Хроники опера - 4. Передел

Охранник, который накануне буквально стелился перед Саркисом, увидев незнакомых мужчин, самодовольно выпятил грудь, встав на проходе.

- До вечера закрыто! – заявил он. – А вам, - презрительно смерил он взглядом Гордеева: - я бы вообще не советовал!

- Спасибо, сынок! – лукаво проговорил Гордеев. – Но я тут немного по другому вопросу.

Появившееся удостоверение перед самым носом значительно поумерило пыл бойца.

- Что вам надо? Из начальства никого нет! – угрюмо проворчал он.

- Нам твое начальство без надобности. Нам нужна девушка по имени Лада. Она, - слегка помявшись, добавил Гордеев, - в общем, работает здесь.

- Ее тоже сейчас нет! – пожал плечами охранник.

Гордеев раздраженно повернулся к напарнику.

- Что хоть они все какие трудные, Петя! Ну понятно, что она сейчас отсыпается после трудов непосильных, измоталась девка за ночь – это ясно! Ты нам адрес скажи, где она изволит сил к вечеру набираться!

- А я откуда знаю?

- Я думаю, что ты такси девушкам в конце смены вызываешь! – заметил Немов. – И адрес куда ехать им говоришь. Смекаешь логику?

Охранник по очереди недовольно посмотрел сначала на одного, потом на другого, после раздраженно назвал улицу и дом.

- Только я вам ничего не говорил! – на всякий случай сказал он.

- Конечно! – улыбнулся Василий Иванович и почти по-приятельски похлопал его по плечу.

* * *

Войдя в квартиру, девушка сняла обувь и прямиком направилась в спальню. Прямо в одежде она в изнеможении легла на кровать и закрыла глаза.

Ей казалось, что она уснет мгновенно, но тревога, которая не покидала ее всю ночь, упрямо отгоняла сон прочь. В голове хаотично проносились мысли, одна страшнее другой…

Она очень любила братьев. Особенно Ярика. Ленька был самым старшим, для нее он вообще казался взрослым. Он был к ней очень внимателен, всегда приходил на помощь: сначала отгонял уличных мальчишек, когда те приставали к девочке и смеялись над ней за плохую одежду, а после уже давал отпор отцу-алкоголику, который поймав «белку» начинал буйствовать и орать как помешанный.

Ярик же был всего на год старше и по сравнению с братом чаще сидел, просто забившись в угол, ни с кем не общаясь и часами глядя в одну точку. Очень нелюдимый, он всегда настороженно и с неприязнью смотрел на людей, кроме нее. Когда она подходила и обнимала его он не возражал как с остальными, а в глазах его только в такие минуты проскакивало что-то вроде нежности.

Все трое очень скоро поняли, что никому не нужны, и воспитанием их занялась улица. Она оказалась к ним безжалостна, но при этом закалила перед будущими испытаниями.

Первым на себе в полной мере почувствовал это Леня. Сколотил банду из местных отморозков и промышлял мелкими кражами и разбоем. Незадолго до посадки привлек к делу и младшего брата, буквально за несколько дней перед арестом подробно рассказав, как обстоят дела.

- Что это? – недоуменно спросил Ярик, когда Ленька выложил перед ним на стол аккуратно запечатанный небольшой пакетик с непонятным содержимым.

- Это – будущее, братишка! – сверкнув глазами, усмехнулся старший брат. – Для одних, правда, это смерть, но для нас – жизнь!

- Наркотики? – догадался парень.

- Я теперь работаю с серьезным человеком, - объяснил Ленька. – А это совсем другой уровень!

Он нервно прошелся по комнате.

- Наконец-то это нищебродство закончится! На этой теме можно очень сильно подняться. И самое главное – ничего отжимать ни у кого не надо! Люди сами приходят за этой дрянью и платят за нее сумасшедшие деньги!

Он снова усмехнулся.

- Потом дохнут! По своей же воле и за свои же деньги! Поэтому таких не жалко!

Ярик молчал. Он был согласен с братом. Рожденный мизантропом, имея очень размытые нравственные ориентиры в виду отсутствия нужного воспитания, он был слепо предан брату. Это был уже не забитый щенок, щемившийся по углам, чтобы лишний раз не попадаться под руку вечно недовольному и пьяному отцу. Он ощерился, стал волком – пока еще совсем молодым, неопытным, но уже достаточно жестоким, чтобы четко поделить этот мир на хорошее и плохое. Для себя!

Ленькины мечты, однако, рассыпались довольно быстро. Ярик хорошо помнил ту облаву, когда он, успев сбежать, однако видел, как группа ОМОНа положила Леньку и нескольких бойцов на пол.

Но больше всего ненависти в нем вызвали два опера – старый и молодой – которые брезгливо прохаживались по подвалу и презрительно сплевывали рядом с лежащими.

- Смотри, какие ударники труда нынче, Петя! – говорил старый. – Ну ничего, на зоне их приучат к нужным понятиям!

Внезапно он злобно подскочил к Леньке, нагнулся и, схватив его за волосы, так сильно потянул, что тот взвыл от боли.

- У нас что, мразеныш, в городе заняться больше нечем, кроме как дурь толкать? – рявкнул он. – Работы другой нет, ублюдки, как народ травить? Это же ваши ровесники, а то и вообще дети! Неужели совсем мозги отшиблены?

Он выпрямился и повернулся к коллеге.

- Мое мнение, что такие вообще жить не должны! – задумчиво протянул он. – Пристрелить бы всю эту погань!

Он вздохнул.

- Раньше бы так и сделал. Но сейчас нельзя – демократия у нас! Теперь и эти животные имеют право на защиту!

Он снова повернулся к лежащему бандиту.

- Но не думай, что на зоне получится просто отлежаться! Все свои связи употреблю, чтобы тебя там приласкали как надо…

- Иваныч, завязывай! – подошел к нему один из ОМОНовцев и сделал знак, чтобы задержанных уводили.

Ярик услышал эту последнюю угрозу Гордеева – и понял, что действовать надо без промедления. В этот же день он появился у Саркиса и подробно ему все рассказал.

Авторитет задумчиво смотрел на истеричного парня, уже мысленно прикидывая как его можно использовать. А чем его удержать он уже понял!

- Ленька дурак, конечно, - лениво протянул он. – Сам виноват, что осторожность потерял. Я ему говорил, что менты нынче злые, голодные…

В кабинете раздался настолько громкий щелчок, что Саркис от неожиданности вздрогнул. Ярик судорожно поглядел на него.

- Я не хотел! – пробормотал он.

Саркис злобно облизнул губы.

- Пальцы ломать здесь не надо…

Он откинулся в большом мягком кожаном кресле.

- Все просто и зависит только от тебя. Занимаешь место брата, продолжаешь работать на меня так же, как он – и я сделаю так, что Леня отсидит более-менее комфортно. Откажешься – свои проблемы решайте сами!

Ярик знал, что так будет, поэтому не раздумывал…

С этого дня он стал старшим, поэтому первым делом подумал о сестре. А там тоже все было совсем непросто!

Лада выросла под стать брату – стала упрямой, жесткой, рано поняла плюсы своего красивого тела. Ярослав был против, когда она пошла работать в «Орхидею», но она спокойно выслушала его крики, после заявила, что решение принято. Брат помрачнел, потому что знал, что она не передумает.

Она не считала, что находится на одной ступени с проститутками. Она видела, как мужчины жадно смотрят на нее во время выступления, и в эти моменты воображала себя звездой. В ее еще неокрепшем мозгу витали мечты о большой сцене, и она ни минуты не сомневалась, что стрип-клуб – это только начало.

Но тут появился ОН! Богатый, жестокий, темпераментный, не тратящий время впустую. Он овладел ею в первый же вечер, когда увидел – и это было ужасно! Она яростно сопротивлялась, когда он внезапно появился в ее комнатке и начал срывать одежду. Но он был сильнее!

После он посмотрел в зеркало и, увидев, расцарапанную щеку, усмехнулся:

- Шальная!

Она лежала на диванчике, подобрав ноги, и тихонько подрагивала. Слезы скупо текли по лицу, размазывая тушь.

ОН ушел, а днем она рассказала все брату. И назвала имя. В ее глазах Ярик увидел ненависть и огромное желание убить. Но в этот раз, к ее удивлению, он отвернулся и угрюмо засопел.

- Я говорил тебе, чтобы ты туда не ходила! – наконец процедил он.

Лада изумленно от него отшатнулась.

- И это все, что ты можешь сказать? – в бешенстве крикнула она. – Хорош защитник!

Брат тоже моментом вспыхнул как спичка.

- Дура! – взвизгнул он. – Да ты хоть знаешь кто это такой!..

Выслушав, Лада с каменным лицом отошла к окну.

- Он сказал, что на днях придет снова, - медленно проговорила она. – И принесет подарок…

Ярик злобно заскрежетал зубами и сжал кулаки.

- Уходи оттуда! – прошипел он.

Девушка резко повернулась.

- Куда? Сам говоришь, что он – Хозяин! Значит найдет! Через тебя же!

Она вздохнула и покачала головой.

- Нет, братик, пусть приходит. Мало ли что может случится…

- Ты о чем? – недоверчиво спросил парень.

- О характере твоем идиотском. Вляпаешься не сегодня-завтра – я хоть может заступиться смогу.

- Чего несешь! – заорал Ярик. – Мне еще не доставало бабой прикрываться!

- Не ори! Сам же понимаешь, что я права…

Вот и наступил тот момент, когда ее близость с Саркисом пригодилась, подумала она. Однако, даже предупредив брата, она понимала, что это просто отсрочка. Если Саркис решил избавиться от Ярика, то в любом случае найдет способ это сделать.

- Хоть бы кто завалил тебя, тварь такую! – прошептала она.

И в ту же секунду раздался звонок в дверь. От неожиданности девушка вздрогнула. К ней никогда никто не приходил кроме брата и пары подруг, но они обычно предупреждали заранее.

Звонок раздался еще раз. Лада поднялась и, выйдя в прихожую, осторожно поглядела в глазок. Она с удивлением увидела на лестничной площадке двух незнакомых мужчин, одного постарше, другого молодого.

- Открывайте, барышня! – резко проговорил тот, что постарше.

- Кто вы такие?

- Уголовный розыск!

Увидев в глазок удостоверение, Лада, оробев, открыла.

- Что случилось? – настороженно спросила она.

Василий Иванович бесцеремонно оттеснил ее и по-хозяйски вошел в прихожую. Немов зашел следом и прикрыл дверь.

- Где мы можем поговорить? – спросил он.

- В комнате.

Оказавшись в зале, Гордеев подошел к окну и посмотрел на улицу.

- Что вас, милая девушка, связывает с гражданином Саркисяном? – спросил он.

- С кем? – переспросила Лада.

- Возможно, вы знаете его как Саркиса! – уточнил Василий Иванович. – У нас имеется достоверная информация, что он периодически навещал вас по месту… работы.

Лада опустила голову.

- Да, он приходил несколько раз, - тихо проговорила она.

Гордеев повернулся и улыбнулся.

- Ну что же вы так взволновались?

- Я просто пока не понимаю…

- И вчера вечером он тоже был у вас?

- Да.

- Отлично! А он не говорил, куда поедет?

Внутри девушки все сжалось. На секунду она вдруг захотела все рассказать этому противному старику, но тут же взяла себя в руки.

- Нет! – твердо ответила она.

- Понятно! - кивнул Гордеев, внимательно следя за ней. – А может, он рассказывал что-то другое?

- Послушайте, я не понимаю в чем дело! – решительно заявила Лада. – Может, объясните для начала с чего вдруг все эти расспросы?

- Конечно! Дело в том, что сегодня ночью гражданин Саркисян был жестоко убит вместе со своими охранниками. И случилось это вскоре после вашей с ним встречи!

В голове девушки поднялся настоящий сумбур. Она боялась поверить, но губы предательски дрогнули. Неужели, ее рабство закончилось! И Ярику теперь тоже ничего не угрожает!

Ярик… Лицо девушки снова нахмурилось. Получается, Саркиса убили сразу после ее звонка брату. Неужели…

Василий Иванович не спускал с нее глаз.

- Так вы не ответили на мой вопрос, - осторожно заметил он.

- Он мне никогда ничего не рассказывал! – покачала головой девушка. – Просто приезжал, «пользовал», иногда дарил мелкие безделушки и уезжал.

Она смело посмотрела Гордееву в глаза.

- Я очень рада, что его больше нет!

- Мы заметили! – усмехнулся Гордеев.

- Но почему-то вы потом нахмурились, - внезапно добавил Немов. – Интересно, с чем это связано?

- Не понимаю вас…

- Вот и мы не понимаем! – подтвердил Василий Иванович. – Конечно, обязательно во всем разберемся, но не хочется тратить время, когда вы можете снабдить нас полезными сведениями прямо сейчас.

- С чего вы взяли, что они у меня есть? – удивленно спросила Лада.

- Интуиция! Знаете ли, несколько десятков лет работы в милиции очень развивают подобное.

- Вынуждена вас огорчить – я ничего не знаю!

- Если это так – то очень жаль! – покачал головой Гордеев.

Он кивнул Немову, и они направились в прихожую.

- Смотрите, вдруг что-то вспомните – обязательно с нами свяжитесь, - проговорил Петр, протягивая бумажку.

Когда они сели в машину, Василий Иванович невесело усмехнулся.

- Молчит как партизан! А ведь есть, что сказать!

- Надо пробить по ней все! – задумчиво проговорил Немов. – По-любому найдем за что зацепиться!

- Верно! Вот это нашему страдальцу от малолетних и поручим! – кивнул Гордеев.

Петр завел мотор, и машина, неспешно вырулив, направилась в сторону отделения.

Глава 3

Веня вздрогнул. Зазевавшись, он не заметил, как сзади подошел Калмык. Резко повернувшись, он увидел жесткий взгляд глубоко посаженных глаз.

- Хорош телохранитель! – проворчал старик. – Такого самого унесут – не заметит.

- Да, я…

- Ладно! – оборвал его вор. – Давай собирайся. Поедем!

- Куда?

Калмык посмотрел на него с досадой.

- Тебе какая разница? Если я говорю – собирайся, значит ты собираешься и идешь за мной!

Веня послушно кивнул и поспешно накинул куртку.

Они вышли на улицу, где их уже ждала машина. Калмык закурил.

- Ты сам-то водить умеешь? – внезапно спросил он.

- Ну, в шараге научили, - неуверенно протянул Веня. – Но уже лет шесть за баранку не садился.

- Это ничего! Вспомнишь! – кивнул старик.

- Да у меня и прав нет! – ухмыльнулся парень.

- Это уже моя забота…

Старик напряженно закусил губу.

- Не хочу с людьми Меченого раскатывать. Со своим балбесом все спокойнее будет!

Он откинул окурок, и они сели в машину. Назвав водителю адрес, старик откинулся на заднем сидении и, казалось, задремал.

Автомобиль иногда потряхивало на неровных участках. Но старый вор, который за свою жизнь наездился на самых разных видах транспорта, начиная с лошадиной повозки и заканчивая автомобилями класса «Люкс», совершенно не обращал на это внимание.

Ехать было не очень далеко, но времени хватило, чтобы старик неспеша в тишине смог серьезно подумать. Дело было важное, надо было быть подготовленным к встрече…

При выезде с города водитель, зазевавшись, не заметил яму, и машину тряхнуло сильнее обычного. Калмык буквально подпрыгнул на сидении, но ничего не сказал, только раздраженно стиснул зубы.

Много лет назад его тряхнуло так же сильно, но в тот раз все закончилось намного печальнее…

Отец покачал головой и хлопнул его по плечу.

- Ну, Васька, если натворил делов – не прячься! Придется жениться!

Сын, невысокий, но жилистый парень девятнадцати лет, угрюмо смотрел в пол. Оксанка ему, конечно, нравилась, но он никак не планировал жениться на ней. Да, побаловаться на сеновале, сходить в клуб – это всегда пожалуйста, но расписываться!

Васька был на хорошем счету в поселке. Работящий, шустрый, по-своему привлекательный – уже с пятнадцати лет девки не давали проходу, но он ничуть от этого не расстраивался. Быстро сообразив, какое влияние на них имеет, он начал активно этим пользоваться. Не раз взбешенные родители очередной глупой дурочки выгоняли его прямо из кровати своего неразумного ребенка, но тот не унывал, со смехом натягивая штаны и улепетывая прямо в окно.

Все сходило с рук ровно до сего момента. С утра заявилась соседка, мать Оксаны и с ходу заявила о том, что дочь на сносях, а кто отец сомнению не подлежит.

Васькина семья зажиточной никогда не была. Отец работал на ферме, почти бесплатно – время было как раз послевоенное – нередко уходил в запой. Мать, строгая женщина с лицом, на котором десятилетиями не было никакого другого выражения кроме усталости, почти всегда молчала, предпочитая забыться в нехитром семейном быте. Сын, однако, любил мать, всегда помогал, несмотря на то, что она никогда его ни за что не хвалила.

И вот в день свадьбы все и случилось. Для росписи нужно было ехать в соседний поселок за несколько километров по ухабистой сельской дороге. Отец запряг взятую в колхозе лошадь, в телегу запрыгнули Васька с невестой и несколько его дружков. Все уже были порядочно пьяные, и продолжали веселье, не обращая на Оксану никакого внимания. Она, прекрасно понимая свою ненужность на этом празднике, сидела тихонько в углу и слушала как жених громко рассказывал о том, как на днях лазал в окошко к ее подруге.

Васькин отец не отставал от общего веселья, и парни регулярно подносили ему стакан за стаканом. Старик уже на половине пути порядочно захмелел, и не успел притормозить лошадь перед глубокой ямой. Телега с размаху въехала в нее колесом и от сильного броска дернулась с такой силой, что Васька, сидевший в тот момент на самом краю, не удержался и выбросился на дорогу.

Увидев, что он лежит неподвижно, отец, мгновенно протрезвев, спрыгнул и с перекошенным от страха лицом подбежал к сыну. Васькины друзья, тоже хлопая глазами стояли рядом. В телеге осталась только Оксана, которая странно улыбалась.

С трудом парень пришел в себя, но смотрел на всех пустыми глазами. Решено было возвращаться назад. Оксана не возражала. Когда Ваську положили на телегу, она вообще не посмотрела в его сторону.

Болел он долго. Отец, раздраженный тем, что семья не просто потеряла одного из работников, но еще и получила обузу, частенько ворчал, что лучшим выходом из создавшейся ситуации было бы, если б парень просто умер.

Мать, не обращая на него внимания, с утра до вечера сидела рядом с сыном. Ее лицо по-прежнему было спокойно-хмурым, она неторопливо меняла повязки и осторожно кормила его.

Однажды утром Васька почувствовал, что сильно чешется нос. Непроизвольно он пошевелил рукой и прикоснулся ладонью к лицу. Сидящая рядом мать охнула.

Парень сам не сразу понял, что произошло. Но вот уже через несколько дней он пошевелил ногами, а через пару недель осторожно, с помощью матери прошелся по комнате.

Первым делом он подошел к зеркалу. Оттуда на него смотрел исхудавший, состарившийся на десять лет мужчина. На смазливом лице, которое так нравилось местным девчонкам, появились морщины. А глаза… они почернели и впали еще глубже.

Хлопнула дверь. Васька обернулся – на пороге качаясь, с полудебильной улыбкой на пьяном лице стоял отец и тупо смотрел на него.

- О как! – наконец промямлил он. – Навалялся, что ли, бездельник?

Внутри парня все закипело. Он лежал несколько месяцев не в состоянии пошевелиться, но слышал, видел и понимал он все прекрасно! В голове тут же пронеслись воспоминания, сколько раз в пьяном угаре тот орал, чтобы он, Васька, сдох быстрее. А за то, что мать не соглашалась, пусть даже просто молчала, он несколько раз ее ударил.

Все еще неуверенно, осторожно, парень приблизился к кривляющемуся мужлану.

- Да, поро было вставать! – прошептал он. – Чтобы с тобой поговорить…

- И о чем говорить будем? – издевательски спросил отец, уперев руки в бока. – И как?

- А вот так!

С ненавистью и неизвестно какой внезапно появившейся силой, парень, схватив висевшую рядом кочергу, так приложил ей по голове незадачливого родителя, что череп треснул как скорлупа у ореха.

Мужчина, охнув и подняв руки, медленно опустился на пороге и затих. Васька повернулся и увидел, как мать тупо смотрит на тело того, кто был столько лет ее мужем.

Сын отбросил окровавленную кочергу, подошел и приобнял за худые плечи. Непроизвольно на губах появилась жесткая кривая усмешка.

- Отдохнешь теперь немного от нас…

Его забрали в этот же день, но дали не так много, ввиду молодости, и что мать оставалась одна. Через четыре года он вернулся, повзрослевшим, подкаченным, с еще более впавшими глазами и парой новых морщин.

Он заявился к матери в компании двух новых друзей, с которыми откинулся. Мать, уже почти седая, все с тем же непроницаемым спокойным лицом приняла их так, словно они все трое были ее сыновьями.

- Вина бы… - лениво протянул один из двоих, затягиваясь папиросой на крыльце.

- Да уж! – кивнул другой. – Да и девок потрепать неплохо бы. А, Калмык? Ты ж всех тут знаешь! Может организуешь этот… как его… культурный досуг?

Васька медленно повернулся – и оба парня застыли, оказавшись под тяжелым взглядом маленьких глубоко посаженных черных глаз.

- Вас здесь приняли как родных! – медленно проговорил он. – Поэтому поганить место не дам!

На крыльцо вышла мать. Сын мельком бросил на нее взгляд и его сердце встрепенулось: впервые он увидел в ее глазах гордость и любовь…

Несколько раз после этого он садился, и каждый раз она ждала его с таким же невозмутимым и суровым взглядом, и также встречала, когда он возвращался. Кроме последнего раза, когда все случилось не так.

Уже древней старухой она сидела перед телевизором, когда в дверь постучали. Стоял октябрь, на улице было уже темно и шел мелкий дождь. Женщина неспеша подошла к старой перекошенной двери, открыла ее.

На пороге стоял человек, который уже очень отдаленно напоминал ее сына. Седой, весь в морщинах, худой. На руках, которые он протянул к ней, были наколки.

В этот раз он пришел один. Старуха молча пропустила его в дом.

Перекинувшись парой слов, они отправились на кухню. Там мать достала из холодильника тарелку с холодным мясом, овощи и поставила бутылку водки.

- Горячее будешь?

- Нет!

Когда он поел, она убрала все со стола, после села напротив и внезапно посмотрев ему в глаза – так, как никогда до этого не смотрела – спросила:

- Ну что? Все?

- Да, - кивнул Калмык. – Хватит!

Ее губы, не умеющие улыбаться, тронула несмелая, робкая усмешка. Она протянула руку и погладила сына по голове.

- Вот и дождалась, - проговорила она. – Вот и славно!

Она с усилием поднялась и молча направилась обратно к телевизору. Калмык мрачно посмотрел ей вслед, но остался сидеть на кухне.

Прошло около часа, когда он медленно встал и пошел в комнату. Телевизор работал, мать сидела в кресле и смотрела в него широко открытыми немигающими глазами. Калмык подошел и осторожно закрыл их…

После вышел на крыльцо и закурил. Дождь уже прекратился, тучи рассеялись, и теперь прямо на него падал свет от множества ярких звезд. Калмык смотрел на них невидящими глазами.

- Больше никакой тюрьмы, - прошептал он. – Я тебе обещаю!..

Веня с любопытством следил за дорогой. Услышав адрес, по которому находилась военная часть, он удивился, но промолчал.

Часть находилась за городом в нескольких километрах. Когда они подъехали, уже была ночь.

Водитель затормозил в нескольких метрах от КПП. Калмык тут же выпрямился.

- Оба выйдите из машины! Сейчас подойдет человек и сядет. Вы остаетесь на улице, пока он не уйдет.

Оба послушно вышли из машины и закурили. Не прошло и пяти минут, как через КПП поспешно выскользнула худощавая высокая фигура в форме и направилась к машине. Коротко кивнув водителю и Вене, военный без лишних слов открыл переднюю пассажирскую дверь и юркнул в салон.

- Здорово, Степаныч! – проговорил Калмык. – Как жизнь молодая?

- Да блин, хреново! – дребезжащим голосом отвечал Степаныч. – Все рушится, все разваливается…

- Главное, чтобы дружба наша была твердой и прочной! – заметил старик.

- Верно говоришь! Был бы стакан в руке – грех за такие слова не выпить!

- Ты ведь все складом заведуешь?

- Да! – кивнул Степаныч.

- Это хорошо, - протянул Калмык, потирая руки. – Потому что дело у меня к тебе крупное.

Степаныч повернул к Калмыку свое лукавое узкое лицо.

- Излагай!

Калмык начал говорить, и по мере его слов, глаза прапорщика загорались все ярче. А когда старик озвучил сумму вознаграждения, прохиндей даже вспотел.

- Круто берете! – выдохнул он.

- Мы на тебя очень надеемся! - вкрадчиво произнес Калмык. – Эта партия должна стать первой, после дело должно пойти на поток. Так что от того, как ты все организуешь будет зависеть наше дальнейшее сотрудничество.

- Прекрасно понимаю! – закивал Степаныч. – Сложно, конечно, такое количество разом из части вывезти, но что-нибудь придумаем!

- Ты уж придумай, Степаныч! – хлопнул его по плечу старик. – Тем более, что ты знаешь – благодарить мы умеем!

- Я все понял! – кивнул прапорщик.

Веня невольно ухмыльнулся, когда увидел, как Степаныч, шустро выскочив из машины, осторожно, почти по-крысиному исчез в районе КПП. Уже садясь на свое место, парень не выдержал и сказал:

- Ну и хорек!

- Шкура редкостная! – задумчиво ответил Калмык. – Родную мать не задумываясь продаст…