- -
- 100%
- +
- Далеко путь держите, сэр? – обратился к майору этот ещё молодой человек с красивым, гордым, бронзовым от загара лицом.
- Не очень. Нам предстоит осмотреть приграничные районы. А ещё повидать британского представителя в Ле, так называемого «британского объединённого комиссара».
- В Ле сидит один единственный англичанин на весь Ладак, - рассмеялся купец, обнажая белоснежные на фоне терракотового лица зубы.
- Не покажете ли нам, где именно его найти?
- С удовольствием, сэр. Собственно говоря, Ладак пребывает в вассальной зависимости от Кашмира. Фактически им управляет кашмирский губернатор, имеющий резиденцию в Ле. Это человек кашмирского магараджи. Его дом побогаче, чем у объединённого комиссара...
- Распустили их тут, - тихо проворчал баронет.
- В Ле есть ещё несколько человек из Европы, сэр, - продолжил словоохотливый купец, смахивающий на афганца, - несколько миссионеров из германской моравской церкви. Последнее время они стали очень нервными и подумывают убраться отсюда подальше. Немцы издавали маленькую газету, единственную выходящую здесь на тибетском языке, но комиссар с прошлого года запретил её.
- Это немудрено, - нахмурился Брайдон, - ведь в Европе война, которую затеяли немцы с русскими. Интересно, а работает ли в Ле телеграф? Там должен быть телеграф. Это наш шанс узнать о европейской войне.
- Не знаю о телеграфе, сэр. Но англичане – молодцы. Они употребляют все усилия, чтобы привлечь караваны из Яркенда и Хотана в Кашмир, чтобы усилить вывоз своих товаров в Восточный Туркестан и отбить тамошний рынок от засилья русских товаров.
- А не опасно с дорогим товаром там, на границе? – как бы невзначай спросил майор.
- Разбойников хватает, но ещё больше их к северу от долины Хунзы. Перевалы от Ладака спокойнее, - ответил улыбающийся купец, - Нас много и мы вооружены неплохо. К тому же, мы как бы свои – мусульмане. А разбойники в тех краях тоже исповедуют ислам. Мы всегда найдём общий язык с ними, а вот вам, не советовал бы пересекать границу Ладака на север.
- Если нам придёт приказ пересечь границу, мы бы не прочь присоединиться вновь к вашему каравану, - попробовал улыбнуться Брайдон, - если не возражаете, конечно.
- Что Вы, сэр, - расплылся в улыбке хитрый купец, - Милости просим.
К вечеру вдали показалось крупное сооружение вроде башни, господствующее над огромным монолитным зданием на пологом склоне, под которым ступенями раскинулся городок с плосковерхими крышами.
- Ле, Ле! – послышалось в рядах яркендских торговцев.
- В этом месте мусульмане себя чувствуют не слишком уютно, - сказал начальник каравана, - Ле подчиняется столице всего Тибета, Лхасе, и город наполнен ламами. Но для нас имеется мечеть и на том спасибо.
По совету любезного купца Хайруллы отряд Брайдона заночевал во дворе хонако – странноприимного дома для мусульманских торговцев. Хайрулла настоял на такой возможности для своих гостей вопреки нежеланию хозяина дать кров неверным. Все путники очень опасались блох, но приют оказался на удивление чистым и даже отхожее место - маленькая комнатка с прямоугольным отверстием в полу, рядом с которым лежала куча песка и лопата.
Наутро майор отправился на аудиенцию к комиссару, а остальные разбрелись по базарчикам в поисках свежих вкусных пшеничных лепёшек и сладчайшего сушёного абрикоса. Любознательный Блудов не преминул взобраться на скалу, с гнездящимся на ней монастырём, чтобы полюбоваться городом сверху. Ему пришлось пересечь мрачный, отрезанный от города, район парий, где издавна проживали кузнецы. Их ремесло почиталось у буддистов нечистым, поскольку они ковали в числе прочего и орудия убийства. Размеры бывшего королевского дворца, лежащего по пути к монастырю со сторожевой башней, поражали воображение. Массивное здание из дикого камня с узкими окнами, прилепленное к склону, имело более десяти этажей171. Вдоль тропы, вьющейся кверху, стояли вереницы чортенов. Наиболее крупные из них представляли собой надвратные башни и можно было проходить сквозь проход, проделанный под ними. Потолки над проходами были расписаны мандала - концентрическими мирами вокруг знакомого нам мира, символизирующими упорядоченность Вселенной. Стратегически место дворца было выбрано с большим чувством и позволяло обозревать всю широкую долину Инда. Твердыня над дворцом в былые времена была и вовсе неприступна. Да и сейчас, войска, забравшиеся в такой отрезанный от всего мира район, вряд ли бы довезли сюда осадные орудия. В крошечном монастыре наверху оказался единственный лама почтенных лет, который улыбнулся вошедшему и указал рукой на покрытые пылью статуэтки будд, ужасные маски демонов, столь почитаемых в Гималаях, книги и свитки пергамента, сваленные в кажущемся беспорядке. Казалось, что лама был рад показать свои сокровища первому встречному, но при этом был безразличен к тому произвело ли всё это впечатление на посетителя. Блудов попытался что-то понять, разглядывая книги, но там всё было на, условно говоря, «церковно-тибетском». Обозрев окружающие горы сверху и раскланявшись с ламой, Блудов спустился назад к дворцу и попытался приоткрыть дверь, ведущую внутрь. Массивная деревянная, окованная бронзовыми пластинами, дверь оказалась запертой на пружинный замок, выполненный в виде чортена. Никого вокруг не было. Александр недолго поковырялся в замке, разочаровался в его доступности и пошёл вниз.
Майор Брайдон возвращался от комиссара весьма раздражённый манерой поведения последнего. «Такие типы, засиживающиеся на отдалённых постах, становятся неисправимыми философами и никчёмными военными» - размышлял майор - «Что полезного он мне поведал за добрую пару часов беседы? Ни-че-го! Зато подвёл достойное заключение, мол, на Востоке господствует чувство, в то время, как на Западе владычествует мысль. Затем, дал понять, что аудиенция закончена. Бездельник!» Проходя через базар, майор наткнулся на мечтательно настроенного лейтенанта Спенсера, поглощающего лепёшки с крепким чаем и сушёными фруктами.
- И как там на границе, майор? – поинтересовался баронет.
- Комиссар не имеет об этом ни малейшего представления, лейтенант, - ответил Брайдон с заметным раздражением, - Зато теперь я знаю о том, что по договору в Шимле 1914 года мы обязались не захватывать Тибет и не позволять сделать это китайцам. Впечатляет? Со времён Дизраэли британская внешняя политика непозволительно размягчала.
- Нет слов! И всё это в угоду русским, - отозвался Пёрсивал.
- Но китайская сторона так и не подписала сей договор, а мы так и не вступились за Тибет в ходе его пограничных стычек с китайцами.
- Но тибетцы, похоже, уже не ищут защиты у России. Наверное, разочаровались в её могуществе после Порт-Артура. Уже не так плохо, - заметил баронет.
- Всё это так, но Далай-лама начал искать помощи у японцев. Владыку Тибета теперь интересуют реформы в Японии, которые могли бы стать образцом для Тибета. Оказывается, в Лхасу прибыл японский офицер, который уже обучает тибетские войска. Он стал военным советником по обороне от китайской экспансии172. Вот так-то! Вместо британского офицера!
- Какой позор! Как мы могли допустить такое?
- Что же, надо ещё радоваться, что это не русский офицер. А до Русско-японской войны всё шло именно к тому.
- Но скоро вместо русской угрозы станет реальной угроза «жёлтая», с которой уже давно носится наш «друг» кайзер.
- Кто знает, возможно, что наши капиталовложения по превращению японцев в «пруссаков Востока» выйдут когда-нибудь нам боком. А пока следует добить пруссаков настоящих. И без помощи русских нам не обойтись, - заключил майор.
Хозяйственный капрал Бэрроуз в это время организовал поход за пополнением припасов вместе с гуркхами, дардом и шотландцем, то есть со всеми, кто вынужден был слушаться его приказаний. Буквально каждый дом в Ле имел свой огород, на котором выращивают огромный редис, лук, огурцы и картофель, завезённый британцами уже давно. Не надо было и на базар идти. Закупка была произведена рядом с приютом и, когда офицеры вернулись, мешки с аккуратно разложенными припасами были уже готовы для укладывания на спины мулов. На рынке прикупили только пшеничную муку для лепёшек, которые виртуозно пёк проводник, а также ячменную для цзамбы, которую в неимоверных количествах поедали гуркхи. Англичане брезгали этими катышками из сырой лишь слегка прокалённой муки. Майор похвалил капрала за рвение и заметил, что на базаре картошки почти не видно.
- В Ладаке её не одобряют, считая, что картошка охлаждает тело и накапливает болезни, - заметил, бесшумно подошедший к ним, Хайрулла.
- Полагаю, что всё это не более, чем предрассудки, любезный, - вяло ответил майор.
- Я узнал, как следует добираться до монастыря Хемис, господа, - раздался бодрый голос Блудова, - Надеюсь, что вы тоже заинтересованы поискать там манускрипты о возможном пребывании в нём Христа, господа.
- Покажите мне эту гомпу на карте, штабс-ротмистр, - сказал Брайдон.
- Прошу, господин майор, - улыбнулся русский, - Теперь я уверен в его местонахождении на карте. Мне всё начертил на песке один смышлёный малый на рынке.
- Ну, ну... Смышлёный...
- Этот монастырь лежит напротив нашего поворота от Инда на север, сэр, - ткнул пальцем в карту Александр.
- Ну и «предместья Ле»! Сочинял этот ваш еврей всё. Видать и не был он там вовсе. Но Вы меня заинтриговали, Блудов. Мы заедем в этот чёртов Хемис. Пусть даже нам придётся сделать небольшую петлю, - щёлкнул пальцами Джеймс.
- Нотович тут явно описался... До этого «предместья» ещё день пути...
- С таким же успехом он наврал и о свидетельстве пребывания там Господа нашего, - с раздражением вставил Пёрсивал, - С какой стати Христу понадобилось ломиться в такую даль через пустыни?
«А ты, Перси, жалкий сноб» - подумал Блудов.
- Ладно. Теперь мы недалеко и, если не заедем туда, каждый из нас по-своему о том когда-нибудь пожалеет, - подвёл итог Джеймс.
Было раннее утро, когда караван покинул Ле и лишь к вечеру, под мрачными зубчатыми скалами, вдали показались стены гомпы Хемис. По пути они видели два громадных монастыря и один небольшой, но не остановились нигде, проделав порядка двадцати пяти миль почти без остановок. Тропа была широкая и единственным препятствием послужил шаткий мост под конец, вид которого заметно охладил энтузиазм Блудова по поводу заезда в Хемис: «Чёрт подери, ах, если бы я знал!» Но отступать было поздно: на суровом лице Брайдона была написана решимость пересечь Инд в очередной раз. Было решено заночевать не доходя до гомпы, чтобы не быть в темноте поселенными в комнатушку полную блох. Наутро гостей впустили в монастырь и даже согласились показать им заветную библиотеку. Караван яркендцев не собирался заходить в «нечестивое капище», и Хайрулла обещал подождать один день в посёлке, что был за мостом у поворота на север: вьючным животным следовало отдохнуть перед тяжёлым подъёмом. Напротив офицеров сидел лама-библиотекарь, который пытался ответить на вопросы через толмача.
- Вы, христиане, в каком-то смысле близки по вере к нам, буддистам, - медленно изрекал библиотекарь, - но христиане ошибаются, создавая себе иного Далай-ламу, в то время, как лишь истинный Далай-лама обладает божественным даром созерцать величие Будды.
- Всё это так, почтенный лама, но мне кажется, что каждый народ имеет право на свой философский взгляд, - говорил Брайдон.
- Мы молимся нашему Сыну Божьему и большего нам не нужно, - вставил Бэрроуз.
- Не о Нём я, - продолжил лама, - И мы почитаем того, кого вы считаете Сыном Божьим. Дух Будды, искра великого учения есть в вашем Иссе, - было похоже, что переводчик испытывает неимоверные затруднения, не обладая достаточными философскими познаниями.
- Так, о ком же тогда, почтенный лама?
- Заблуждение ваше коренится в признании того земного Далай-ламы, коего вы величаете «Отцом Церкви», - произнёс лама.
Тут всем присутствующим, за исключением разве что простодушного капрала, стало ясным, что лама имеет в виду папу римского.
- Но мы, британцы, не относимся к почитателям этого «Отца Церкви», а напротив, осуждаем его культ, - оживился Спенсер Рэтклифф.
- Это хорошо, господа англичане, - доброжелательно закивал головой лама, - Получается, что Исса, сын Будды, распространял вашу религию по всей земле, а «Отец Церкви» присвоил себе часть его заслуг?
- Более, или менее так, почтенный лама, - улыбнулся Брайдон.
- Исса - великий пророк, один из важнейших после двадцати двух Будд. Он просветил вас, позволил каждому различать добро и зло.
- Вы знаете о Нём по изложенному на бумаге, почтенный библиотекарь? – напряжённым тоном спросил Блудов, копающийся в несметном количестве горизонтально вытянутых бумаг, собранных в подшивки между двумя дощечками, или кусками кожи, - Вы сами читали о Нём в стенах этой гомпы?
- Читал и не только здесь, - последовал настороженный ответ.
- Но здесь, в этих томах, есть о Нём? – обречённым тоном спросил Блудов.
- И здесь есть, но найти сейчас будет непросто: книг очень много. В этом помещении лежат ещё не все...
- У нас всего один день – сегодня. Вы поможете нам прочитать упоминания о Его посещении гомпы Хемис? – не унимался Блудов, - Здесь уже был один человек, который якобы сумел найти текст, написанный не по-тибетски, а доступнее ему – на европейском языке.
- Я не ведаю иных языков, - сказал лама, - и помочь не смогу, - Вам лучше поехать в Лхасу, где таких записей ещё больше. Хемис не богат и у нас имеется лишь очень скромная библиотека. Великие монастыри владеют тысячами книг, а мы лишь сотнями. Но прочитать все эти книги, а тем более те, что написаны на языке пали, способны лишь немногие ламы – самые учёные.
- А Вы встречали здесь путешественника, когда Вы были ещё молоды? Он тоже хотел узнать об Иссе? – спросил расстроенный Блудов.
- Был здесь такой путешественник, - последовал беспристрастный ответ.
- Вы могли бы описать его внешность?
Реакция ламы на такой вопрос оказалась и вовсе неясной и вопрос отпал.
- А был до того путешественника здесь ещё один европеец? – спросил тогда Блудов, желая проверить отвечавшего.
- Был, был, - прозвучал столь же неопределённый ответ, - Много-много было.
Лама продолжал с непроницаемой улыбкой покачивать головой. Блудов и Брайдон знали, что у тибетцев покачивание означает утверждение, но это не делало ответ более внятным. Всем офицерам стало ясным, что ничего больше они здесь не добьются и было решено уже к вечеру присоединиться к яркендцам, стоящим за проклятым мостом, с тем, чтобы рано утром двинуться через гомпу Чемре к перевалу, ведущему в долину реки Шьяк. Долго преследовал Блудова неотводимый взгляд ока Будды, изображённый на одной из ступ подле монастыря. От этого взгляда становилось не по себе: «Он-то всё видит. От него не утаишь мысли свои, сущность свою...»
После гомпы Чемре тропа стала заметно уже, и караван растянулся на несколько десятков метров. За высоким перевалом и в долине Шьяка стало ещё более малолюдно и дико. Порою казалось, что тропа безнадёжно потеряна. Здесь они расстались с проводником-дардом, который повёл назад баронета, явно тому обрадовавшегося. С ними ушёл и один из гуркхов. Деревни попадались всё реже, и майор поспешил с наймом нового проводника, покуда они вовсе не исчезли. Один молодой парень согласился идти до кашгарских земель, то есть – весьма неопределенного места, а по-английски он мог лишь с большим трудом связать пару слов. Хайрулла сумел уверить Брайдона, что никакой проводник им не нужен, поскольку его караван доведёт их до Кашгара по знакомой ему тропе. Несколько дней они шли до истоков Шьяка, теряющихся среди довольно пологих, но очень высоких нагорий Северо-западного Тибета. С утомительного и самого высокого их перевала, Каракорум, на котором лежал присыпанный щебнем ледник, Хайрулла с самодовольным видом указал им на весьма отдалённый и, видимо, очень высокий пирамидальный пик, выделяющийся на горизонте западнее среди прочих гигантов:
- Это Чогори – великая гора, - торжественно сказал караванщик.
- О! Так это тот самый пик Гудвина173! – воскликнул Брайдон, перекрикнув шум пронизывающего ветра, - Эта вершина оспаривает пальму первенства в мире! Считают, что покорить её человечеству не дано. Имелось две неудачных попытки.
- Эта гора не подвластна человеку. Её нельзя покорить, - добавил Хайрулла, - Хорошо, что мы обошли Балтистан и Хунзу. Это самые разбойничьи места.
Иссиза-голубая дымка начала затягивать великолепную панораму и стало невыносимо холодно. Путники поспешили вниз, придерживая под уздцы, скользящих на льду, лошадей. Ночь застала их в совершенно диком холодном месте под самым ледником у истоков реки Яркенд. Холод разбудил всех ещё до восхода солнца, и караван поспешил покинуть негостеприимное место. Ручей истока Яркенда хрустел от толстой корки льда, образовавшейся за ночь. Брайдон заметил, что произношение Хайруллы отличается от прочих семерых караванщиков, и спросил его об этом. Оказалось, что глава торговцев и в самом деле афганец, но живущий в Яркенде, но также и в Кашгаре. После нескольких дней утомительного продвижения вдоль долины Яркенда, Хайрулла послал свой караван напрямик в Яркенд, на северо-восток, и заявил, что ему самому необходимо попасть в Кашгар, и потому он готов помочь майору провести туда своих людей. Взаимная выгода такого предложения была очевидна и не вызвала у англичан никаких подозрений. Когда отряд приблизился к большой тропе, ведущей из Хунзы через перевал Кунджераб, остающийся слева, Хайрулла сказал:
- Посмотрите на те горы, майор. Запомните и никогда не ходите туда. Очень не советую возвращаться этим путём, хотя он и самый короткий. Именно там, за Кунджерабом, свирепствуют банды, грабящие всех торговцев в подряд. «Кунджераб» в переводе означает что-то вроде «пойдешь – не вернёшься».
- Будем иметь в виду, Хайрулла, благодарю за совет, - ответил Брайдон, поведя усом.
После полудневного отдыха в крупном посёлке Ташкурган, с обжорством замечательным туземным яством вроде лапши с овощами и мясом – лагманом, путники проделали долгий путь под перевал. Наутро они стояли на нём и наслаждались видом на грандиозную довольно пологую вершину, увенчанную льдами174, а к вечеру спустились к озеру. Весь следующий день шли вниз по ущелью между высоким массивом северного Кунь-Луня к востоку и Памиром – к западу. Хайрулла рассказывал об окружающих тропах и обронил пару слов о том, что от второго озера можно повернуть к востоку и через посёлок Коктал пройти в Российский Туркестан. Пытаясь не выдавать повышенный интерес к этому, Брайдон постарался расспросить его подробнее, как туда идти. Когда они оказались у выхода из ущелья на равнину, ведущую к Кашгару, офицеры стали прощаться с Хайруллой несколько неожиданно для него. Брайдон заявил, что им запрещено идти дальше, что их задание уже выполнено и отсюда они повернут назад. Хайрулла долго сокрушался от того, что ему не удастся оказать им гостеприимство в доме у его кашгарской жены, на что майор заметил, мол, когда-нибудь они встретятся в доме у яркендской, и оба долго смеялись.
Оказавшись одни, Брайдон, Бэрроуз, Блудов, Рори и солдат-гуркх, дошли до второго неглубокого озера и резко повернули от него вправо, то есть к западу, к селению Коктал. Долина вокруг озера была очень широкой и хорошо просматривалась даже с нижней части узкого ущелья, которое они только что оставили позади. Если бы они внимательно посмотрели назад, то могли бы заметить одинокую фигуру, стоящую у выхода из узкого ущелья с лицом, обращённым к ним. Но расстояние было так велико, что этого человека они не могли бы узнать в любом случае. Ему же было достаточно увидеть, куда именно повернула группа англичан от озера. Ещё через пару дней путники оказались в маленьком холодном посёлке Коктал, где один из жителей сумел языком жестов показать им тропу на перевал в долину реки Кашгар, стекающую с ледяного массива на границе Памира в знойные пески Такла-Макана. Тропы становились всё хуже, а ночи всё холоднее. Со дня на день мог выпасть глубокий снег и закрыть перевалы. Майор заметно нервничал, а Рори становился всё беззаботнее. Малый привык к горам, а холод ему был ни почём. Бэрроуз оставался невозмутимым, как обычно, а в моменты раздражения майора принимал самый беззаботный вид.
- Жив ты или умер - другой дороги нет. Так гласит пословица горной Индии, мистер Блудов, - философствовал капрал, раздражая штабс-ротмистра своей прямолинейностью.
Когда они поднимались на перевал, зоркому глазу молчаливого гуркха показалось, что позади среди скал мелькнули какие-то фигуры и он сказал об этом майору.
- Что же, видимо, это пастухи, - отозвался Брайдон.
- Здесь уже и трава не растёт, сэр, - возразил солдат.
- Стало быть – охотники.
- Зачем же они прячутся от нас, сэр? – спросил солдат на ломанном английском.
- Ты уверен, что они прячутся?
- Да, сэр.
- Будем осторожнее. Возможно, что жители того самого посёлка надумали нас ограбить. Господа, приготовьте оружие! – скомандовал майор.
Последние очень дикие глухие переходы путники и вовсе забыли о своём оружие, казавшимся ненужным после сворачивания от большой тропы на Кашгар. Они продолжили движение вверх, поминутно оглядываясь. Неожиданно один из коней немного повредил ногу между острых камней и продвижение отряда замедлилось. Конь сильно хромал. Теперь и майор заметил, что какие-то люди заметно приблизились, поскольку их скорость стала больше. Подъём представлял собой хаос из огромных осколков скал, рассыпанных по склону и среди них было очень удобно прятаться. Идущие позади могли продолжать передвигаться, оставаясь незаметными сверху. Последний участок оказался настолько крутым, что лошадей приходилось буквально тащить на себе. Все изрядно запыхались и утратили осторожность, оказавшись на участке, мало защищённом крупными камнями.
- Ускорьте шаг, -скомандовал Брайдон, - здесь они могут легко обстрелять нас, оставаясь под прикрытием! Блудов, не отставайте, это опасно!
Гуркх совершил рывок вверх с неимоверной скоростью, достойной сына гор, и тут же залёг за первым крупным камнем с карабином на изготовку. Это позволило ему прикрыть отставших, которые оказались в хорошо простреливаемой зоне. Первая пуля противника без толку звякает о скалы, но уже вторая валит лошадь майора, сразив её наповал.
- Проклятие, у них нарезное оружие и они неплохо им пользуются! – сокрушается майор, залегая за слишком низким камнем, - Не стойте, чёрт возьми, надо залечь! Винтовки к бою!
Гуркх немного сдерживает пальбу противника своими ловкими выстрелами, но кони по-прежнему остаются прекрасной мишенью. Скакун Бэрроуза падает, как подкошенный.
- Очень странно, что эти разбойники не надеются завладеть нашими лошадьми, которые здесь в большой цене, - ворчит капрал.
Брайдон и Бэрроуз пытаются вынудить преследователей прятаться от их выстрелов и оставить оставшихся лошадей в покое. Перестрелка затягивается.
- Не менее загадочно, что полудикие разбойники имеют такой запас патронов к вполне современным винтовкам, - удивлялся майор, - Я бы скорее подумал, что это казаки спустились с Памира...
Майор потянулся за излюбленным «манлихером» с линзой. Он пытался разглядеть лица стрелков в оптический прицел, но это было непросто. Противник не засиживался и всё время перемещался всё ближе, норовя обойти их с двух сторон по краю крутой лощины, усеянному огромными камнями. Казалось, что их не более семи-восьми человек. Наконец, Джеймсу удалось увидеть физиономию одного из преследователей: то был явный местный мусульманин, а не казак в униформе. «Тем не понятнее» - подумал майор. Когда Брайдон поймал того же типа в прицел очередной раз, он вовремя нажал собачку и человек повалился, закрыв голову руками. Больше никому не удалось обезвредить ни единого противника, но и в их рядах никто не был даже задет пулей. Зато из их лошадей уцелел лишь конь гуркха, вовремя припрятанный за скалой. Перестрелка затянулась.
- Уже время обеда, сэр, - спокойно заметил капрал, - Что будем делать?
- Перекусывать карманными сухарями, капрал, - ответил майор.
- Скоро мы заметно облегчим поклажу растратой патронов. Они весят немало, сэр.
- Это мало изменит наше положение с одним оставшимся конём. Надо подумать, что из вещей нам действительно необходимо тащить на себе в заплечных мешках. Только мешки маловаты... Как туда впихнуть одеяла?
- С десяток-другой фунтов на каждого позволит нам передвигаться достаточно быстро, сэр. Но не более того. Это означает только оружие, патроны, еду и тёплые вещи.
- К сожалению это так, капрал. Ничего, выживем и без палатки.
- Бывало и хуже, сэр.
- Вне сомнений, капрал, - с этими словами оптический прицел позволил майору ранить в плечо ещё одного человека в чалме.