- -
- 100%
- +
С оформлением документов Кирилл разбирался максимально быстро, одновременно глазами сканируя окружение на предмет других охотников за головами.
Манёвр Даши ускользнуть от него вместе с родителями в подъезде он раскусил мгновенно и про себя усмехнулся её хитрости, но слинять от него ей не позволил. Не только потому, что её жизнь висела на волоске. Просто... не захотел отпускать.
Смесь уязвимости, ума и необъяснимой дикой силы привязывала его к ней всё сильнее, словно канатами. Абрамов решил, что заберёт её под защиту. Хотя внутренне понимал: причина не только в этом. Девушка ему чертовски понравилась.
Он хотел пригласить Дашу в спокойное место, обсудить ситуацию и, возможно, заключить сделку, но заметил хвост. Непрофессиональный и навязчивый. Узнал машину своего конкурента: Виктора Краснова. Это означало, что тот был в курсе о Даше и о том, что она у него.
Зная варварские методы Краснова добывать информацию, Абрамов крепче сжал руль и направил машину к бывшему офису «ЕДТ». И тут на телефон Дарьи позвонил тот самый гад, из-за которого кредиторы всего города стояли на ушах.
Кирилл снова поразился тому, как быстро Даша сориентировалась. С её подачи его специалисты мгновенно запеленговали Тюнникова. В груди Абрамова клокотала ярость: не ошибся – Елизар раскатывал свои губёшки на счёт Даши, но получил отказ. Он дал себе слово, что как только доберётся до Тюнникова, то переломает ему руки и ноги. И ещё кое-что отрежет. «На том свете ему это точно не пригодится!»
Мелькающие фары преследователей в зеркале заднего вида вызывали у него изжогу. Кирилл перенёс свою ярость с Тюнникова на неизбежную атаку людей Краснова. Припарковав кое-как джип у офиса, он отправил Дашу за документами — придумал этот маневр, чтобы хоть как-то её обезопасить. Сам остался внизу, сделав вид, что задерживается. Не мог он позволить, чтобы она увидела кровь и, возможно, смерть. Слишком чистая была Даша для всего этого дерьма.
У двери его атаковали двое — выскочили из-за угла, решив взять его быстро и грубо, но не учли, что он их ждал. Абрамов разобрался с ними почти бесшумно. Однако третий оказался хитрее — незаметно просочился внутрь здания, пока Кирилл был занят двумя отморозками. И эта ошибка чуть не привела к трагедии.
На подходе к кабинету он услышал возню и мерзкий голос ублюдка, который обещал надругаться над его Дашей. В ответ — тишина. Сердце Кирилла ухнуло в пятки. Представляя самое худшее, он ускорил шаг. И тут Дарья, как ошпаренная, выскочила прямо на него, а следом раздался выстрел. Абрамов сглотнул, чувствуя прилив бешенства: тот урод стрелял в спину беззащитной женщине. «Какая же тварь!»
Накрыв собой Дашу, Кирилл успел увести её с линии огня второго выстрела, а эту сволочь, не ожидавшую его в коридоре, застрелил с особым удовлетворением.
Сев в машину, он отправил Седому сообщение о зачистке следов. Пока вёз Дашу к себе, внутри всё кипело от злости на самого себя. За этот прокол. За её трясущиеся руки. За молчаливый ужас на миловидном лице. Даша, хоть и не видела, что произошло, могла догадаться. Теперь она боялась и его тоже. Смотрела так, будто он везёт её на растерзание. Эта мысль резанула Абрамова особенно сильно, нервируя и раздражая до скрежета зубовного. Он не хотел, чтобы Даша видела в нём монстра.
Дома он отвёл гостью в комнату, дал время прийти в себя и осмотреться. Решил, что после шока нужно перевести всё в бытовую плоскость, поэтому первым делом накормил — еда, по его мнению, лучший якорь в любой штормовой ситуации. К счастью, домработница ещё не уехала. Её присутствие Дашу заметно расслабило, хотя и удивило.
Смотреть на то, как Дарья шарахается от одного его взгляда и вздрагивает от прикосновений, было для Кирилла невыносимо. Он видел, что она боится именно его, а не людей Краснова, едва не прикончивших её, и не Тюнникова, подвергшего её жизнь опасности. Даша ставила его в один ряд с ними, считая, что для него убить человека — обычное дело. Она смотрела на него как на палача. Абрамов не выдержал и решил действовать прямо, как умел, через прикосновения. Чтобы убедить её, что он не монстр, а просто мужчина, который не желает ей зла.
Она сама предложила обработать его рану. Кирилл привык к синякам, и эта мелкая ссадина на щеке была для него обычной царапиной — зажила бы и без помощи. Но он хотел продлить момент их с Дашей близости. Абрамов почти силой заставил Дарью обнять себя, как любой нормальный мужик, не удержался от прикосновений к этой красотке.
«Чёрт возьми, я балдею от её робких касаний», — мысленно усмехнулся над собой Кирилл. В паху стало тесно. Близость Корпун сводила его с ума. Но он сдерживал себя, терпеливо дожидаясь, когда она успокоится, привыкнет к нему.
«Интим у нас будет. Потом», — в этом он был твёрдо убеждён. Сам он, конечно, был готов уложить её в постель хоть сейчас, но понимал, что этим лишь оттолкнёт и напугает её ещё больше, поставив в один ряд с тем упырём в кабинете.
Чтобы отвлечься от мыслей о ней, Кирилл занялся какой-то ерундой, но душа была не на месте — для Дарьи весь день выдался тем ещё квестом на выживание, мало ли что она там себе навыдумывает.
Он несколько раз постучал, прежде чем войти в гостевую, затем приложил ухо к двери. Тишина. Решительно дёрнув ручку, Абрамов вошёл в комнату Даши, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. На ходу придумал причину для вторжения: вернуть сумку, которую двадцать минут назад подогнал Седой.
И тут она вышла из душа. Почти голая, лишь прикрытая жалким куском махровой ткани. Остановилась прямо перед ним.
Заметив его, она испугалась. И он вместе с ней. Её нагота парализовала и возбудила одновременно, его словно закоротило.
Кирилл набрал воздух в лёгкие и задержал дыхание, заставляя себя стоять на месте. Он не мог оторвать взгляд от нежной, хрупкой фигурки гостьи. Желание давило, требовало: схватить, овладеть, присвоить.
В брюках стало тесно. С огромным трудом он пришёл в себя, остановив эротический поток мыслей, в который мгновенно унёсся. В растревоженном мозгу вспыхнула и обожгла мысль: «Даша — моя. Только моя». Дикая, первобытная, не имеющая ничего общего с тем скучным «интересом», о котором он говорил раньше. Это было проще и сложнее одновременно. Он хотел её всю. Закутать в полотенце, спрятать от опасности, от всего мира.
Реакция Даши выбила его из колеи. Особенно её предложение помочь с документами — Абрамов подобрал челюсть с пола, с трудом сосредотачиваясь на её словах. Он понятия не имел, чем она руководствовалась, но Даша явно была уверена, что он на неё не набросится. И это его порадовало: между ними возникло доверие. Страх Даши ушёл.
Выйдя из комнаты за одеждой, он невольно представил себя на её месте. Если бы на него смотрел голодными глазами такой громила, как он, он бы точно не стал думать о документах. Скорее заорал бы и сиганул в санузел, забарикадировавшись там, хотя понимал бы, что это бесполезно. Дарья, видимо, тоже это понимала. Поэтому, хоть и держалась на расстоянии, старалась не выдать страха перед тем, что вот-вот могло произойти.
Кирилл положил чистую одежду на кровать, ожидая, что она возмутится, начнёт спорить. Но Даша вновь удивила: без слов влезла в его вещи, ловко завязав лишнюю ткань в милые узелочки. А потом, несмотря на адски утомительный день, пришла к нему помогать. Чем окончательно его добила.
Они проговорили почти до рассвета. Даша выложила всё, что знала — без утайки, без попытки приукрасить самое неприглядное. А Кирилл сидел напротив, слушал и в который раз повторял про себя: «Умница». Внимательная, дотошная, даже мелочи помнила с фотографической точностью». И с каждым часом, проведённым с ней, лёгкая симпатия и мимолётная увлечённость, которая ещё утром была неприязнью, превращаясь во что-то серьёзное и настоящее. Уважение. Интерес. Страсть. Желание быть ближе. Дышать с ней одним воздухом. Слышать её голос.
Желание обладать ею немедленно не отпускало, и Кирилл рубанул с плеча дурацкое предложение про секс перед сном. Абрамов всегда предпочитал прямые пути: зачем ходить вокруг да около?
Даша отреагировала... интересно. Не стала изображать праведный шок или хлопать ресницами в притворном возмущении. Отказала с иронией, но твёрдо. И в этой короткой фразе было столько достоинства и самоиронии, что Кирилл мысленно снял перед ней шляпу.
Абрамов сидел в своём кабинете, разбирал данные с её ноутбука, которые прислал технарь, но мысли были далеко. Точнее, они были прямо здесь, за стеной, где спала Даша. Он не мог не думать о ней. Хотелось быстрее распутать этот клубок, найти все нити и перерезать их одним движением, чтобы освободить Дашу от этого дерьма раз и навсегда.
Кирилл поймал себя на том, что не понимает, как всего за несколько часов эта бухгалтерша умудрилась ворваться в его чёрно-белый мир и перевернуть там всё с ног на голову. Своим появлением внести в него краски и эмоции — страх, ярость, нежность, заботу. Целый коктейль чувств, к которому он оказался не готов.
Абрамов поморщился, посмотрев на сообщение в телефоне: Краснов на завтра назначил «стрелку» — перетереть хочет. За деньги свои боится.
Кирилл усмехнулся. След Тюнникова его ребята уже нащупали. Идиот прятался на Бали, вообразил себя неуловимым агентом. «Думал, я там не достанут? Достану, ещё как достану. С потрохами».
Но главное теперь, что бухгалтерша - Дарья Корпун, рядом с ним. И он приложит все усилия, чтобы она перестала его бояться. Чтобы разглядела в нём не кредитора с холодными глазами и не убийцу с пистолетом в руках, а просто человека - Кирилла Абрамова. Мужчину, который не отдаст её никому — ни Краснову, ни его отморозкам, ни всему этому гребаному миру, который внезапно ополчился против хрупкой девчонки.
Завтра ждал новый день. Абрамов решил дать Даше время привыкнуть к его дому, обстановке и к его присутствию. Не давить. А потом серьёзно поговорить о том, что с его появлением её жизнь изменится навсегда. Это не угроза и не обещание — это просто факт.
Он вздохнул, улыбаясь. В конце концов, её мать оказалась права: Дашу пора пристроить. К хорошему мужчине. К нему. И раз уж она сама, пусть и в шутку, назначила его на роль своего мужчины, он будет исполнять эту роль до самого конца.
А пока: он проверит периметр ещё раз. Убедится, что камеры работают, что охрана на месте, что никто не приблизится к этому дому без его ведома.
Он обеспечит ей покой. Любой ценой.
Глава 11
Вернувшись после обхода, Кирилл уже почти дошёл до своей спальни, когда до слуха донёсся странный глухой звук. Что-то среднее между хрипом и стоном, будто зажали рот и душат. Звук шёл из комнаты Даши. Все мышцы мгновенно напряглись, сознание обожгла ледяная мысль:
«Посторонним в дом не проникнуть. Значит, предатель среди своих?»
Мысль была настолько чудовищной, что у него на секунду перехватило дыхание.
Как тень, он метнулся к её двери, нажал на ручку, ворвался внутрь, готовясь к худшему.
Полоска света из коридора упала на кровать. В висках стучало. Кирилл коршуном оглядел комнату, но никого постороннего не было. Была только она. Даша.
Она лежала поперёк кровати, голова свесилась с края, волосы почти касались пола. Всё её тело было неестественно выгнуто, шея напряжена до предела, а из горла вырывались те самые звуки — беззвучные крики, задыхающиеся всхлипы. Красивое лицо исказилось животным ужасом. Она мотала головой, словно вырывалась из невидимых рук.
Назвать то, что с ней творилось, сном не поворачивался язык. Это был приступ. Плоть, перемалывающая пережитый кошмар, от которого сознание сбежало, но тело — нет.
— Нет… Нет… Нет… — шептала Даша сквозь стиснутые зубы, и каждый сдавленный звук поражал Абрамова точнее любого удара. Глубоко, под самые рёбра, в то самое место, где, как оказалось, ещё могло что-то болеть.
Он медленно подошёл, боясь внезапным вторжением напугать её ещё сильнее. Осторожно взяв Дашу за плечи, развернул её, расположив вдоль кровати, пытаясь выпрямить. Но она забилась в конвульсиях — коротких, резких движениях, полных слепого сопротивления.
Не думая, Кирилл лёг рядом. Притянул Дашу к себе, накрыл своим телом, как щитом, обвил руками. Одной рукой он придерживал её голову, прижимая к своей груди, другой водил по взмокшей от холодного пота спине, чувствуя под ладонью частую дрожь. Волосы девушки взмокли у висков.
— Всё хорошо, милая, — прошептал он прямо в её мокрые волосы, губы коснулись горячего лба — влажного, солёного на вкус. — Это всего лишь сон. Я здесь. Никто тебя не тронет.
Кирилл говорил тихо, настойчиво повторяя одни и те же фразы, будто заклинание. И постепенно её дыхание, прерывистое и поверхностное, начало выравниваться, подстраиваясь под его собственный ритм. Напряжённые мышцы спины под его ладонью обмякли. Шёпот стих, сменившись глубокими, ровными вдохами и выдохами.
Ещё долго после того, как Даша глубоко заснула, Кирилл лежал, не шевелясь, слушая, как бьётся её сердце. Затем осторожно разомкнул объятия, поправил сбившееся одеяло и вышел, прикрыв дверь.
Мысль, пришедшая после, показалась на удивление простой и бытовой, словно яростно цеплялась за нормальность:
«Завтра надо одежды ей достать. Пусть у неё будут здесь свои вещи».
На этом окончательно упокоившись, Абрамов лёг и закрыл глаза.
Глава 12
Даша открыла глаза. Воздух в комнате колыхнулся, и она почувствовала это движение сквозь пелену сонного дурмана. Девушка пригляделась. За занавесками угадывался слабый молочный свет. Мир затих, любуясь ранним утром.
Пальцы беспомощно сжимались в кулаки, и при любой попытке раскрыть ладонь стреляли резкой болью, уходящей в глубину костей.
«Простите, Руфина Константиновна, но миссия “Накорми громилу” невыполнима», — с горькой иронией подумала Даша.
Настенные часы показывали почти пять утра.
Даша подошла к окну. Метель стихла, оставив после себя волшебный, нереальный мир. Деревья кутались в пушистые белые шубы — каждую веточку обволакивал иней, будто кондитер-виртуоз облил их сахарной глазурью. Красиво.
Убедившись, что развешанная в санузле одежда за ночь высохла, Даша умылась, привела в порядок волосы. Вчерашняя постаревшая женщина в зеркале сегодня сменилась симпатичной девушкой. Даша ещё раз убедилась, что выглядит прилично, и направилась в кухню. Онемевшие пальцы и незнакомая обстановка явно не способствовали быстрому приготовлению завтрака.
Арсенал продуктов в холодильнике впечатлял: всё было качественным, свежим и пестрело разнообразием. Но девушка решила не слишком заморачиваться и приготовить пышный омлет в духовке по бабушкиному рецепту. Она достала яйца и молоко, нарезала колбасу.
Работала медленно и бесшумно, чутко прислушиваясь к звукам в доме. Не хотелось ненароком разбудить Кирилла и вообще попадаться ему на глаза. Вдруг в этом чудище снова проснутся мужские инстинкты, о которых он говорил ей вчера с такой прямотой.
«Вообще, мужик без комплексов!» — покачала головой Даша, вспомнив его предложение «справиться с бессонницей».
Когда подрумянившийся омлет заполнил кухню умопомрачительным ароматом жареной колбасы и яиц, Даша выключила духовку. Затем, нарезав сыр, выложила его сверху на золотистую макушку блюда и снова отправила омлет внутрь, чтобы покрыть его плавленой тягучей корочкой. Когда всё было готово, Даша отрезала себе небольшой кусочек, быстро позавтракала и, как мышь, юркнула обратно в спальню.
Там она сидела, прислушиваясь к звукам снаружи. Через какое-то время из соседней комнаты донёсся шорох, потом плеск воды, и чуть позже мягкий хлопок двери. Ещё через некоторое время до её слуха долетел приглушённый рокот заведённого двигателя.
«Уехал», — с облегчением выдохнула Даша.
Не успела она похвалить себя за удачно проведённую операцию «Невидимка» и порадоваться, что утренней встречи с громилой удалось избежать, как в дверь постучали, да так требовательно, что проигнорировать стук не представлялось возможным.
Зная нетерпеливый характер Кирилла, а это, без сомнений, был он, Даша сорвалась с места и открыла.
— Доброе утро, — выдохнул Абрамов, медленно просканировав гостью взглядом сверху до низу, проверяя её состояние.
— Доброе, — ответила Даша, озадаченная визитом.
— Спасибо за омлет, — кивнул он в сторону кухни, и уголок его рта дрогнул в подобии улыбки.
Пока он осматривал её, Даша тоже успела его разглядеть и едва не ахнула. На Абрамове был костюм. Не просто наспех надетые пиджак и брюки, а полноценный тёмно-серый, отлично сидящий деловой прикид. Она и не знала, что на такую гору мышц шьют что-то настолько… цивилизованное. Тем не менее костюм ему шёл. Абрамов выглядел дорого, серьёзно и слегка утомлённо. Эдакий уставший бизнесмен, вынужденный ворочать миллионами.
Даша обрадовалась: раз Абрамов так вырядился, значит, куда-то собирается и день пройдёт без его давящего присутствия. Но на смену радости пришла тревога: не опасно ли ему появляться в городе?
— Тебе что-то надо из женского?.. Прокладки, там … тампоны, менструальные трусы? — спросил он в лоб.
Даша вспыхнула и густо покраснела. Заметив это, Абрамов усмехнулся, но без издёвки.
— Да ладно тебе. Все мужики в курсе, что у женщин бывают критические дни.
От дичайшей неловкости захотелось распасться на атомы. А ещё лучше — заткнуть ему рот прокладками, которые он так любезно предлагал приобрести. Вместе с этим в голову пришла мысль:
«Раз спрашивает, значит, парой дней моё пребывание тут не обойдётся. Похоже, застряну надолго».
— Так надо чего? — нетерпеливо повторил Абрамов, видя её замешательство.
Облизнув пересохшие губы, Даша в волнении отступила в комнату, жестом приглашая его войти, в надежде, что Кирилл торопится и вряд ли набросится на неё.
Пока он медленно переступал порог, девушка зарылась в сумочку, ища блокнот и ручку. А найдя, начала что-то строчить. Потом протянула ему листок.
Кирилл принял его. Пока чёрные глаза скользили по прыгающим каракулям на листке, Даша готова была провалиться сквозь пол. Казалось, он изучал не список покупок, а читал её сокровенные мысли. Но вопросов не задал, только сухо попросил, протягивая её листок:
— Размеры ещё укажи.
— Размеры чего? — переспросила Даша озадаченно.
— Одежды. Верх, низ. — Кирилл жестом указал сначала себе на грудь, затем на бёдра.
— Стесняюсь спросить зачем? — зависла девушка, распахнув глаза.
— Затем… — начал он и запнулся, что было ему несвойственно — до этого он прекрасно подбирал слова. Сглотнув и как-то неуверенно переступив с ноги на ногу, вдруг показавшись ей неловким гигантом, Абрамов выдавил: — Руфины Константиновны нет, а я ни черта в этом не смыслю. Одежду тебе куплю: трусы, носки, майки, джинсы... Могу, конечно, и своим бельём поделиться, но думаю, в одежде по размеру тебе будет комфортнее. Просто укажи параметры, — он старался говорить строго, но в его тоне слышалась неумелость, почти мольба.
— Хорошо, — с трудом сдерживая внезапно нахлынувший смех при виде этой сцены, Даша перевернула лист. Несколькими штрихами она нарисовала схематичный женский силуэт, расставив на нём стрелочки с размерами. — Так должно быть понятнее.
Кирилл взял рисунок, нахмурился, изучил.
— Лицо совсем не твоё, — констатировал он. Потом поднял на неё взгляд, оценивающий, как у эксперта. — А в остальном… похоже.
— Слышь ты, эстет! — возмутилась Даша, насупив брови, и сделала порывистый шаг, чтобы выхватить эскиз. Можно подумать, она намеренно нарисовала страхолюдину с руками и ногами разной длины и талией, съехавшей в сторону.
Кирилл ловко, почти играючи увернулся, поднял руку с листком высоко над головой и рассмеялся, глядя на обиженно-возмущённое лицо гостьи, затем аккуратно сложил бумажку вчетверо и спрятал во внутренний карман пиджака.
— Слышу. После того, как этот портрет «Моны Лизы» исполнит свою основную функцию, заключу его в рамочку и повешу в изголовье своей кровати, — заявил он с невозмутимым видом.
Даша вытянула лицо и села на край кровати. Всё, на что её хватало, — моргать и быстро двигать зрачками в попытках осмыслить этот абсурд. Абрамов посмотрел на неё, и в его тёмных глазах мелькнула тёплая искорка.
— Твой портрет будут созерцать, своё восхищенье выражать, - проговорил он и подмигнул ей. - До вечера.
Абрамов развернулся и вышел, мягко прикрыв за собой дверь. А Даша осталась сидеть в полной тишине с чувством, что её жизнь окончательно и бесповоротно пошла куда-то не туда. С утра Абрамов уже не казался таким уж… монстром.
Через пару минут девушка выскользнула из комнаты и прилипла к кухонному окну. Отсюда открывался вид на двор и въездные ворота. Она успела увидеть, как Кирилл в распахнутой дублёнке запрыгнул в джип. Машина тронулась с места.
Видимо, у него всё было рассчитано по секундам: пока он разворачивался, ворота медленно распахнулись точно к его подходу. Джип метко нырнул в проём, свернул направо и растворился в утренней мгле. Ворота тут же захлопнулись.
По её лицу расплылась широкая, почти детская улыбка. Свобода! Наконец-то! В приступе эйфории Даша потёрла ладони, ощущая себя хозяйкой положения. Правда, тут же из глубины души выполз тревожный червячок, спросив: «А вдруг с Абрамовым что-то случится?» Ведь он влез в её историю, и теперь Дамоклов меч висел ещё и над ним.
Даша одёрнула себя:
«Он же взрослый самостоятельный громила! Что с ним будет!»
Но червячок и не думал уползать — беспокойство витало рядом, как призрак. Чтобы заглушить его, Даша решила изучить дом, в котором ей предстояло задержаться. Кирилл, кажется, был не против.
Первым делом она окинула кухню оценивающим взглядом — прибрано, даже посуда после завтрака перекочивала в посудомойку, которая теперь тихо гудела, намывая тарелки. По части уборки делать было нечего. Или…
Её взгляд упал на штору, от которой отцепился один пластиковый «крокодильчик».
«Надо бы поправить, раздражает».
Даша прикинула расстояние до карниза — самой не дотянуться. Она взялась за спинку массивного стула, натужилась и потащила его к окну. Стул издал протестующий звук, напоминающий скрежет кошачьих когтей по твёрдой поверхности, но поддался. Даша оценила результат — теперь достаточно.
Она занесла было ногу, чтобы взгромоздиться на сиденье, когда прямо за её спиной раздался голос:
— Дарья Александровна, вам нужна помощь?
От неожиданности она заорала во всё горло, оступилась и с размаху приложилась подбородком о деревянную спинку. Голову прострелило резкой болью. Из глаз посыпались звёзды.
К ней тут же подскочил мужчина и подхватил под руки, помогая встать.
Даша отпрыгнула от него как ошпаренная, прижав ладонь к ушибленному месту. Она не ожидала здесь никого встретить.
— Боже! Вам бы колокольчик на шею повесить! — рявкнула она, больше от испуга, чем от злости.
На глазах выступили слёзы — смесь боли и стресса. Даша рванула к холодильнику, дёрнула на себя дверь морозилки, схватила первый попавшийся пакет и прижала холод к подбородку.
— Простите, я не хотел вас пугать, — извинился мужчина.
Только сейчас она смогла его наконец разглядеть. На вид лет сорок, военная выправка, форма. Под ней — мышцы, но не такие монструозные, как у Кирилла. Мужчина был скорее подтянутым, чем раскаченным.
«Рано радовалась. Конечно, Абрамов не оставит меня тут одну. Только вчера никого не было, а сегодня — как чёрт из табакерки выскочил».
— Вы меня тоже извините, — хлюпнула она носом, смахивая слёзы. — Я думала, я здесь одна. Испугалась. В следующий раз хоть покашляйте, чтобы знала.
Она закрыла глаза и покачала головой.
«Это всё нервы. Надо успокоиться, а то за каждым углом черти мерещатся».
— Слушаюсь, Дарья Александровна! — бодро ответил охранник, щёлкнув каблуком о каблук.
У Даши от такого рвения глаза полезли на лоб. Как вымуштровал их, тиран.
— Просто Даша, хорошо? — поправила она, запихивая холод, оказавшийся пакетом шпината, обратно в морозилку. — Помогите, пожалуйста, стул переставить. Хочу штору поправить.
— Простите, но этим обычно занимается… — начал было охранник, но, наткнувшись на её взгляд, умолк.
— Вас как зовут?
— Белый, — представился охранник, но, заметив, как непонимающе дёрнулись брови Даши, дополнил: — Олег Белов.
— Очень приятно, Олег. Я просто хочу чем-нибудь заняться, чтобы не думать о… — Перед глазами снова мелькнуло лицо хохочущего киллера с пистолетом. Голос дрогнул, но Даша сделала глубокий вдох и выдох. — О том, что меня хотят убить. Кирилл в это влез. Я беспокоюсь.
— Понял, — коротко кивнул Олег.
Больше вопросов он не задавал. Просто переставил стул и стоял рядом на подстраховке, пока она, балансируя, цепляла ткань обратно на держатель. Работа заняла минуту.
— Спасибо, — сказала Даша, спрыгивая на пол. И вышла из кухни, оставив Олега на своём посту.