Мир Эрон. Освободитель. Том 6

Глава 3

Монада разбудила меня, когда дверь палаты распахнулась. Я снова сделал вид, что продолжаю спать, но наблюдал спектральным зрением за подходящими ко мне. Это был всё тот же зверо-врач с подносом в руках и какой-то мужик в комбинезоне. Судя по анализу, он имел сосуд от трёх до четырёх тысяч. Это первый мужик с внушительным сосудом, которого я увидел здесь. Ушастый, к примеру, вообще его не имел. Этот тип был ростом даже выше всех тех, кого я видел в этом здании, и телосложение у него было помясистее, не как у предыдущих, откровенных дрыщей.

Он подошёл ближе и полушёпотом сказал:

– Бедный… Больно, наверное, было… – И погладил мою ногу, а я от такого малянс прифигел.

– Господин Расх Ош Конта, у этого альянсника отращивается конечность. Со вчера она ещё больше удлинилась, – сказал ушастый и поставил поднос возле медицинского шкафа.

– Я читал отчёт, Досканс. Ты свободен, – нейтральным голосом ответил он.

– Как пожелаете, – сказал зверолюд и отправился на выход.

Когда дверь за ним закрылась, этот персонаж осторожно начал меня трясти за плечо и нашёптывать:

– Проснись, дорогой, нам надо побеседовать.

Я был возмущён такой нетипичной для мужика речью, но всё же, как полагается заключённому «Ваньки из деревни», открыл глаза и с испуганным видом шарахнулся к спинке кровати.

– Т-ш-ш! Не бойся, дорогой! Я тебя не обижу. Тебе нужно поесть, – успокаивающе поднял он руки вверх и кивнул на поднос с едой.

Я смог рассмотреть его нормальным зрением. Это был зеленоглазый брюнет с длинными распущенными волосами. Круглые очки на безобразно слащавой роже совершенно не скрывали добродушных глаз, которые были подкрашены чёрным!

В этот момент мне просто не хватало матов. Я совершенно искренне и растерянно начал оглядываться, потому как просто не понимал, как надо мной захотят поиздеваться в этот раз.

– Говорю же, всё в порядке. Я Расх Ош Конта, военный психолог при госпитале для пленных. Мы с тобой просто побеседуем, пока ты ешь, и всё. Как твоё имя? – улыбнулся он и сел на край кровати.

«Окер сволочь! Почему он не предупредил, что тут будет такой психолог!?» – возмущённо подумал я, но вслух буркнул:

– Нэпур…

– Отлично, Нэпур. Можешь звать меня Расх, – усмехнулся этот тип и поправил очки.

Дальнейший наш разговор был в стиле «замкнутого в себе пленного и добродушного доктора, который задавал такие типичные вопросы, как: «Где ты работал?», «Какой твой любимый цвет?» и так далее. Затем, постепенно перешёл к событиям, предшествующим моему появлению здесь. Ну и, само собой, он меня подробно расспросил о моих способностях отращивать конечности.

Первые десять минут мне было откровенно неприятно разговаривать с этим нетрадиционным элементом. Причём отвратная каша из каких-то злаков с несвежей коркой хлеба была не так противна. Но более-менее я всё же свыкся с мыслью, что все мужики в ОСБ выглядят и разговаривают почти так же.

Ещё очень важную роль сыграл мой относительно скудный, деревенский словарный запас. Мои ребята не могли идеально выучить интернациональный язык, так как для этого нужно было установить его носителю систему Зодак. Поэтому они учили его анализатором, что получилось совсем не идеально. А этот тип разговаривал на языке альянса ещё и с «научными оборотами», нечета мне, деревенскому Ваньке.

– Я не вижу каких-либо серьёзных отклонений у тебя, Нэпур. По нашим картотекам я тебя проверил, а теперь убедился сам, лично, что ты гражданский, – улыбнулся Расх.

– И-и, что? – осторожно спросил я, насторожившись и поставил поднос с пустой тарелкой на кровать.

Этот психолог с улыбкой забрал поднос, поставил его возле шкафа и повернулся ко мне.

– Я могу написать заключение и подать заявление на твоё гражданство в ОСБ. Ты будешь свободен. Наше государство гарантирует тебе жильё, обучение и многие льготы! Отхватишь высокопоставленную жену, и ты будешь успешным мужчиной в нашем обществе! – лучезарно улыбаясь, закончил он и сцепил руки за спиной.

«Да вы на хрен издеваетесь!? Какой ко всем тёмным гражданин!?» – зверея подумал я.

– Зачем вы это делаете? – мрачно спросил я, подавляя свою ярость.

– Я просто хочу помочь тебе… – не договорил он, как я его перебил:

– Я не про это! Зачем вы начали войну?

Этот «хренолог» сначала удивился, но резко взял себя в руки и со снисхождением сказал:

– Нэпур, дорогой. Я знаю, что транслирует ваше СМИ. Но поверь, не мы начали войну, а ваш альянс, – покачал он головой с видом, что я круглый идиот.

«Да будь я на месте альянса, я бы не то что войной не занимался с вами, а покинул бы эту планету!» – я чуть не сказал это вслух, стараясь не смотреть на этого психолога.

И тут до меня дошло, за кем, собственно, правда. Альянс в здравом уме бы не напал на страну бешённых баб, которые силой превосходят роуков со среднего плана демонов. Да ещё технически оснащённые не хуже всего мира в совокупности и с гранатой в руке в виде мини-ядерной бомбы.

– В любом случае, Нэпур. Не мужское это дело, обсуждать политику наших отважных женщин. Они разберутся во всём, – весело добавил этот хрен, когда молчание затянулось.

«Это полный… по числу пи… У них понятие мужественности и женственности перевёрнуто напрочь» – с безнадёгой подумал я и, посмотрев на психолога, выдохнул и сказал:

– Прости, Расх. Я вынужден отказаться.

– Жаль. Надеюсь, со временем ты всё поймёшь, – покачал головой тот и направился из палаты. – Ах да! Я всё равно напишу, что ты не представляешь опасности. Так что можешь выбрать полезную профессию для заключённого. Вас всех сегодня отправят в Гокхорс, – улыбнулся он мне и вышел.

– Великий Светлоликий… Какая же эта Пайдора шибанутая на всю башку… – пробормотал я и плюхнулся в кровать.

Что, собственно, можно сказать? Да ничего. Всё и так кристально ясно, что Балис должен прекратить своё существование в том виде, в котором он находится. Но пока что у меня приоритет – Эрон. Я хоть сегодня же могу вернуться домой, но мне нужны мои товарищи. Я прямо чувствую, что без них я не справлюсь с Ангусом. Поэтому нужно идти до конца.

Кстати, сегодня ночью в мире моей помощницы опять появился Даниэль. А с ним те же самые балистки. Во время покера я их с интересом расспросил о странностях с их внешним видом. Все как одна ответили, что их род выглядит именно так, как и сейчас. С чем я был в полном замешательстве.

Но оказалось всё куда проще – они умерли от семисот до двухсот лет назад и даже не застали первой мировой войны этого мира. Нет, конечно, и тогда в Балисе «рулили» женщины. Но такого гипертрофированного контраста не было. Поэтому логично предположить, что этот народ был немного другим.

Либо богиня откровенно положила болт на свои создания, либо она специально создала такое общество, как сейчас, но непонятно для каких целей. Насолить другим богам?

– Вопросы, вопросы… И ни одного ответа, – прошептал я, лёжа на кровати и раздражённо почесывая затылок.

Моё ожидание долго не продлилось. Через пару часов за мной пришли двое врачей-медбратьев, очередные дрищи. И те самые военные самки, одна из которых сально глазела на меня. Медики принесли мне одежду чёрно-белого цвета в клетку, по типу пижамы, и лёгкие тряпичные боты на шнурках.

Ничего не спрашивая, я уже хотел переодеваться под похотливые взгляды женщин. Но медбратья довольно резко достали из-под кровати каркасную ширму и растянули её от их взора.

«М-да… даже с номером…» – подумал я, взглянув на рубаху формы заключённого.

После переодевания я уселся в каталку и отправился на выход. Один из медперсонала остался наводить порядок в палате. Так что меня сопровождали трое, но также до лифта. А когда дверь закрылась, случилось то, чего я и ожидал.

– Малыш, дай я тебя пощупаю напоследок… – прозвучал голос конвоирши у меня за ухом и, вытянув руку из-за моей спины, схватила меня за пах.

А я в это время заскрежетал зубами. Не из-за того, что мне противны наглые касания этой бабищи за интимные места, а из-за того, что я себя откровенно чувствую в шкуре девки в мини-юбке, которая встретила в подворотне двух пьяных гопников, что яро искали проститутку.

– Кахта! – шикнула вторая передо мной.

– Присоединяйся, Лойка. У него тут всё аппетитно, – сказала та, что сзади, и укусив меня за ухо, всё же отпустила.

– Переставай быть животным и соблюдай устав, – недовольно прокомментировала моя защитница.

– Трогать заключённых не запрещено, – усмехнулась напарница, а вторая лишь вздохнула и покачала головой.

В это время двери лифта распахнулись, и мы, видимо, попали на первый этаж в какой-то прямоугольный зал с большими потолками. На стенах висели светильники в виде бубликов. Слева и справа было по два коридора. Похоже, это вход дальше по зданию. Спереди стоял пропускной пункт с двухстворчатой дверью, а по левую сторону от выхода – стойка с двумя военными женщинами.

В этом зале было десяток военных самок с небольшими автоматами за спиной. Они строили в шеренгу аналогичных мне заключённых. Арестанты все были побитые, в синяках и трясущиеся.

Даже присутствовал нормальный мужик «шкафообразного» телосложения под два метра ростом. Его лицо было сплошной гематомой, но, тем не менее, он довольно гордо стоял в шеренге со скованными наручниками перед собой. Присутствовало также пару зверолюдей: дедок с седыми волосами и ушами, и молодой парень рыжеватого оттенка хвоста и ушей.

Среди заключённых также были две женщины. Нормальные женщины. Но их лица были в гематомах не меньше, чем у амбала. Всего нас было человек двадцать. Хоть и выглядели на порядок хуже меня, но стояли на своих двоих. Все были в наручниках, кроме меня, но также присутствовали блокирующие ошейники. Видимо, калека особой опасности не представляет, поэтому меня сковывать не стали.

Меня подкатили в конец шеренги, и водрузилась тишина. Со стороны коридоров вышла какая-то высокопоставленная мадам. Такие мысли мне пришли из-за того, что она была одета в подобие официального костюма с пиджаком, брюками и рубашкой коричневого цвета. Лакированные черные туфли и коротенький, сантиметров пятнадцать, чёрный галстук. За спиной в руках, она держала чёрную папку.

Ростом чуть ниже военных и той самой «перекачанности» у неё не было. Теперь я увидел нормальную представительницу Балиса, как в мире Монады. Её даже можно было спутать с нормальной женщиной лет сорока. Но короткая стрижка с цепким взглядом чёрных глаз говорили о том, что она тут хозяйка и всем заправляет.

– Итак, начнём перекличку! – громко сказала она, когда подошла к нам. – Ларт Костом!

– Я…

– Дауц Рипт!

– Я!

…

– Нэпур Хошка! – прозвучало моё конспиративное имя в самом конце.

На что я без энтузиазма отозвался. А эта дама на меня с интересом поглядела, от чего у меня в душе опять заиграло бешенство.

«У меня уже аллергия на эти взгляды!» – подумал я и стрельнул злобным выражением лица в эту хозяйку.

Она, конечно же, это заметила, но виду не подала и продолжила говорить:

– Я, майор Ланса Кор Хнар! Командующая северным батальоном города Туроска и пока что вы все мои военнопленные до доставки вас в Гокхорс! А потому я зачитаю вам те немногие права, которые у вас есть…

Прав было очень немного: сходить в туалет во время поездки и медицинская помощь. По моему мнению, это потребность. Но затем она перешла к обязанностям, которые сводились к тому, что мы обязаны беспрекословно выполнять приказы солдат ОСБ и, если надо, отдать свою жизнь при боевом столкновении с противником. В противном случае – расстрел на месте.

Сразу после этого она дала команду на погрузку. Но та самая конвоирша покатила меня не в сторону выхода, а в тот коридор, куда проследовала майор с двумя амазонками. И тут я занервничал, так как меня ждёт нечто иное, чем отправка в вожделенный концлагерь.

В следующем коридоре справа те амазонки, что шли за майором, встали возле открытой деревянной двери в кабинет. Извращенка, ни говоря ни слова своим сослуживцам, покатила меня внутрь.

Кабинет был в серых тонах небрежно выкрашенных стен. Висели какие-то картины, пару шкафов и стол с бумагами посередине. Сзади было небольшое окно с чёрными занавесками. Майор, облокотившись задницей о стол спереди, со сложенными на груди руками ожидала, пока меня довезут в центр кабинета.

Когда кресло-каталка остановилась, она встала и, подойдя ко мне, начала осматривать. Затем внаглую меня ощупывать и в конце концов грубо схватила за подбородок и надавила на скулы, чтобы я открыл рот.

– Что вы де… – хотел сказать я, но майорша шлепнула меня по лицу и прошипела:

– Замолчи!

Заглянув ко мне в рот, она грубо толкнула меня в лицо и обратилась к подчинённой:

– Кахта, ты заметила? Его нога точно отрастает? Кальта мне сказала, что на нём испытали новые медикаменты противника.

– Так точно, майор Ланса Кор! – вытянулась та по струнке.

– Со вчера, на сколько его нога отросла? Мне в мужьях калеки не нужны, – нахмурившись, спросила начальница и поглядела на обалделого меня.

– Эм… Точно на одну ладонь, майор! – с лёгкой неуверенностью сказала амазонка.

– Ладно… – вздохнула майорша и вернувшись к своему столу опять облокотилась на него. – Раздевай его. Мне надо оценить всё. Если по форме устроит, сегодня же оформлю его как своего.

Всё это происходило совершенно без моего участия, как будто осматривают какую-то домашнюю утварь из «ИКЕИ». А когда военная начала исполнять приказ, расстёгивая мою рубаху, я резко откинул её руку и рыкнул:

– Вы охренели?! Я военнопленный! Отвезите меня в долбанную тюрьму! – мой возглас сопровождался ещё и русскими матами, которых они не понимали.

Амазонка и её начальница ошалело на меня посмотрели с таким видом, как будто стали свидетелем созерцания говорящего торшера. Через несколько секунд они пришли в себя, и абмалка мне врезала по морде.

«Ну, с-суки! Я сюда ещё вернусь!» – прошипел я, а наниты тут же начали восстанавливать мой пошатнувшийся зуб.

– Прекрати, Кахта, – сказала майор, затем подошла ко мне.

Не нагибаясь и смотря на меня с высоты своего роста, она надменно спросила:

– Ты в своём уме, мальчик? Ты отказываешь мне, офицеру войск ОСБ?

Который раз, пересилив себя, чтобы не разорвать грёбанный ошейник и не задушить голыми руками надменную бабу, я процедил:

– У меня есть жена, и я верен только ей. Я требую отправить меня в Гокхорс.

Видимо, майорша подумала, что меня гложут какие-то предрассудки. А потому, разгладив лицо, она улыбнулась, села на корточки и внимательно посмотрела мне в глаза.

– Законы нашего противника не действуют на территории Объединённых Стран Балиса. Твоя страна скоро примет наши законы. Поэтому ты ничего не нарушишь, если согласишься, – сосредоточенно сказала она, не отрывая от меня взгляда.

– Я хочу быть военнопленным, – так же, не отрывая взгляда, сказал я.

– Ты себе плохо представляешь, какая там не сладкая жизнь… У тебя прекрасные гены. К тому же, я вижу, что твои предки были Кайсонцами. Поэтому я буду заботиться о тебе лучше всех своих мужей. Если ты станешь моим шестым мужем, у тебя будет практически всё, что захочешь. Быть мужем не последнего офицера великой державы – это очень престижно. Тебе никогда не придётся работать и…

– Мне плевать, – нагло перебил я её. – Мне чуждо ваше общество.

Майорша нахмурилась, сощурила глаза и недовольно прошипела мне в лицо:

– Это твой выбор! Но ты о нём крупно пожалеешь, мужчинка, бать твоего! – Она встала и повернулась к военной. – Кахта, поставь ему красную пометку в списке. Сделаем подарок для Дахир из особого корпуса колонии.

Амазонка расширила глаза и некой жалостью взглянула на меня.

– Будет исполнено, майор Ланса Кор, – кивнула она начальнице и, схватив мою каталку сзади, направилась на выход.

Пока она меня везла по коридору, негромко проговорила:

– Зря ты так. В особом корпусе ты проживёшь максимум месяц. Надзирателям разрешено не только насиловать пленников… но и чего похуже. Тебе очень повезёт если ты понравишься начальнице, но это маловероятно с твоей гордостью.

– Это мой выбор, – с неприязнью сказал я, а в душе меня разрывало от ярости. Да в любых мирах я не бесился столько, сколько бешусь сегодня!

Теперь мне точно придётся развалить половину тюрьмы, чтобы найти своих. Меня так бесит этот мир, что я уже готов не считаться с жертвами. Даже без ноги я способен на многое, потому как ещё ни у кого не увидел сосуд более шести тысяч единиц. А это значит, что так будет и у всех. Я надеюсь.

Конечно, у них относительно внушительные сосуды, но эти бабы обладают слабой магией, хоть и специфичной. Чтение заклинаний с рисовкой рун, даже в этом мире никто не отменял. Единственная проблема – это местное оружие. Но как меня уверил Окер, плотный воздушный щит они не пробивают.

На том поле боя меня просто застали врасплох. Я совершенно не ожидал увидеть ракету в магическом мире, а уж тем более получить прямое попадание по себе. Больше такой оплошности я не допущу. Вот только как же мне не хватает моего пространственного инвентаря с Убиватором и Нагибатором.

С мыслями о лютой мести меня вывезли из здания и подвезли к коричневому автобусу с решётками на окнах. Он выглядел как железная коробка на колесах. И похоже… Это не цвет краски, а он просто ржавый.

Вокруг сновали военные, что-то разгружали с деревянных поддонов, что-то переносили. И везде были мускулистые женщины в военных касках. Моя охранница взяла меня за руку и, перекинув её себе через шею, поставила на одну ногу. Мы зашли в автобус, и меня усадили на пластиковое кресло рядом с избитой девушкой в третьем ряду справа.

Затем эта Кахта крикнула что-то через решётку водителю, передала листок бумаги и взяла какой-то журнал, написала что-то ручкой и вышла из автобуса. После неё в автобус зашли две женщины с автоматами и касками на головах. Они сразу сели спиной к водителю, чтобы наблюдать за салоном с заключёнными.

Я в это время обратил внимание на свою соседку, которая сидела в наручниках и опустив взгляд, теребила свои руки. Избитые и обколотые иглами руки, но женские. Длинные русые волосы закрывали ей всё лицо, и кажется, она бесшумно плакала. Потому как капли нет-нет, да капали на её руки. Мне искренне стало жаль девушку. Было видно, на сколько сильно ей досталось по сравнению с остальными.

– Меня зовут Нэпур. Я из Харпьяна, – обратился я к соседке, но она меня проигнорировала.

Через пару минут, она шмыгнув носом, вздохнула и, набравшись сил, ответила:

– Я Лаида, тоже из Харпьяна… Не видела тебя раньше.

– Из-за войны не увиделись, – пожал я плечами. – Почему тебя взяли? Мирных же не трогают.

– Я помогала нашим солдатам… – поникши ответила она. – А тебя?

– Я оказался недалеко от поля боя, и… ногу оторвало, – вздохнул я, показывая свою забинтованную культю, которая уже отросла ниже колена.

– Это ужасно… Мне правда жаль… – чуть дрожа ответила она и, отвернувшись, начала опять плакать.

А мне аж в груди сдавило. Ведь я чувствовал, что этой избитой девушке и правда искренне меня жаль, даже больше чем себя. Остальной мир более чем нормален.

«Тёмную вашу! Что же делать!?» – скривился я про себя.

Я, конечно, не страдаю избыточным альтруизмом, но бросать всех этих людей дико не хочется. А сколько ещё в местном «ГУЛАГЕ» можно только догадываться и ужасаться.

И тут мне пришла в голову совершенно дикая идея. Она просто разит тупой бессмыслицей, но может именно это ей поможет? Монада поняла, о чём я, и одобрительно хмыкнула у меня в голове. А я пальцем, силой чуть надорвал середину ладони, чтобы пустить кровь, и осторожно обратился к соседке:

– Лаида… пожалуйста… позволь мне взять тебя за руку, – неуверенно сказал я.

Она ничего не ответила, продолжая плакать. Но я аккуратно и крайне нежно дотронулся до её руки и постепенно закрыл её кулачок своей ладонью. Она мне не сопротивлялась, а через минуту сама взяла мою руку и, положив голову мне на плечо, продолжила тихо плакать, чтобы не привлекать внимание военных.

Я поглаживал её по голове и, несмотря на риск отторжения организма, экстренно закачивал десяток миллионов нанитов через свою руку в её раны от игл. Я закачал больше, чем надо, чтобы часть занималась восстановлением увечий.

Ехать нам, судя по расчётам, более десяти часов. Так что систему с базовыми образами я успею ей установить и излечить большую часть травм. Без модуля производства нанитов – это совершенно бесполезное действие с моей стороны. Но у неё имеется сосуд в двести единиц, который ещё расширится при установке. Если она избавится от ошейника, то будет вполне неплохой боевой единицей. По крайней мере, сможет за себя постоять.