Дружба чистых сердец

Глава 4

Я обошла «Желтый дом» по кругу, потом решила, что стоит вернуться на пляж и попытаться искупаться, а заодно поговорить с героем сегодняшнего утра, то есть с Николаем Ивановичем. Поэтому зашла в номер, схватила пляжную сумку, покидала туда все необходимое и относительно бодро поковыляла на пляж. Если повезет, смогу застать местного спасителя там, рядом с дельфином.

Но, к моему глубокому удивлению, ни старика, ни дельфина на берегу не было. Только толпа отдыхающих и дети со своими ведрами и совками. А еще с визгами и брызгами.

Я в расстроенных чувствах расстелила полотенце и отправилась трогать ногами море, в надежде, что и море меня растрогает. Сегодняшний день явно демонстрировал, что строить какие-то планы, бесполезное занятие.

Первые пять минут у моря мне было очень сложно. Страх, что мое тело не справиться и я пойду ко дну, накрывал с головой. Нет, я уже ходила, лишь слегка прихрамывая. Волосы отросли и покрывали голову симпатичной густой «шапочкой», и прохожие вряд ли бы догадались, что еще недавно я балансировала между жизнью и смертью, а врачи не были уверены в том, что я смогу ходить и полноценно двигать левой рукой. Но я смогла. Головные боли остались при мне, как и немота левой половины тела. Но я почти перестала это замечать. Мне даже казалось, что есть в этом какой-то символизм: ничего не чувствую душой – ничего не чувствую телом. Разговорная речь вернулась, разве что я теперь говорила гораздо медленнее и меньше, чем раньше. Но тут тоже были скорее личные причины, чем медицинские показатели. Мне просто нечего было сказать. Да и некому. Последний месяц я лежала дома и пялилась в потолок, игнорируя мамины настойчивые звонки в дверь.

Я зашла в море и словила странные ощущения. Восторг и острую боль внутри. Нет, это не тело мое болело, это скорее моя душа переживала свой собственный катарсис – вот я здесь, я жива, я на море. А дальше что?

Не стала погружаться в болото собственных страданий и нырнула, ощутив, как вода сдавливает мои виски. Плевать.

Я плавала долго. Сразу сквозь неловкость и страх на мелкоте, потом, набравшись смелости, ринулась в глубину.

Я махала руками и ногами и ощутила что-то похожее на удовольствие. С этим ощущением и выбралась на берег, где растянулась на мягком новеньком полотенце. Я и забыла – как это, отдыхать на море и дышать свежим воздухом, греться на солнышке и слушать шум прибоя. Может, и прав был Макс, когда устроил для меня это путешествие?

Я достала телефон и набрала номер друга:

– Ну привет-привет, – услышала из трубки знакомый голос. – Обустроилась?

– Да, и уже даже искупалась.

– Встретили тебя радушно?

– По высшему разряду! Спасибо, Максим.

– Ну что скажешь, бредит моя тетушка?

– Пока не знаю. Я только из воды вышла.

– И как море?

– Дельфин вот утонул.

– Я так и знал, что где ты, там сплошные неприятности, – совсем не смешно пошутил мой друг.

На заднем фоне у Макса была слышна какая-то суета, болтовня и непрекращающиеся звонки телефона.

– Что там у тебя?

– Как обычно, аврал. На дружка твоего тут покушались. На Крутова.

У меня земля ушла из-под ног:

– С Машкой все нормально?

– Со всеми все нормально. Какой-то придурок расстрелял его машину из пневмата. В машине никого не было.

– В смысле?

– В коромысле! Придурка ищут. Не исключено, что какой-нибудь ребенок просто решил пошутить.

– А камеры? Что-нибудь засекли?

– Слушай. Не учи ученого. Иди давай, купайся. У тебя свое расследование, у меня – свое. Целую.

Макс положил трубку, а я поняла, что забыла спросить у друга, приедет он ко мне на выходные или нет.

Я лежала на пляже и листала записи Вероники Максимовны, изучая жителей небольшого поселка. Литературный талант тетушки был налицо.

Про Николая Ивановича она написала «могучий дед», хотя по мне, так сушеный финик. Правда, с твердой косточкой.

Тетушка Макса описала всех своих соседей, кого знала, а это был приличный такой список. И я после прочтения решила, что прежде всего мне стоит поговорить с соседкой пропавшего паренька.

Я дождалась, пока высохнет купальник, еще немного пожарившись на солнышке, собрала вещи и выдвинулась к нужному дому.

Деревянный сарай с облупленной краской и парой резных оконцев можно было назвать домом разве что с натяжкой. Избушка дачника. Я в свое время именно в таком домике проводила лето на даче у бабули, пока она еще была жива. Ох, прекрасные были времена.

Я почувствовала, как опять отлетаю мыслями от реальности, и решительно направилась к калитке.

– Есть кто живой? – крикнула я.

– Вы за молочком? – спросила меня пожилая женщина, похожая на бабушку из советских сказок. Ту самую, что открывала окошко и начинала свой рассказ. Морщинистое лицо, две щелочки-глазки, уже почти выцветшие от возраста, румяные щечки. Причем такой цвет был не естественным, а результатом работы ядрено-красного химического карандаша. Или даже целой помады. И зачем так краситься в жару да в поселке?

– Здравствуйте. Мне бы сметанки, – начала я издалека.

Бабушка замахала руками и пригласила меня во двор.

– Ты к кому приехала? Где отдыхаешь? А то смотри, у меня тут какое раздолье, вон можно раскладушку в огород вытащить. И по деньгам совсем смешно получится.

Я улыбнулась, почему-то сразу вспомнив любимый фильм детства «Спортлото-82».

– Спасибо, я из «Желтого дома», у Вероники Максимовны остановилась.

– Батюшки. Так ты дефектиф. Да?

Я чуть не поперхнулась от услышанного и вытаращила глаза.

– И как это я сразу не догадалась? Мне ведь Никочка говорила, что племянник еешный нам специалиста пришлет.

Я посильнее сжала челюсти и постаралась улыбнуться.

– Садись скорее, я сейчас тебе все-все расскажу. Про Ваську нашего. Ох, как жалко паренька, как жалко. И ведь никто не ищет его. Мать померла, в полиции наплевали. Говорят, Васька просто бродяжничать ушел. Дурак-человек, вот и пустился в путешествия. Да куда он уйдет? Он же сам ничего не сможет. Беспомощный совсем. Толку что двадцать лет. По уму не больше пяти. Совсем малец.

– А от чего умерла его мать? Сердце?

– Да какое там. Она бы никогда не позволила себе оставить сыночка своего, искала бы до последнего. Она же на уши тут всех подняла. Даже поисковый отряд приехал. Людей было уйма. Какая-то там Лиза у них предводитель. Прочесали поселок и близлежащие поля. У нас ведь и лесов тут нет – сплошная степь да степь кругом. И куда он мог провалиться?

– Может, утонул?

Бабушка перекрестилась.

– Мог, конечно. Но ведь вода была еще холодной. А он как ребенок. Не полез бы. Боялся, не любил он воду. Он хоть и недалеким был, но ведь человек. Кто хочет себе смерти или вред здоровью?

– Так и что случилось с матерью?

– Заболела. Вирус проклятый. Забрали ее в больницу. Уж как она сопротивлялась, как не хотела, а увезли. И назад уже не вернулась.

– Да. Жутко, – вздохнула я.

– Не то слово. Был человек и нет больше. И общество какое, никому ведь дела нет. Поискали, поискали мальца немного и забыли. И нет больше ни Васьки, ни его мамы.

– А дом и участок у них большой?

– Такой же, как у меня. Что, думаешь из-за земли могли убить?

– Я ничего такого не думаю, просто спрашиваю. Кому сейчас этот участок достанется?

– Да никому, наверное. Вон уже весь бурьяном порос. Дом быстро обветшает. Потом перейдет государству, наверное. Кому он тут нужен? Ни коммуникаций нормальных, ничего.

– Зато место какое чудесное, море… – сказала я.

– Ага, это ты еще здесь зимой не была. Ни отопления, ни воды. Эх.

Я купила банку сметаны и вышла от бабули. Прошлась до соседнего участка. Он и правда был небольшим, заросшим сорняками. Деревянный домик выглядел не лучше, чем на том участке, где я только что побывала.

Ушла я в расстроенных чувствах, не понимая, чем они вызваны. Пока до меня не дошло – вот эта абсурдность соседства. Прекрасное море, красивый «Желтый дом», хозяин с газонокосилкой и огромный участок, засаженный не только цветами, но и елями, соснами, пихтами. И старая бабушка с нарумяненными щеками да запущенным хозяйством и кривой избой. И мертвый дом рядом. Жизнь в чистом виде. Жизнь и ее исход.

Первый день на новом месте закончился. Я лежала на кровати и пялилась в потолок, на котором уже роились комары в ожидании легкой добычи. За стенкой о чем-то беседовали мужчина и женщина, хотя больше – женщина. Сразу недовольство, потом короткое объяснение мужчины. Потом тишина. Громкий хлопок. И неожиданный смех. Я поняла, что лежу и вслушиваюсь в каждый шорох, надеясь услышать какую-нибудь тайну. Правда говорят: когда у человека нет своей жизни, он начинает лезть в чужие. И пусть тетя Максима – большая фантазерка и придумала сходу маньяка, – какая мне разница? Если без таких вот выдуманных историй моя жизнь превращается в ненужную труху. Как тот дом на запущенном участке: ни смысла, ни радости. Пусть хоть так. Буду расследовать исчезновение бедолаги Василия. Это куда интереснее, чем просто лежать. С этими мыслями и уснула.

Глава 5

Я сразу поняла, что что-то произошло. Поселок как будто затих и напрягся. Небо затянуло черными тучами, и где-то в отдалении слышались раскаты грома. В доме гудели голоса, и даже раздавались отдельные визгливые крики. В мою дверь настойчиво постучали.

Я встала с кровати, накинула халат и пошла открывать.

– У нас убийство, – с восхищением глядя на меня, произнесла Вероника Максимовна.

– Ого! – с не меньшим восхищением ответила я. – И где труп?

– На пляже.

Мне казалось, что все это я уже видела. Белоснежный песок и черная большая глыба, омываемая волнами. Огромный человек лежал неподвижно. Вокруг него толпились люди. Кто-то фотографировал, кто-то плакал, а кто-то размахивал руками. Двое подростков – мальчик и девочка – стояли, таращились на мертвого дядьку и держали друг друга за руки. Хоть бы кто-то озадачился тем, чтобы увести детей с территории! Но такие мысли никому не пришли в голову. Я подошла к подросткам и прошипела:

– Давайте-ка, ребята, в сторонку. Нечего вам тут смотреть. Потом работать на психолога всю жизнь будете.

Парень и девочка посмотрели на меня, как на кучу говна, с отвращением, и не двинулись с места.

– Брысь отсюда, – агрессивнее сказала я, и до них, наконец, дошло. Дети вышли из ступора и отошли немного дальше. Но с пляжа не ушли. Им тоже было интересно. Еще бы, труп.

Полиция еще не приехала, а все возможные следы уже были затоптаны отдыхающими. Не завидую я блюстителям правопорядка, ничего они тут не найдут!

Труп мужской. Смотреть на него было удивительно спокойно. Надо будет все-таки посетить психиатра по возвращению домой, потому что внутри меня плескался только живой интерес. И никакого страха или отвращения. А вообще-то человек умер!

Еще в доме я думала, что на берег прибило Васю. Даже разочаровалась от этой мысли. Расследование могло подойти к концу даже толком не начавшись. Но нет. Труп был явно старше. Здоровенный фиолетовый мужик с огромным пузом. Джинсы облепили ноги, а вот торс голый, волосатый и от того еще более неприятный. Как будто вот-вот лопнет. Хотя, может, это его так от воды раздуло?

Я подошла ближе и достала телефон. Парочка снимков и мне не помешает. Я, конечно, не эксперт, но вдруг.

Посмотрела внимательно на фотки. И отправила их Максиму. Пусть знает, что отправил меня сюда не зря.

Телефон зазвонил сразу же.

– Твою мать, это кто? – услышала я голос своего бывшего возлюбленного.

– Да кто же его знает. Вот, прибило волной. У тетушки твоей не только хорошая фантазия, но еще и с интуицией проблем нет.

– Вот черт. Полиция еще не приехала?

– Да что-то не чешутся твои ребята. Ждем.

– Да уж, у меня сейчас своих дел по горло. Держи меня в курсе. Достань мне имя того, кто будет заниматься этим делом, я попытаюсь потом все через своих разузнать. И не лезь никуда.

– Ты же сам меня отправил, а теперь не лезь? – хихикнула я.

– Черт. Вась, давай, мне некогда! Будь аккуратна.

Макс отключился, а я убрала телефон в карман и принялась ждать защитников правопорядка.

– Наблюдаете? – знакомый голос заставил меня оторваться от мыслей.

– Здравствуйте, Николай Иванович. Вот, второй труп на одном месте.

– Почему второй? Первый же, – удивился дед.

– А дельфин?

– Его забрали, подлечат и вернут в море. Мальчишки справились. В таких делах самое главное – действовать. Причем сохраняя полное спокойствие.

– Здорово, – сказала я, хотя, конечно же, так не думала. Судьба дельфина больше не волновала меня. Меня занимала только одна мысль: «Откуда взялось мертвое тело на побережье?»

– Течением вынесло, – как будто прочитав мои мысли, ответил Николай Иванович. Прилив плюс волны. Вообще это редкое явление. Обычно утопленника не выносит на берег, море забирает себе, под свои задачи.

– Это какие?

– На корм рыбкам, например.

Меня передернуло. Пожалуй, к психиатру надо не мне одной. Вообще абсурдность ситуации зашкаливала. Мы стояли на берегу и рассматривали тело незнакомого мужчины так спокойно, как будто это какой-нибудь камень. Даже дельфина мне было жалко, а тут – удивительное смирение. И любопытство, чего уж там.

– Волны, прилив и отмель. Три фактора, которые помогли этому человеку не исчезнуть бесследно. Счастливчик.

– Вот уж везение.

– Знаете, у нас тут парень пропал. Так вот никто не знает, что с ним. А так хоть для близких какая-никакая отдушина. Не ждать, а точно знать, что шансов на спасение нет. Это уже немало. Надежда вытягивает много энергии. Иногда смирение спасительнее любой надежды. Отгоревал человек и начал новую жизнь. А так, постоянная надежда истощает, но ведь и веры не прибавляется. Хотя, нашего парня тоже уже никто не ждет. – сказал дед и вздохнул.

– Вы про Васю?

– Вам уже рассказали?

– Да, я слышала эту историю. Вы знаете какие-нибудь подробности этого исчезновения?

Дед даже не посмотрел на меня. Взор его устремился куда-то вдаль. Я перевела взгляд и увидела, что на пляж прибыли полицейские.

Работа закипела.

Народ вытолкали за ограждение, которое возвели буквально за считанные минуты, я попыталась прорваться к старшему, но поняла бесполезность затеи и принялась просто наблюдать за работой профессионалов.

Один из парней в форме закричал:

– Кто-нибудь знает потерпевшего?

И я чуть не подавилась от удивления. Профессионализм ребят в форме зашкаливал. Труп никто не узнавал. Я повертелась по сторонам, чтобы найти Николая Ивановича, но он исчез с пляжа. Вообще любопытные стали потихонечку расходиться. Детишки тоже убежали. Небо все больше и больше затягивало черными беспросветными тучами, и первые капли ударили по лицу.

Глава 6

В доме было удивительно тихо. Я так и не смогла узнать имя «главного» полицейского, как просил Макс. Но я очень надеялась, что «главных» тут не так много. Все-таки поселок небольшой. Наверняка такую информацию Макс и сам способен выяснить, без моих титанических усилий.

Я зашла в номер, переодела мокрую одежду, дождь обрушился плотной стеной, и я вымокла буквально до трусов. Вот уж кому я не завидовала, так это тем, кто остался на пляже. Очевидно, что все следы, которые приезжие не успели затоптать, смыло. Хотя какие следы от утопленника?

Я взяла свою банку кофе, с грустью вспомнив о кофе-машине, прихватила колбасу с сыром и пошла на кухню. Позавтракать толком я не успела, поэтому собиралась восполнить этот пробел сейчас.

На кухне было полно людей. Уже знакомая мне компания из беременной, какого-то прощелыги и попа из сказки. Хозяин и Вероника Максимовна тоже пили чай. И это было странно, потому что я точно знала, что у них в номере есть своя собственная кухня. Хотя в такие минуты наверняка хочется быть ближе к народу.

С хозяевами рядом сидел какой-то лысый мужичок в очках. Он что-то быстро объяснял и размахивал не руками, но пальцами, как баянист, только без баяна. Я подумала, что это и есть тот самый Гришка, управляющий. Уж больно похож на прислужника.

Я присмотрелась к нему поближе, внезапно словив себя на мысли: «Во всем виноват дворецкий». Но Гришка выглядел обычно – ни рогов, ни копыт. Шорты, волосатая грудь с кудрями, выбивающимися из-под футболки, и блестящая лысина, отражающая свет большой хрустальной люстры.

– Василиса, присоединяйтесь к нам, – крикнула мне Вероника Максимовна, и я направилась к ним.

– Удалось что-то выяснить? – без прелюдий спросила меня шепотом хозяйка.

– Да нет, пока ничего. Утопленника никто не опознал.

Вероника Максимовна вся подобралась в ожидании продолжения, но я молчала и разглядывала отдыхающих.

За соседним столиком сидела семья из четырех человек. Мама, папа и два малыша. За последующим – другая семья, тоже с детьми.

– Отдых перестает быть томным. – Произнесла я, а хозяин дома как будто очнулся и добавил:

– Ничего. Завтра все пойдут на море и забудут то, что сегодня на берегу лежал труп. У нас каждый год кто-то тонет. И знаете, это никак не повлияло на отдыхающих. Сегодня все равно дерьмовая погодка.

– Леша, чего это ты такое говоришь! – попыталась приструнить мужа Вероника Максимовна, но он только махнул на нее рукой.

– Вот посмотрите. Завтра жизнь заиграет новыми красками. В том году у нас тут два ребенка утонули. Унесло на матрасе, пока родители на берегу в карты играли. И что вы думаете? Люди стали за детьми лучше приглядывать? Нет. Запустили пару венков в море, поплакали, как полагается. И забыли. Обратите завтра внимание на таких же безответственных родителей и детей, болтающихся в море беспрерывно. Пока петух в голову не клюнет, люди не задумаются об ответственности. А когда клюнет – поплачут, а потом забудут. Время лечит. А безалаберность у нас в крови.

Я молчала. Да и что тут скажешь, когда Алексей Петрович в чем-то определенно прав. Я вон буквально недавно чуть не преставилась на тот свет. А вот сижу сейчас в эпицентре новых событий и отчего-то понимаю – это только начало, впереди грядут новые испытания. И я, вместо того чтобы собрать вещички да поехать домой, готова плюхнуться в этот омут с головой, да еще и с радостью. Наконец-то у меня появился какой-то смысл и интерес в жизни.

От мыслей меня отвлек Гриша, управляющий.

– Как вам у нас, нравится?

Его вопрос был странным, учитывая все обстоятельства, но я искренне ответила:

– Более чем. Прекрасное место!

И вгрызлась зубами в бутерброд.

– Если вам вдруг понадобится экскурсия или вы захотите съездить в город, только свистните. Все это легко можно организовать.

Я кивнула, продолжая жевать.

– Ты Максимке звонила? – внезапно спросила меня хозяйка.

– Да, он в курсе. Сказал, что все разузнает для нас.

Хозяйка покосилась на мужа и не стала дальше развивать разговор. И я ее понимала. Алексей Петрович не разделял восторгов жены по поводу происшествий и явно был настроен скептически. Поэтому я решила взять инициативу в свои руки и задала еще один вопрос, который меня интересовал:

– А вы не знаете, что это за троица? – кивнула я в сторону беременной женщины, «попа» и забулдыги.

Алексей Петрович хмыкнул, а дворецкий уткнулся взглядом в тарелку.

– Это родственники нашего Гриши. Племянник, да? – сказал хозяин дома.

– Лешка, да, племянник мой. Тот, что с бородкой. А это его друзья. Они у нас каждый год, по хозяйству мне помогают да отдыхают. – Забормотал управляющий. И мне показалось странным то, что он так засмущался.

Но больше всего мне не понравилась реакция Вероники Максимовны. На ее лице было явственна видна только одна эмоция – плохо скрываемое отвращение.

Если хозяин и хозяйка терпеть не могут родственников своего управляющего, то почему они здесь? Я решила, что непременно узнаю причины такой нелюбви. Хотя, возможно, тут и копать не придется.

Друг Алексея, по совместительству «забулдыга», встал из-за стола, зашатался и, пытаясь удержаться на ногах, рухнул на стол.

Отдыхающие поспешили отвести глаза и заговорили, как будто даже громче обычного, а Лешка с козлиной бородкой, племянник управляющего, помог подняться забулдыге и повел его в комнату.

Когда мужчины направились к выходу, я заметила то, что раньше ускользало от моих глаз. Нога пьянчуги была вся синяя, распухшая и, как вареная колбаса, перетянутая нитками шрамов. Зрелище было таким ужасным, что меня затошнило, я отвела взгляд и уставилась на их подружку. Беременная дама сделала вид, что ее вся эта история не касается, и спокойно налила себе в стакан еще кофе.

Вечером мне позвонил Максим и сообщил, что труп, найденный на пляже, не криминальный. Поэтому можно спокойно выдохнуть и огорчить тетушку этим неприятным известием. Судя по всему, какой-то отдыхающий излишне поднабрался и решил искупаться. Не рассчитал силы и утонул. Никаких следов насильственной смерти найдено не было. Смерть от аспирации морской воды в дыхательные пути с последующей асфиксией. Так сказал Макс, а я поспешила запомнить. Сомнений у экспертов не возникло.

– Каждый год по несколько дядечек таких выносит. – сказал мой друг. – Только одна проблема, пока не понятно, откуда этот дядечка взялся.