Исповедь

Записка 1

Приём у психолога. 30 октября. 15:30.

– Здравствуйте, Марк. Как вы себя чувствуете? Что привело вас ко мне?

– Как я себя чувствую?… Даже и не знаю, с чего начать. Я почти не ем, не сплю, боюсь закрыть глаза и остаться наедине с собой. Ничего не хочу делать, и эта апатия преследует меня.

– А что бы вы хотели сделать? Или, может, могли бы сделать?

– Я… Я бы мог наконец наладить свою жизнь. Стать счастливым, успешным и, может, даже любимым…

– Почему вы думаете, что вас не любят? Разве вы сами себя не любите?

– Я так не считаю. Я в этом уверен. Понимаете, мне постоянно хреново. Я только и делаю, что съедаю себя изнутри. Мне вечно больно, одиноко. Я даже ни с кем толком не могу поговорить об этом, ведь показывать эмоции – это слабость для мужчины. А я не хочу больше быть слабым. Но этого слабака вижу каждый день в отражении – и ненавижу его. Он виноват во всём. Он мог всё исправить, но только разрушил. Он мог сбежать из той комнаты…

– Комнаты? Расскажите о ней. Что вы помните?

Комната

Вся жизнь в отчем доме

Мне стала вечной мукой.

Счастье жизни – лишь в альбоме,

А на деле – вечный дьявол, что бухой.

Матушка-земля, что защищала ото зла,

Сама страдала от этого дерьма.

И брат мой дорогой,

Что стоял за меня горой.

Но судьба-злодейка разделила нас.

Теперь лишь я и смерть с косой.

Но маменька меж нами встала

И двум неравным силам поклонилась,

Мира и любви желала.

Отныне вечный пленник дома своего

И ужаса мучений юных лет моих.

Хоть шансов победить и невелико,

Смогу ещё написать я стих,

Где комната – тюрьма моя

Оковы ослабляла

И, в кои-то веки, от меня отстала.

Монстр

Средь страшных дней,

Во тьме ночи ужасной

На меня накинулся Кощей

И раскрасил мир в кроваво-красный.

Я плакал и рыдал от страха,

Но, видя женщину прекрасную,

Стоял я до конца и твердил себе:

«Не уступлю!»

Ведь не хочу увидеть и её праха…

Но что же делать? Как мне быть?

Тот монстр с каждым разом всё страшней,

А я задыхаюсь от собственных соплей —

И оттого могу лишь выть.

Увы, дороги назад нет.

Отныне я и он.

И надежда, что наступит свет,

Что уничтожит демонов легион.

Бремя

С юных лет телегу я тащу.

Зрелый ум – не дар мой божий,

А бремя фрагментов прошлых,

За которые, стало быть, себя виню.

И детства я не ощущал —

Пахал я вечно до темна,

Чтоб больше голода не знал

И жизнь бы стала чуточку светла.

Учиться пробовал прилежно,

Но демоны внутри меня

Напоминали: «Бедность неизбежна», —

И вновь, и вновь трудился я.

От детства не осталось и кусочка,

А зрелость духа твердила мне:

«Бедность неизбежна.

Не пойти тебе на перекур

Собственной судьбе».

Вина

Жизнь прожить – не трудная затея,

А вот жить ею – подвиг Одиссея.

Как много тьмы вокруг,

Что лучик света нам испуг.

Вина ошибок дней минувших

Пеленою закрыла сердцу взор.

Быть может, я – жизни жалкий вор

И живу судьбе наперекор?

Мог ли сделать я, возможно,

Чуть больше для счастья и тепла?

Однако, для невинного дитя это сложно —

Богородица Мария сил мне не дала.

Посему теперь виню себя.

И жизнь свою не живу, а проживаю,

Ведь пелена закрыла сердцу взор —

И это в жизни вечный мой укор.

Записка 2

– Марк, вы были ребёнком и не могли ничего сделать. Вы сами замечали, что были не столь сильны, и в этом нет вашей вины. Порой мы не можем противостоять обстоятельствам, и всё происходит не так, как мы желаем, но в этом нет ничего ужасного. Вы понимаете это?

– Понимаю, но принимать не хочу. Я не приму тот факт, что я слабак. Я всю жизнь делаю всё, чтобы контролировать каждый шаг, каждый момент, дабы всё было так, как я хочу.

– И счастливы вы от такой жизни? Быть богом и создавать всё по своему образу и подобию?

– Я… Да… Не знаю. Но это всяко лучше, чем быть пленником эмоций и пускать всё на самотёк. Я не позволю себя снова предать.

– Предать? О чём вы?

– …Год назад я сбежал из дома, жил на улице, спал в закусочных в лучшем случае. В один момент всё изменилось: я снял квартиру, нашёл друзей и… девушку.

– Расскажите подробнее о том периоде жизни. Что произошло тогда?

Дворняга

Побег с тюрьмы своей

Привёл к ещё одной проблеме.

Теперь холода ужасных дней

Пробивали до дрожи в Средиземье.

И вот мы здесь, Дворняга,

Мёрзнем от судеб испытаний.

Вечный пути трудяга,

Что мучается от души метаний.

Ночуем у помойки жизни,

Ужасно пахнем и лишь лелеем,

Что дивный праздник мысли

Застать успеем на веку своём.

Посмотри, одинокая Дворняга,

Ночи ужасной пудра

Сменяется с улыбкой кроткой —

Прекрасной жизни утро.

Утро

Надежду в счастье потеряв,

Бренным телом я бродил.

Фальшивой маской я зажив,

В себе эмоции на корню убил.

Но то ли божья сила нас свела,

А может, дивная случайность произошла?

Встретил однажды я тебя

И каждой мелочью, любя,

Я воспарил от чувства одного,

Что не знавал я прежде.

И стало в жизни так легко,

Ведь ангел улыбнулся отвратному невежде.

И ночь сменила утро,

И ангел мой прекрасный

Показал счастья жизни кудри.

И карие глаза твои громогласные

Шептали день за днём лишь о любви.

Семья

Друзья мои, вы дорогие,

Я прежде знать не мог,

Что смогу сказать: «Родные»,

Ведь болью жизни когда-то занемог.