Свобода не воля

001

Лето пока не достигло своего зенита, но уже в самом разгаре. Солнце только-только приподнялось над горизонтом и в чаще леса его жгучего диска еще не видно, однако свет, принесенный им, уже озаряет всё окрест. Шагах в тридцати от неспешной таежной речки, которую можно бы при желании перейти за два-три шага, когда б не топкое илистое дно, чуть выше по отлогому склону, на ровной площадке кучно растет группка березок, словно дразня своей белой наготой окружающие сосны. Близ одной из них еще дымятся пепельные останки прогоревшего костерка. У кострища, накрывшись легким покрывалом, спит на охапке мелких веток человек. Но едва свет всходящего светила коснулся его, он мгновенно проснулся, с наслаждением потянулся всем телом и легко вскочил на ноги.

Тут же из-за ближайшего куста рябины вынырнул взлохмаченный коричневый пес и весело запрыгал вокруг, крутя хвостом. Но быстро опомнившись, степенно уселся против хозяина, преданно глядя на него. Лишь глаза да невольно прорывавшееся слабое повизгивание выдавали его нетерпение. Молодой человек, нагнувшись, почесал пса за ухом, от чего тот вновь бешено забил по земле хвостом, и спустился к ручью умыться и набрать в котелок воды. Пёс остался караулить небогатый их скарб, состоящий из весьма умеренных размеров котомки, подвешенного над ней на ветке книзу стволом ружья, да скомканного покрывала с брошенной на него курткой.

Минут через пять вернулся молодой человек. Аккуратно подвесив над углями котелок с водой, он насбирал тут же невдалеке хвороста и, найдя под золой пару тлевших угольков, раздул огонь. Убедившись, что костер дальше способен гореть самостоятельно, отер влажное после умывания лицо и руки о край покрывала, встряхнул его, тщательно свернул и подвязал специальными веревочками к котомке. После поправил расползшиеся ветки бывшего ложа и, усевшись на него, принялся ждать, когда закипит вода. Пес, уяснив, что хозяин больше не собирается бегать по полянке, придвинулся поближе и, свернувшись калачиком, спокойно стал ожидать своей порции. Молодой человек протянул руку и еще раз потрепал пса по загривку:

– Ну как, Лохматый? Поймал кого ночью? Сыт наверно?

Пес виновато посмотрел на хозяина. Никого он не поймал. Честно говоря – даже не старался. Опустив морду на передние лапы, щурился от предвкушения. Предвкушения наступающего дня, предвкушения завтрака. А больше – от предвкушения дальнейшего путешествия. Куда они идут с хозяином, пес не знал. Да и в этом разве дело? Главное – идти. Пес подозревал, что и сам его хозяин не особенно-то имел представление о цели своего путешествия. Всю свою недлинную жизнь Лохматый провел в тайге. Лишь изредка они заходили в какой либо поселок, где он мог всласть нагрызться с местными собаками да поувёртываться от палок, щедро раздаваемых селянами. Это было очень весело, но вскоре утомляло. Благо и хозяин долго не задерживался среди своих собратьев и, переночевав ночь – другую, свистнув другу, уходил с ним обратно в тайгу. Чаще они бродили одни, лишь изредка брали в свою компанию двух-трех человек, которым хозяин то ли показывал что-то, то ли провожал куда. Да не в том суть. Просто в тайге было хорошо.

Хозяин пса недаром звал его Лохматым. Он постоянно старается пригладить псу шерсть, но бесполезно. Через минуту она снова топорщится клочьями в разные стороны.

Между тем хозяин, нарезав кусочками слегка подсоленное мясо, поджаривал его у огня, нанизывая на прутья. В кипящую воду, отлив часть в кружку, он бросил неполную горсть серо-коричневой крупы, отправив туда же ломтик копченого сала и пару щепоток соли. По поляне расплылся невероятно заманчивый запах. Пес сглотнул.

Воспользовавшись моментом, пока друзья ждут своего завтрака, опишем хозяина пса. Молодой человек одет просто, но крепко. Видно, что вся одежда шита по его фигуре, а не куплена в магазине. На ногах не доходящие колен кожаные сапоги с толстой, но гибкой подошвой. Зеленого цвета (обычно именуемого «защитным») штаны из плотной, крепкой и ноской хлопчатобумажной ткани, подпоясанные довольно широким кожаным ремнем без пряжки. В штаны тщательно заправлена рубашка в темно-коричневую клетку, поверх которой накинута распашная, на крупных пуговицах, куртка одного со штанами материала и цвета. Наряд завершает совершенно выцветший головной убор, нечто вроде панамы с узким, сантиметров четырех-пяти, краем. Вернее панама в данный момент висит на ветке над головой молодого человека. Пожалуй панама – единственная из всего облачения не самодельная, а фабричного производства.

Одежда имеет следы длительного нещадного пользования, местами основательно потерта и прорвана, местами остались тусклые следы пятен то ли древесной смолы, то ли крови от разделываемой добычи, то ли бог знает от чего еще. Но, тем не менее, вся она оставалась крепкой и носила признаки тщательно ухода за собой. Имевшиеся несколько разрывов аккуратно заштопаны нитками соответствующего цвета. Вся грязь скрупулезно счищена, пятна застираны.

Стягивая с прутьев зарумянившееся мясо, молодой человек честно делил его с псом. Затем, достав из котомки ложку, стал с удовольствием поедать кашу. Лохматый, проглотив в один присест мясо, теперь терпеливо ждал каши. Отъев примерно две трети из котелка, хозяин поставил его на землю и, облизав напоследок ложку и вытерев её пучком травы, отвалился на подстилке, забросив ногу за ногу и закинув руки за голову. Чавканье, раздававшееся рядом, говорило о том, что его друг еще не окончил своей трапезы. Сегодня торопиться некуда. Пусть Лохматый наестся как следует. В следующий раз они поедят только вечером.

Наконец пес, дочиста вылезав металл, с сожалением отошел от котелка и повалился на бок. Жизнь всё же хороша!

Молодой человек поднялся, взяв котелок, ложку и берестяную кружку, отправился к речке сполоснуть посуду. Когда он, спустя время, укладывал всё это в вещмешок, раздался приглушенный расстоянием хлопок. Путник замер. Рядом застыл резко вскочивший на ноги пес. Его уши напряглись и устремились в одну сторону. Им обоим не надо гадать о природе звука – ружейный выстрел. Молодой человек озадаченно посмотрел на друга. Что это? Кто тут мог стрелять? Он знал, что места эти очень далеки от всех деревень и охотники сюда не забредают. Это целиком его царство. Пойти посмотреть? Но зачем? Мало ли кто, в конце концов, может охотиться. Может такой же бродяга как он. Пойти? Путник, не смотря на свою молодость, знал, что от неожиданных встреч в тайге лучше держаться в стороне. Накинув на плечи котомку и взяв в руки ружье, он все еще находился в раздумье, когда прозвучал в той же стороне еще один выстрел. Нет, это не охотник. Вряд ли настоящий таежник будет стрелять два раза подряд. Если бы он добивал подранка, промежуток между выстрелами был бы гораздо короче.

Надо идти. Может кому нужна помощь. Кто-то заплутал и пытается таким образом дать знать о себе. Молодой человек, кивнув псу, решительно отправился в сторону прозвучавших выстрелов, не забыв напоследок кинуть взгляд по направлению встающего солнца.

002

Минут через десять, миновав небольшой овраг, охотник остановился и стал крутить головой, внимательно вслушиваясь, стараясь среди шелеста листвы различить какой либо посторонний, не свойственный тайге звук. Пройдя еще с сотню шагов, опять замер. Прислушался. Наконец кивнув, не то себе, не то своему псу, осторожно двинулся вперед, поправляя на плече ружье.

Да, определенно голоса. Охотник, скорее по привычке, чем чувствуя для себя реальную опасность, скидывает на землю котомку, велит Лохматому сторожить её и, пригибаясь, стараясь держаться в тени деревьев, крадется дальше. Разочарованный пес, между тем, послушно улегся у вещей хозяина и приготовился ждать, размышляя, что же там, впереди может оказаться, готовый по первому зову броситься на помощь другу.

Молодой человек, между тем, уже ясно различает голоса. Судя по всему, переговаривались между собой двое, причем голоса не громкие, но выдающие сильное раздражение. Пригибаясь, взяв ружье в правую руку, охотник подкрался насколько возможно близко и спрятался за густым кустом. Голоса медленно приближаются. Наконец показались три человека. Двое впереди, один, в очках, несколько поотстав. Ему явно не по себе. Он постоянно крутит головой. Все трое вооружены. «Автоматы» – догадался охотник. Он раньше ни разу не видел их, но много слышал от отца и видел на картинках в книжках. Шедшие впереди остановились буквально метрах в пяти, по ту сторону куста, и стали сердито спорить.

– Надо идти обратно! – размахивал руками один из них, низенький, толстый, со стриженной ежиком головой.

– Да! А что ты Самсону скажешь? Где девчонка? Он велел привести её во что бы то ни стало. – говоривший был повыше, с темными засаленными волосами, редкими, ниточкой, усиками и злыми угольно-черными глазами.

– Самсон сказал, чтобы она не ушла, – устало вмешался в разговор очкастый, самый старший из них. Очевидно ему все давно надоело. К тому же он откровенно боялся окружающей чащобы. – Скажем, что в болоте потонула. Или еще что. Она все равно сгинет в тайге. Не выжить ей здесь одной. Да и у Самсона все равно её братец остался.

– Потонула! Сгинет! Остался! – взвился чернявый, зло сплёвывая под ноги, – А ну как не сгинет, да не потонет. А Самсон потом узнает. Кранты всем нам настанут. Самсон сильно разбираться не станет.

– Да ладно тебе, Сидор, куда она денется отсюда. Потапыч дело говорит. Ночь придет, её либо сожрет кто, либо комарьё прикончат. – поддержал третьего «ёжик». – Да и где мы её сейчас тут сыщем. Как бы самим окончательно не заблудиться.

– Да здесь она где то, здесь. – Сидор, очевидно старший в группе, крутил головой, – Чувствую я её. Чувствую страх её. Может в десяти шагах от нас затихла. Искать надо! Искать! Если упустим, Самсон не простит. У него хороший заказ на неё сорваться может. А тогда уж и нам несдобровать.

Стриженый толстяк согласно закивал головой. Похоже и он знал крутой нрав неизвестного Самсона. Очкастый Потапыч, покряхтывая, уселся прямо на землю и, снимая автомат с плеча, проворчал:

– Отдохнуть надо. Ноги отваливаются. Всё равно никуда не денется. Справа река, слева болота. Вот по гривке между ними и надо искать.

– Да. Добро. Дело говоришь. Отдохнем малость. – Сидор опустился у сосны, опершись о ствол спиной, – Покемарим с полчасика, а там обшарим всё.

Толстяк, очевидно довольный достигнутым компромиссом, повалился сразу на землю и, похоже, тут же заснул. Вскоре засопели и двое его приятелей. Не дожидаясь пробуждения странных людей, охотник неслышно отполз на четвереньках в сторону, затем встал и совершенно беззвучно пошел к ожидавшему его псу. Он размышлял. Хорошо, что не вышел в открытую. Похоже люди эти опасны. Кого они могут искать здесь, в тайге, в двух с лишним десятках верст от ближайшего селенья? Они явно говорили о какой то женщине. Молодой человек покачал головой. Что заставило их гоняться за таким беспомощным созданием по таежной чащобе? Уходить надо. Эти трое шутить не станут. Подойдя к оставленному вещмешку охотник вскинул его одним движением на спину, кивнул псу и двинулся дальше, так же осторожно ступая, не оставляя за собой ни единого следа и не издавая ни малейшего звука. Лохматый, вмиг сообразив, что следует быть незаметным (уж в этом-то он разбирался), тенью скользил рядом. Так они прошли довольно много и охотник уже стал меньше таиться. Впрочем выразилось это лишь в том, что он перестал столь часто оглядываться по сторонам и вслушиваться в звуки леса. Вместе с тем выработанная годами натура таежного жителя, вполовину человека, вполовину хищника, всегда оставалась при нем.

003

Сначала встал пес, навострив уши. Тут же замер и молодой человек. Он опустился на одно колено. Впереди раздавался странный приглушенный звук. Это не могли быть давешние злодеи. Они никак не оказались бы впереди. Охотник, соблюдая тройную осторожность, пошел дальше. Он двигался как тень – ни звука, ни резкого движения. Его одежда сливалась с окружающими стволами. Вот. Здесь. Буквально в десяти метрах. Охотник выглянул из-за ствола.

Под здоровенным кустом боярышника сидит женщина. Да и не женщина вовсе. Совсем юная девушка. На ней легкая светло-коричневая курточка с несколькими горизонтальными тускло-алыми полосками, под которой не менее легкое цветастое платьице, едва скрывающее коленки. На ногах заляпанные грязью некогда белые гольфы и какие-то странные ботинки на легкой подошве. Девушка, обхватив щуплые коленки руками и опустив на них голову, тихо всхлипывает. Ей страшно, одиноко и холодно. Над головой гудит комариный рой. Она то и дело шлепает себя ладошкой по голым ногам, но это мало помогает. Молодой охотник, забывшись от удивления, вышел из-за дерева, молча уставившись на столь редкое здесь, в глубине тайги, зрелище. Лохматый, пораженный не меньше, высунул язык и часто задышал, стараясь сбросить накопившееся напряжение. Уж чего-чего, а опасения это странное существо никакого у него не вызывало.

Очевидно девушка что-то услышала, так как вскинула голову, бросив на них взгляд затравленной косули. «Какие зеленые глаза!» – поразился охотник. В следующее мгновение девушка вскочила, словно до того сжатая до предела пружина. Неизвестно откуда в руках у нее появилось ружье-двустволка. Её изможденное лицо отражало смесь страха и отчаянной отваги.

– Ты стреляла? – спокойно спросил молодой человек, с интересом, без тени страха рассматривая девушку, направившую ствол ружья прямо ему в живот.

– Ты… ты… кто? – голос девушки испуган, но неожиданно решителен. Глаза лихорадочно шарят по сторонам, перебегают с лица незнакомца на взъерошенную морду пса, пытаясь угадать их намерения. Прежде чем ответить, охотник внимательно оглядел хрупкую фигурку. Девушку вряд ли можно назвать красавицей, но что-то притягательное в ней несомненно есть. То ли облепившие лицо, разметавшиеся по плечам, густые, отчаянно рыжие волосы, то ли взгляд больших, пронзительно изумрудных глаз. Даже легкая, едва заметная горбинка на носу не портит её, придавая своеобразный шарм. Впрочем, таежный житель не был испорчен изобилием прелестниц, и стоявшая напротив юная женщина покорила его с первого взгляда.

– Ты кто такой? – уже более сердито повторила вопрос девушка. Голос струной звенит от напряжения. Ствол ружья в руках подрагивает. Она на грани паники.

– Не бойся, девушка, не бойся. – охотник опустил своё ружье прикладом на землю, – У меня нет злых мыслей. – для убедительности он протянул в её сторону растопыренную ладонь другой руки и покрутил ею. Почему то он решил, что это успокоит девушку. Как ни странно, но это сработало. Ствол ружья несколько опустился. Лохматый спокойно улегся, где стоял, предоставив двуногим самим разбираться.

– Да откуда ты взялся здесь? – голос по-прежнему напряжен, но звенящие панические нотки исчезли. «Она молодец! Неплохо держится» – с восхищением думал молодой человек, одобрительно кивнув головой, а вслух повторил:

– Не бойся, девушка. Не бойся. Я ниоткуда не взялся. Я здесь живу. – охотник обвел рукой вокруг, – Это мой дом. Зовут меня Никитой. Его, – он указал подбородком на пса, – Лохматым кличут.

– Никитой… Лохматым… – протянула девушка, осторожно заглядывая ему за спину, – Ты один, Никита? – она, несколько успокоившись, попыталась одернуть свободной рукой влажный подол платья, который упрямо лип к ногам, пожалуй излишне оголяя их.

Заметив это движение, охотник смущенно отвел взгляд, силясь смотреть собеседнице исключительно в лицо. На этом лице, с двумя параллельными полосками грязи по левой щеке, сверкающие огоньками глаза. Они светятся из самой глубины какой-то отчаянной отвагой. От этого молодой человек смутился еще больше.

– Один. Но я видел невдалеке троих с оружием. Они ищут женщину. Тебя, наверное? Женщин тут немного.

Лицо девушки вмиг посерело. Она вновь вскинула ружье.

– Где они? Что ты им сказал?

– Да успокойся ты. Ничего я им не сказал. Они даже не видели меня. Поверь – я друг.

– Друг? – девушка опять всхлипнула. Потом сквозь слезы грустно рассмеялась, – Да, друг бы мне сейчас совсем не помешал.

Охотник, которого, как мы выяснили, звали Никитой, мягко, стараясь не испугать девушку еще больше, подошел к ней.

– Я слышал, что они собираются искать тебя дальше. Но сейчас они остановились на отдых. Я помогу тебе уйти.

– Поможешь? – лицо девушки просветлело, на нем отразилось доверие. – В самом деле поможешь? – было понятно, что девушка очень нуждается в помощи и ждет её.

– Конечно помогу. Однако в такой одежонке ходить по тайге негоже.

Девушка, в свою очередь, смутившись, осмотрела себя. Её испачканная одежда действительно не предназначалась для загородных прогулок, уж тем более для тайги. К тому же и руки, и ноги, и лицо девушки сплошь покрыты красными расчесанными следами комариных укусов. Сразу Никита этого и не заметил.

– Нет у меня другой. – ответила она грустно, одновременно вновь стараясь расправить на ногах подол. Но длиннее он от этого не стал.

Молодой человек, аккуратно прислонив ружье к дереву, скинул котомку и, покопавшись в ней, вытащил туго свернутую рулончиком запасную пару брезентовых зеленых штанов, затем ношеную, но чистую рубашку из плотной темно-синей ткани.

– Накось, одень. – после чего небрежно, словно ему доводилось встречать в своей тайге девиц в легкой городской одежде каждый божий день, отвернулся.

Он слышал, как за спиной девушка лихорадочно натягивает на себя его подарки.

– Наверное надо быстрее идти? – беспокоилась она.

– Нет. Время у нас есть. К тому же, коли что, Лохматый даст знать.

– Ну вот. Всё. – девушка с наслаждением похлопывает себя ладошками по надежно прикрытым теперь от любого гнуса бедрам.

Никита повернулся. Даже в грубых штанах и его рубахе, с надетой поверх курточкой, девушка ужасно мила. Она не могла не заметить того впечатления, что произвела на таёжного жителя. Смущенно улыбаясь, почесывала кисти рук:

– Думала, загрызут совсем, – улыбка делает её лицо совсем красивым. Очевидно страх прошел окончательно. Найдя помощь там, где не могла её ждать, девушка совершенно доверилась своему спасителю.

– Погодь-ка, – охотник покопался в котомке и извлек маленькую, белого стекла бутылочку с угольного цвета жидкостью, – Накось, смажься. Комар ужас как не любит этого.

– Что это?

– Деготь. – Никита капнул несколько капель себе на ладонь, растер другой и протер тыльные части кистей рук, шею и лоб, подавая пример.

Бедную собеседницу Никиты комары и мошки довели уже до такой степени отчаяния, что едва заслышав, что это средство спасет её от них, она тут же, нимало не смущаясь густым запахом гари, основательно натерла все открытые части. Лохматый с интересом наблюдал за этой процедурой. Никита улыбался.

– Да ты не сильно то. Капаешь на ладонь, растираешь, затем уж по себе. – Взгляд его участливо устремлен на лицо девушки. – Голодна небось?

– Да, – закивала та, – И попить бы.

Охотник вытащил флягу и отдал спутнице. Пока та жадно глотала воду, извлек два ломтика черного хлеба, заботливо укутанных в чистую тряпицу, проложил их отрезанным от небольшого шматка пластиком сала. Сверху присовокупил кусок холодной варенной косулятины размером едва не с кулачок девушки, и протянул все это ей. Та впилась в пищу зубками, благодарно поглядывая поверху на своего кормильца. Едва уто лив первые муки голода, с набитым ртом выдавила из себя:

– Что теперь будем делать? Куда пойдем?

– Ну перво-наперво уйти надо от твоих друзей. – девушку при этих словах передернуло, – Они собираются искать тебя вдоль гривы между рекой, – Никита ткнул пальцем куда-то вправо от себя, – и краем болота, – кивок в левую сторону, – Они уверены, что ни туда, ни туда ты не сунешься. Да так бы оно и было. Думаю, скоро тебя скрали бы, как козлёнка малого. А мы, как раз, пойдем через болото.

– Через болото? – в голосе девушки испуг. – А это не опасно?

– Со мной не опасно, – сказал без всякого бахвальства охотник, как о вполне обыденной вещи.

004

Вскоре вышли к болоту, редко поросшему тонкими сосенками и березками, с раскиданными по нему полянками волнующейся осоки. Прежде чем войти в него, Никита вырезал себе и спутнице по слеге, тщательно затерев землей свежие пенечки, замаскировав их верхушками срубленных деревцев. С нескольких шагов совершенно незаметно, что на месте четырехметрового деревца стоит полутораметровое. Словно так оно и росло. Затем обратился к спутнице:

– Ступаешь за мной след в след. Болото местами топкое, потому ни шага в сторону. Старайся ступать на кочку либо на корни. Если что – спрашивай. Устанешь – говори. Все ли понятно?

Девушка закивала. Глаза испуганы. Но закинув за спину ружье, которое до того несла в руках, и крепко ухватившись за слегу, она решительно ступила в болото вслед за проводником. Никита шел то прямо, то начинал петлять. Поначалу двигались поспешно, но едва покинутый берег скрылся за тощими деревцами из глаз, темп резко поубавили. Временами охотник останавливался и в раздумье тыкал слегой по сторонам. Лохматый прыгал вслед за хозяином, иной раз перекочевывая на его плечи, когда молодой человек считал, что самому псу не осилить дорогу из-за малого своего роста. Ехать верхом Лохматому явно нравилось. Никита останавливался и поджидал старающуюся не отставать девушку. Через час утомительного хода, промокшие по пояс, путники вышли к небольшому островку метров пяти в окружности.

– Можно теперь и отдохнуть.

– А они за нами не пойдут? – в словах девушки нескрываемый страх.

– Да нет. Я слыхал их и, по крайней двое, в болото соваться откажутся. Да и искать они тебя напреж будут вдоль гривы. Не скоро поймут, что ты ушла с нее. И то скорее посчитают, что перешла реку, а не пошла на свою погибель в болото.

– А не проще бы действительно через речку, чем через болото?

– Может оно и проще. Только и им проще. К тому, там, за рекой, чуть дале, низина и сплошная болотина начинается. Много хуже этой. Здесь же мы скорёхонько выйдем и верхами уйдем далеко. Им, городским, не догнать ни за что.

– Ну ладно. – окончательно успокоилась девушка. Затем, взглянув на спутника, – Я даже не сказала тебе спасибо.

– Да за что же спасибо? – искренне удивился Никита, – Кто оставит человека в беде? В тайге так нельзя. В тайге так – либо ты враг, либо друг. Иного не дано. Мимо пройти никак нельзя. А вот имени своего ты мне действительно до сих не открыла. Или секрет какой?

– Разве? – щеки девушки зарделись, – Да нет никакого секрета. Маргарита я.

– Никита, – еще раз представился Никита.

– Рада. – Маргарита протянула молодому человеку ладошку. Тот, несколько смущенный, обтерев руку о штанину, осторожно пожал её. Ладошка необычайно узкая и какая-то хрупкая. Никите показалось на миг, что он раздавит её своей неуклюжей лапищей. И еще – она была волнующе теплой. Что бы скрыть охватившую робость, охотник встал:

– Пора, однако, идти. Чем дальше уйдем, тем спокойнее нам будет. Сейчас только, водички наберем.

Он поднял с травы флягу, из которой только что оба пили, и присев, стал набирать в нее воды прямо из болота.

– Грязная же! – ужаснулась девушка.

– Не-е. Это только кажется, что болото – сплошная грязь. На самом деле болото, самое чистое, самое здоровое место в тайге, если знаешь, как с ним обращаться. Оно только кажется состоящим из одной тины.

Маргарита подошла к Никите, заглядывая через его плечо. С другой стороны туда же сунул любопытную морду Лохматый, там явно происходило что-то интересное. Но тут же, фыркнув, разочарованно отошел.

Вода в том месте действительно необычайно чиста, на дне видны малейшие травинки.

– Конечно брать воду надо ни где попало. У трясины, среди ряски, после затяжного дождя или паводка воды лучше вообще на болоте, да и не только на болоте, не брать. А здесь смотри, видишь, сколько мха кругом? Мох чистит воду. К тому же, если сомневаешься, кинь во флягу веточку черемухи или листочек багульника. Можно несколько цветочков зверобоя. Да даже кусочек свежего древесного уголька. Они всю заразу на себя заберут. На таком как это моховом болоте чистую воду всегда легко найти. Но все же, – улыбнулся он, поднимаясь и затыкая фляжку пробкой, – Всё же лучше пить чай из этой воды, что мы и сделаем, как выйдем на верха. Моя сестра, так та завсегда заставляет воду кипятить. Ругается, если кто прямо из реки или озера сырую воду пьет. А вот на болоте, в таком как это месте, вода всегда чистая.