Заметки по истории Индонезии: политическое, культурное и социальное развитие

ИСТОРИЯ ИНДОНЕЗИИ

Обзор важнейших событий и личностей в истории Индонезии

* * *

ВВЕДЕНИЕ

Индонезия расположена у побережья материковой Юго-Восточной Азии, между Индийским и Тихим океанами. В колониальную эпоху она была известна как Голландская Ост-Индия (или Нидерландская Ост-Индия). Хотя название «Индонезия» стало официальным лишь после обретения независимости, оно употреблялось уже с 1884 года немецким географом Адольфом Бастианом. Считается, что это слово происходит от греческих слов indos («Индия») и nesos («остров»).

После периода японской оккупации (1942–1945) во время Второй мировой войны Индонезия провозгласила независимость от Нидерландов в 1945 году. Однако борьба за её международное признание продолжалась до 1949 года, когда Нидерланды официально признали суверенитет нового государства. Современные границы страны окончательно сформировались лишь в 1969 году, когда Организация Объединённых Наций признала западную часть Новой Гвинеи территорией Индонезии.

Бывшая португальская колония Восточный Тимор была включена в состав Индонезии в 1976 году. Однако после референдума, организованного ООН в 1999 году, Восточный Тимор провозгласил независимость и в 2002 году стал полностью суверенным государством.

* * *

Архипелаг: доисторический период и ранние исторические свидетельства

Останки Homo erectus (первоначально известного как питекантроп, или «яванский человек») свидетельствуют о том, что предки человека населяли остров Ява примерно 1,7 миллиона лет назад. В то время значительная часть западной части архипелага ещё была соединена сухопутными мостами. Около 6000 лет назад быстрое повышение уровня моря после окончания ледникового периода затопило эти соединения. Так возник крупнейший в мире островной комплекс — Индонезийский архипелаг.

Неудивительно, что море оказало огромное влияние на историю Индонезии. Лодка и корабль на протяжении веков оставались важнейшими символами в искусстве, литературе и устных традициях островов. Муссонные ветры, дующие к северу и югу от экватора, способствовали развитию связей как внутри архипелага, так и с другими регионами морской Азии.

Уже в древности древесина и пряности Явы и восточных островов были известны далеко за пределами региона. Не меньшим спросом пользовались смолы из влажных экваториальных лесов Суматры и Борнео. К первым векам нашей эры товары активно вывозились за границу, а судоходные реки связывали внутренние районы архипелага с отдалёнными рынками.

Хотя письменные сведения о внешней торговле появляются лишь в первые века нашей эры, вероятно, жители архипелага начали морские путешествия по Азии значительно раньше. Римский историк Плиний Старший в своём труде «Естественная история» упоминает, что уже в I веке нашей эры индонезийские суда с балансиром участвовали в торговле с восточным побережьем Африки.

Возможно, в то время индонезийские поселения существовали даже на Мадагаскаре — острове, где до сих пор сохраняются заметные культурные и языковые следы индонезийского происхождения. Во II веке географ Птолемей включил в свой труд «Руководство по географии» сведения индийских купцов об «Иабадиу» (предположительно Яве) и «Малайю» — названии, которое позднее связывалось с различными областями и государствами Суматры.

Регулярное морское сообщение между Индонезией и Китаем возникло не ранее V века. Китайские источники V–VI веков упоминают индонезийские товары, включая камфару из северной Суматры. Также встречаются упоминания двух видов смолы, называемых «персидскими смолами Южного океана», что свидетельствует о включении индонезийских товаров в уже существовавшую торговую систему между Западной Азией и Китаем.

Вероятно, индонезийские мореплаватели сумели воспользоваться экономическими трудностями Южного Китая, возникшими после разрыва традиционных связей через Центральную Азию. В это время небольшие прибрежные государства в устьях рек начали процветать как международные торговые центры. Хотя местонахождение большинства этих ранних государств остаётся неизвестным, выдающаяся роль Палембанга в VII веке позволяет предположить, что малайцы юго-восточной Суматры уже активно участвовали в торговле между Китаем и странами Индийского океана.

Однако лёгкость морских коммуникаций не привела к возникновению крупных территориальных государств. Устья рек Суматры и Борнео были богаты рыбой и другими морскими ресурсами, что позволяло населению вести оседлый образ жизни. Для жителей этих районов связи с ближайшими соседями были гораздо важнее, чем отношения с далёкими странами.

На Яве ситуация была схожей. Плодородные вулканические почвы и многочисленные реки способствовали развитию рисоводства и образованию множества отдельных поселений, разделённых горами и джунглями. В результате долгое время преобладали локальные интересы, а не стремление к созданию крупных политических объединений.

Ещё до появления письменности многие прибрежные и речные сообщества архипелага выработали простейшие формы социальной иерархии, сопровождавшиеся символами власти и статуса. Однако ни одна группа не обладала достаточной силой для покорения соседей. Основные усилия населения были направлены на более эффективное использование собственных природных ресурсов.

Жители побережий понимали, что полностью изолироваться невозможно. Поэтому море рассматривалось ими не как угроза, а как источник благополучия — путь к новым товарам, технологиям и возможностям. Такая ориентация вовне способствовала укреплению местных интересов, но не формировала чувство принадлежности к единому архипелагу.

* * *

Архипелаг: формирование ранних обществ и первые государства

Многие географические названия Индонезии сохранились без существенных изменений с начала письменной истории. В таких местах, зачастую расположенных неподалёку друг от друга, каждый правитель воспринимал себя центром того мира, который имел для него значение. Этим миром был не архипелаг и даже не отдельный остров, а собственная прибрежная полоса или речная долина.

Некоторые центры сумели добиться местного господства над соседями, однако ни один из них не смог навсегда устранить соперников. Поэтому ранняя история Индонезии представляет собой совокупность множества региональных историй, которые лишь постепенно начинают переплетаться между собой.

Историческая раздробленность архипелага, поддерживаемая благоприятным климатом и усиливаемая открытостью внешнему миру, находит отражение и в языковом многообразии Индонезии. Носители австронезийских языков, вероятно, переселялись сюда небольшими группами с азиатского материка и островов Тихого океана на протяжении длительного времени.

Достигнув берегов и речных долин архипелага, они не сформировали единой общности. Напротив, переселенцы оставались разрозненными группами, нередко сосуществуя с потомками более древнего населения, жившего здесь ещё в эпоху плейстоцена. Эти древние жители также на протяжении тысячелетий приспосабливались к окружающей среде и вырабатывали собственные способы хозяйственной деятельности.

Сотни языков, принадлежащих к западной ветви австронезийской языковой семьи и распространённых на большей части территории современной Индонезии, являются свидетельством того, насколько разнообразными были пути развития отдельных сообществ архипелага.

Главными письменными источниками по ранней истории Индонезии являются каменные и металлические надписи, а также сохранившиеся копии древних религиозных текстов. Однако эти документы почти всегда посвящены конкретным местностям и событиям. По этой причине создание единой последовательной истории больших территорий зачастую оказывается невозможным.

Многие связи между различными регионами архипелага до сих пор остаются загадкой. Тем не менее архитектура, литература и религиозные памятники позволяют понять мировоззрение местной знати и степень её знакомства с внешними культурными влияниями. Они также свидетельствуют о существовании общих представлений, разделявшихся различными народами региона. Практически все сообщества исходили из убеждения, что благополучие людей зависит от доброжелательности сверхъестественных сил.

* * *

Индонезийский «индуизм»

Приход индуистских религиозных представлений

Влияние культурных и торговых контактов с Южной и Западной Азией традиционно обозначается термином «индуизация». Ранее считалось, что индуизм был принесён в Индонезию торговцами. Сегодня большинство исследователей придерживаются мнения, что решающую роль сыграли брахманы из Индии, распространявшие шиваизм и учение о личном бессмертии.

Санскритские надписи V–VI веков были обнаружены как в восточном Калимантане (индонезийской части Борнео), так и на западе Явы. Эти находки свидетельствуют о том, что индийские учёные и их индонезийские ученики пользовались почётом при дворах местных правителей.

Правители, носившие титул рака, возглавляли объединения деревень в районах, где развитие ирригации и хозяйства способствовало возникновению более сложных форм политической организации. Китайские источники и местные надписи показывают, что некоторые из этих правителей участвовали в войнах, стремясь расширить своё влияние.

Брахманы-шиваиты руководили культом лингама — фаллического символа бога Шивы. Через поклонение лингаму они стремились привлечь благосклонность божества для своих покровителей-правителей.

Эти брахманы были представителями влиятельного в то время в Индии движения бхакти — религии личной преданности божеству. Они учили своих покровителей устанавливать личную связь с Шивой посредством аскезы, духовной силы и самодисциплины.

В результате правители начинали воспринимать свои земные успехи как проявление милости Шивы. Эта божественная благодать считалась также гарантией высокого положения после смерти. Поэтому шиваитские культы становились не только путём духовного спасения, но и важным источником престижа и политической легитимности.

Индонезийские религиозные представления

Для жителей Индонезии индуистские идеи не были чем-то совершенно чуждым.

Ещё до прихода индийских религий на архипелаге строились ступенчатые святилища, символизировавшие священные горы и служившие местами почитания предков. Поэтому представление брахманов о Шиве как о божестве, обитающем на священной горе, оказалось вполне понятным местному населению.

Мегалитические камни, использовавшиеся в древних обрядах, легко отождествлялись с каменными лингамами Шивы. Индонезийцы уже уделяли большое внимание погребальным ритуалам и судьбе умерших. Кроме того, сложные обряды металлургии воспринимались ими как символ духовного преображения и освобождения души.

Поэтому особый интерес вызвали индуистские учения о бессмертии и возможности достичь обители Шивы после смерти.

Образ индуистского аскета-медитатора также оказался близок местным традициям. Возможно, ему предшествовал шаман или жрец-целитель, входивший в состояние транса.

Не менее понятным было и представление о священной очищающей силе воды. Согласно индуистской традиции, вода очищалась творческой энергией Шивы на вершине его горы. Для индонезийцев, почитавших горы как жилища богов и связывавших с ними плодородие земель, эта идея звучала вполне естественно.

Вероятно, путь для появления брахманов был подготовлен более ранними буддийскими миссионерами, которые уже познакомили жителей архипелага с идеями духовного спасения.

Тем не менее восприятие индуизма происходило через призму местных представлений. Брахманы пользовались уважением, прежде всего, как учителя — гуру, способные помочь в достижении целей, которые уже существовали в традиционной религиозной системе.

Поэтому использование индуистских терминов в надписях вовсе не означает полного переноса индийской культуры на индонезийскую почву. Скорее, местные правители искали в священной санскритской литературе подходящие образы и выражения для описания собственной действительности.

Индийская литература и религиозные тексты стали для индонезийцев богатым источником идей, но не привели к полной индуизации архипелага. Так же как индийские брахманы не создавали индонезийские государства, индийская культура не заменила местную цивилизацию.

Индия выступала, скорее, как своеобразный арсенал религиозных знаний и духовных практик, которые индонезийцы использовали в соответствии со своими потребностями и представлениями.

Продолжение следует — следующая часть будет посвящена государству Шривиджая, его столице Палембангу и превращению Суматры в один из важнейших центров буддизма и морской торговли Азии.

* * *

Государство Шривиджая и Палембанг

Малайское королнвство Шривиджая-Палембанг

Первое достоверное упоминание государства Шривиджая содержится в записках китайского буддийского паломника И-цзина, который посетил его в 671 году. Путешествие от Гуанчжоу до Шривиджаи заняло у него менее двадцати дней. Отсюда он отправился далее в знаменитый буддийский университет Наланда на северо-востоке Индии. Правитель Шривиджаи оказал паломнику помощь и содействие.

Археологические исследования, проводившиеся с конца XX века к западу от современного города Палембанг на Суматре, практически подтвердили, что именно здесь находилось ядро государства Шривиджая в VII–X веках.

На различных археологических площадках были обнаружены тысячи фрагментов китайской керамики VIII–X веков. Находки более поздних периодов свидетельствуют о перемещении политических и торговых центров внутри региона. Особенно важны находки на холме Букит Сегунтанг, где следы непрерывного присутствия человека охватывают многие столетия.

Среди наиболее примечательных находок — фрагмент керамики римско-индийского происхождения первых веков нашей эры. Аналогичные изделия были обнаружены и на Яве, недалеко от современной Джакарты. Кроме того, в долине реки Муси найдено множество буддийских и индуистских статуй, что свидетельствует о существовании здесь крупного центра международных связей.

Особенно важным доказательством стали остатки буддийских ступ у подножия холма Сегунтанг. Всё это подтверждает сведения письменных источников о том, что Палембанг действительно являлся столицей могущественной Шривиджаи.

Буддизм в Палембанге

Шривиджая была одновременно важнейшим торговым узлом Юго-Восточной Азии и одним из крупнейших центров буддизма региона. Об этом сообщают как китайские, так и арабские источники.

Собственные письменные памятники государства представлены главным образом надписями на древнемалайском языке, созданными во второй половине VII века.

Из них следует, что правитель обладал значительными богатствами и опирался на развитую систему чиновников. Вместе с тем надписи отражают период серьёзных внутренних потрясений. В них упоминаются войны, заговоры и борьба за власть.

Основная тема этих текстов — проклятие, обращённое к тем, кто нарушит клятву верности правителю. Клятва приносилась посредством питья священной воды. Нарушителям обещалась смерть, тогда как верным подданным гарантировалось вечное блаженство.

И-цзин писал, что в Палембанге проживало более тысячи буддийских монахов, и рекомендовал город как прекрасное место для начала изучения буддийских священных текстов.

Однако надписи VII века уделяют больше внимания не философии, а магико-религиозным аспектам буддизма. Они свидетельствуют о влиянии ваджраяны — тантрической формы буддизма.

В текстах часто упоминаются янтры — священные символы, которым приписывалась магическая сила. Правитель даровал их своим верным слугам как знак особого расположения. Любопытно, что аналогичные символы использовали и его противники.

Особое значение имеет надпись Таланг Туво 684 года. В ней правитель выражает пожелание, чтобы основанный им парк приносил духовные заслуги всем живым существам.

Язык этой надписи показывает, что царь представлял себя бодхисаттвой — существом, достигшим высокого уровня духовного развития и ведущим других к просветлению. Это первый известный случай в истории архипелага, когда правитель открыто принимает на себя роль религиозного наставника.

Тантрический буддизм и власть

Надписи свидетельствуют о том, что идеи тантрического буддизма махаяны достигли Палембанга уже к концу VII века.

Примечательно, что в самой Индии тантрический буддизм начал играть заметную роль примерно в то же время. Это говорит не только о регулярных морских контактах между Индией и Суматрой, но и о том, насколько быстро малайская элита увидела в тантризме источник личной духовной силы.

Показательно, что слово «проклятие», использованное в надписях, имеет малайское происхождение. Вероятно, местное население просто приспособило тантрические практики к уже существовавшим магическим традициям.

Особое место занимал холм Сегунтанг. Он считался источником священной силы и местом паломничества. Вероятно, его культ существовал задолго до появления буддизма и лишь впоследствии был включён в новую религиозную систему.

Поэтому политические конфликты, отражённые в надписях, скорее всего были связаны не с рождением нового государства, а с попыткой уже могущественной державы укрепить или восстановить своё господство в южной части Суматры.

Морская держава Шривиджая

На протяжении столетий до начала дальних плаваний китайцы во многом зависели от иностранных мореплавателей. Купцам, следовавшим в Китай из Индии и арабского мира, требовались безопасные перевалочные базы в Индонезии.

В V–VI веках эта торговля активно развивалась, однако затем пришла в упадок из-за гражданских войн в Китае. После установления династий Суй и Тан ситуация изменилась.

Китайские источники VII века упоминают ряд небольших портовых государств на Суматре, особенно в её северо-восточной части. Эти государства стремились представить себя вассалами китайского императора.

Правители Палембанга пошли дальше. Они стремились установить монополию на торговлю с Китаем и устранить конкурентов. Судя по всему, им это удалось.

К моменту отъезда И-цзина из Юго-Восточной Азии в 695 году Шривиджая уже контролировала Малаккский пролив — важнейшую морскую артерию региона.

Могущество махараджей Шривиджаи основывалось на союзе с морскими народами, владевшими военными судами.

Арабские путешественники почти не упоминают пиратство в районе южного входа в Малаккский пролив. Это позволяет предположить, что местные мореплаватели были связаны с интересами Шривиджаи и обеспечивали безопасность торговых путей.

За верность махараджи награждали своих сторонников богатством, почётными должностями и, согласно надписям, даже сверхъестественными благами.

Однако единство этой морской державы сохранялось лишь до тех пор, пока Палембанг оставался процветающим международным портом. Экономическое благополучие было фундаментом политического единства.

Поэтому раннюю историю малайского мира можно в значительной степени рассматривать как историю своеобразного китайско-малайского союза. Махараджи извлекали огромную выгоду из торговли с Китаем, а китайские императоры могли считать их своими преданными партнёрами на дальних рубежах имперского мира.

* * *

Центральная Ява, примерно с 700 по 1000 годы

Упадок Шривиджаи и возвышение Центральной Явы

К VIII веку центр политической и культурной жизни архипелага всё заметнее смещался с Суматры на Яву. Хотя Шривиджая продолжала контролировать важнейшие морские пути и сохраняла огромные доходы от торговли, на Яве возникли государства нового типа, опиравшиеся не столько на морскую торговлю, сколько на развитое земледелие и мощную внутреннюю экономику.

Центральная Ява обладала рядом преимуществ. Вулканические почвы были исключительно плодородны, а сложная система ирригации позволяла получать высокие урожаи риса. Благодаря этому правители могли содержать многочисленных чиновников, ремесленников, жрецов и строителей.

В VIII–IX веках здесь существовало несколько влиятельных династий, среди которых особое место занимала династия Шайлендра.

Название «Шайлендра» обычно переводят как «Владыки гор». Правители этой династии были покровителями буддизма махаяны и создали один из величайших памятников мировой цивилизации — Боробудур.

Боробудур — каменная модель Вселенной

Боробудур был построен приблизительно между 780 и 830 годами.

Этот грандиозный храмовый комплекс расположен в центре Явы и представляет собой не обычное культовое сооружение, а гигантскую символическую модель буддийской Вселенной.

Сооружение состоит из нескольких террас, поднимающихся к вершине холма. Паломник должен был постепенно подниматься по ним, проходя путь духовного совершенствования.

Нижние уровни символизировали мир человеческих страстей и желаний. Более высокие отражали сферы духовного очищения. На вершине находилась огромная ступа, олицетворявшая достижение просветления.

Стены Боробудура покрыты тысячами рельефов. На них изображены сцены из жизни Будды, буддийские легенды, морские путешествия, придворная жизнь и повседневный быт жителей Явы того времени.

Для историков эти изображения представляют огромную ценность. Благодаря им можно увидеть корабли, одежду, украшения и архитектуру Индонезии IX века.

Строительство Боробудура потребовало колоссальных ресурсов и прекрасно показывает уровень организации государства Шайлендра. Только централизованная власть могла мобилизовать десятки тысяч людей для реализации подобного проекта.

Санжая и Прамбанан

Наряду с буддийскими Шайлендра в Центральной Яве существовала и индуистская традиция, связанная с династией Санжая.

Отношения между двумя династиями остаются предметом дискуссий историков. Возможно, они соперничали друг с другом; возможно, в разные периоды существовали параллельно и даже вступали в брачные союзы.

Главным памятником индуистской Явы стал храмовый комплекс Прамбанан.

Прамбанан был посвящён главным богам индуистского пантеона — Брахме, Вишну и Шиве.

Центральный храм комплекса посвящён Шиве и достигает почти пятидесяти метров в высоту.

Рельефы храмов рассказывают историю Рамаяны — одного из величайших эпических произведений Индии. Однако эта история была переосмыслена на яванский лад и стала частью местной культуры.

Так возник характерный для Индонезии синтез: индийские религиозные идеи сочетались с местными традициями, создавая уникальную цивилизацию, не являвшуюся ни полностью индийской, ни полностью местной.

Яванские правители и концепция божественного царя

В государствах Центральной Явы постепенно складывалась идея правителя как посредника между миром людей и миром богов.

Царь воспринимался не просто как политический лидер. Его власть считалась отражением космического порядка.

После смерти выдающиеся правители нередко обожествлялись. Для них возводились особые храмы, в которых они почитались как проявления Шивы или Будды.

Такое представление о власти стало одной из важнейших особенностей индонезийской политической культуры и оказало влияние на последующие государства архипелага.

* * *

Восточная Ява и архипелаг примерно с 1000 по 1300 год

Перемещение центра власти на Восточную Яву

Около X века политический центр Явы начал перемещаться на восток.

Причины этого до конца не ясны. Среди возможных объяснений называют:

● извержения вулканов;

● изменения речных русел;

● экономические перемены;

● борьбу между династиями.

Каковы бы ни были причины, именно Восточная Ява в последующие столетия станет ядром крупнейших индонезийских государств.

Там возникнут царства Кедири, Сингасари и, наконец, величайшая держава средневековой Индонезии — империя Маджапахит.

* * *

Государства Кедири и Сингасари

После перемещения политического центра на Восточную Яву здесь возник ряд государств, которые унаследовали культурные и политические традиции Центральной Явы.

Одним из наиболее влиятельных стало царство Кедири, существовавшее в XI–XIII веках. Этот период считается одним из золотых веков классической яванской литературы.

Именно тогда были созданы многие произведения, основанные на индийских эпосах «Махабхарата» и «Рамаяна», но переработанные в соответствии с яванскими представлениями и ценностями.

Придворные поэты создавали произведения на древнеяванском языке (кави), который стал языком высокой культуры архипелага.

В это время всё более заметным становилось представление о царе как о существе, обладающем особой духовной силой. Правитель считался хранителем гармонии между миром людей и космосом.

Возвышение Сингасари

В XIII веке Кедири уступило место новому государству — Сингасари.

Его основателем считается Кен Арок — одна из самых легендарных фигур индонезийской истории.