Ад на новый лад

Ученик расправил белейший лист Безграничного Потенциала. Остро наточил сияющее перо серафима. Обмакнул кончик в самую гущу Хаоса Изначального. Высунул язык, легонько коснулся листа, провёл линию…

Что такое?

Какая-то мелочь – то ли соринка, то ли планетка, то ли туманность – коварно прилипла к кончику пера, и линия, которая должна быть изящной и ровной, теперь уродливо вихлялась и лохматилась, нарушая общую гармонию сущего.

Ученик посмотрел на предательницу. Сдвинул брови. Шумно выдохнул ноздрями. Даже после того, как он побарабанил пальцами, линия не пожелала становиться идеально ровной. Ученик еле слышно ругнулся и вытер перо о самый краешек листа.

Он вернулся к своим упражнениям, но что-то отвлекало. Оставив прописи, Ученик взглянул на запачканный уголок. Интере-е-есненько. Что это сотворилось из Хаоса Изначального и ругательства? Кто это там копошится среди чёрной кляксы? Крошечные создания, нелепые и смешные. Человечки двух видов: одни бледненькие, как будто вялые, а другие пободрее, с рожками, копытцами, хвостиками и пятачками. Ученик окончательно позабыл о Задании, почти уткнулся носом в пятно и принялся увлечённо наблюдать… До чего кипучая образовалась жизнь внутри грязной кляксы! А что проделывали хвостатые чудики над бесхвостыми – уму непостижимо!

Просто наблюдать пытливой натуре скучно. Ученик посидел-посидел, потом плюхнул поверх кляксы ещё каплю Хаоса Изначального – погуще, пожирнее. Повозюкал пером, размазывая пятно, рисуя круги и полосы. Случайно созданный мирок ширился, становился сложнее и детальнее. Это только раззадоривало творца. Он попробовал ругательства покрепче (естественно, тихим-тихим шёпотом, чтобы Наставник не услышал). Прижал пятно пальцем и сделал дюжину отпечатков. Оттёр палец, загнул уголочек листа, чтобы получить зеркальную кляксу. За этим развлечением его и застукали.

Седовласый Наставник нахмурился так, что лучше бы уж высек. Долго-долго буравил взглядом потупившегося Ученика. Потом спросил кротко, едва слышно: «Это что?»

Ученик заблеял оправдания. Умолк, так и не родив ни одного связного предложения. Наставник тяжело-тяжело вздохнул, сдавил переносицу. Выдал длинную лекцию о технике безопасности при работе с Хаосом Изначальным. О недопустимости сквернословия вблизи листов Безграничного Потенциала. «Ещё повезло, что я заметил почти сразу! Сколько тебе талдычить о мерах предосторожности? В одно ухо влетает, в другое вылетает! Это я конфискую, а ты только попробуй мне хоть раз…»

Ученик мог только пристыжённо кивать. В наказание он получил двойной объём прописей и послушание безмолвия – пока Наставник не сочтёт Задание выполненным безукоризненно.

Подопечный ушёл, понурившись. Наставник фыркнул, раздражённо тряхнул листком, хотел было сжечь на месте. Давненько он не видел такой опасной, такой притягательно-живой пакости. Так и приковывает взгляд, так и манит рассмотреть поближе!

«Ух, меня-то в былые времена пороли и за меньшее! Уничтожить, непременно уничтожить! Может быть, потом. На днях… Надо же исследовать хорошенько…»

Опасная штучка. Учеников, конечно, к таким вещам и близко подпускать нельзя.

Наставник решительно выпрямился, аккуратно сложил листок и убрал в карман.

«Но я-то ведь Наставник, – подумал он. – Мне можно! А сжечь всегда успеется».

Новая метла

Сховаал был полон сладкого волнения. Не каждый день назначают Начальником всея православныя Геенны. Титул ему не нравился: очень уж старомодный и высокопарный. Но вот сама должность – восторг! Столько возможностей! Есть где развернуться смелому руководителю.

Сховаал отёр чуть вспотевшие ладони о нежно-голубой пиджачок в тонкую-тонкую полоску. О, это был стильный демон с замашками. Лицом на редкость приятен, как учитель танцев кисти Репина. Но выражение лукавое: брови надменные, уголки глаз чуть приподняты к вискам, скулы резко очерчены, губы жёсткие, злые. Бородка. А среди приглаженных кудрей – рожки, коротенькие, покрытые лаком. В общем, гроза окрестных дам.

Сегодня Сховаалу предстояла первая встреча с подчинёнными. Надо расположить их к себе. Надо наметить программу запланированных перемен. Надо вдохновить и повести за собой.

Демон глотнул из фарфоровой чашечки чёрный кофе с капелькой ртути. Перекинул гладкий хвост через локоть и вышел навстречу скоплению отборных рож, харь, морд и рыл.

Гам в большом зале театра «Инквизитор» стоял неимоверный, но стоило Сховаалу цокнуть подкованным каблуком, как адские полчища затихли.

– Ну здравствуйте, голубчики. Я ваш новый начальник. Прошу любить беззаветно и слушаться беспрекословно, – обратился он к аудитории, обаятельно ухмыльнулся и со свистом прокрутил хвост, как цепочку с брелоком.

Чертовки в первых рядах охнули, потянулись за зеркальцами – и настроились любить беззаветно. Молодые горячие бесы заценили пиджачок и напор – и приготовились слушаться беспрекословно. Остальные присутствующие напряжённо ждали продолжения.

– Вы наверняка заметили, что котлы нижних ярусов остывают. Вертела пустуют. Поток душ сократился в разы. Договора на крови почти не заключаются. Почему, спрашиваю я вас?

Народ безмолвствовал.

– Да потому что старые схемы уже не действуют. Надо меняться. Надо идти в ногу со временем. Да, это непривычно, да, так раньше никто не делал, но для этого я и был назначен на ответственную должность. Я укажу вам путь, и в ад снова потекут грешники. Мы выйдем на полную производительность! Мы поставим рекорды по темпам роста за последние два столетия! Притушите свет, сейчас будут слайды.

Публика была внимательна и недвижна. Впервые за всю историю греха в преисподней заработал проектор.

– Расскажу немного о себе. Имя мне Сховаал. У меня за плечами Низшие курсы Его подлейшества Мефистофеля, двадцать семь лет работы заплечным бесом у различных руководящих лиц на Земле, практика по обмену в католическом аду, более десяти лет коучинга для ключевых демонов и ведение курсов реабилитации для бесов, прошедших через экзорцизм. И вот я с вами.

Сховаал обвёл глазами зрителей. Так, авторитет подчеркнули, теперь номер «свой парень».

– Да, я добился многого. Но я не всегда ходил в накрахмаленных рубашках. Было время, я толкал тачки с углём, пыхтел у жаровен, подливал масла в огонь. На моих ладонях ещё видны мозоли. Я прошёл ад от и до, так что знаю, где и что требует изменений. Взгляните на графики.

И тут неискушённая аудитория окончательно покорилась. Умные объяснения были совершенно непонятны, но картинки завораживали: такие красивые шкалы со стрелочками, такие яркие столбики с процентиками, такие убедительные круговые диаграммы. К концу презентации зал верил новому вождю безоговорочно. А ему только того и надо было.

– Итак, сегодня по случаю моего назначения объявляю всем выходной. А с завтрашнего дня – курс на перемены! Кто со мной?

Крик, вой, визг и улюлюканье, помесь скотобойни в разгар смены и стадиона после виртуозного гола.

Довольный оратор покинул сцену. На его место вышла приглашённая с Земли лав-метал группа. Выступая на корпоративах, музыканты всякого навидались, так что бесовские рожи их не смутили ничуть. По флангам сцены открылись бесплатные бары, и восхищённая публика ломанулась за жидким хлебом и халявными зрелищами.

Сховаал, наблюдая из-за кулис, потёр руки. Главное, чтобы они не растеряли запал. Уж пахать-то им придётся, как про́клятым!

Занудко и его даймоны

Часть 1

В свободное от работы на водоканале время Михаил Семёнович Занудко любил поговорить с умным человеком. Для этой цели он ставил перед собой зеркало, бутыль с таинственной жидкостью и рюмочку. Во время бесед Михаил Семёнович, обычно угрюмый и неразговорчивый, являл чудеса красноречия и эрудиции. Любимой темой его были демоны, загробный мир и всё, что вокруг.

– Вот вы меня спросите, откуда пошло слово «демон»? В древнегреческом языке было понятие «даймон», то есть дух, стоящий ниже богов и могущий быть как добрым, так и злым. Сократ и Платон называли Даймонием совесть человека, его внутренний голос. – Занудко налил себе рюмочку, чокнулся с отражением, отпил для начала и продолжал: – В римской традиции даймон преобразовался в гения, а в христианской – в ангела-хранителя. Отсюда мы видим, что изначально понятие «демон» не обязательно значило «дух зла».

Ах, Михаил Семёнович, почему же вы не включаете видеозапись на своём плохоньком смартфончике? Почему не выкладываете ваши речи в сеть? Вы наверняка нашли бы последователей и поклонников. А то в одиночку пить – так и спиться недолго.

– А вот у евреев существует неканоническое предание, будто Бог создал демонов в сумерках перед первой субботой. Наступила ночь, а в шаббат работать нельзя. Так и остались демоны незавершёнными, ибо их не наделили телами. Обитают теперь в воздухе меж землёй и луной, селятся в пустынных и нечистых местах…

Занудко допил свою первую рюмочку. Подумал, сходил на кухню за хлебом, огурчиками и колбаской. Снова уселся перед невидимой аудиторией.

– В Библии демонами названы ангелы, согрешившие против Бога вместе с Сатаной. Но сейчас этот термин применяется к злым духам в любой мифологии и религии. Во все эпохи боги побеждённых народов или старой веры не уходили сразу. Они понижались в звании. Становились вредителями, страхами, духами зла. Трансформировалось также и изначально нейтральное слово «даймон». Само слово «дьявол» восходит к «дэвам», а в ведической культуре это, на минуточку, божества. От этого же корня латинское «deus» (бог), английское «divine» (божественный), и «дива», и «диво»…

На самом-то деле, аудитория у лектора-самородка была очень большая. Такая, что могла бы уместиться на кончике иглы, а могла бы занять несколько вагонов и маленькую тележку. Мелкие, межрёберные и заплечные бесы, черти зелёные и полосатые (которые ждали своего часа, чтобы показаться Михаилу Семёновичу на глаза) и прочая нечистая шушера любила послушать лекции о сложных предметах в популярном изложении.

– В переводах с греческого на церковно-славянский все языческие боги назывались бесами. Греческое слово «демон» существовало наравне с этим термином и стало его синонимом. Сами бесы – это персонажи из славянского язычества, духи тьмы и холода. Черти же родственны греческому Пану и славянскому богу скота Велесу. У прибалтов чёрт так и называется – велняс. Он порчун и вредитель, стремящийся выторговать у человека душу или заманить в пучину. Сравните с бывшими славянскими божествами природы: водяным, лешим…

За разговором Михаил Семёнович то и дело пропускал рюмочку. Но черти зёленые, не желая терять такого дивного оратора, становились для него даймонами-хранителями.

Вот явился в зеркале крошечный чёрт, прокатился колесом перед отражением Занудко и одним глотком выхлебал из бутылки почти всё, оставив только жалкие опивки на донышке. В настоящей, не отражённой бутылке, жидкости убавилось соответственно. Второй чертёнок носился по комнате, создавая ветер, потому что духота в квартире стояла страшная. Третий, пузатый и зелёный, подёргал заслуженного сотрудника водоканала за мочку уха и басом прогудел:

– Мишаня, слу. Тебе хватит. Печень не казённая, да и годы не те. Охолони чутка: уже черти мерещатся. Спать, спать. А вдругорядь расскажешь про ад у разных народов, лады?

– Лады, лады, – недовольно пробурчал Михаил Семёнович.

Он чувствовал неизрасходованный запас прочности сибирского организма, чувствовал мощь русской словесности и теологии. Эта мощь поднималась из старательно забытой в советский период родословной, в которой были сплошь семинаристы да приходские священники.

– Расскажу, конечно, раз вы так просите. А вы будто сами не знаете?

– Знаем, знаем. Но больно хорошо ты излагаешь, – ворковали черти полосатые, под локти ведя своего любимца в душ. – Ты только много не пей. Обещаешь?

– Хм.

– Ну обещай, обещай. А то загнёшься раньше времени. А тебе ещё книгу писать.

– Книгу?

– Конечно, книгу, – говорили черти лысые, заботливо намыливая подопечному голову. – А будешь хорошо себя вести, мы тебя на экскурсию возьмём.

– Куда? – булькнул пеной Занудко.

– Как куда? В ад, конечно! – басом захохотал пузатый зелёный чёрт и окатил Михаила Семёновича обжигающей водой.

Оратор заорал благим матом, потом обычным матом, выскочил из ванны и кое-как выключил беснующийся душ. И пообещал себе пить поменьше.

«Ага, конечно. До следующей лекции», – вздохнули черти. И провалились в тартарары.

В божеский вид

У Начальника всея православныя Геенны кабинет был размером с футбольное поле. Сховаал сидел за исполинским столом и оглядывал окрестности. Направо – стена из красиво стекающей лавы. Налево – панорамное окно. Потолок терялся в темноте над головой, подобно нервюрам готического собора. С вышины свисали кривые сталактиты. Где-то к югу – библиотека и прочая ерунда. Зато мини-бар прямо под боком. И ещё под боком – здоровенный резной рог доисторического зверя. Подвешен на цепях, как полноразмерная фигура кашалота в музее океана.

Свеженазначенный начальник в раздумьях чистил когти. С чего бы начать эпохальные свершения?

Повернув к себе мундштук чудовищного рога, демон осторожно протрубил в него. Рёв пошёл такой, что стекло задребезжало, закачались сталактиты, затряслась жижа в ближайших котлах и смрадных лужах. Секретарша явилась в пламени и искрах, посреди огненной пентаграммы.

Бесовка была что надо. Фигуристая, более раздетая, чем одетая, к копытцам прикручены шпильки. Украдкой поправила прическу. Видимо, звуковая волна слегка перекосила искусно уложенные вокруг рожек каштановые пряди.

– Вызывали, ваше коварство?

– Вызывал…

Сховаал отодвинулся подальше от исполинского сигнального орудия. Ещё раз одобрительно оглядел подчинённую. Суккуб, да и только!

– Представьтесь, милочка.

– Маледетта, ваше коварство. – Бесовка выставила точёную ножку в сетчатом чулке.

– Вот что, Маледетта. Если я буду вас вот таким звуком каждый раз вызывать, вы у меня скоро заикаться начнёте. Так что пишите. Распоряжение первое.

Спелая Маледетта приготовила стило и глиняную табличку.

– Провести телефонную линию из моего кабинета в приёмную и в кабинеты основных подшефных мне руководителей. Далее в порядке иерархии и по мере необходимости. А рог убрать в спецхран. Проверю через два дня.

Секретарша изобразила на табличке несколько клинышков, понятных чертям, древним шумерам и, может быть, стенографисткам.

– Второе. Таблички отменить: это же давно минувшее тысячелетие! Документооборот перевести в электронный вид. Добыть компьютеры и смертных специалистов. Организовать базовые компьютерные курсы для всех. Повальный компьютерный ликбез. Далее. Через два часа устроить совещание руководителей уровней с третьего по шестой, там я назначу ответственных за выполнение первых двух распоряжений.

Три указания. А должно быть четыре, чтобы не останавливаться на тройке. В аду троицу не жалуют.

– Да, и дресс-код. Убрать рыла, вибриссы, наросты, шерсть. Рога не длиннее пятнадцати сантиметров. Костюмы делового кроя, прикрывающие наготу.

Демон посмотрел на секретаршу, хмыкнул.

– Хотя вам, Маледетта, чёрный латекс и чулки очень идут. Это всё.

Бесовка растворилась в розоватом облаке дыма с мягким «чфффф». Будто кот чихнул.

Сховаал широко зевнул. Потянулся. Поприседал. Пробежался до библиотеки, поотжимался, поподнимал тяжести (хоть какой-то прок от глиняных табличек архива). Обошёл свои новые владения, мысленно отмечая предметы, оставшиеся в кабинете от предшественника, агрессивного маразматика, страдавшего манией преследования (Сховаал не сомневался, что при таком контрасте обязательно завоюет народную любовь). Вынести, всю эту дрянь вынести и вымести.

Ровно через два часа явилась компания самых удивительных облечённых властью харь. «Ничего, эти неэстетичные рожи я вижу в последний раз, – подумал Сховаал с ухмылкой. – Надо же, привожу ад в божеский вид!»

– Соратники мои! Я собрал вас здесь, чтобы ввести целый ряд новшеств. Покажется, что это меры чисто косметические: ну какая разница, как организовать документацию? Ну какое дело, как вызывать к себе подчинённых? Ну не всё ли равно, какой длины рога?

Самый рогатый из присутствующих, который даже в широкие ворота кабинета протискивался бочком, уныло кивнул. Кивок с короной мегалоцероса давался немалыми усилиями накачанных мышц шеи.

– Нет, не всё равно. Уверяю вас, уже через месяц вы заметите разницу. А сейчас в качестве мотивации напомню, что я хвосты крутить умею. Так, друзья, в темпе! Перекличка. Платипус?

Унылая плоская рожа ярко-красного цвета.

– Будете отвечать за телефон. После совещания останетесь для консультации.

Рожа стала ещё более унылой.

– Черномур?

Длиннорылый самец с густой шерстью на груди и плечах.

– Ваш послужной список впечатляет. Вам доверяю компьютеризацию. Вы тоже задержитесь.

Черномур, гордый оказанной честью, глухо стукнул себя в грудь. Кулак, кажется, отпружинил от лоснящихся кудрей.

– Вормиформ? Цимезон?

Противная морда с шевелящимися отростками на месте рта и вторая, не такая противная, но украшенная рогами мегалоцероса.

– На вас контроль соблюдения дресс-кода. Естественно, руководство должно подавать пример подчинённым.

Маледетта остервенело рисовала клинышки шариковой ручкой в зелёной школьной тетрадке. Свой откровенный наряд она сменила на строгий учительский костюм.

«Исполнительная девочка, – довольно подумал Сховаал. – Эта и без латекса монаха совратит».

Совещание шло своим чередом. Ад ожидали большие перемены.

Одержимость

«В рамках курса “Управление человеком” вы в совершенстве овладеете:

– произвольными и непроизвольными движениями, условными и безусловными рефлексами, гладкими и поперечнополосатыми мышцами смертного тела,

– синдромом Туретта, маниакальным синдромом, психозом, шизофренией, эпилепсией и прочими расстройствами,

– древними, мёртвыми и полумёртвыми языками, речью птиц и зверей.

Программа курса включает:

– теоретическую часть (1 семестр, 66 академических часов),

– практику (на пациентах психиатрических клиник, 1 семестр, 66 академических часов)

– стажировку под контролем куратора, который поможет выбрать объект и постепенно подготовить его ко вселению (1 семестр, 66 академических часов),

– экзамен.

После успешной сдачи студент получает права на управление человеком, звание “Бес правный” и официальное трудоустройство (размер жалованья уточняйте по факту приёма на работу). Он может самостоятельно выбирать объект из смертных, включённых в программу одержимости.

Так как профессия управляющего человеком связана с риском для психического и энергетического здоровья демона, то для работников этой сферы предусмотрены следующие льготы:

– надбавка 20 %, молоко за вредность, тринадцатая зарплата,

– 2 недели бесплатного отдыха на серных источниках в год,

– 12 бесплатных консультаций психолога в год,

– реабилитация от клаустрофобии и сенсорной депривации, связанных с долгим пребыванием в человеческом теле,

– реморализация в случае пагубного влияния человеческих нравственных установок на личность демона,

– комплексная реабилитация в случае экзорцизма, пожизненная пенсия, упокоение за счёт АД-министрации».

***

Молодой демон Эсхатион вертел в руках замусоленную брошюрку, которая попалась ему три года назад и навсегда изменила его судьбу. Просторная, светлая комната, нарочито-успокаивающий интерьер. Стулья были прикручены к полу в вершинах тринадцатиконечной звезды. На стульях расположились калечные, увечные, заикающиеся и опасные для себя и общества демоны, пережившие экзорцизм. Сегодня Эсхатиона впервые допустили на групповую терапию.

– Расскажите, как вы попали на курс и что случилось дальше, – попросила чопорная бесовка-реабилитолог в клетчатом пиджаке. Гладкий пучок, солидные очки, рожки закручены назад, покрашены в изумрудный цвет и залакированы. – Не торопитесь, постарайтесь описать подробно.

– Да обычная у меня история, – начал пациент, дёргая правым плечом. – Думал, куда пойти учиться, где дальше работать. Увидел брошюрку. Понравились условия. Куратор убеждал, что риски ничтожны, зато сколько привилегий… Записался. Отучился. Весело было. Дурдомовцы забавные. Только достаётся им, беднягам, с двух сторон. Мало того, что мы, так ещё и сами смертные на них эксперименты ставят.

Один из демонов-пациентов поднялся с прикрученного стула, начал набирать воздух ртом и выгибаться назад, так что почти встал на «мостик». Мощно чихнул. И исчез. Появился он через несколько секунд у самой двери, чёрно-белый, плоский. По нему то и дело пробегали квадратики и рябь, как на экране старого телевизора. Пациент не двигался, так и застыл в глупой гримасе чиха. Пухлая бесовка-нянечка подкатила койку на колесиках, погрузила бедолагу, пристегнула и увезла в палату. Сегодня он участвовать в обсуждениях уже не сможет.

– Правда, – буркнул кто-то из участников терапии.

Неистово подмигивая правым глазом, Эсхатион продолжал:

– Сдал экзамен, получил права. Начал работать. Поначалу скромничал, особо не высовывался. Подготовлю клиента, заскочу на минутку, попутаю – и назад. Да и немодно сейчас полную программу откатывать, так мне куратор сказал. Я только потом понял, почему немодно.

Другой пострадавший бес гнусаво забормотал, ни к кому не обращаясь:

– А мне кажется, в меня вселяется мой одержимый. И получается, я одержим тем, кто одержим мной. Он двигает моими руками, смотрит моими глазами, думает моими мозгами и толкает на всякое хорошее. И смеётся. Я застрял в этом коридоре отражений, а он говорит такой: «Выпьем-ка с тобой кагорчику». И начинает хохотать, хохотать… Я смотрю на него и тоже смеюсь, а самому страшно…

Несчастный заслонил лицо руками и заплакал. Бесовка-психотерапевт сочувственно подала пациенту воды, но тот вскрикнул «Кагор!», выбил стакан у неё из руки, отскочил и принялся дубасить в дверь кулаками. Дюжая нянечка ловко скрутила и вывела буяна.

– А что же дальше? – спросила психотерапевт Эсхатиона и стряхнула капли воды с зауженной юбки.

– Задания, задания. Все такие разные. Кто-то сразу поддавался, других я так и не расколол. Некоторых прямо-таки обхаживал, как капризную дамочку. И вот попался мне один. – Эсхатион вздохнул и прижал руку к щеке, которая задергалась так, что с минуту он не мог говорить. – Такой… Как будто блаженный. Вселился я легко. Он, вроде бы, не сопротивлялся. Но в последнюю минуту ускользал. И не делал зла. С такой трудной задачей я ещё не сталкивался. И я стал давить. Склонять, уламывать. Он заметил моё присутствие, но виду не подал.

Ещё один пациент, у которого, как у новорождённого, ладони были упакованы в «антицарапки», больше похожие на боксерские перчатки, принялся скулить и возюкать ими по лицу в попытке выколоть себе глаза.

– Не знаю, как я не сообразил, что он собирается сделать. Не знаю, почему вовремя не покинул его тело. Наверное, это был какой-то азарт, раж. Глупая уверенность, что со мной-то ничего не может случиться. Самонадеянность после прежних успехов. Ослиное упрямство…

– Продолжайте, – перебила реабилитолог и слегка погладила Эсхатиона по плечу.

Тот сглотнул.

– Он пошёл к батюшке. К настоящему, сильному, верующему, а не такому, который долдонит молитвы только по привычке.

– Что вы почувствовали? – прошелестела терапевт.

– Сначала просто дискомфорт, как будто щекотку… – Правая рука Эсхатиона стала дёргаться. Пришлось придавить её левой.

– Ну же, мы так близки к новому этапу, – подбадривала реабилитолог.

– А потом… Потом…

Глаза Эсхатиона остекленели. Он вытянулся, как солдат почётного караула, безошибочно повернулся к востоку. Будто бы услышал далёкий глас, сложил правой рукой троеперстие, размашисто перекрестился. И пробасил:

– Паки и паки, миром Господу помолимся!

Из глубины его костлявой груди вырвалось многоголосие воскресного хора.

Остальные пациенты взвыли, повскакали с мест, один даже вывернул прикрученный к полу стул. Они смели дверь и стадом испуганных антилоп ломанулись по коридору. Дюжая нянечка, расставившая руки, точно футбольный вратарь, ничего не смогла сделать. Психотерапевт вздохнула, встала, аккуратно сняла солидные очки и нанесла один резкий и точный удар ребром ладони пациенту по шее. Мучения Эсхатиона оборвались, по его телу пробежала дрожь, и он ушёл в глубокий обморок.