туго. Короче, я приняла решение разбавить свои серые будни путешествием, вернула ключ от своей квартиры маме, чтобы она приглядывала за ней в мое отсутствие. Покидала кое-какие вещи, взяла старый купальник, который висел на моем теле и демонстрировал пустоты там, где по идее должны быть хоть какие-то выпуклости, и рванула на курорт. Прямиком в «Желтый дом», хозяйкой которого была двоюродная тетка Максима – Вероника Максимовна Гущина.

Глава 2

Меня встретили радушно. Вероника Максимовна оказалась очень приветливой и душевной женщиной. Она чуть ли не с порога схватила меня за руки и сказала:

– Хорошо, что вы приехали. Максимка меня предупредил на счет вашего здоровья, поэтому я выделила вам самую удобную комнату наверху, чтобы подальше от остальных гостей. Как обустроитесь, подходите ко мне, я в пятнадцатом номере. Надо поговорить.

Я раскидала свои вещи, осмотрелась немного и не стала оттягивать нашу беседу.

Разговор вышел не долгим, и мне сразу стало понятно, что Вероника Максимовна очень любит смотреть детективы и криминальную хронику, поэтому преступления мерещатся ей на каждом шагу. Нет, женщина она, конечно, приятная, но уж больно впечатлительная. Хотя Макс меня предупреждал об этом, чего удивляться.

Дело обстояло так: Вероника Максимовна была убеждена, что в их уютном маленьком поселке происходят страшные вещи. На мой вопрос: «Какие?» – хозяйка дома развела руками и прошептала:

– Самые ужасные. Я чувствую это. В воздухе назревает буря.

Я недоуменно посмотрела на нее, и Вероника Максимовна мой взгляд оценила:

– Весной у нас пропал Васька.

– Кто такой Васька, и как он пропал?

– Это местный дурачок. Он с синдромом Дауна родился. Мать его – прекрасная женщина, всю жизнь ему отдала. Папашка, как сына увидел, сразу с горизонта пропал. Ваську весь поселок наш знает, не злой он, божье создание. Утром был, а потом – хоп! И пропал. У нас здесь поблизости лесов нет, сплошные поля да степи, спрятаться негде. Уж искали мы его, искали. Но так и не нашли. В мае море холодное, да и он не любитель купаться, боялся. Вряд ли пошел бы к воде. Так что, куда делся – одному Богу известно.

– Может, ушел куда-то? В соседний поселок?

– Да куда тут идти? Привели бы уже давно. Васька растворился. Как сквозь землю просочился. Мать его уж как металась, переживала. Она все ради него делала, глаз с него не сводила, а тут, видимо, расслабилась. Он уже парень взрослый, а умом не больше пятилетки. Слегла Марфа от горя да так и не встала. Васька пропал, а мать его вот только недавно похоронили.

Я кивнула, история была интересная, конечно, но ничего необычного. Мало ли что случается с людьми.

– Было еще что-то?

– Животные. Постоянно куда-то исчезают животные. У Нинки вот, соседки, кто-то овцу увел. У Женьки, через три дома от нашего (может, видела, изба такая, расписная, художник он), у него кто-то кур свистнул, целых три штуки.

– Бомжи, бродяги у вас водятся?

– Да нет, тут все свои. Поселок маленький, все на виду. Только летом в сезон наезжают отдыхающие. А в другое время только свои.

– Так, может, это отдыхающие?

– И куда они денут овцу? Зачем она им? К нам приезжают со всей страны. Но отдых – дело недешевое, люди приличные, в основном с детьми. А что еще тут у нас делать? Из развлечений – только море. Кому могла понадобиться овца?

– А вы сами, что думаете?

Женщина вздохнула, потеребила край своего хлопкового платья, а потом посмотрела мне в глаза:

– Думаю, что маньяк завелся. Садист.

Я вытаращилась на нее, а Вероника Максимовна продолжила:

– Я вот фильм смотрела. Там точно, как у нас, все начиналось. Сразу животные пропадали, потом бездомные. А потом вообще девушек, изрезанных, стали находить в лесу, – женщина притихла на минуту, а затем продолжила: – Нам никак нельзя маньяка. Наш поселок и так на ладан дышит, держимся из последних сил, выживаем за счет курортников. Летний сезон работаем, в зимний – все заработанное проедаем. Море здесь шикарное. А вот инфраструктуры никакой нет. К нам ездят с детьми да те, кто хочет в тишине отдохнуть, в спокойствии. Если тут начнется какое-нибудь преступление, шумиха, мы мигом доход потеряем. Да и не только доход.

Я видела, что Вероника Максимовна всерьез переживает. Максим мне говорил, что тетка его совсем с катушек слетела, названивала ему постоянно, в трубку рыдала. Мерещилось ей всякое, подозрительное. Он попросил меня понаблюдать в поселке и оценить обстановку, а вдруг и правда неспроста так тетушка воет. Собственно, мне терять было нечего. В сериалы про маньяков мне не сильно верилось, если бы не одно «но».

Не прошло еще и трех месяцев с тех самых пор, как я сама, голая, лежала на сосновых иголках в лесу, а надо мной нависал убийца.

– Хорошо, я вас поняла.

– Вы разберетесь? Максим сказал, что вы уже одного маньяка изловили. Поймаете нашего?

Я скривилась в улыбке. Максим тот еще сказочник, конечно.

– Ну, конечно. А зачем еще я сюда приехала?

Женщина сразу заулыбалась, не уловив в моем голосе сарказм, а зря.

– Тогда располагайтесь, а я вам записи свои принесу. Я про каждого жителя написала для вас небольшие заметки, про каждый дом. Чтобы вам легче было разобраться. Людей сейчас много, приезжих в десять раз больше, чем местных. Несложно запутаться.

Вот так и начался мой отдых в тихом уютном поселке на берегу Черного моря.

Я разложила свои скудные вещи, осмотрела действительно уютный номер и отправилась на экскурсию, захватив тонкую тетрадку, исписанную размашистым почерком Вероники Максимовны. Для моего удобства она не только расписала имена соседей, но и начертила схематический план поселка. Три параллельные улицы, не больше тридцати домов и три магазина, расположенных рядом с автобусной остановкой. А впереди – бескрайние поля. И пятнадцать километров до ближайшего города. Школа, поликлиника, аптека и администрация находились в соседнем селе, в семи километрах. Не так уж и далеко на самом деле.

«Желтый дом» был самым крайним и занимал очень выгодную позицию у берега моря. Всего две минуты медленным шагом – и перед тобой открывается неимоверной красоты пляж с мелким белым песком.

Было очень удивительно, что такая красота осталась не замечена нашими бизнесменами и не застроена вдоль и поперек особняками и ночными увеселительными заведениями.

«Временно», – подумала я и отправилась на прогулку.

«Желтый дом» выглядел самым массивным – два этажа, хвойный парк. У меня с глазомером не очень, да и в сотках я не сильно разбираюсь. Но мне показалось, что участок занимает огромное пространство. Интересно было узнать, откуда такое великолепие.

Остальные дома выглядели попроще. Хотя были и современные постройки в скандинавском стиле и в средиземноморском с большими окнами в пол. Но все же не особняки. Так, домишки, домики, окруженные фруктовыми деревьями и кустиками с цветочками. Никакой бросающейся в глаза роскоши. Почти в каждом дворе – собаки. Живность домашняя вроде кур или коров – незаметна. Разве что лепешки под ногами напоминают о том, что кто-то из больших скотин тут обитает и немного погаживает.

Я дошла до магазина, купила себе банку кофе, колбасу с сыром и хлеб. Ассортимент не был изобильным. Выбор отсутствовал совершенно. И это тоже было странно. Хотелось сказать: «Ребята, ау, это же курорт! Тут люди приезжают с деньгами! Дайте им эти деньги потратить!» Но нет, говорить было некому.

Скучающая продавщица что-то выковыривала из-под ногтя и не обращала на входящих туристов никакого внимания.

Я двинулась в обратную сторону.

Надо сказать, что туристов было много. Поток отдыхающих с разными плавательными принадлежностями тянулся к самому морю. Мне захотелось побыстрее оказаться на берегу, чтобы понять прелесть отдыха на южном побережье. Так как я сама росла у моря, то необходимости куда-то ездить за впечатлениями в моей семье не возникало. Пока была жива бабушка, она иногда забирала меня к себе на лето. И это было самое счастливое время. А когда она умерла, мои путешествия закончились. Летом мама работала, а я проводила время в городе. Когда подросла и получила разрешение ездить в общественном транспорте и ходить самостоятельно на пляж, выбиралась с подругами на море. Но воспринимала это как что-то обычное, нормальное. А тут, наблюдая счастливые лица приезжих, тянущих на пляж зонты и надувные круги, впервые задумалась о том, что привычка не ценить то, что я имею, у меня, видимо, в крови. На море я выбиралась не часто. Раза четыре за все лето.

Я зашла в дом, отправила покупки в холодильник, взяла свое полотенце, надела купальник и поспешила исправить эту ситуацию.

Глава 3

Но на пляже меня ждал полуживой дельфин. Если говорить о знаках, то надо было уже тогда задуматься, что ничего хорошего меня не ожидает.

А я лишь вспомнила любимую мамину поговорку: «Хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах». И отправилась в «Желтый дом».

Настроение испортилось, мысли о дельфине не покидали мою голову. Не знаю, почему я так прониклась, но сердце щемило изрядно. Я знала, что он так и умрет там, на берегу, при сотнях свидетелей, несмотря на все попытки ребят помочь дельфину. Вот эта сцена, с фотографирующим мужиком, застыла перед глазами. Какое дело людям до чужих страданий? Когда они приехали отдыхать. Уберут труп, и все дела. Жизнь потечет дальше.

В номере я сняла купальник, надела сарафан, а затем пошла на кухню, в надежде попить спокойно кофе и успокоиться. Сердце мое не унималось и отбивало дробь по ребрам. Выносить чужую беспомощность оказалось выше моих сил.

Кухня в доме была общей. Огромное помещение, обставленное по последнему слову техники. Даже кофе-машина присутствовала, а также индукционная плита и парочка духовых шкафов. Я с неудовольствием посмотрела на огромную банку растворимого сублимата у себя в руках и выбрала свободное местечко. За соседним столиком сидели два мужчины и девушка.

Я поздоровалась и почувствовала себя неловко, потому что мне не ответили.

Я вообще не любитель компаний. Знаю, что на отдыхе многие объединяются, дружат, вместе проводят время и жарят какие-нибудь шашлыки. Мысли об этом уже навевали на меня тоску.

Игнор незнакомых людей меня немного взбодрил.

Я закипятила чайник, налила растворимую гадость в чашку, сделала себе бутерброд и принялась рассматривать невежливых отдыхающих.

Двое мужчин и девушка. Конечно, им было не до меня. На столе фрукты, куски арбуза и домашнее вино. Хотя у мужчин под носом рюмки. Значит, не вином единым. Я посмотрела на часы своего смартфона. Одиннадцать часов. Ну-ну, что еще делать на отдыхе, как не напиваться?

Компания сидела молча. И это тоже угнетало. Мне казалось, что они смущаются меня. Но идти в комнату не хотелось. Поэтому я продолжала разглядывать эту троицу. Девушка выглядела уставшей. Сложно было определить ее возраст. Может быть, лет тридцать, а может, и все сорок пять. Мужчины уже седые. Один явный алкаш: худой, скрюченный, пропахший насквозь перегаром. Нос крючком, глаза уставшие, голодные. Неприятный. Такой запросто испортит весь отдых окружающим.

Второй похож на попа с картинки к сказкам Пушкина. Килограмм двадцать лишних, нависающее брюхо. Козлиная бородка и жирные полуседые волосы, собранные в хвостик. Штаны подпоясаны обычным шпагатом.

Я вспомнила слова хозяйки, что сюда приезжают только приличные люди. Ага, вот этой компашке ничего не стоит уволочь по пьяной лавочке овцу и зажарить ее на вертеле. Почему нет?

Тут женщина встала, и я увидела то, что заставило меня посмотреть на компанию по-другому. Дама была глубоко и отчаянно беременна.

Я отвела глаза от живота, натягивающего до предела сарафан отдыхающей, и мысленно присвистнула. Компания для будущей матери на редкость не подходящая. Два забулдыги каких-то. А вот версия с овцой заиграла новыми красками: кто там знает, какие у беременных причуды, и на что мужики способны пойти ради своих будущих детей.

Я допила свой кофе и вышла на веранду.

Какой-то мужчина возился с газонокосилкой. И явно не очень успешно. Он был весь потный и сердитый. Несколько раз пнул технику и сплюнул в сторону, прежде чем заметил меня.

– Доброе утро! Новенькая?

Я улыбнулась:

– Да, только приехала. Василиса меня зовут.

Я, как дурочка, помахала рукой и криво улыбнулась.

– Я Алексей Петрович. Хозяин дома, очень приятно. Нравится у нас?

– Да, просто отлично.

Алексей Петрович вытер руки о свои шорты и направился ко мне.

– Вы уже ознакомились с домом? Гришка вам все показал?

– Гришка? – удивилась я.

– Наш управляющий. Он тут отвечает за размещение гостей. – Петрович напрягся, а я поспешила объяснить:

– Меня Вероника Максимовна встречала, она меня пригласила.

– А, так вы подружка Максима. – хозяин дома слегка приуныл.

Я кивнула, понимая, что Петрович не так-то уж и рад гостям, которые живут бесплатно. Но причина у грусти оказалась другая:

– Рады, рады. Ника вас, наверное, нагрузила уже своей бабской фигней про маньяка? Вы ее не слушайте, вечно ей что-то чудится. У нас тут тишь да гладь.

– Но мальчишка-то пропал. Вы думаете, Вероника Максимовна преувеличивает?

– Я это просто знаю. У моей жены богатая фантазия и любовь к детективам. Она всю жизнь искала какие-то истории. И я вам скажу, всегда их находила. Вернее, придумывала для себя. Так что вы расслабьтесь и отдыхайте. Не берите ее слова в голову. Макс говорил, у вас что-то со здоровьем?

Алексей Петрович посмотрел на меня оценивающе, как на корову, от надоя которой зависит благосостояние семьи. Я решила не отвечать на последний вопрос, а спросить то, что мне действительно интересно.

– Скажите, а вы знаете, кто такой Николай Иванович, я на пляже его видела, с мальчишками. Сухой такой, старый, но очень бодрый?