- -
- 100%
- +
— Двигай ближе, — снова скомандовал он, потянув её на себя.
Даша сдвинула ноги на пару сантиметров и снова оказалась в той же позиции — между его бёдер, в нескольких сантиметрах от его тела. Её тень упала ему на лицо. Даша сжала челюсти так, что заныли виски.
— Положи руку мне на плечо, — распорядился Кирилл уже спокойнее, но тон не оставлял пространства для дискуссий.
Она еле разжала зубы, чтобы спросить:
— Зачем?
— Ты боишься меня, — констатировал он, и в его голосе прозвучала не укоризна, а констатация факта, практически диагноз. — Поэтому давай… коснись меня и убедись, что я не акула, что зубы внезапно не прорастут.
— Ну вот ещё! — вспыхнула Даша, и жар стыда и смущения залил её щёки. Она дёрнула рукой, чтобы высвободиться, и Кирилл выпустил её запястье, но в тот же миг его ладонь легла на её талию, бережно, но неумолимо притягивая её ближе, пока её бёдра не упёрлись в край стула. — Ч-что ты делаешь? — зашипела Даша, чувствуя, как от этого контакта по всему телу пробегают разряды возбуждения, смешанного с паникой.
— Давай. Потрогай меня за плечи. Можешь и грудь пощупать. Убедись, что это просто мышцы, а не бронеплиты.
— Да что за дурость ты придумал?!
Она вцепилась в его руку на своей талии. Короткие ногти впились в кожу, пытаясь отодвинуть от себя эту живую гору. Но громила опередил её, обхватив девушку второй рукой, и Даша оказалась плотно прижата к нему. Кирилл слегка дёрнул её на себя, и она упала, инстинктивно обхватив мощную мужскую шею. Лицо уткнулось в его коротко стриженные волосы, в нос ударил тягучий чистый запах — мужской, с кедрово-сандаловым оттенком.
Она замерла, парализованная близостью. Сердце колотилось где-то в районе желудка, отдаваясь глухими ударами в висках. Её грудь в тонкой водолазке тесно соприкасалась с его широкой грудной клеткой, опаляемая исходящим от него жаром, твёрдый рельеф мышц ощущался даже сквозь слои одежды.
— Дурость — это, когда ты от меня шарахаешься, — с внезапной, но сдержанной злостью произнёс Абрамов, и его голос, приглушённый из-за того, что он уткнулся ей в плечо, прозвучал особенно весомо. — Думаешь, я не вижу этого?
Её щёки вспыхнули ещё сильнее, когда она поняла, что для него всё оказалось так очевидно.
— Не привыкла я к крупногабаритным мужчинам, — выдохнула Даша ему в волосы, пытаясь отыскать хоть каплю сарказма, но голос дрогнул. — Да и вся ситуация… вообще-то, напрягает. Нервы сдают, если ты не заметил.
— Вот стой и привыкай ко мне, — приказал он. Его руки не ослабляли хватку, но и не причиняли боли. Это было просто удержание. Обеспечение близости.
Даша не ответила, чувствуя, как сбилось дыхание.
— Не хочу, чтобы в критической ситуации пришлось тратить время и силы на преодоление твоего страха передо мной, вместо того чтобы спасать тебя. Поняла? — Кирилл отклонил голову, чтобы посмотреть ей в лицо. Их взгляды встретились. — Давай же, коснись меня.
«Да что он, блин, творит?!» — пронеслось в голове Даши. Она была смущена и сбита с толку. Тело налилось жаром, сердце продолжало бешеную дробь.
Видя, что он не отступит, что эта нелепая, почти интимная процедура — условие её свободы и странный способ «терапии», она сдалась и закрыла глаза, собираясь с духом.
Её рука, чуть подрагивая, медленно поднялась. Сначала она аккуратно, почти невесомо потрогала кончики его волос — они были колючими и жёсткими, как ёрш. Затем, преодолевая внутреннее сопротивление, она опустила ладонь ему на плечо. Под пальцами чётко читалось напряжение мышц. Даша скользнула ниже. Теперь под ладонью бугрился твёрдый, как стальной трос, бицепс.
От всего его тела шёл ровный, мощный жар — энергия, физическая мощь, заключённая в плоть. Но в этот момент Даша ощущала её не как угрозу, а как нечто… необъяснимо реальное и надёжное, дарующее чувство безопасности.
— Всё, — чуть слышно выдохнула она. — Потрогала.
Всё её тело трепетало мелкой предательской дрожью — не от страха, а от чего-то иного, от непривычного, оглушительно близкого контакта, от тепла под её ладонью и осознания, что её пальцы легко касались этой неприступной крепости по имени Кирилл Абрамов.
— Отлично, — одобрил её мучитель. В его густом басе не прозвучало ни торжества, ни насмешки. Разжав руки, Кирилл отпустил её талию, и Даша тут же ощутила странную пустоту и резкий приток холодного воздуха в том месте, где секунду назад чувствовала тепло. — Остальное обсудим, когда будешь готова. Теперь иди отдыхай, — сказал он, и это уже не приказывая. Скорее констатировал: её лимит на сегодняшние потрясения исчерпан.
Даша кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она сделала шаг назад, потом ещё один, отдаляясь от него. Ватные ноги понесли её к коридору.
Что бы ни задумал Кирилл Абрамов, как бы ни хотел её «использовать» — он не даст её в обиду. По крайней мере, пока она ему нужна. А это, в её нынешнем положении, было больше, чем она могла надеяться несколько часов назад, глядя на пистолет в руке киллера.
Глава 8
Её всё ещё трясло изнутри, даже когда она, укрывшись тяжёлым обволакивающим одеялом, зажмурилась, пытаясь заставить себя уснуть. Забыться.
Бухгалтерские проводки, проценты по кредитам и депозитам на разные сроки — всё это проносилось в голове, но не приносило облегчения.
Пространство вокруг было незнакомым, насквозь пропитанным чужим запахом. Как параноик, Даша прислушивалась ко всем звукам дома: к тихому скрипу половиц, будто под чьими-то шагами; к равномерному, утробному гулу отопительного котла; к мерному, гипнотическому тиканью настенных часов.
На секунду ей померещились приглушённый гул мотора за окном и голоса — то ли наяву, то ли в воспалённом воображении.
На улице меж тем всё так же завывала метель. Но здесь, внутри непробиваемо крепких стен, её вой казался бессильным. Опасность ждала снаружи. А здесь — царили спокойствие и безопасность.
Прошло два часа. Сон и не думал приходить. Слишком много всего вломилось в её жизнь за эти сутки, свергнув привычный порядок.
Стоило закрыть глаза, как перед ними возникал слащаво-подлый лик Тюнникова. Потом он плавно перетекал в очередь головорезов, выстроившихся по её душу. И во всей этой мрачной картине отчётливее всего проступало одно лицо — с широкими скулами, чёрными глазами и едва уловимой усмешкой в уголках губ.
«Что он выкинул там, на кухне? — крутилось в голове, навязчиво и бестолково. — Зачем заставил касаться себя? Маньяк какой-то, полез обниматься. Ну да, боюсь я его, такого огромного… Чуть в штаны не наделала от его прикосновений. А кто бы не боялся? Он из-за меня наёмников »гасил». Причём нескольких. И как мне к этому относиться? Сказать спасибо и сделать вид, что ничего не было? Стереть из памяти, как дурной сон? Он защищает от внешних врагов, но сам-то он чем лучше?»
Разум, уставший от паники, пытался навести порядок в мыслях. Даша понимала: Кирилл не был рыцарем в сияющих доспехах. Это был сложный человек, обученный опасной системой, живущей по своим законам. Но в этой системе она, Даша Корпун, оказалась под его защитой. И сейчас ей этого хватало, чтобы не сойти с ума.
Не выдержав тисков тишины и собственных мыслей, она вылезла из кровати. Босиком прошлась по тёмной комнате, натыкаясь на невидимую в темноте мебель. В груди бушевал ураган, вторя заоконной метели.
Даша приоткрыла дверь и выглянула. В длинном коридоре царил полусумрак. Было тихо.
Бродить по неизвестному дому, как призрак, Даша побоялась. Вдруг Кирилл решит, что она что-то вынюхивает и… Девушку передёрнуло от этой мысли, на спине выступил холодный пот. Она быстро юркнула обратно в комнату и щёлкнула выключателем. Тёплый свет залил пространство, разгоняя страхи и тревогу.
Осмотрев в зеркале своё бледное, осунувшееся лицо и взъерошенные волосы, Даша решила, что нужно смыть с себя этот день. Всю липкую панику, пот и запах страха. Только вот переодеться было не во что: ношеное бельё после душа надевать не хотелось. И Даша решила застирать его. Заодно и голову отключить от всех мыслей.
Она долго стояла под струями обжигающе горячего душа, пытаясь отмыться до костей. А потом её взгляд упал на просторное джакузи в углу.
«Если уж попала в такую историю и оказалась в распоряжении у такого… хозяина, — с горькой иронией подумала она, — то грех не воспользоваться хоть какими-то плюсами. Может быть, это моя последняя ванна».
И она позволила мощным струям массировать зажатые мышцы, пока кожа не стала розовой, а тело не обмякло, на время сдавшись теплу и покою.
Закутавшись в большое пушистое полотенце, Даша вышла из ванной в комнату — и тут же подпрыгнула на месте, едва не вскрикнув.
Возле стола, спиной к окну, стоял Кирилл. Он был в простой тёмной футболке, обтягивающей торс, как вторая кожа. Увидев её реакцию, хозяин дома поморщился.
— Извини, не хотел тебя напугать, — произнёс он тихо.
Даша быстро кивнула, показав, что всё в порядке. От резкого движения головой полотенце съехало, обнажив взгляду Абрамова верхнюю часть груди и линию ключиц. Девушка ахнула и дёрнула ткань, поднимая её выше.
Возясь с полотенцем, она заметила, как его взгляд на секунду задержался на обнажённом участке кожи, прежде чем медленно, с видимым усилием, подняться к её лицу. В чёрных глазах вспыхнуло хищное влечение. Голод вожделения.
От этого взгляда в её жилах кровь застыла. Потом девушку бросило в жар. Даша сглотнула ком, вспомнив свои собственные страхи в машине: «Развлечься…» Сердце застучало, предупреждая об опасности.
— Твоя сумка. — Он кивнул подбородком на предмет, лежащий на стуле, засунул руки в карманы штанов.
— Спасибо, — хрипло ответила Даша, топчась на месте. От испуга и сквозняка тело начало бить мелкой дрожью. Капли скатывались с мокрых волос по плечам, оставляя на них ледяные дорожки. — А документы Тюнникова? — выпалила она первое, что пришло в голову, лишь бы оторвать этот обжигающий взгляд от своего тела, завёрнутого, как конфета, в жалкий кусок ткани.
— У меня, — ответил Кирилл, и его глаза, будто против воли, снова скользнули по линии её плеч и мокрым прядям волос, прилипшим к шее. Создавалось ощущение, что в этот момент ничто не занимает его больше — только её тело, скрытое под тонким барьером махры.
— Моя… помощь нужна? — рискнула она спросить, чувствуя, как глупо это звучит, но не в силах молчать в наэлектризованном тишиной напряжении.
Абрамов наконец оторвал взгляд от полотенца и перевёл его ей в лицо. Одна его бровь поползла вверх, выгнулась дугой, выражая удивление.
— Я всё равно не усну, — поспешно объяснила Даша, махнув рукой в сторону тёмного окна. — Всякое мерещится. Место незнакомое, звуки… Буду просто время терять впустую. А так хоть голову чем-то займу.
Несколько секунд Абрамов молча смотрел на неё, словно оценивая, насколько она в состоянии работать. Потом коротко кивнул.
— Сейчас вернусь, — бросил он, шумно вдохнув, будто вынырнул из воды, и стремительно вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.
Даша выдохнула, обмякнув. Затем с новой решимостью принялась намертво перевязывать полотенце, затягивая узел так, чтобы тот ни при каких условиях не развязался и не съехал.
«Только бы не подумал, что это я его соблазняю…» — пронеслось в голове.
Кирилл вернулся через несколько минут. В его руках была какая-то одежда.
— Это моё. Будет велико, зато чистое, — сказал он, кладя аккуратную стопку на край кровати. Заметив, что Даша не покидает «безопасную», на её взгляд, половину комнаты возле санузла, хозяин дома не стал подходить ближе.
Даша осторожно развернула принесённое бельё: простую серую футболку без рисунка и мягкие спортивные штаны. Ткань была чистой, пахла тем же запахом, что она улавливала по всему дому и от самого Кирилла. От воспоминаний об их неловких объятиях на кухне, щёки заалели, а низ живота заныл.
Даша тут же прикинула в уме, как закатать края футболки и подвернуть штанины, чтобы не запутаться в лишней ткани.
— Мой кабинет — до конца по коридору и налево, — бросил Абрамов, на мгновение задерживая взгляд на её мокрых волосах. Затем он вышел, на этот раз оставив дверь приоткрытой.
Даша осталась одна, держа в руках его одежду. Надевать её было странно. Почти интимно. Но выбирать не приходилось.
Она высушила феном волосы, затем натянула на себя огромную футболку, утонув в её объёме. Присборила лишнюю ткань с боков и завязала её двумя маленькими тугими узлами. Штаны пришлось подворачивать несколько раз.
В зеркале отразилась нелепая фигура. Даша усмехнулась. Такой образ не должен был вызвать у Кирилла ровным счётом ничего. Ни желания, ни намёка на ту хищную искру, что мелькнула в его взгляде ранее. Это был её щит.
Даша нажала выключатель и вышла из спальни. Освещаемая светом комната в конце коридора манила. Сердце, только начавшее успокаиваться, снова замерло, а потом забилось тяжёлыми, глухими ударами. Он там. Он ждёт. Они снова останутся наедине.
Но что бы там ни было — работа или разговор — это было лучше, чем метаться в одиночестве по комнате, один на один со страхами и предположениями о собственной участи. Сейчас ей лучше быть в его обществе.
Глава 9
Разговор затянулся далеко за полночь. Кирилл оказался хуже самого дотошного ревизора из налоговой — кроме цифр, его интересовали люди и всё, что было с ними связано.
Абрамов переспрашивал, уточнял, требовал вспомнить не только смысл сказанного, но и детали: тон, слова, выражение лица. Он интересовался цветом туфель менеджера, лака на ногтях секретарши, шрамом на руке водителя Тюнникова. Это было больше, чем допрос. Но, как ни парадоксально, этот методичный, гипнотический процесс действовал на Дашу успокаивающе.
На массивном столе Абрамова громоздились регистраторы и папки «ЕДТ». Вместе они проштудировали каждый договор, проверили каждого контрагента, изучили биографию всех сотрудников компании.
Спустя много часов, когда в окно уже давно стучала ночь, а чай сменился в кружке не раз и не два, Даша с удивлением отметила, что ужас, испытанный ею днём, притупился. Воспоминания словно отодвинулись, уступив место физической усталости и странному тёплому чувству защищённости. Здесь. В доме её преследователя. Под его пристальным взглядом.
Наконец Кирилл поднялся. Его массивная тень скользнула по стене, когда он потянулся и выдал позвоночником серию глухих хрустов.
— Тюнников перешёл черту, когда подставил тебя, — низко и ровно произнёс он. Он сделал паузу, разминая ладонью затёкшие мышцы шеи и почесал лоб. — В нашем бизнесе есть неписаные правила. Одно из них - не втягивать посторонних. Особенно тех, кто просто выполняет свою работу, не вникая в суть. Он его нарушил. Кинул всех и спрятался за спину того, кто слабее. За женщину. Это не просто подлость. Это — беспредел. — Последнее слово он выплюнул с холодным чётким презрением. — А беспредел я не люблю. И ему это с рук не сойдёт.
— Объясни мне тогда, — вспыхнула Даша, и в голосе её прорвалась накопившаяся горечь от несправедливости, — почему ты это понимаешь, а другие хотят меня на берёзе вздёрнуть?
— Говорил уже. — Кирилл покрутил головой, размял мышцы плеч, и снова опустился на свой стул. Откинувшись на спинку и по-хозяйски разведя ноги, он впился в Дашу неотрывным взглядом. — Кому-то нужно ответить. — Он сделал небольшую паузу, выбирая слова. — Когда я увидел твою милую мордашку в кафе, поначалу решил, что ты брошенная любовница Елизара. Поиграл и кинул. Но чем больше наблюдал, тем больше понимал, что ты тоже жертва. — Вдруг угол его рта дрогнул, и на щеках проступили ямочки. — И знаешь, что мне в этой истории больше всего понравилось? Его злость! Он так злился, что ты не поддалась на его бархатный голос и смазливую рожу. Не легла под него.
— Только это меня всё равно не спасло. — Устало ответила Даша и бессильно повела плечом, словно пытаясь стряхнуть с себя призрачную руку Тюнникова. — Вот сейчас думаю, может, зря отказалась? Лежала бы сейчас с ним под пальмами, на лазурном берегу, и волны бы мне пятки омывали.
Лицо Абрамова мгновенно посуровело, взгляд заискрился чем-то очень похожим на гнев.
— Если бы ты спуталась с ним, тогда твоими пятками закусывали бы акулы, — холодно констатировал Кирилл без намёка на шутку.
— Радужные перспективы мне рисуешь, — пробормотала Даша, отводя взгляд. Кого она обманывала: если бы она сбежала с Тюнниковым, Кирилл нашёл бы её и лично, своими руками, отправил бы на корм рыбам.
Абрамов встал, собрал чашки и тарелки, оставшиеся от ночного перекуса. Его движения были плавными, лишёнными той грубой силы, которую он демонстрировал днём.
Даша переваривала сказанное. В словах Кирилла прослеживалась своя извращённая логика. Абрамов не был благородным разбойником, он был прагматиком. А она — символом нарушенных правил, о которых он говорил и намеревался их восстановить. Даша понимала, что Кирилл знал: она — просто работник. Обычный бухгалтер, попавший под раздачу. Он не собирался наказывать её за то, чего она не делала. Он хотел достать того, кто обманул, подставил её. И вернуть справедливость.
— А что будет, когда ты его найдёшь? — спросила она, глядя в широкую спину хозяина дома. Кирилл повернулся. Посуда помещалась в одной его руке, будто детские кубики.
— Заставлю вернуть всё, что можно вернуть. Остальное… отработает. Долго и упорно.
Ни следа кровожадности в тоне — только холодная уверенность. И почему-то Даша поверила ей больше, чем любым клятвам.
— А потом я смогу вернуться к нормальной жизни?
Он посмотрел на неё долгим тяжёлым взглядом и проговорил:
— Сможешь. Но не сразу.
Затем, коротко кивнув, словно ставя точку, скрылся в коридоре, а вернувшись уже без посуды, проговорил:
— Ладно. На сегодня мозгового штурма хватит. Пора на боковую.
Впервые за недолгое время их знакомства в его густом басе отчётливо прозвучала человеческая усталость.
Кирилл проводил Дашу до двери её комнаты и остановился на пороге. Скрестив на груди мощные руки, давая понять: это твоё пространство, твои границы. И он не собирался их больше нарушать.
— Теперь сможешь уснуть? — спросил он тоном, в котором не было праздного любопытства — лишь что-то вроде профессиональной заботы о состоянии «актива».
— Вряд ли, — честно призналась Даша, покачав головой. — Обычно на новом месте я первые несколько ночей вообще не сплю. Потом — привыкаю.
Абрамов задумался, почесал тыльной стороной ладони щёку, на которой темнела ссадина.
— Может, тебе помочь? Стресс снять? — предложил он так же прямо и деловито, как до этого спрашивал про варианты вывода денег за кордон.
Даша насторожилась, почуяв подвох.
— Сходить в спортзал? Или холодный душ принять? — предположила она, надеясь на что-то в этом духе.
Уголок его губ растянулся в усмешке, в глазах мелькнуло знакомое озорство.
— Алкоголь. Или секс. Для максимального эффекта можно всё вместе, — заявил он, глядя ей прямо в глаза. Без похабного подмигивания, без намёка. С той же клинической отстранённостью, с какой врач мог бы предложить таблетку или укол.
Даша приложила ладонь ко лбу, чувствуя, как к щекам приливает румянец, а внутри поднимается ураган из неловкости, стыда и нелепого любопытства. Как просто он об этом говорит.
— Чего смутилась? — Кирилл дёрнул могучим плечом. — Взрослые же люди. Нет — так нет. Никто не настаивает. Всего лишь предложил — как один из вариантов решения проблемы бессонницы. — После такого спать будешь как убитая.
Слово «убитая», брошенное им невзначай, щелчком вернуло её в суровую реальность. Вспомнились выстрелы в коридоре и его слова «тех двоих гасил».
— Не-а, — резко помотала она головой. — Живой хочу быть. Уж лучше бессонницей помучаюсь.
Кирилл хрипловато рассмеялся. Звук был негромким, но в ночной тишине казался почти громовым.
— Как знаешь. Если что-то понадобится — я в соседней комнате, — он кивнул в сторону следующей двери, которую Даша окрестила чердаком со скелетами и сейчас поняла, что не промахнулась. — Спокойной ночи, Даша.
Она кивнула в ответ и перешагнула порог, ощущая его взгляд на своей спине.
Уже забравшись под тяжёлое одеяло и уткнувшись лицом в подушку, Даша вдруг вспомнила о просьбе Руфины Константиновны: накормить Абрамова завтраком. Она даже не спросила, во сколько он встаёт, какие у него предпочтение и планы на день… Мысли путались, перескакивая с бытовых дел на разговор у двери.
Одна мысль, что этот ходячий сгусток силы и угрозы мог после всего предложить ей заняться сексом выбила её из колеи.
На фоне этого бесцеремонного предложения и прямоты, с которой Абрамов предложил ей переспать, её собственная паника показалась какой-то… неестественной. Кирилл излучал опасность, да. Но он не играл. Он был честен с ней.
Глава 10
Дверь за гостьей закрылась. Абрамов тихо выдохнул и покачал головой, дивясь тому, как его мнение о Дарье Корпун за один день умудрилось совершить несколько кульбитов.
Обычно на разборки с такими, как эта бухгалтерша, он отправлял кого-то из своих ребят. Разговор, как правило, заканчивался быстро: если слова не доходили, то удары по рёбрам быстро развязывали язык. Но с Тюнниковым вышла особая история — из кармана Абрамова утекло слишком много денег, чтобы доверять это дело подчинённым. Все ниточки вели к последнему бухгалтеру некой Дарье Корпун. Молодой. Симпатичной. Определённо во вкусе Елизара. Кирилл видел её фото и был уверен, что Тюнников просто физически не способен пройти мимо такой фактуры, не попытавшись затащить её в постель.
Они играли в паре, а теперь, когда запахло жареным, Елизар драпанул, оставив свою подельницу на растерзание толпе разъярённых кредиторов. Классика жанра, ничего нового. Ещё утром, глядя на фотографию, Абрамов испытывал к этой бухгалтерше глухую неприязнь — за то, что не устояла перед скользким и мерзким Тюнниковым, за участие в его гениальных финансовых схемах.
«О чём ты думала, красавица? Неужели надеялась, что расплата обойдёт стороной?»
В любом случае, Кирилл собирался найти любовницу раньше всех остальных охотников за её головой и через неё выйти на след сбежавшего Елизара.
Вопреки ожиданиям, в кафе Дарья не рыдала, не рвала на себе волосы, не билась в истерике — просто сидела и молча ковыряла вилкой салат, пока телефон рядом выделывал джигу от виброзвонков. Абрамову стало любопытно: брошенные и загнанные в угол любовницы обычно ведут себя иначе. В груди забрезжила слабая надежда, что он ошибался на её счёт.
Дарья не пыталась сбежать. Не врала. Сразу пошла на контакт, хотя было заметно, как её колотит от страха. Кирилл знал, что от одного его внушительного вида многие готовы обделаться прямо на месте, а эта ещё и шутила.
Испуганные, но умные глаза смотрели на него слишком... чисто. И это стало отправной точкой. Ему отчаянно захотелось верить, что Корпун ни при чём, что она отшила Елизара ещё на старте. С каждым её словом его теория крепла: Тюнников всегда предпочитал женщин посговорчивее, а эта была с огоньком, со стержнем, который чувствовался даже сквозь дрожь во всём теле.
Пока его технарь возился с ноутбуком Даши, помощник с позывным Седой доложил, что на неё открыта охота. Многие кредиторы решили, что она — ключ к деньгам или к самому Тюнникову, а некоторые просто жаждали выместить на ней злость по полной программе.
Осознание, что жизни ни в чём не повинной девушки угрожает реальная опасность, заставило Абрамова забеспокоиться. Собранная на бухгалтершу финансовая информация подтвердил его подозрения: Даша была в долгах по уши, как среднестатистический студент перед сессией. Слишком «правильно» она себя вела для отъявленной мошенницы. Виновные либо бегут, либо ноют и оправдываются, а она на Тюнникова искренне злилась и с энтузиазмом помогала искать следы пропавших денег.
Но тут раздался звонок. Якобы от матери. И уж слишком вовремя.
В голову Кирилла тут же закралась подозрительная мысль: Дарья та ещё актриса: умело водила всех за нос, изображая жертву. От этой мысли в его груди неприятно кольнуло. Однако чем дольше она говорила, тем очевиднее становилось, что мать и правда в беде, и это не спектакль. А значит, звонок — дело рук других кредиторов, решивших выманить Дашу из-под его крыла. К тому времени все заинтересованные уже знали, что Абрамов первым забрал Корпун себе.
Решение ехать на место аварии Кирилл с Дашей не обсуждал. Он видел её метания между родителями и ним, поэтому просто отдал ей приказ ехать.
В душе разлилось нечто похожее на облегчение, когда на месте происшествия выяснилось, что это не подстава. Родители Даши оказались милыми, наивными людьми, которые вечно влипают в истории, а она — их вечный спасатель, оплачивающий долги.
«Хорошая дочь, — усмехнулся про себя Абрамов. — Заботливая». Наверное, именно поэтому он и подыграл ей, когда Татьяна Сергеевна принялась расспрашивать о «женихе». Даша его зацепила. Своим стержнем. Человечностью. Неподдельной чуткостью.