13-й случай в 13-ом номере

Александр Штосс

13-й случай в 13-м номере

Зимний вечер очень быстро опускался на город. Сияющие фонари вдоль дороги пытались рассеять мрак приближающейся ночи.

Белое такси неторопливо свернуло к гостинице «Черный кошка» и остановилось. Дверь машины открылась и оттуда, кряхтя, с трудом вылез толстый мужчина. Он взял сумку, похлопал себя по внутреннему карману пальто, проверяя тем самым наличие бумажника и документов, захлопнул дверь и медленными шагами направился к входу гостиницы.

Войдя в здание, он обратился к девушке в черном:

– Добрый вечер.

– Добрый, – ответила администратор, не отрываясь от компьютера.

– Простите, что вас отвлекаю, но мне бы хотелось…

Девушка, не глядя на него, пододвинула к носу клиента табличку: «МЕСТОВ НЕТ».

Мужчина слегка нахмурил брови, но тут же расплылся в улыбке:

– Еще и брюнетка.

– Что? – спросила она и подняла на него глаза.

– Я говорю, этот цвет волос вам очень идет.

– Спасибо, – улыбнулась та, – но повторяю….

– Место есть, – перебил её мужчина. Моя фамилия Лопухов. Позавчера по интернету я забронировал у вас одноместный номер.

– Минуточку, – администратор перелистнула несколько документов и, наконец, прочитала,– Гэ. Лопухов.

– Геннадий Лопухов, – поправил ее мужчина.

– Да, действительно, Геннадий Лопухов, вы забронировали одноместный номер. К сожалению вы обратились к нам слишком поздно, поэтому могу предложить только один вариант: шестой этаж, угловая комната, без холодильника, телевизора и, к сожалению, без интернета.

– А душ? Душ есть? – с нетерпением спросил клиент, вытирая потный лоб носовым платком.

– Разумеется, душ и туалет в наличии.

– Меня устраивает, а интернет у меня есть свой, – засмеялся Геннадий, переминаясь с ноги на ногу.

Оформив необходимые документы, администратор вручила ему ключи:

– Ваш номер 13. Кафе-бар на первом этаже.

– Благодарю, а мне…– спросил Геннадий, оглядываясь куда ему идти.

– Лифт прямо и налево, – улыбнулась девушка. Если что-нибудь понадобиться, звоните.

Но Геннадий уже сориентировался и, не слушая ее, стремительно направился к лифту.

С третьей попытки ему удалось открыть дверь своего номера. Бросив сумку и пальто в кресло, он, наконец, вошёл в долгожданный туалет.

Выйдя оттуда, выражение его лица приобрело блаженный вид. Беглым взглядом Геннадий осмотрел комнату. Всё выглядело вполне прилично и чисто. Но если бы даже было грязно, сорокапятилетний толстяк сильно не расстроился бы. Главное в номере была кровать. Он давно уже хотел бросить куда-нибудь свои мясистые кости, а ещё больше хотел есть.

По телефону Геннадий заказал горячий бульон, салат и жареную телятину.

Пока выполнялся заказ, можно было принять душ. После тяжелого дня душ и ужин для Геннадия были святым ритуалом, точнее тем, что требовала его плоть.

– Ё… твою мать, – выругался Лопухов, когда на его намыленную голову полилась холодная вода. Он отрегулировал кран и намылил голову еще раз. Но едва он закрыл глаза, напор воды снова уменьшился.

– Б…ть! Да что такое?!

В дверь номера постучали.

Разозленный Геннадий обмотался полотенцем и открыл дверь. На пороге стоял улыбающийся портье с ужином:

– Ваш заказ, кхэ…

– Что у вас с водой? – вместо приветствия ответил Геннадий.

– Чаво?

– Я говорю, где горячая вода? Еле льется…

– Горячая вода, кхэ… кхэ…, на этом этаже подается до 8 вечера, – невозмутимо ответил портье и, взяв со столика поднос, вошел в номер.

– Вы что рехнулись? А на других этажах есть?

– Да, кхэ….

– Вы что за идиота меня держите?

– Простите, кхэ…, но такова система водоснабжения нашей гостиницы. Бойлерист работает до восьми.

– Дурацкая гостиница, дурацкая система! Где мне по-вашему взять воду, чтобы помыться?

– Могу, кхэ… полить на вас из чайника, – также невозмутимо продолжил портье, освободив поднос.

– А ну, проваливай! Убирайся, сказал, гомик проклятый! И чтобы духу твоего здесь больше не было!

Портье не заставил себя долго ждать и пошел к выходу.

– Стой! Что это ты мне принес? Я не заказывал пиццу! Где мой салат? Где телятина?

– Простите, кхэ…, но наш повар уже ушел, и это все, что я могу вам предложить. Если хотите, я могу принести ещё одну пиццу.

– Черт знает, что такое! Не гостиница, а забегаловка какая-то! Чего встал? Убирайся, откуда пришел!

Портье вышел в коридор и осторожно закрыл за собой дверь.

– Кретины! – выругался Геннадий и, подойдя к двери, закрыл ее на ключ.

Из душа текла вода, разумеется уже холодная. Геннадий кое-как смыл с себя мыло и вышел из душа. Накинув халат, он с наслаждением погрузил свое тело в мягкое кресло и на несколько мгновений закрыл глаза. После ледяного душа усталость отступила. Но блаженство его было недолгим. Носом он почувствовал запах горячей пиццы и слегка поморщился.

Неожиданно зазвонил телефон. Геннадий открыл глаза. Тяжело вздохнув, он нехотя поднялся и подойдя к телефону, рявкнул в трубку:

– Да!

– Э… Гэ Лопухов…, – послышался уже знакомый женский голос.

– Геннадий Лопухов! – поправил ее тот.

– Да, да, Геннадий Лопухов, прошу прощения, это администратор. Ввиду причиненных вам неудобств, мы подключаем для вас совершенно бесплатно услугу «Просмотр телевизора». Пожалуйста, ожидайте нашего портье. Приятного просмотра.

– Мне не нужно вашего портье, мне… Алё, алё….

В телефоне уже никто не ответил и Геннадий принялся за пиццу. Слава Богу это можно было есть, к тому же он вспомнил о коньяке. Лопухов открыл сумку, достал заветную фляжку и поставил на стол, потирая от удовольствия руки.

– Так, приступим! – воодушевленно сказал он сам себе, но не приблизился ни на йоту к своей, стоящей на столе, цели, поскольку в дверь постучали.

– Мм, – недовольно промычал Геннадий с набитым ртом и открыл дверь.

На пороге стоял тот же веселый портье с плоским телевизором в руках:

– Кхе…, бесплатная услуга «Просмотр телевизора» предоставляется лучшим клиентам нашей гостиницы. – Портье едва протиснулся между косяком двери и Геннадием, не переставая рекламировать подключаемую опцию. – На нашем телевизоре вы можете смотреть ваши любимые каналы, найти подходящую вашему настроению передачу или фильм. Настоятельно рекомендую вам наш местный, кхэ… канал № 20 и приобщиться к жизни нашего города.

Во время своего красноречивого монолога портье подключил кабель к телевизору, воткнул от него шнур в розетку и с чувством выполненного долга вручил постояльцу пульт:

– Кхэ… приятного просмотра.

Геннадий ничего не смог ответить этому, как он считал выскочке, поскольку рот его был занят поеданием пиццы. Но глаза! Они метали яростные искры, и портье исчез в мгновение ока.

Наш герой снова сел в кресло и нажал на кнопку пульта. По телевизору показывали как всегда всякую ерунду. Геннадий открыл, наконец, фляжку, налил в граненый стакан коньяк и залпом выпил. Настроение сразу улучшилось и он сладко зевнул. Непроизвольно его взгляд упал на картину, висевшую над кроватью. Портрет какого-то графа не особенно вдохновил Геннадия и он налил себе еще коньяка.

– Твоё здоровье, сэр или может быть месье, – обратился он к портрету, поднимая бокал. – Не люблю пить в одиночку. А ты скорее всего давно уже на небесах, поэтому я выпью за себя.

Опустошив стакан, Геннадий потянулся за куском пиццы и снова посмотрел на портрет.

– Не хочешь? А зря. Вполне съедобно. В ваши времена такого не ели.

Эх, Гена, Гена, если бы он знал, то никогда не заговорил бы с этим портретом. Сработала привычка – не пить одному.

Когда Геннадий засмеялся, голова графа вдруг повернулась к нему, и высокородный господин в белом парике посмотрел на постояльца номера как на дурака. Легкий холодок пробежал по спине Лопухова, он перестал жевать и на какое-то время уставился на ожившего графа. Затем резко отвернулся от него и в нерешительности вновь повернулся. К великому его счастью портрет графа приобрёл изначальный вид. «Пора спать». – Подумал Геннадий, но налил себе еще коньяка. Теперь почему-то не хотелось пить перед этим графом. Немного поразмыслив, он пододвинул столик к кровати и сам сел на нее таким образом, чтобы портрет оказался за спиной.

– Так-то будет лучше, – обрадовался своей идее Лопухов и выпил коньяк. – Я всегда говорил, что нельзя пить одному….

Геннадий приступил ко второй половине довольно большой пиццы, но настроение его не улучшилось. Во-первых, по телевизору шел какой-то ужастик (так не кстати!), а во-вторых на противоположной стене он увидел опять тот же самый портрет, того же графа.

– Один в один. Эй, вы близнецы? – Геннадий повернулся назад, чтобы сравнить портреты, но картины за спиной не оказалось.

– Что за чертовщина! А…., это наверное комната фокусов. Оптический обман, так сказать. Он подошел к картине и дотронулся до нее рукой. Никакой иллюзии, картина – настоящая.

Тогда Геннадий снова переставил стол и сел в кресло. Он закрыл на несколько секунд глаза и вновь посмотрел на стену. Картина вернулась на прежнее место, а граф…. Он улыбался! Но странная вещь, теперь под французским париком было другое, очень знакомое лицо.

– Да это же портье гостиницы! – воскликнул Генри.

В телевизоре раздался женский крик, а затем звериное рычание.

– О Господи! – произнес Генри, и по его спине и рукам пробежали мурашки.

Тем не менее он решил не показывать свой страх и как бы между прочим добавил:

– Если ты, щенок, решил меня напугать, то это не по адресу.

Геннадий стал переключать программы и остановился на канале номер 20.

– Мы продолжаем местный выпуск новостей, – сообщил диктор. – Напомним, что за прошедшую неделю в нашем городе совершено два происшествия: в ночном клубе «Ночные бабочки», где пьяные посетители тяжело ранили одного из охранников клуба. И второе: загадочное самоубийство в гостинице «Черный кошка». Это уже двенадцатый случай за последние год. Гостиница пользуется хорошей репутацией в обслуживании клиентов, но номер 13 по-прежнему обходят стороной. Те, кто в нем поселялся стали жертвами чьих то рук или обстоятельств. Сухими из воды выходили только несуеверные люди. Тщательное обследование и экспертиза номера не дали никаких результатов. В настоящее время номер забронирован. Станет ли новый клиент очередной жертвой или нет, остается только гадать. Следите за новостями. С вами была Елена Черепахина.

– Чудаки, вам бы только сказки писать, – усмехнулся Геннадий и налил себе еще немного коньяка.

Неожиданно отключился свет. В комнате стало темно и лишь с улицы падал тусклый свет от горящих вдалеке фонарей.

– Ну это уже слишком, – возмутился Геннадий. – Хоть бы доесть дали по-человечески.

Он осторожно прошел через комнату и открыл входную дверь. В коридоре свет горел, что еще больше разозлило Геннадия. Он решил не выяснять ничего по телефону, напялил свои походные тапочки и отправился к администратору. Ну конечно же, лифт уже не работал. «Ничего, – подумал Геннадий, – я вам сейчас устрою». Но спускаться по винтовой лестнице оказалось не так просто – лишние килограммы давали о себе знать.

– Понастроили здесь черте что! – выругался Лопухов и зацепился халатом за кусок арматуры. – Архитекторы, твою мать!

Спустившись на первый этаж, он подошел к стойке администратора, но там никого не оказалось.

– Великолепно! Есть кто-нибудь? – громко прокричал он. – Девушка! Девушка!

Ответа не последовало и Геннадий стал ждать. Сначала он барабанил пальцами по стойке, затем стал прохаживаться туда-сюда и, наконец, сел на небольшой кожаный диван. В холле было тихо и только из кафе-бара доносилась непринужденная музыка. «Ну конечно же она там!» – осенило Геннадия, и он зашел в кафе. Будучи человеком правильного воспитания, он почувствовал неловкость от своего внешнего вида, ибо сюда не ходят в банных халатах. Но сегодня ему было на все наплевать. Тем не менее дальше двух метров от входа он не пошел. За некоторыми столиками сидели посетители, о чем-то мило беседовали и судя по их лицам, все было у всех хорошо. У окна раздался дружный смех, и Геннадий увидел за столиком тех, кого он искал: администратор, портье и еще какая-то девица, лет тридцати, скорее всего официантка. Она заметила Геннадия и подошла к нему:

– Что-нибудь желаете? Из закуски осталась только пицца.

– Нет, спасибо, пицца у меня уже есть. Мне нужен администратор.

– Одну минуту, Галя!

Администратор Галя и портье обернулись и, увидев Геннадия, оба направились к нему о чем-то перешептываясь.

– Что-нибудь случилось? – спросила девушка.

– Да! – рявкнул Лопухов. – В моем номере одни проблемы, то нет горячей воды, теперь света. Везде свет есть, а у меня нет. Вы мне можете объяснить, что здесь…

– Наверное автомат опять вырубило, – заключил портье. Я пойду посмотрю.

– Хорошо. – Девушка улыбнулась и чтобы успокоить клиента добавила. –Не переживайте так, наш портье сейчас всё выяснит.

– Надеюсь, – проворчал Геннадий и пошел вслед за портье.

К его удивлению лифт прекрасно работал.

– Так и есть, выбило автомат, – невозмутимо сказал портье, открыв электрический щит. – Сколько раз говорил, что пора его заменить. – Он щелкнул переключатель и улыбнулся той зверской улыбкой, что была на портрете. – Все в порядке, господин Лопухов. Теперь у вас тоже есть свет. Что-нибудь еще?

Геннадий хотел рассказать о загадочной картине, но решив, что это будет бред сивой кобылы или этот дурачок примет порядочного человека за сумасшедшего, ограничился кратким «спасибо».

Войдя в номер, свет действительно горел, а из телевизора выла какая-то «певица». Не в силах этого слушать, он выключил черный ящик и пошел чистить зубы. Хорошее настроение начинало к нему возвращаться.

Лежа уже в кровати и просматривая в телефоне почту, Геннадий вдруг вспомнил, что не доел пиццу. Он посмотрел на стол, но пиццы там не было. «Может, я ее все-таки съел?» – сам себя спросил с сомнением Лопухов и выключил ночник.

Заснул он на удивление очень быстро.

Зачастую бывает, что люди по ночам храпят. Геннадий оказался в их числе и, сам того не желая, проснулся от собственного храпа. В комнате должно было быть темно, но откуда посторонний свет? Перевалившись с бока на спину он увидел хорошо освещенное самодовольное лицо графа, который умудрился опять ожить. На этот раз, он с большим аппетитом ел… пиццу!

– А… Так это ты стащил мою пиццу? Вкусно?

– Угу, – промычал граф.

– Не подавись! – Наигранно улыбнулся Геннадий и перевернулся на другой бок.

Но сон прошел. «И привидится же такое! – стал размышлять Геннадий, притворяясь спящим. – Если он смог стащить мою пиццу, значит он может вылезть из этой картины. Надеюсь, он меня не задушит. Пусть только попробует!». Геннадий издал несколько легких храпов и прислушался. Со стены доносилось легкое чавканье, а затем звук наливающейся жидкости, как будто этот болван в парике собирался что-то пить.

– Нет, так больше продолжаться не может, пора избавиться от галлюцинаций, – сказал себе Геннадий, включил ночник и вскочил с кровати. Сняв портрет со стены, он запихнул его сначала под кровать, но подумав, вытащил и переложил в шкаф. Но и эта мера избавления показалась ему недостаточной. Геннадий снова достал картину и отнес ее в ванную. Для большей надежности подпер дверь стулом.

– Так-то лучше, – заключил ночной страдалец и, выключив свет, лег спать.

Минут десять он лежал, не закрывая глаз и прислушивался ко всем звукам вокруг. Пару раз под окном проехали какие-то машины. И больше ничего. Ровное дыхание ночи стало, наконец, наваливаться на открытые веки Геннадия, и он заснул.

Но в 2 часа его разбудил какой-то женский голос:

– Какой аппетитный красавчик. Как ты думаешь, я ему понравлюсь?

– Разве есть кто-то, кому ты не понравишься? – прозвучал ей в ответ низкий мужской голос.

Геннадий приоткрыл один глаз и уставился на говорящих. Картина как и в прошлый раз сияла в лучах живого, непонятно откуда взявшегося света, а на месте холста во всем своем великолепии на него смотрели красивая дама с распущенными волосами и тот же первоначальный граф.

Как всегда в самый неподходящий момент начинает что-нибудь чесаться. В данном случае был нос Геннадия. А зачесался он потому, что граф курил какой-то специфический табак и выдыхал дым прямо в номер. Терпение Лопухова лопнуло и он почесал, наконец, свой нос.

– Он, кажется, проснулся, – тихо сказала женщина. – Уйди.

Она отодвинула рукой графа, и тот исчез. Дама нежно поправила прическу и ослепила Геннадий своей обворожительной улыбкой. Она была настолько хороша собой, что наш проснувшийся герой смотрел на нее во все глаза и не мог пошевелиться. Парализация речи и тела никогда еще не владели им с такой силой и не завладели бы, если бы ни этот случай. Словно волшебная муза с зелеными глазами, она манила его к себе. Своей улыбкой. Своим взглядом. Наконец, дама стала оголять свои плечи, избавляясь от платья, и Геннадий почувствовал зов природы….

Он поднялся с постели и как голодный пес бросился к уже оголенной груди своей жертвы. Дама, видимо, не рассчитала горячий темперамент жильца и непроизвольно отшатнулась, а голова Геннадия оказалась внутри картины. Теперь Лопухов увидел даму в полный рост. Ей было около тридцати на вид, бретельки от летнего платья свисали на талии стройной фигуры, а пышная грудь вновь стала возбуждающе действовать на него. Геннадий попытался дальше пролезть в картину, словно в какое-то окно, но руки и ноги не могли договориться с его телом, особенно с животом, и Лопухов застрял, чем, собственно, очень рассмешил даму. Голос ее был чистый и звонкий как трель соловья. На несколько мгновений мужчина замер и стал рассматривать таинственное и, быть может, запретное место для простых смертных. Это была комната эпохи ренессанса или барокко, он в этом не разбирался. В старинном кресле вальяжно развалился граф, держа в руках современный глобус, а его насмешливый взгляд окончательно разбудил Геннадия. Он вновь попытался пролезть внутрь комнаты, посмотрел на даму и уже брезгливо бросил:

– Хоть бы прикрылась, бесстыдница!

За что тут же получил звонкую пощечину.

– Сюда нельзя! – с той же улыбкой рявкнула дама и ударом в лоб вытолкнула его из картины.

Геннадий вновь оказался в своем номере. Он включил свет и посмотрел на стену. Портрет графа выглядел так, будто с ним ничего и не происходило.

«Галлюцинации закончились», – подумал Лопухов, но тут вспомнил, что оставлял картину в ванной. Естественно там ничего не оказалось. Он умыл лицо холодной водой и посмотрел на себя в зеркало. Убедившись, что он в здравом уме, накинул халат и вызвал по телефону портье.

Через несколько минут сонный служащий стоял у него в номере. Зевота не давала ему покоя.

– Я конечно извиняюсь, беспокоя вас в такое время, – начал Геннадий, – но у меня к вам есть одна маленькая просьба.

– Слушаю, вас.

– Не могли бы вы унести отсюда эту картину? – не глядя на нее, указал Геннадий.

Портье посмотрел на стену, затем на другую стену и непонимающе спросил:

– Какую картину?

– Да вот эту! – возмутился было Геннадий и повернулся лицом к стене.

Картины не было. Вместо нее на гвозде красовался вьющийся цветок.

– Откуда он взялся?

– Кто, я? Вы же сами меня вызвали.

«Дебил», – подумал Геннадий, но молча подошел к зеленому растению и стал трогать листья.

– Кажется, – зевая произнес портье, – вы хотели, чтобы я отсюда что-то унес….

– Да. Унесите этот цветок.

– Цветок?

– Да, он мешает мне спать, у меня аллергия на цветы, и поживее пожалуйста.

– Хорошо. – Невозмутимо ответил портье и, сняв горшок с цветком, удалился из номера.

Геннадий с облегчением вздохнул, но для страховки достал из портфеля снотворное и жадно запил водой.

– Всё! – констатировал он и зарылся под одеяло. Однако свет Лопухов решил не выключать – так спокойней….

Проснулся он от непрерывного стука в дверь.

– Кто там? – не вставая с постели крикнул он.

– Гражданин Лопухов, время вашего пребывания закончилось, – послышался женский голос. – Надо освободить номер.

К удивлению Геннадия часы показывали полдень. Он оглядел стены комнаты – картины нигде не было.

– Вы меня слышите?

– Хорошо, спасибо, что разбудили, я скоро съеду.

Услышав удаляющиеся шаги, Геннадий выпил минеральной воды, посмотрел в окно и тяжело вздохнул.

– Премного вам благодарен, – сказал он уже новому администратору, сдавая ключи от номера. – Простите, если что не так….

– Это вы нас извините. И хочу вам сообщить, что вы были тысячным жильцом этого номера. Поэтому от администрации нашей гостиницы вам оплачивается такси до места назначения и вручается подарок.

– Надо же! Спасибо. Большое спасибо, – растроганно произнес Геннадий, принимая красиво упакованный сверток с надписью: «Особый клиент».

Лопухов с облегчением отъезжал от гостиницы, не подозревая, что везет с собой в качестве подарка портрет загадочного графа….