- -
- 100%
- +
Превосходство противника в искусстве стрельбы вынудило нападавших отступить. Отряд воспользовался увеличением расстояния до врага, и все бросились вверх к гуркху под защиту скал, захватив самые необходимые личные вещи. Каждый из них сознавал, что важнее всего тёплая одежда - даже важнее пищи, которую как-то можно было найти. За надёжным прикрытием скал все пятеро повели прицельный огонь и вынудили неприятеля спрятаться ещё ниже. Затем отряд совершил ускоренный марш до седловины перевала с предельной скоростью вплоть до бешеного сердцебиения, погрузив на этом участке все мешки на единственного коня. На открытой ветрам седловине было страшно холодно, но пришлось залечь от редких шальных пуль и начать отстреливаться пока пальцы ещё способны были гнуться на морозе, чтобы задержать продвижение врага. Предстоял спуск по северному склону, на котором лежал небольшой ледник, в отличие от южной стороны. Лёд не был посыпан щебнем и оказался весьма скользким. Главное, было необходимо как можно скорее преодолеть легко простреливаемый голый участок, если противник достигнет седловины, а ниже начинался такой же хаос скал, где было легко спрятаться. Гуркх и Брайдон сумели спуститься по льду достаточно ловко, Бэрроуз заметно отстал, Рори уже несколько раз падал и чуть не сломал руку, а Блудов ощутил предельный ужас от сознания неизбежного падения и не знал, что лучше – отдаться на милость преследователей, или покатиться в пропасть. Как ни умело помогали солдат с майором единственному коню, он неожиданно подскользнулся, и они уже не смогли удержать его. Несчастное животное понесло по льду, копыта его разъехались, оно упало на бок и тогда понеслось уже не управляемо прямо на острые камни. Раздалось жалкое ржание и всё было кончено. Осталось лишь добить умирающего коня. Майор подобрал мешки, отвалившиеся от поклажи на пути скольжения лошади, затем проверил всю поклажу на спине лошади и выбрал кое-какие незаменимые в пути вещи, как например – несколько последних сигар. Блудов был всё ещё слишком далеко, и майор взревел на него:
- Не позорьте лицо русской армии, мистер Блудов, дьявол Вас побери! Из-за Вас нас скоро перебьют, как щенков на фоне чистого снега с прекрасным для них освещением. Мы же не сможем даже сдержать их огнём, поскольку солнце бьёт нам в глаза. Но Ваши трусливые мозги пробьют раньше всех!
- У меня скользкая обувь, майор. Выбирайте выражения, любезный, - огрызнулся Блудов.
- Смазливое самовлюблённое ничтожество, - буркнул про себя майор.
Эхо бесцеремонно разносило каждое слово на мили.
- Быстрей, ещё минута и они будут на седловине! Каналья! – рыкнул капрал, - А ты, Рори, позоришь честь британского мундира.
- Твой пращур Уоллес постыдился бы дать руку такому шотландцу. Бегом, чёрт тебя подери неуклюжий лоулэндер! - заорал майор.
- Они погубят нас эти два мямли, - говорил капрал, подтянувшись к остальным.
- Идём к скалам. Нечего ждать этих бездельников, подвергая себя бессмысленному риску, - сказал Брайдон.
- Я бегу-у-у, - завыл Рори, ускоряя шаг, но тут же подскользнулся и оказался плашмя на льду, проехав несколько футов вниз.
- Так и продолжай дальше, на пятой точке, куриные твои мозги! – рявкнул капрал.
В этот миг наверху гулко застучали выстрелы. Пули запели совсем рядом с офицерами, и они попрятались среди скал. Ослепительные лучи солнца не позволяли дать ответный залп, разве что палить наугад. Но патронов оставалось не так много, и майор приказал выждать. Александр и Рори подверглись значительной опасности, так как представляли прекрасные мишени на ровном светлом фоне. Лишь их дерганные хаотичные движения спасали обоих от немедленного попадания в спину. Когда шотландец, представлявший огромную мишень, был уже почти возле скал, чья-то пуля пробила ему плечо навылет, он рухнул на лёд и докатился до скал, оставляя кровавый след. Блудову повезло больше и он сумел достаточно ловко съехать на заднице и вовремя затормозить.
- Уходим вниз! –скомандовал майор, перевязывая рану шотландца, - С таким коварным солнцем они могут очень быстро оказаться рядом с нами, а мы даже не разглядим, где они.
Солдат-гуркх уже нашёл оптимальный вариант спуска среди скальных нагромождений, и все устремились за ним. Рори продолжал терять кровь и еле поспевал за группой. Ему даже позволили опираться на карабин, но и это не помогало. С каждым шагом он слабел и начинал испытывать головокружение. Он с трудом дотянул до выхода реки из-под ледника на более пологом месте и жадно припал к воде.
- Здесь мы должны отдохнуть, а потом пройти до сумерек, Рори. Иначе они перебьют нас. Их много и патронов у них, похоже, гораздо больше, - ворчливо сказал Брайдон, - Сейчас мы перевяжем тебя получше и пойдём. Даже, если они и бросят погоню, на такой высоте ты за ночь замёрзнешь после потери крови. Просто окоченеешь. Постарайся напрячься ещё на часок-другой. Ты парень здоровущий. Должен выдержать. Не вверх же идём.
Когда уже почти смеркалось, измученные беглецы вышли к плоскому месту, посреди которого возвышалась естественная крепость – хаотичное нагромождение огромных камней, а по обе стороны до самых стен начинающегося ущелья было ровное хорошо простреливаемое место. Со стороны противника имелся долгий открытый участок с пятнами недавно выпавшего снега, по которому трудно было бы пройти незамеченному. Среди их спасительных камней струился ручей с чистейшей водой.
- Расстилайте свои шмотки. Будем спать по-очереди, по два человека, кроме Рори. Помогите ему постелить и пусть он спит с дальней стороны, - скомандовал майор, - Перекусите, что в карманах осталось. Первым со мной дежурит мистер Блудов. Капрал сменит нас вместе с рядовым. Вы, Блудов, будете наблюдать прямо во фронт. Скоро стемнеет, но на фоне снега и при такой луне каждый из этих каналий будет заметен, как грязная свинья, забравшаяся в бальный зал с буковым паркетом. Я буду наблюдать за обоими краями долины. Требую не издавать ни малейшего шума. Пусть думают, что мы ещё дальше.
- Если они нас уже здесь не приметили, - добавил гуркх и бросился исполнять приказ, то есть - спать.
Посреди заканчивающегося за ними ледника, торчал классический мрачный чёрный нунатак175, господствующий по высоте даже над окружающими лощину с двух сторон грядами скал. Буквально на каждого беглеца этот нунатак производил какое-то гнетущее впечатление. Казалось, что это он преследует их и лишь временно застыл в плавном движении, в завершающем броске в их сторону. Рори вновь и вновь вглядывался в сторону мрачной скалы пока, наконец, не заставил себя отвернуться, перекрестившись. Тяжёлый сон моментально свалил его. Блудов был тоже словно околдован чёрной скалой и не сводил с неё глаз, поскольку она была включена в поле зрения, за которое он отвечал. Через пару часов глаза у измотанных майора со штабс-ротмистром начали слипаться и, порою, их головы тяжело падали на грудь. Сообразив, что это может плохо закончиться, Брайдон растолкал капрала с солдатом раньше времени и велел Блудову идти спать. Он наказал будить вторую смену без всяких церемоний, при первом же падении головы на грудь:
- Лучше будет, если мы сменим друг друга по несколько раз за ночь, - сказал майор.
Ближе к утру Рори проснулся от боли в плече, холода и потребности помочиться. Он проковылял несколько футов в сторону, ниже скопления камней, где крепко спали два его товарища. Нунатак был самым зловещим образом освещён луной. Как только солдат сделал шаг за массивный обломок скалы, чёрная тень отделилась от обломка и на секунду задержалась за спиной облегчающегося шотландца. В тот же миг до чуткого уха, клюющего носом гуркха, донёсся протяжный стон. Солдат пихнул в бок капрала, приложив палец к губам. Гуркх крадучись пошёл вниз и увидел истекающего кровью Рори с рассечённым горлом. На вопросительный взгляд рядового, склонившегося над ним шотландец сумел прохрипеть, захлёбываясь кровью: «Чёрный нунатак... Это он погубил меня...» Искра жизни покинула ещё недавно могучее молодое тело добряка Рори. Суровый гуркх заметил длинный надрез по всей шее на мусульманский лад и передёрнул затвор карабина. Первой его мыслью стало срочно будить двоих спящих.
- Как вы умудрились пропустить сюда этих мерзавцев? – рассвирепел спросонок майор, - Ротозеи! Бездельники! Позволили им прибить беднягу! Луна, что солнце светит!
Через минуту все четверо оставшихся стояли плечом к плечу, ощетинившись стволами армейских карабинов в темноту. Чья-то тень скользнула у основания их импровизированной крепости, и майор первый пальнул в неё. Не выдержали нервы и у Блудова, который выстрелил повторно. Лужёные нервы капрала не поддавались таким мелочам, и он сумел заметить, что с противоположной стороны мелькнули какие-то двуногие силуэты.
- Похоже на то, что нас окружают, сэр, - проронил он, обращаясь исключительно к майору.
- Не дали выспаться, скоты бесцеремонные, - проворчал Брайдон и было не понятно в чей адрес сделано последнее замечание.
Усталые от перегрузки и недосыпания тела охватывала дрожь от ночного холода и каждый понимал, что при таком содрогании рук он уже не стрелок. До рассвета уже никто не сомкнул глаз, вглядываясь каждый в свою сторону между скал, как меж зубцов широкой крепостной башни. Утром не было заметно ни малейших признаков жизни вокруг, и они решили, что противники всё ещё спят и достаточно далеко. Было решено наскоро закидать тело Рори камнями, прочитать молитву, и двинуться в путь. Спускались цепью. Первым шёл, как самый матёрый, гуркх, которому надлежало и предупредить нападение на случай, если они окружены, а также выискивать тропу, или её подобие. Замыкал движение майор, который часто оглядывался и старался не выпускать из рук револьвер. Так они дошли до первой скудной растительности. Ещё ниже появилось ложе реки Кашгар. Им предстояло повернуть налево, то есть – на запад, чтобы дойти до самой русской границы, лежащей в истоках реки. Там оставалось взять последний высокий перевал. Погода явно портилась и кое-где на вершинах уже засверкал свежий осенний снег.
- Только бы успеть, только бы хватило сил и запасов, - говорил майор, мрачно глядя на тучи, гонимые ветром.
- Забросить-то его успеем, а нужно ещё самим успеть назад... – глубокомысленно заметил капрал.
- Вы на удивление правы, Бэрроуз, самим пересечь тот же перевал вновь. Если ещё эти ребята не вздумают поджидать нас в засаде. Ну а потом придётся идти вниз в Кашгар и зимовать там. Скажем, что мы научная экспедиция. Другого выхода нет. Припозднились.
- Жратвы остаётся на пару дней и то впроголодь, - мрачно сказал капрал, ковыряясь в мешке в поисках следующего сухаря.
- Козла завалим, - оптимистично заметил Брайдон, - С приходом зимы они спускаются всё ниже. Только бы оторваться от погони.
- Козла ещё найти надо, а на таких харчах не больно-то оторвёшься, -проворчал Блудов, - У них поди запас посвежее.
- Если те казаки, что не так давно заняли Памир, рассуждали подобно Вам, - отозвался Брайдон, - то Памир бы сейчас был британским.
- Тем лучше бы было для народов Памира, как мне думается, - сказал Блудов.
- Не исключаю, что лучше для их весьма отдалённого будущего...
В этот миг гуркх резко присел, приглушённо крикнув «засада!» Каждый вскинул карабин на изготовку и застыл, кто за камнем, а кто распластался на щебне, не имея надёжного прикрытия.
- Никого не вижу, - проговорил майор, пристально всматриваясь в хаос обломков скал после сравнительно открытого и пологого места.
- Если мы выйдем на открытое место, они нас перестреляют, как кроликов, - уверенно произнёс рядовой.
- Может быть тебе показалось? – раздражённо спросил четверть часа спустя майор, которого пробирал холод.
- Нет, сэр.
- В таком случае, я иду вперёд, - заявил Брайдон, - Нам разумнее поскорее оказаться среди тех, впереди лежащих скал.
С этими словами майор поднялся с земли и спокойно, в полный рост, зашагал к скалам. Когда он почти поравнялся с хаосом камней, пробковый шлем его был неожиданно сбит пулей, выпущенной совсем рядом. Брайдон не спеша поднял головной убор и дошёл до скальных обломков и лишь там принял удобную позицию с винтовкой на изготовку. Никого больше не тянуло следовать примеру майора, но все понимали, что остаются в очень невыгодном положении, если противник подойдёт с тыла. Решили, что гуркх будет высматривать врага с обратной стороны, а капрал со штаб-ротмистром ударят из карабинов по тому месту, откуда был произведён «неудачный» выстрел в майора. Это позволило Брайдону перебежать несколько раз вперёд и постепенно занять ключевую возвышенную точку, откуда недавно стреляли в него самого. На этом месте майор обнаружил свежую ещё тёплую гильзу от британского армейского карабина. Создавалось впечатление, что впереди остался лишь один противник, который поспешил унести ноги, а остальные слишком отстали. Брайдон принялся просматривать все удобные для засады места в оптический прицел пока не обнаружил лёгкое движение среди отдалённых камней. В следующий миг ему удалось поймать в прицел голову противника в чалме. Майор был готов нажать на спусковой крючок, когда он рассмотрел лицо этого человека и Джеймса поразило его сходство со знакомцем Хайруллой. Нужный момент был упущен и человек исчез. «Этого не может быть! Надо было стрелять, а не любоваться его физиономией, идиот. После такой ночи на высоте и холоде с недоеданием ещё и не то покажется. В следующий раз собственную жену угляжу среди тех скал» - злился майор. Остальные подтянулись за майором и облегчённо вздохнули, оглядываясь на открытый простреливаемый участок.
- Мои соображения, - мрачновато заявил майор, - Во-первых, тянуть мы не можем из-за приближения непогоды, а точнее – зимы. Во-вторых, создаётся впечатление, что за нами никого нет, что их стало меньше: они разругались и часть повернула назад. Скорее всего мы имеем дело с последним противником, который не сумел попасть в меня с десяти шагов. В-третьих, мы изголодались и следует постараться подбить первого попавшегося козла или хотя бы ворона. Вывод: надо идти вперёд быстрее и не думать о том единственном противнике, что маячит ещё где-то впереди. Он должен опасаться нас, поскольку нас вчетверо больше. Есть возражения?
- Да, сэр! – невпопад ответил гуркх, не вполне владеющий языком.
Путники почти валились с ног, когда добрели до удобной стоянки у реки с хорошим обзором, но места весьма открытого. Уже смеркалось, а более защищённого уголка видно не было. Расположились на ночлег с полным безразличием к тому, что где-то неподалёку мог оказаться тот самый стрелок. Усталость брала своё. Перекусили почти последними сухарями. Осталось ещё немного муки для лепёшек, или цзамбы и чайного листа. Когда все разбрелись с целью устройства себе лежанок в защищённых от ветра местах, неожиданно застучали винтовочные выстрелы. Казалось, что этот человек стреляет исключительно в Блудова, хотя он представлял собой случайно более отдалённую мишень, чем все остальные. Отряд ответил редкими выстрелами. Расстояние было велико, но, как выяснилось, Блудова спасла лишь счастливая случайность: он споткнулся и начал падать именно в момент первого выстрела, и пуля просвистела прямо на уровне его груди. Если бы он продолжал стоять в полный рост, то был бы пробит навылет. Оставалось дивиться тому, что тот самый тип не попал в майора с десяти шагов, но с двух сотен и при плохом освещении ошибся лишь в силу случая. Или же оставалось двое противников. Пришлось вновь выставлять караул и не по одному, а два человека, чтобы был меньше риск засыпания на посту. Решено было сменять друг друга каждые полтора-два часа. С первыми лучами восходящего светила солдат-гуркх встал в полный рост с тем, чтобы справить нужду. В тот же миг гулко прозвучал выстрел, и он рухнул, как подкошенный. Эхо от выстрела долго катилось вдоль скальной стены и вознеслось куда-то к самому перевалу, затихнув. Все похватали оружие и залегли на своих, согретых собственным теплом лежанках, протирая глаза. Пригибаясь за низкими камнями, майор подбежал к солдату. Рядовому уже никто не мог помочь. Выстрел был произведён с большим мастерством.
- Какое странное упорство... – задумчиво произнёс Брайдон, - Этот фанатик встал затемно и ждал. Он здесь один. И это совершенно очевидно. На что он надеется? Все, что можно было у нас забрать осталось позади и досталось его сообщникам. Чего он добивается? Думает, что у нас с собой золото? Почему тогда остальные повернули? – майор с печалью вгляделся в застывшее лицо рядового, - Ба, мистер Блудов, отчего на голове убитого Ваша шляпа?
- О да, в самом деле, - подошёл Александр, пригнувшись, - Мы оба настолько устали, сонные были. Это мы спросонок обменялись головными уборами...
- Странно всё это. Впечатление, что этот тип имеет личные счёты именно с Вами и никем другим, - прищурился майор, - У нас с капралом пробковые шлемы, у рядового – кепи и только у Вас широкополая шляпа вроде панамы. Вечером он выбрал с завидным упорством именно Вас в качестве мишени, хотя ближе всех к нему был рядовой...
- Думаю, что всё это случайное совпадение, майор.
После этого печального эпизода всё пошло гладко. В тот день удалось подстрелить горного козла. Искать редкий сухой навоз диких животных стало бы неоправданной растратой сил, а иного топлива тут не было. Сырое мясо рвали зубами жадно давясь, потратив последнюю пригоршню соли, а кровавая печень придала каждому особый прилив энергии. С воскресшими силами, поредевший отряд из трёх человек за несколько дней успешно взял затяжной перевал в семнадцать тысяч футов, отделяющий Восточный Туркестан от Российской империи. В тот день снег начал запорашивать все хребты, начиная с высот намного меньших, но пока ещё не лёг глубоким слоем и мало замедлял скорость продвижения отряда. Осень выдалась поздняя. В голове Брайдона всё больше складывалась новая версия, заключающаяся в том, что оптический прицел не врал, и он увидел именно Хайруллу собственной персоной. Если это было так, то понятно поведение преследователей. Наёмники Хайруллы не пожелали идти дальше, заполучив снаряжение и оружие отряда, да ещё и оружие от Хайруллы, которое тот, видимо, вёз в своих тюках. Тогда за ними последовал лишь один Хайрулла, который старался убить именно Блудова. Из всего этого можно было сделать малоутешительный вывод: Хайрулла – русский агент, который производил съёмку Ладака, а потом понял, что один из его отряда – русский ренегат и решил его обезвредить. Разгадка вполне логичная, хотя и неожиданная и с некоторыми натяжками. Хорошо ещё, что Хайрулла не видел поддельные документы Блудова и не знает его нового имени. Больше всего утешает то, что Хайрулла, если это был он, уверен в том, что он порешил Блудова. Ведь после этого он решил не подвергать себя дальнейшей опасности и ушёл вниз. Самый глухой, мало охраняемый и труднодоступный участок российской границы был успешно преодолён и после спуска до не заснеженного места с намёком на человечью тропку, англичане церемонно расстались с Блудовым, пожелав ему всех благ. Они успели уйти назад пока саван глубокого ноябрьского снега не покрыл высокогорья до весны и, еле передвигая ноги от голода и усталости, спустились до Кашгара, где предстояла тоскливая зимовка. Блудов, пряча поглубже выданный документ на чужое имя и удивительно маленький новейший фотоаппарат с запасом плёнки, устремился от истоков реки Карадарьи через глухие кишлаки Ала-Кёль и Ойтал в Ферганскую долину. Надо было успеть добраться до равнин, привести себя в порядок и начать новую жизнь под именем Яков. Впрочем, имя библейское было ему даже больше по душе, чем Александр, напоминавшее «царя-мракобеса», от которого воротились все «честные» интеллигенты. «Придётся ещё поносить эту чёртову бороду, прежде, чем смогу обрести вновь достойный цивилизованного британца вид. Но ничего, к тому времени поработаю на славу и весь мир озарит свет великой британской цивилизации. Господин Милюков станет президентом, ну а я, скажем на английский манер – вицепрезидентом. Не станет войн и воцарит покой и торжество просвещённой справедливости на земле».
11. Перемышль
«Лишь через наш холодный труп пройдут враги, чтоб быть в Париже».
Модные стихи русской эстрады военных лет
«... когда началась анафемская война и всё человеческое соскочило с людей, как чешуя с протухшей рыбы... никакой социальной совести нет, сознание связи между людьми – выдумка... каждый... стремится жить за счёт сил другого...»
М. Горький
Подъесаул Нефёд Мизинов окончил вечерние занятия с казаками, тщательно обошёл конюшни и помещения, где разместилась сотня, осмотрел, чисто ли подметён двор, сделал дневальному замечание за солому и конский помёт, лежащие в неподлежащем месте.
- Всем офицерам на северный бастион! – раздался голос вестового, высившегося над бетонированным капониром, обрывающимся в ров, - Командир-Буран зовёт!
По бетонной потерне, связывающей бастион с казармой, уже спешили офицеры.
- Со времён Русско-Японской наша армия скакнула далеко вперёд. Если тогда наш артиллерийский офицер уступал даже японскому, то теперь он на высоте и тягается в перестрелке и с немецкой тяжёлой,– с развевающейся на ледяном ветру бородищей, говорил Георгий Бородин своим офицерам, стоя на могучем бастионе Перемышля, - Только тогда нам не хватало знаний, а теперь – снарядов. Мы, уральцы, тоже должны подтянуться, коли уж Высочайшим повелением нам вновь даровано иметь свою батарею при нашем полку! И мы справимся. Поднатореем и в следующем бою станем не хуже окончивших Михайловское артиллерийское! А снаряды у нас все трофейные, как и сами орудия. Все должны знать свои места на позициях крепости. Не исключено, что нам придётся теперь оборонять тот же Перемышль. Срочно связать телефонами все бастионы со внешними фортами! Эта новинка техники ещё плохо нам даётся, господа. Обратить внимание! Так я говорю, господа?
- Так точно, Ваше Высокородие! – рявкнули в ответ пять артиллерийских глоток, - Будет сделано, Буран!
- Сейчас у нас длительная передышка. Надобно осмотреться, продумать недостатки и поучиться у получивших специальное образование соседей. А теперь о грустном, господа. После взятия Перемышля сплошь и рядом случается грабёж и мародёрство, господа. Мне, назначенному по указу генерала Артамонова176 временным комендантом крепости, лично поручено бороться с мародёрами. Я верю твёрдо, что ни один уралец не пойдёт на такое постыдное дело. От нашего полка здесь размещены две сотни и этого должно хватить для поддержания порядка. Зная казачью природную честность, поручаю вам сурово пресекать малейшие попытки мародёрства! А теперь о наших успехах: в жаркие штурмовые деньки особо отличилась Пятая сотня уральского полка под командованием есаула Аничхина. Эта славная сотня получила от Его Превосходительства генерала Селеванова задачу охранять от охватов и обходов левый фланг западного участка блокады, где стояли части генерала Гандурина. Сотня находилась две недели под постоянным перекрёстным артиллерийским огнём без смены, удерживая участок протяжённостью более версты. Незаурядную храбрость и жертвенность, присущие уральцам, проявляли нижние чины полка, господа177. Наши полковые разведчики подкрались к неприятельскому караулу, стоящему в двухстах шагах от крепости у села Даровица. Все двенадцать человек караульных застигнуты врасплох и скрываются в землянке. Старший урядник Платон Сладков первым бросается внутрь, сбивает с ног часового и получает две пули в грудь и руку. Остальные казаки врываются в землянку, берут караул в плен. За такой подвиг старший урядник Сладков награждается Георгиевским крестом второй степени! Привести сюда урядника!
И уральцы с честью боролись с мародёрством, что нашло отражение в приказе генерала Артамонова, столь неудачно проявившего себя на Северо-Западном фронте: «Сегодня выходит из состава гарнизона крепости Перемышль славный Первый Уральский казачий полк. Австро- венгерская твердыня сдалась на волю победителя. Орлами налетели молодцы-уральцы, во главе со своим лихим командиром полковником Бородиным, на ещё дымящиеся развалины, стремясь сохранить от огня и оградить от расхищения и гибели то, что ещё не успел погубить враг. Полковник Бородин, имея под рукой всего лишь две сотни своего полка, стал водворять порядок в городе, в котором огромный гарнизон ещё не успел сложить оружие, и был для меня незаменимым помощником и исполнителем распоряжений в должности первого коменданта крепости Перемышль. Мудро и решительно принялся он за дело водворения порядка в городе и благодаря его стараниям этот порядок в городе был создан прочным и нерушимым. Молодцы-уральцы своей сноровистостью сразу обезоружили всех пытавшихся ещё продолжать дело разрушения. С быстротой ветра, переносясь из конца в конец города, они всюду были вовремя, чтобы предотвратить беспорядок. Ныне этот полк выступает в поход добывать новой славы родному Уральскому казачеству. Пожелаем ему, во главе с лихим его отцом-командиром боевых успехов, новой славы, новых трофеев. Счастливый путь, молодцы! Подписал комендант крепости, генерал от инфантерии Артамонов».