- -
- 100%
- +
Пролог
Превратности судеб
Морской ветер, бивший в лицо, растрепал ей волосы, словно гриву породистой кобылицы. В эти мгновения лошади и колесница словно слились в одно целое – стремительное и свободное. Пришло непередаваемое ощущение полета. Ей казалось, что она словно большая птица, несущаяся по небу над кромкой моря и земли.
-Птица?!!! Да что там птица, богиня воздуха и ветра Аура, разогнавшая свою колесницу и играющая судьбами мореходов. У нас даже имена похожи: Аврелия - почти Аурелия и Аура, - пронеслась в голове крамольная мысль.
После того, как отец подарил Аврелии пару породистых кобылиц и украшенную причудливой резьбой бигу, девушка каждое утро выезжала из их приморского поместья на прогулку, сопровождаемая двумя конными слугами. Она сама управляла колесницей, отказавшись от услуг возницы.
С рождения Аврелия обладала своенравным и независимым нравом, передавшимся ей от покойной матери. Вспыльчивость и жестокосердие, помноженные на циничный расчет, достались ей от отца, сенатора Муция Аврелия Ореста, дополнив ее непростой характер.
События последних лет - восхождение к власти рода Бальбинов и падение в бездну их врагов - благоприятно сказались на семье Аврелиев, преумножив их богатство и влияние.
Гней Порций Бальбин приходился двоюродным дядей ее отцу.
Сенатор баловал дочь, потакая всем ее прихотям: нарядам ,украшениям и увлечением лошадьми. В конюшне поместья содержались отменные жеребцы и кобылы элитных пород.
Аврелия гнала свою колесницу по выложенной камнем приморской дороге в сторону рыбацкой деревушки, раскинувшейся у поросших лесом холмов. Это был обычный маршрут. Девушка нахлестывала своих кобылиц, со смехом вполоборота наблюдая, как сопровождающие ее рабы едва успевают на своих лохматых лошаденках за полетом ее легкой биги.
Утром она хотела взять с собой на прогулку гостившую у них на вилле кузину - Квинтилию Цетег, но та, увидев ее манеру езды, вежливо отказалась.
Аврелия недолюбливала свою родственницу, из-за разности темпераментов и интересов.
-Трусиха, ей невдомек, что бег лошадей дарит ощущение непередаваемого чувство свободы. Да и вообще она странная. Любит бродить по предгорьям в сопровождении своей старой кормилицы. Собирают какие-то травы и минералы. Расспрашивает об растениях пастухов. Поговаривают, что ее служанка - ведьма.
Впрочем, сейчас Квинтилия со своими причудами совсем не занимала мыслей Аврелии, она полностью отдалась скачке.
Еще немного и, как обычно, колесница пронесется по единственной улице деревни, затаптывая кур и пугая местных жителей. Иногда, ради забавы, Аврелия перетягивала своим бичом зазевавшегося рыбака или просто пешего путника и со смехом проносилась мимо. Жаловаться на ее «шалости» не смел никто.
Да и кому было жаловаться? Их семья держала в зависимости всю округу и была кредитором местных сельских общин. Здесь, на западном побережье полуострова, господствовали старые законы и «нелепые новомодные указы» из столицы, ограничивающие произвол землевладельцев, сюда не доходили.
Высший Верховный совет последнее время пытался проводить реформы, защищающие права мелких арендаторов и даже рабов. Но никто за пределами столичной округи не воспринимал их всерьез.
Тут на Меганском побережье в тысячах стадиев от Румелии Аврелии чувствовали себя хозяевами.
Бига неслась, как ветер.
-Сейчас поверну и, не сбавляя хода, вперед, дальше - прямо вдоль полей и деревенских хижин, благо дорога позволяет… - решила девушка, нахлестывая своих кобылиц.
Однако всё произошло иначе. Прошедший недавно дождь оставил небольшие лужицы на гладких камнях дороги. Лошади легко вошли в дорожный изгиб и рванули вперед, но вот колесница…
Легкую повозку занесло, крепление оглобли не выдержало нагрузки и внезапно треснуло. Сухой щелчок, едва слышный за цокотом копыт, решил дальнейшую судьбу пароконной повозки и ее отчаянной владелицы. Разгоряченные кобылицы, избавившись от биги , как безумные, пронеслись по дороге, а легкий двухколесный возок вылетел на обочину, отправившись в свой последний и по-настоящему реальный полет.
Аврелия ничего не успела понять. Она просто потеряла опору, мир перед ней смешался, и девушка, закрыв от ужаса глаза, ощутила падение в пропасть. По крайней мере, ей так показалось.
Она инстинктивно прикрыла голову руками и непроизвольно громко закричала.
Трудно сказать, что спасло ее в тот миг: счастливая случайность или воля неведомых богов, только на ее пути возник жидкий кустарник, а за ним свежий стог сена на крестьянском лугу.
В него-то Аврелия и влетела. Первые секунды она была в шоке от случившегося, но потом, придя в себя, ощутила прилив злости и холодной ярости. Она увидела, как вокруг стога собирается толпа местных селян и как эти оборванцы тычут в нее своими грязными пальцами, как неумело и нелепо ей помогают два олуха-раба и как она, дочь сенатора, жалко выглядит.
В самом деле, молодая аристократка представляла собой убогое зрелище. Белая шелковая туника была разодрана, в волосах застряла солома и репей, на щеке и руках ссадины, а в довершении ко всему - Аврелия наступила ногой в коровью «лепешку».
-Кошмар. Я потеряла лицо. Теперь эти скоты будут целый год вспоминать мое падение. Потешаться, рассказывая за кружкой дешевого пойла, как она стала посмешищем толпы.
Первой мыслью Аврелии, было наказать сопровождавших ее рабов, но она вовремя опомнилась.
-Что толку от двух остолопов, если вокруг целая толпа очевидцев ее позора. Им-то рты не заткнешь. Проклятье!
Выбравшись на дорогу, перепачканная и злая, как взбесившаяся фурия, Аврелия подобрала оброненный хлыст и со всей силы ударила им одного из слуг, заподозрив беднягу в непочтении к себе. Затем, недолго думая, вскочила на его лохматую лошаденку и, нахлестывая несчастное животное, понеслась в сторону виллы.
Ворвавшись в ворота поместья, юная аристократка соскочила с коня. Бросила поводья удивленному конюху и, отпихнув в сторону причитающую при ее виде ключницу, быстро прошла в атриум.
-Сейчас бассейн и баня. Потом массаж ,притирки и крема, - подумала она и, крикнув служанок, направилась в сторону терм.
Аврелия быстрым шагом пересекла атриум. В душе у нее все бурлила и кипела злоба на себя, на окружающих, на весь мир в целом, кипела и искала выхода. В такие минуты ей нужно было на кого-нибудь сорваться, выплеснуть свою горечь и ярость, и она инстинктивно стала подыскивать жертву.
Вот только пересмешники боги решили еще раз подшутить над гневливой аристократкой. Видимо, им мало было ее утреннего злоключения.
До блеска натертые мозаичные полы еще не просохли от влажной уборки и скользили. К тому же подошвы сандалий молодой патрицианки были измазаны грязью, глиной и еще одной субстанцией, оставленной на поле крестьянской коровой. Весь этот набор почв и животных выделений явно не способствовал устойчивости при ходьбе на идеально гладкой поверхности. Поэтому результат не заставил себя ждать. Аврелия поскользнулась, растянувшись на полу с отбитым копчиком. Атриум огласили вой и проклятия. На помощь своей госпоже поспешили служанки и толстая ключница.
Стонущую от боли хозяйку подняли и попытались увести в покои. Кто–то позвал врача. Ключница причитала и охала, что вызвало еще больший припадок злости у Аврелии. Она что было мочи отвесила толстухе пару пощечин, а потом накинулась на рабынь. На крик и шум сбежалась вся челядь и гости, в лице Квинтилии Цетег.
-Надо срочно сделать примочку, - заявила Квинтилия.
Аврелия бросила на кузину ненавидящий взгляд, захотев сказать какую-нибудь гадость, но сдержалась. Лишь скривилась в натянутой улыбке.
-Вторая потеря лица за день… Нет, это уже слишком, за такое кто-то должен ответить, - промелькнула мысль в ее голове, - иначе я не успокоюсь. К тому же весь этот подобострастно причитающий двуногий скот в душе смеется надо мной. Я этого так не оставлю, наказание послужит им наглядным уроком. Остается только назначить «виновных».
Аврелия обвела окружающих ее людей недобрым взглядом, остановившись на управляющем.
Она увидела, как он сжался и напрягся подобно пружине, готовый выполнить любой приказ, лишь бы отвести от себя беду.
-Кто осматривал перед поездкой мою колесницу? - сухо и почти бесстрастно спросила молодая патрицианка.
Этот ее ровный и спокойный тон не предвещал ничего хорошего.
-Как всегда, госпожа, старший конюх и его помощник… - пролепетал управляющий.
Аврелия кивнула и, уставившись на управляющего, произнесла:
-Старшего конюха выпороть плетьми, а помощника - распять на обочине дороги у въезда в поместье. Пусть умирает медленно, он хотел убить меня.
Управляющий кивнул, губы его дрожали, он хотел было идти выполнять ее страшный приказ, но Аврелия властным жестом остановила его.
-Это еще не все: приведи сюда девку, натиравшую пол в атриуме.
Аврелия побоялась наказывать смертью старшего конюха: во-первых, он стоил изрядных денег, а во-вторых, пользовался расположением отца. Родитель не был бы доволен поступком дочери, что же касается его помощника и какой то девки-поломойки, то их смерть не повлечет гнева главы семьи, а урок двуногому скоту будет наглядный.
Пока Аврелия мысленно рассуждала о своих решениях, два крепких надсмотрщика притащили слабо упирающуюся молодую рабыню. Темноволосую, стройную, от природы красивую девушку, но уже носящую на себе отпечаток невыносимой жизни, на которую ее обрекла судьба.
Аврелия бросила презрительный взгляд на рабыню и, ткнув в несчастную пальцем, с издевкой в голосе произнесла:
-Посмотрите на эту неблагодарную тварь, мой отец приютил ее под нашей крышей, кормил и одевал. А чем она отплатила? Своей небрежностью и ленью, подвергнув мою жизнь, жизнь вашей госпожи, опасности. Это недопустимо.
Потом демонстративно нахмурила брови и сердито посмотрела на управляющего и ключницу. Те всё поняли правильно. Ключница, дородная толстая женщина, не раздумывая, схватила за волосы несчастную рабыню-поломойку и повалила ее на колени перед хозяйкой.
-Проси прощения, дрянь, - зашипела ключница, - а то госпожа прикажет тебя распять, как конюха.
Рабыня задрожала всем телом и стала лепетать что-то нечленораздельное, язык у нее заплетался от ужаса. Она поняла, что сейчас она в полной власти этой взбалмошной и вздорной самодурки, чудовища в женском обличии.
-Прости глупую рабыню, госпожа, - донеслось до ушей Аврелии.
Мольбы несчастной лишь раззадорили аристократку.
-Если просит прощения, то виновата, а если виновата, то нужно жестоко наказать. Показательно наказать. Распять вместе с конюхом? Ну, нет, это слишком банально. Запороть? Тоже нет, слишком быстро. Нужно что-то такое, чтобы это видели все рабы от домашних служанок, до последнего пастуха или скотницы. Что?
Внезапно извращенный разум Аврелии посетила идея, от которой ее злобная натура пришла в восторг. Лицо аристократки озарилось зловещей улыбкой. Обычно от такой ухмылки все домашние слуги приходили в ужас.
-За покушение на мою жизнь и здоровье, неблагодарная, тебя следовало бы наказать смертью, но я сегодня милостива, ибо боги-покровители спасли меня от неминуемой гибели. Поэтому ты получишь шанс на жизнь, никчемное существо.
По толпе слуг прошел вздох облегчения, но уже через секунду сменился животным страхом от господского приговора.
-Я решила предать тебя в руки богов, пусть они решат жить тебе или умереть.
И обратившись к вилику приказала:
-Залей ей в горло соленый рыбный соус и прикуй к позорному столбу на солнцепеке. Воды не давать и не кормить три дня. Если выживет - заклеймить лоб и навечно приковать к мельничному жернову.
Неожиданно приговоренная рабыня вскинула голову и, посмотрев на свою мучительницу взглядом выразительных серых глаз, четко произнесла:
-Будь ты проклята, пусть боги отправят в Гадес весь твой род и твоих холуев.
Аврелия отшатнулась, не ожидая услышать такого от рабыни, но очень быстро взяла себя в руки и рассмеявшись добавила:
-Если выживет, перед отправкой на мельницу отрежьте ей дерзкий язык.
Решение было принято, и волна гнева, схлынув, уступила место боли в отбитом копчике. Аврелия, поддерживаемая одной из горничных, двинулась в сторону терм.
***
Квинтилия пришла в ужас от диких и ничем не оправданных по своей жестокости приговоров ее кузины. От природы, обладая куда более мягким и терпимым характером, чем ее родственница, Квинтилия росла на лоне природы в имении своего отца под присмотром кормилицы и ученого грека- философа, выписанного из столицы.
Будучи приверженцем новомодного культа Астреи, богини справедливости и порядка, философ привил своей ученице определенную долю гуманизма и милосердия к низшим существам типа животных и рабов. Квинтилия считала, что с последними нужно обходиться мягче и строгость наказаний должна соответствовать из проступкам. Она отнюдь не была против рабства. Ведь оно, как и все остальное в этом мире, ниспослано людям богами и только им решать: кто достоин свободы, а кто обречен влачить жизнь тяглового скота. Однако несправедливость в культе Астреи была непозволительна, так как влекла за собой гнев небожительницы и воздаяние от ее сестры богини Немезиды.
Поэтому Квинтилия твердо решила поучаствовать в судьбе приговоренной к ужасной участи девушки.
День пролетел быстро, к вечеру окончательно Аврелия успокоилась и даже пришла в веселое настроение. Инцидент с колесницей стал для нее захватывающим приключением. Ведь не каждый человек смог бы пережить такое. Точно боги или лары предков хранили ее от бед и напастей.
За ужином , поглощая мясо перепелки и запивая ее густым сладким вином, она сказала своей кузине:
-Квинтилия, дорогая, не забудь мне напомнить о нашей завтрашней поездке в храм Юноны - покровительницы нашего рода. Нужно отблагодарить богиню за мое чудесное спасение. Надеюсь, ты не откажешься составить мне компанию.
-Да, конечн,о дорогая кузина, но позволь тебе напомнить, что я бы не хотела совершать поездку в храм на колеснице и предпочла бы лектику.
-Увы, любезная Квинтилия, в этот раз ты полностью права. Я прикажу подать нам носилки и изрядное количество подушек, - засмеявшись, ответила Аврелия.
Видя благодушное настроение своей родственницы, Квинтилия решила попросить Аврелию смягчить приговор несчастной девушки.
-Какой девушки? - удивленно вскинулась Аврелия, отрыгнув виные пары.
Она уже хорошо набралась, выпив почти целый кувшин великолепного косского вина. Потом, вспомнив, спросила. -А к чему я ее там приговорила?
Услышав ответ, Аврелия дернула плечом и ответила:
-Да, я немного погорячилась. Три дня без воды - это слишком, пусть будет два дня, но об остальном даже не проси - заклеймить и на мельницу, всё одно там долго не протянет.
Попытка возразить Аврелии натолкнулась на глухую стену непонимания.
-Давай прекратим эту бессмысленную дискуссию, дорогая кузина, я все решила, лучше скажи мне: это правда, что твоя кормилица ведьма?
***
Небесный бег светила подошел к концу, и солнце скрылось за морем. Поместье Аврелиев, как и весь окружающий мир, погрузились во тьму. Надсмотрщики загнали в эргастул и бараки полевых рабов, в господском доме погасли огни, и лишь в хлеву время от времени мычала чем-то обеспокоенная скотина.
Боги послали безлунную и темную ночь, небо заволокло густыми тучами, начал накрапывать мелкий дождь. Охранявший двор сторож предпочел забраться под крышу навеса и, пригубив из заветной фляжки неразбавленного виноградного пойла, уснул, закутавшись в шерстяной плащ.
Измученная жаждой и жарой девушка у позорного столба постаралась задрать повыше голову, насколько позволял ей железный ошейник, и стала ловить ртом редкие капли. Как назло, дождь прошел стороной, природа лишь поманила несчастную надеждой и, посмеявшись над ее страданиями, отогнала тучу в сторону моря.
Тем не менее, с наступлением ночной прохлады ей все-таки стало полегче: прошла изнуряющая жара, да и желудочный спазм, вызванный соленым рыбным соусом, тоже поутих.
Днем, в первые часы у стояния у столба, она попыталась покончить с собой, стукаясь затылком о жесткую древесину, но «добрый» управляющий при виде ее попыток приказал обмотать столб плотным войлоком в районе ее головы.
-Хочешь сбежать в Гадес, голубка, - елейным голосом произнес он, - не получится! Сначала придется помучиться, такова воля госпожи.
У приговоренной не было даже сил плюнуть в его наглую, слащавую рожу, и она лишь злобно сверкнула глазами.
После полудня она впала в беспамятство и полную апатию ко всему происходящему. Перед глазами поплыли радужные круги, и ей стало казаться, что она совсем в другом месте, перед ней, словно в бредовом калейдоскопе, пронеслась вся ее недолгая, безрадостная жизнь.
Она не всегда была рабыней в этом поместье, но никогда не видела свободы. С детства, сколько себя помнила, ей помыкали и приказывали чужие люди, распоряжавшиеся ее судьбой и жизнью по собственной прихоти.
Когда-то она имела даже имя, или точнее постоянную кличку- «Аристоника», и была звездой городских ярмарок, демонстрировавших женскую плоть, на площади Пяти углов, в самой Румелии. Она танцевала на руках среди мечей, среди бритвенно-отточенных лезвий в усладу похотливой столичной толпы и в угоду кошелька своего хозяина. Так было до того злосчастного вечера, когда танцовщица получила травму руки, после чего не смогла больше совершать рискованные для жизни кульбиты и прочие акробатические трюки.
В тот раз хозяин борделя Поркус Марлен заставил ее ходить на руках среди мечей с завязанными глазами и заработал на этом выступлении кучу денег, принимая ставки. А когда она получила травму, отправил обслуживать клиентов, как обычную шлюху, в своем лупанаре.
Здесь ей второй раз крупно не повезло. Одним из клиентов стал азартный купец, поставивший на ее смерть во время последнего выступления приличную сумму и потерявший свои деньги. Он был жестоким и злопамятным человеком, решившим отомстить беззащитной рабыне.
Она помнила, как он сразу заявил содержателю борделя, что за «порчу товара» заплатит двойную компенсацию и потребовал плеть в комнату для свиданий.
Поркус не возражал, лишь пожал плечами, и приказал связать ей руки. Для него она была лишь товаром, куском мяса, отработанным материалом не более. Такова была благодарность хозяина за всё те деньги, которые она ему принесла.
Подонок, купивший ее тело на несколько часов, наверняка бы ее искалечил, но Аристонике удалось спастись. Клиент был сильно пьян, и жертва, сумев освободится от пут, ударила его подсвечником по голове. Насмерть. Это был приговор для нее, крест - в прямом и переносном смысле. По законам Румелии раб, убивший свободного человека, подлежал распятию, исключений не делалось.
Когда под утро Поркус обнаружил труп, то понял, что репутации его заведения может прийти конец, поэтому вовремя подсуетился, избавившись от тела и следов крови. Труп купца нашли в сточной канаве на соседней улице со следами ограбления. Что делать - и такое бывает… Ну, а от Аристоники избавились иным способом. Девушке неровно обрезали пышные волосы, одели в грязную дерюгу и отвели на рынок живого товара.
Поркус приказал продать ее на рудники за небольшие деньги лишь бы побыстрее. Там бы она не протянула и года.
Однако на этот раз боги отсрочили ее конец. Управляющий дома Аврелиев оптом покупал женщин для работ на вилле. Надсмотрщик, отведший девушку на рынок, пожадничал и пристроил ее к партии этих рабынь, за невольницу для рудников ему дали бы вполовину меньше. Естественно, не рассказав ничего своему хозяину.
Так что он долго пропивал разницу, полученную от ее продажи, в дешевых кабаках столичного предместья. Впрочем, узнай это, Аристоника вряд ли была бы против.
Почти три года она жила у Аврелиев, как рабочая скотина, знающая только две вещи в жизни: отупляющую работу и сон на соломе, ах да, еще побои, оплеухи, кличку «эй девка» - и всё это за две миски ячменной каши в день.
И вот чудом уцелевшая после встречи с острым клинком, избежавшая страшной смерти на кресте , она умирает здесь, у позорного столба, на хозяйственном дворе виллы, между бараком для говорящего скота и хлевом для скота мычащего. А ведь ей всего-то двадцать лет и очень хочется жить.
-Жить, - при этой мысли она инстинктивна рванулась вперед, что лишь усилило ее страдания. Веревки еще сильнее врезались в тело и зазвенела цепь ошейника,
- Боги, если вы есть, пусть будут прокляты мои хозяева, пусть эта стерва Аврелия не переживет этой ночи, и пусть Поркус Марлен закончит свою жизнь в сточной канаве!
Аристоника почувствовала, как незначительный прилив сил, дарованный ночной прохладой, начинает заканчиваться и вновь подступает дурнота. От боли раскалывалась голова, а главное – неимоверно, невыносимо хотелось пить. Она бы отдала всё за глоток воды, но у нее ничего не было, даже ее жалкая жизнь не принадлежала ей, и оставалось только ждать смерти.
В полузабытьи она не услышала легкие шаги, тихо ступающие по плитам двора, и не смогла различить очертания женской фигурки, закутанной в темный плащ. Аристоника очнулась лишь тогда, когда чья-то рука осторожно убрала спутанные пряди волос с ее лица и поднесла кувшин с водой к потрескавшимся губам.
Несчастная не могла поверить в случившееся.
-Вода, целый кувшин!
Она жадно припала ртом к горлышку и, не отрываясь, пила и пила...
Наконец, утолив первоначальную жажду, Аристоника подняла глаза на свою спасительницу.
Она узнала ее, это была Квинтилия Цетег.
-Это ты, госпожа ? - с трудом произнесла рабыня, удивленно посмотрев на аристократку, - Спасибо тебе, да хранят тебя боги…
Квинтилия сняла капюшон плаща со своей головы и словно ребенку наставительно произнесла:
-Аврелия поступила с тобой несправедливо, а несправедливость влечет за собой гнев богини Астреи, моей покровительницы. Твоя госпожа смягчилась, ты простоишь у столба только два дня.
-Чтобы потом умереть, надрываясь на мельнице, - горько усмехнулась Аристоника, - богам видно плевать на таких как я.
- Не гневи богов, они предначертали твою судьбу, и ты должна принять ее как должное. Твой удел быть рабыней, усердно трудиться, преумножая богатство своих господ, и молить богов об их благополучии.
-Молиться за Аврелиев - никогда, но я готова молиться за тебя, дай мне еще воды.
Квинтилия поднесла к ее губам кувшин, и Аристоника осушила весь кувшин до последней капли.
-Ты дерзкая и злая на язык, - заметила Квинтилия.
-Это будет скоро исправлено, они мне его отрежут.
-Значит на то воля богов, - заявила Квинтилия с холодностью и без тени сочувствия, - прощай, рабыня.
-Прощай, госпожа, если представится возможность, я отплачу тебе добром.
- Ты? Ну это вряд ли, - усмехнулась Квинтилия и шагнула в темноту ночи.
Усмешка аристократки и усмешка Немезиды
Горст напряженно всматривался в темнеющий неподалеку берег и белую пенную полоску прилива.
-Что ты там высматриваешь – спросил подошедший Хельб, - русалок?
-Нет, прикидываю, где лучше начать высадку.
-Ну, так Шрам с Марданом уже все решили: прямо на пляже рыбацкой деревни, они нас не ждут.
-Да, это основная группа десанта, но у меня особое задание от наварха.
-От Мардана?
-От него самого .
-Что за задание?
-Перекрыть путь к бегству румелийских собак из поместья .
- Мардан все не может успокоиться, крови жаждет, - поморщился Хельб.
-Ты же знаешь, после той ночи в Астрии он дал обет не брать в плен румелийцев даже за выкуп.
-Я считаю, это неправильно - деньги всегда деньги.
-А ты что забыл, как был рабом, прикованным к веслу, - спросил Горст.
-Мы были рабами «Берегового братства»… - ответил Хельб
-А кто тебя им продал? Пираты из «братства» сейчас союзники Румелии, а мы служим ассанидам, - напомнил Горст.
-Мы служим сами себе, а ассаниды нас используют, - парировал Хельб.
Сзади раздались тяжелые шаги в грубых калигах, и хриплый голос, принадлежащий Шраму, приказал:
-Хватит болтать, готовьтесь к высадке. Хельб, пойдешь со мной, Таб, иди сюда.
Таб, крепкий аксумский негр огромного роста, вышел из тени, закутанный в темный плащ.
-Да, вождь, - Таб кое-как говорил на смеси греческого и румелийского языков с ужасным акцентом, но, слава богам, его понимали. В остальном это был сильный и свирепый воин, командир абордажной группы флагмана пиратской флотилии.
-Таб, понял задачу? Повтори.
-Я заходить с моими воинами на окраину деревни к холмам, прятаться и ждать. Ты нападать на деревню с юга и гнать их на меня. Пугать их и жечь дома, я хватать и убивать. Как на охоте.