Социальная философия: хронотопический поворот

© Кемеров В. Е., 2023

Глава 1. Пространство-время

Люди всегда ценили время. Но древние люди превыше времени ценили пространство. На это были веские причины.

Перед глазами всегда было пространство: поле, река, пастбище, пустыня, лес. Это пространство и было средством жизни. Руки привыкали к его освоению. Время переживалось через это пространство. Солнце помогало чередовать работу и отдых. Река подсказывала поиск добычи. Смена пастбищ регулировала перемещения.

Вспомним, что первые крупные цивилизации образовались вокруг больших рек.

Пространство стояло пред глазами и подсказывало дело рук. Оно составляло образ мира, в котором были люди и, таким образом, как мы сказали бы сейчас, определяло их мировоззрение.

Однако пространство выполняло и еще одну важную функцию. Оно безвозмездно подсказывало людям средства для определения времени.

Приливы и отливы намечали ритм жизни, перемещения животных диктовало темп, перелеты птиц указывали на смену сезонов. Пространство стояло перед глазами как предметный календарь. Солнце и луна разделяли пространство на отрезки и снова возвращали их к непрерывной длительности.

Заметим, что эти образы пространства-времени отличались друг от друга. Возникали задачи их согласования или связывания.

Для уточнения времени использовались пространственные объекты: ветки, камешки, щепки. Например, в землю втыкался деревянный шест «Гномон». Тень от него передвигалась. Когда возникала самая короткая тень, можно было считать: наступил полдень. Можно было окружить «гномон» камешками, чурочками; и по ним определять движение времени. Как в обычных часах: стрелка движется и указывает на какую-то метку, в нашем случае – цифру.

А был и другой вариант. «Гномоном» оказывался сам человек. И по своей тени, ее длине он определял время дня. Причем, он мог уточнять это время, измеряя свою тень своими же стопами.

В попытках древних людей определять время важна существенная деталь. Чтобы уточнять время, нужно создавать специальные приспособления. И эти приспособления человек создавал из подручных вещей. Пространственные объекты служили определению времени.

Для этого нужны были минимум два объекта: прилив и берег, птица и облако, человек и его тень.

Таким образом, возникает тезис: процесс измерения времени был процессом со-измерения. И средством со-измерения являлись пространственные объекты.

Литература

Ф. С. Завельский. Время и его измерение. М. 1977.

Глава 2. Пространство уходит за горизонт

Древние люди привычно наблюдали за восходом и закатом солнца, учитывали смену времен года, но старались держаться обжитых мест. Однако по мере усложнения хозяйственной деятельности им пришлось осваивать другие пространства, вступать в контакт с незнакомыми племенами.

Перемена мест становится условием их благополучия.

Особое значение приобретает передвижение по воде. Люди осваивают берега рек и начинают выходить в открытое море.

Горизонты расширяются уже не в обычном зрении, а по мере перемещения самих людей. Отметим, простой, казалось, бы факт, они передвигаются не за счет, своего тела и мускулов (хотя еще долго будут их использовать), а создавая специальные плав-средства: плоты, каяки, пироги, катамараны. В дело идут шесты, выстругиваются весла, ставятся паруса.

Но этих средств достаточно, чтобы путешествовать между островами, для выхода в открытое море необходимо более надежное устройство. Люди начинают строить корабли.

Корабль выходит в открытое море. Берег исчезает из виду. Куда и за чем плывёт корабль?.. Вопрос «за чем» оставляем на дальнейшее. Сейчас важнее вопрос «Куда». Важнее он и для нас и для самих моряков. Им надо установить правильное, да еще и короткое, да еще и безопасное направление.

Как это сделать. Суши вокруг нет. Испытанные на земле способы определения места по солнцу, луне, звездам недостаточны. Приходится создавать специальные приборы. В них фиксируется положение самого корабля, положение звезд, солнца и луны. Появляются соответствующие специалисты, умельцы, определяющие место корабля, прокладывающие курс его движения.

Итак, куда движется корабль? История повествует о двух главных целях: освоение новых территорий и захват новых богатств. Другими словами, цели: завоевания и грабеж.

Но это в корне меняет нашу картину. В море выходит не один корабль, а десятки и сотни.

В 16–18 в. в. в Европе было четыре больших флота: у Англии, Испании, Франции и Португалии. В 18 в., после разгрома испанского флота Англия захватила безраздельное господство.

Нас сейчас интересует отнюдь не военная тема. По приблизительным расчетам у Англии в средиземном море в 18 в. могло находиться до 600 торговых кораблей. Что они везли?..Для будущих сравнений.

Португальские корабли направлялись в основном в юго-восточную Азию. Они привозили большие объемы пряностей, приносящих тогда баснословные доходы.

Испанцы были сориентированы на Западную Атлантику (Южную Америку). Их кроме прочего интересовало золото и серебро, для добычи которых они использовали любые средства, прежде всего грабёж.

Англичане тоже не брезговали драгоценностями, но их привлекал другой товар. Во второй половине 18 в. Англия перевозила до 80 % рабов. Их везли в Англию и Америку. Для чего?.. Об этом – дальше. В конце этого столетия англичане во все больших объемах стали перевозить уголь, металл и хлопок. Для чего?.. И этот вопрос пока отложим.

Глава 3. Парус и пар

Конец 18-го столетия ознаменовался двумя, казалось бы, не связанными событиями.

В 1776 г. Была принята Декларация независимости США от Великобритании.

В 1781 г. Джеймс Уатт запатентовал паровую машину, приводящую в движение станки.

Независимость США означала, что Англия становится иностранным государством и вынуждена подчиняться условиям, порядкам и законам новообразованных штатов. В этих обстоятельствах торговля рабами утрачивает прежнюю привлекательность.

А вот использование машинерии, работающей на паровом приводе сулит невиданные выгоды. Начинается работа по использованию паровых машин в текстильной, металлургической и горнодобывающей промышленности. В 1838 г. паровое судно пересекает Атлантику за 18 суток. В 1840 г. открыто трансатлантическое судоходство. Парусный флот уступает свои позиции.

Глава 4. А что обсуждали философы

Семнадцатое и восемнадцатое столетия были эпохой наступления динамики. Причем динамики в различных ее вариациях. Большие корабли пересекали и связывали океаны. Физики-механики занимаются усовершенствованием машинерии, использующей энергию пара. На повестке создание пароходов и паровозов.

А философы обсуждают размерность простых вещей. В чем – проблема.

Общепринятой формой является четырехмерное представление пространства-времени. И если с пространственными координатами почти все ясно, то время не имеет ясного определениями. Мы не предполагаем, говорил Декарт, в вещах движущихся иного рода длительности, чем в не движущихся. Стало быть, можно сводить их время к движению других тел или к их перемещению в пространстве.

Следовательно мы можем редуцировать время к пространству. Или оно остается чисто мыслительной категорией.

И. Кант предложил двойственную трактовку вещей. Есть вещи для нас, поддающиеся обычному наблюдению и измерениям. И есть вещи в себе, не подвластные нашим восприятиям, и, соответственно, не подлежащие фиксации и измерениям.

Естественно, возникли вопросы: как осмысливать эти вещи и можно ли их использовать… Или же они только мысленная конструкция философа?

Глава 5. Где скрываются вещи-в-себе

Если философов заставлял задуматься вопрос о познании вещей, особенно вещей-в-себе, то экономистов все более занимал вопрос о соотношении вещей и, соответственно, вопрос о взаимодействии людей, создающих и меняющих конфигурации вещей. Последний имел значительную практическую ценность, ибо от его понимания зависел ответ о причинах человеческого богатства и его росте. Так считал шотландский экономист Адам Смит. Он не дожил до расцвета промышленной революции. Но его прозорливости хватило, чтобы определить почему простые, казалось бы, вещи обретают и меняют свою ценность и тем самым влияют на жизнь людей.

Классической формуле «Человек и вещь» или «Субъект и объект» приходит другая «Люди, их производительная деятельность, обмен ее продуктами».

Иначе говоря, между человеком и вещью находится его труд, его умения и знания; воплощая свой труд в вещах, он делает вещь желанной и необходимой для других людей и сам приобретает новые возможности для удовлетворения своих потребностей.

Так начинает приоткрываться тайна вещи-в-себе. Пшеничное зерно, кусок угля, деревянный столб, слиток серебра достойны поклонения или даже молитвы. Но вот они попадают в руки мельника, кочегара, плотника, ювелира и обнаруживают качества, за которыми люди начинают охотиться, бороться и даже воевать.

Вспомним, что в 17 в. Испания была богатейшей страной, т. к. ее флот привозил огромные объемы награбленного золота и серебра. А в 19 в. об этом уже не было и речи. Между тем английский флот гнал корабли, наполненные углем, хлопком сырцом и железной рудой.

Вопрос о том, где находится вещь-в-себе оказывается не совсем корректным. Мешает слово «где». Оно предполагает какое-то место, какую-то часть вещественного объекта, какое-то пространство. Но такого пространства нет, какие бы географические открытия мы ни совершали: нет страны вещей-в-себе, нет, клада где они спрятаны.

А вещи-в-себе есть. Но они раскрываются не в пространстве, а во времени. И это – не абстрактное время классической физики или философии. Это – время человеческой деятельности. И течет оно по-разному в зависимости от конкретной конфигурации человеческих взаимодействий. Вот и складываются ситуации, когда земля стоит дороже серебра, а зерно – дороже золота, а вот алмаз на необитаемом острове не стоит ничего. К тому же – вопрос: кто богаче: раджа, у которого подвалы забиты сапфирами, или промышленник, чьи корабли везут сырье для металлургических заводов и ткацких фабрик?

Карл Маркс писал свои основные работы, когда промышленная революция проникла во все главные сферы экономики. Объемы производства диктовали условия конкуренции. Но решающим условием становился фактор времени. Выигрывал тот, чьи станки работали быстрее, чьи корабли пересекали океаны с большей скоростью. А главное – чьи работники лучше справлялись со скоростью производственного процесса. Деятельность этих людей определяла максимальные возможности прибыли.

Заметим, сами люди с их мускулами, нервами, самочувствием пока не интересовали экономику. Их деятельность была как бы абстрагирована от их телесности и психики. Она была важна как важнейший фактор воспроизводства богатства и его роста. Она работала как стимул и мотив производственного процесса и являлась важным компонентом прибыли, стоимости и цены продукта. Похоже, вещь-в-себе оказалась в пространстве, где ее можно исчислить, измерить и взвесить.

В этом пространстве скоопирированных человеческих деятельностей вещи меряются прежде всего не их природными свойствами, а временем их создания, в котором скрыто присутствуют и формирующие их человеческие силы. Но эти силы лишены своего чувственного присутствия. Зато их сверх-чувственное бытие явлено за счет взаимодействия с другими вещами и, соответственно, с другими производителями или участниками обмена.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.