Биологическое разнообразие видов

Это был он! Определённо, не человек, наряженный в ростовую куклу, настоящий снежный человек. Он легко шагал по огромным валунам ущелья, раздвигая хвойные лапы вековых тисов. Ростом метра в три с половиной, мощное мускулистое тело густо покрыто чёрной шерстью, руки непропорционально длинные для человека, но не как у обезьяны, что-то среднее. Я защёлкал спуском камеры.

Небо совсем потемнело, капли дождя били по спине всё чаще. В предгрозовом освещении величественные откосы скал с низкорослыми кривыми деревцами и островами мха смотрелись гротескно. Можно даже не обрабатывать фотографии для придания величия ситуации. Любоваться красотами было некогда. Такой случай выпадает раз в жизни.

Реликт шёл не сутулясь, гордо расправив плечи, не прямо на меня, но приближался. Я представлял себе йети похожим на гориллу. Ошибся. Его лицо назвать мордой было нельзя из-за явного сходства с человеческим. Шерсть на подбородке была гуще, образовывая бороду. Нос очень крупный, с горбинкой. А какой ещё может быть нос у коренного жителя Кавказа. Лоб узкий, глаза навыкате. Не удержался, приблизил изображение. Самец, вернее, мужик: среди шерсти явно болталось внушительное подтверждение. Просто нереально крупный кавказец, только очень шерстяной, что для местных жителей не такая и редкость. Одеть во всё чёрное, обуть красные мокасины, вполне гармонично будет смотреться. А что рост? Видели сборную Дагестана по перетягиванию каната? Родственники? Смущал только не покрытый шерстью клиновидный нарост по всей длине грудины. Опухоль?

– Этот фотоаппарат хароший? – голос Жачежа прозвучал как из другого мира.

– Что? – не понял я.

– Фотоаппарат дарагой? – проводник кивнул на камеру.

– «Никон». Отстань, – я навёл фокус и защёлкал спуском.

Камеру я купил, чтобы снимать Дашу для блога, в котором она буквально жила. Подруга не посчитала меня профессионалом, заказывала сессии у модного фотографа за большие деньги.

– Дарагой? – не унимался Жачежа.

–Дорогой, дорогой. Объективы ещё дороже. Давай позже поговорим. Спугнёшь.

– Слушай, отдай мне аппарат. По-братски! Ты говоришь, он дарагой. Абнауаю будет тебя кушать – сломает. Жалко. А я продам, машину починю. Отдай без суеты.

– Кто меня кушать будет? – выделил я основную для себя мысль.

– Абнауаю, – проводник кивнул в сторону снежного человека, – дух ущелья.

Только тут я заметил, что камни передо мной, не камни вовсе, а обломки костей. Несколько не сильно повреждённых черепов указывали на принадлежность к виду – высшие приматы, люди.

* * *

На море мы выбрались поздно, в начале сентября. Собирались поехать вчетвером, двумя парами: мы с Дашей, и Витёк Черкашин с Аннабель. Аннабель Аней зовут, Аня Ламберг, но раз нравится – Аннабель, пусть так и будет. Я тоже в детстве себе таинственный ник придумал – Виталгол. Это от сокращения ФИО – Виталий Алексеевич Голубев. Пока никому не больно, выпендривайся как хочешь. Так вот, планировали выезд на август, но Даше не давали отпуск: незаменимый работник. Потом оказалось, что я не такой незаменимый, и Даша решила расстаться, ввиду полной бесперспективности моего существования. Сама улетела на воды Индийского океана «избавляться от депрессивного момента» со своим новым спутником, кстати, с тем модным фотографом. А мы втроём на моём подержанном «финике» рванули к Чёрному морю. В сентябре даже лучше: пробок почти нет. Погоду же обещали на ближайшие три недели весьма замечательную. Хорошо будет позвонить коллегам:

– Как у вас там погодка? Плюс двенадцать и дождь? А у нас – тридцать четыре. Эта жара так выматывает. Просто пекло! Только морем и спасаемся.

В Джубге повеяло морем. Нет, не запах, незатейливая реклама гостиничных услуг. Зазывалы в частные отели и мотели густо засеяли обочину. Они были трёх типов: бюджетный – бабуля на табуретке под зонтиком с картонкой «жильё у моря», техно – раритетный представитель автопрома, украшенный фанеркой того же содержания, но с номером телефона и прогрессивный – будочка с надписью «размещение отдыхающих».

Нам всё это без надобности: Черкашину коллега сбросил локацию места, где можно поставить машину и палатку на самом берегу моря. Навигатор предложил сразу три возможных маршрута. Все три в конце – пешеходные. Глупая программа очень низко позиционировала внедорожные качества моего кроссовера. Пришлось звонить, уточнять. Аннабель пока сбегала в ларёк со светящейся вывеской: «Пиво, пирожки, туалет».

– Представляете, – поделилась она впечатлениями от посещения местного придорожного универсама, – здесь карты не принимают. Зато на сдачу дали монетку с гербом этого города. У меня такой нет. Я собираю.

Лицом города считают то, что изображают на магнитиках: кремль, памятник, фонтан, новостройка из тех, что повыше. Я так не думаю. По=настоящему почувствовать дух города можно только там, где живут люди и живут давно, с тех ещё времён, когда не выбирали место жительства по инфраструктуре, а строили дома, приспосабливая под уклад жизни, рельеф и климат. Пройдите по колодцам Питера, попетляйте переулками старой Москвы, посетите двухэтажный Саратов или Екатеринбург, отдохните на скамейке под тенью непременных фруктовых деревьев вдоль ряда вросших в землю хаток Краснодара, и вы проникнитесь настоящим духом места, в котором находитесь.

Свернув, наконец, с трассы, я почувствовал: отдых! Узкая, местами заасфальтированная дорога без тротуаров круто запетляла вниз, к морю. Теоретически на ней две машины разъехаться не могут никак, но местные джигиты проносились мимо аккуратно лавирующей между выбоин «инфинити» не снижая скорости. С обеих сторон улицу сжимали коттеджи неопричерноморского архитектурного стиля с открытыми террасами по периметру второго этажа и клещами-кондиционерами гостевых комнат. Территории вокруг строений радовали глаз зарослями бамбука, пальмами, юкками и банановыми деревьями. Беседки заплетены лианами киви и винограда. Мы в раю!

Приехали. Какие палатки?! В море! Всё потом. Вода, уже не приторно-тёплая как в августе, но и не прохладная, как в октябре, ласково приняла в себя уставшее с дороги тело. Я отплыл подальше от берега и расслабился, наслаждаясь тактильными ощущениями. В солёной воде можно просто висеть, не прилагая усилий. Море держит. Тонут люди, когда начинают орать, выпуская воздух из лёгких и махать руками. Физика.

Я утонуть не мог не только физически, но и по причине другого, изотерического, может быть, астрального характера. Я уже тонул. В детстве. Были мы с родителями на море. Где-то в этих же местах. Взрослые, когда приходят на пляж, начинают возиться, ставить зонтики, раскладывать подстилки, мазаться кремом. Ребёнку нужно просто сбросить шорты и шлёпки. Плавал я для своих восьми лет неплохо, поэтому родители особо не обеспокоились.

Позже, повзрослев, я узнал, что такое обратное течение или тягун. Тогда я обернулся к берегу и понял, что заплыл слишком далеко. Стал грести. Результат нулевой, даже отрицательный: расстояние до людей на пляже увеличивалось. Я видел уменьшающиеся фигурки родителей. Неподалёку на высоком постаменте сидел мускулистый спасатель и оживлённо беседовал с двумя стройными девушками в бикини. Мальчик в море никому не был интересен. Я знал, что в воде нельзя орать и махать руками, но заорал и замахал. Голова сразу ушла под воду, рот наполнился солёной до горечи водой. Паника! Чем больше я барахтался, тем реже удавалось схватить ртом воздух. Я тонул.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.