Теремок дружбы

Стоит в поле Теремок. Он не низок, не высок. Кто, кто в Теремочке живёт? Кто, кто в невысоком живёт?

– Волк, я белку вижу!

– Это нормально.

– В смысле – нормально?! Белку! Вижу! Огромную! Дохлую!

Емеля тряс за плечо Волка. Бешеный его взгляд был направлен в сторону окна. Возле окна стоял флипчарт, напротив которого рядами расставлены три длинные скамьи. Белка, дремавшая на одной из скамей приоткрыла один глаз, потянулась. Села. Открыла второй глаз.

– Ты волка тоже видишь, – заметил Волк, поправив очки в роговой оправе. Он перебирал какие-то бумаги на столе, за которым сидел.

– К тебе я привык. А тут – белка. Завязывать надо.

– Она здесь работает.

– Кто?

– Белка работает. Бизнес тренинги проводит. «Как я заработала свой первый жёлудь». Мы с тобой вчера проходили. Два жёлудя отдали.

– Не помню. Погоди. Если отдали два, почему заработала первый?

– Один она отдала тебе за аренду помещения.

– Блин горелый! Голова раскалывается!

– Так, понятно. каждую пятницу одно и то же.

– Что тебе понятно?! попробуй всю неделю палачом поработать. Стресс! Вообще, зачем мы по выходным работаем?

– У нас дом, где находят друзей. Когда их ещё искать?

– Кого – их?

– Друзей.

– На работе пусть ищут.

– Ты на работе много друзей нашёл?

– Я палач, это другое. По должности не положено, – Емеля грустно опустил голову, потом добавил, – зато платят хорошо… и от дома не далеко.

– Ты поэтому Дом дружбы у Щуки заказал?

– В мультике видел. Про крокодила.

– Почему недоделок столько? – Волк посмотрел на приставную лестницу – единственный путь на второй этаж.

– Говорит, смета кончилась на желания. Теперь только к Рыбке, а там ожидание – тридцать лет и три года.

– А печка твоя где? – Волк посмотрел на чадящий камин с покосившейся полкой.

– Она в концепцию не вписывается, – подала голос с дивана у дальней стены высокая стройная блондинка в цветастом сарафане и кокошнике.

– Здесь есть концепция? – удивился Волк.

– Я всё придумала, Емеле только сделать нужно. Правда, дорогой?

– Конечно, любимая, – повесил голову Емеля.

– Надо было гостиницу заказать или трактир, – буркнул Волк, – дорога езжая, навар бы был.

– И бордель со стриптизом, – женщина в кокошнике достала из сумки кошку и стала гладить.

Волк повернулся к Емеле и негромко предложил:

– Может скажем Несмеяне, что Муська сдохла? Кстати, почему до сих пор не воняет?

– Я чучело сделал. Не надо говорить, у неё нервы.

– А у меня не нервы? Она сумасшедшая.

– Она хорошая. Странная, но иногда хорошая.

– Я премудрая, – отозвалась Несмеяна.

Волк прикрыл лапой рот, а Емеля уточнил:

– С чего это?

– Она у меня курс прошла «Как стать лучшей версией себя», – пояснила Белка, – за десять желудей.

– За десять?! – Емеля схватился за голову.

– Мне развиваться нужно! Кисну я в вашей глуши.

Волк глянул на грязную дворнягу, лежащую у дивана и решил сменить тему:

– Помнишь, как пытался оседлать Бобика, чтобы за молодильными яблоками ехать?

– Мы в Ивана царевича и серого волка играли.

Пёс на всякий случай отполз подальше.

– Нашёлся царевич!

– Я и есть Царевич. Фамилию жены взял.

– Ну да, помню: Емельян Царевич. Царевич-Макаревич.

– Хорош стебаться! Нормальная русская фамилия.

– Что ж со мной не поиграл? Я натуральный Волк.

– Ты в морду мог дать.

– Мог, – согласился Волк.

– Виталик, в тебе столько агрессии, – вступила в разговор Несмеяна.

– Я Волк! Объясни ей, Емеля. Я не выдержу!

– Это комплексы, Виталик.

– Надо было психоневрологический диспансер строить, – огрызнулся хищник.

– Что это? – поинтересовался Емеля.

– Дурдом.

– Лучше – психологический, – предложила Несмеяна, – это в тренде.

Скрипнула дверь, вошёл посетитель в элегантном бежевом костюме с галстуком в тон ботинок:

– Здравствуйте! Я Король Лев.

– Ты из мультика? – оживился Емеля.

– Завязывай с мультиками, – в полголоса посоветовал Волк.

– Меня зовут Лев Зигмундович Король, – уточнил вошедший, снимая шляпу с пышной гривы, – и попрошу мне не тыкать. Я пришёл искать друга.

– Вот, есть Бобик, – Волк указал на собаку, которая попыталась спрятаться под сарафаном Несмеяны.

– Вы не поняли, – поморщился Лев, – мне не нужен друг. Я социофоб. Важен сам процесс поиска друга. Психиатр посоветовал. Для внутреннего самооправдания.

– Самооправдания в чём? – заинтересовалась Несмеяна.

– Вы психолог? – агрессивно спросил Король.

– Весьма! – не задержалась с ответом премудрая.

– Всё равно! Я Вам не плачу, поэтому прошу не нарушать моих границ.

– Мне заплатите! – оживилась Белка. – Есть тренинг «Как избавится от комплексов и друзей». Стоит пять желудей.

– Желудей не имею. Могу антилопу приволочь. Некрупную: радикулит. Против радикулита тренинга нет?

– Нет, – белка отрицательно дёрнула носиком, взяла Льва под локоток и повела в свою аудиторию, – с антилопы тоже пять желудей.

– Интересно, – задумчиво проговорил Емеля, – Бобик настоящая собака?

– Как это – настоящая? – не понял Волк.

– Вот ты – волк, а разговариваешь.

– Я работаю волком.

– А кто на самом деле?

– На самом деле он Виталик, – донеслось с дивана.

Волк грозно зыркнул в ту сторону, но тему поддерживать не стал, вместо этого предположил:

– Может ему сказать нечего.

– Кому?

– Бобику.

– Откуда знаешь? Может, он просто собака.

– Я предположил.

Разговор прервали новые посетители – две молодые особы в просторных льняных рубахах, расшитых ромашками расклешённых брюках и с вместительными рюкзаками за плечами. Одна была с острым носиком и косичками, другая, с широко посаженными мечтательно-мутными глазами широко улыбалась непонятно чему.

– Мы – Мышка-норушка и Лягушка-квакушка, – представилась за двоих остроносая, – давайте вместе жить.

– С кем вместе? – не понял Волк.

– Нам всё равно. Мы толерантные, – Мышка-норушка сняла рюкзак и вытащила из него туристическую палатку, – наша община за дружбу, как и вы. Лучше заниматься дружбой, чем войной. Наши скоро подтянутся.

– Какие «наши»? Здесь не гостиница, а дом дружбы. Сюда приходят, знакомятся и уходят.

– Ты хотел гостиницу, – заметил Емеля.

Мышка-норушка стала ставить палатку прямо посреди горницы. Лягушка-квакушка вяло пыталась помочь, но только мешала.

– Вы к нам привыкните и полюбите. Мы весёлые. У Зайки-попрыгайки балалайка есть.

– Ба-ла-лай-ка?! – завыл Волк.

– Муха-горюха ещё прилетит. Твоя фамилия не Зубамищёлк? На одного нашего друга похож.

– Нет у меня никакой фамилии!

– Это плохо, когда без фамилии. Семью знать нужно.

– Я говорила, Виталик! – вставила Несмеяна.

Со второго этажа послышался шум.

– Там кто? – не понял Волк.

– Коза Дереза с каким-то козлом подружилась, – пояснил Емеля и философски добавил, – любовь зла.

Несмеяна глупо хихикнула.

Дверь приоткрылась. В щель просунулась лисья морда. Мышка-норушка радостно воскликнула:

– Сестричка, заходи! – и повернувшись к присутствующим пояснила. – Это Лисичка, сестричка наша.

Почти никто не отреагировал. Почти, но не все. Волк рывком перемахнул через стол и рванул к двери, которая резко захлопнулась прямо ему по носу. Администратор грохнулся на пол, но тут же снова бросился в погоню. Через несколько минут вернулся:

– Ушла, чертовка.

– Ты зачем за лисой погнался?

– Старые счёты.

– Нужно дружить и уметь прощать, – оторвалась от установки палатки Мышка-норушка.

Лягушка-квакушка воспользовалась перерывом, заползла под полог и уснула. Белка объявила Льву кофе брейк и бодро вклинилась в разговор:

– У меня как раз есть курс по управлению эмоциями.

Волк так яростно сверкнул клыками, что Белка замолкла.

– Она меня без хвоста оставила, а я – дружить?

Тут только все заметили, что хвост у Волка не пропорционален телу.

– Я думал тебя в детстве как алабая продать хотели, – предположил Емеля.

– Инновации в сфере рыбалки, понимаешь! – прорвало Волка. – Хвост в проруби замёрз, а бабы с коромыслами.

– Не бабы, а женщины, – поправила Несмеяна, – слабый пол. Ничем не хуже мужчин. Нужно быть толерантным.

– А как это – слабый и ничем не хуже? – не понял Емеля.

– Этот слабый пол меня чуть до смерти не убил! Пришлось выбирать – хвост или жизнь. Когда уже на волков толерантность распространится?

– Когда вас в Красную книгу занесут.

Емеля подошёл к окну и открыл створку. В проём влетела муха в коротеньком платьице и с радужными крылышками. Она оглядела окружающих и остановила взгляд на Царевиче.

– Вы кто? – спросил Волк.

Реакции – ноль.

– Кто Вы такая?

– Это он Вас спрашивает, – решил помочь другу Емеля.

– Кто? – муха удивлённо посмотрела на Волка.

– Я спрашиваю! – подтвердил тот. – Вы дружить хотите?

– С тобой?! Какая чушь!

– Как Вас зовут?

– Мы недостаточно знакомы, чтобы я называла своё имя.

– Как же мы познакомимся, если я не буду знать ваше имя?

– Я с тобой хочу дружить, – муха коснулась пальчиком носа Царевича.

Несмеяна схватила Бобика и прицельно метнула в гостью. Муха выпорхнула в окно. За ней вылетел бедный пёсик.

Дверь затрещала под тяжёлыми ударами, хотя заперта не была. Послышался громкий бас:

– Сова, открывай! Медведь пришёл!

– Кто сова? – возмущённо поинтересовалась Несмеяна. – Я лично – категорически нет!

– Я тоже, – откликнулся Емеля и посмотрел на Волка. Тот отвернулся.

– Кто там? – спросил Емеля ни к кому определённо не обращаясь, из вежливости.

Из-за двери послышался недовольный рёв.

– Что это с ним? – Емеля кивнул на улицу.

– Мёд, – коротко пояснила Мышка-норушка, – Медведь это. Неадекватный. Всюду нас преследует, в общину просится, а мы таких не любим.

– Каких – таких?

– Таких. Неадекватных.

Дверь скрипнула. Все невольно отшатнулись. В проём прокрался Бобик и спрятался за шкафом. Послышался скрежет когтями по жести, потом треск. Мимо окна пролетело что-то крупное, лохматое и коричневое с куском водосточной трубы в лапах. Глухой удар о землю. Недовольное ворчание. С улицы послышался мотив плясового наигрыша. Емеля возмутился:

– Пойду разберусь!

Волк двинулся за другом. Решительному порыву не было суждено завершиться сражением: в терем ворвался источник музыки. К зайцу с балалайкой Волк был подготовлен, но сородич с гармонью – перебор. Помещение наполнилось весёлой музыкой. Лягушка-квакушка вылезла из-под палатки уже с трещоткой, Мышка-норушка задудела в жалейку. Несмеяна, не по имени лёгкая на подъём, вскочила с дивана и застучала каблучками по кругу. Емеля бросился вприсядку. Лев Зигмундович бросил учёбу, заправил большие пальцы в проёмы жилетки, расставил локти и ритмично притоптывал. По лестнице скатилась Коза-дереза и затопала копытцами. Белка снимала всё на камеру.

Волк устало сел за стол. Сквозь музыку и взвизгивания Несмеяны снова послышался скрежет. Загрохотали тяжёлые шаги по металлопрофилю.

– От трубы тяпло! – гулко донеслось из камина.

Треск. Ещё один глухой удар. С потолка посыпались щепки и куски штукатурки.

– Дурдом построили, – Волк устало уронил голову на стол и накрыл лапами.