Дневник графа О

Дорогой мой друг, господин Е !

Подарок Ваш, присланный мне на день Ангела, поистине необычен и прекрасен. Я и не думал ранее, что в душе моей имеются подобные темные места. Вот уж и впрямь говорят : в каждом сидит и Бог и Черт. Последнего я надежно хранил в уголках души моей все эти годы до сегодняшнего дня, и, вот, посылом Вашим, он был обнаружен и выпущен на волю! Не сочтите это оскорблением – напротив – Я только радуюсь подобному обстоятельству! Подумать только, как скучно я жил все эти годы, как ошибался по большинству ограничений, который, как теперь я увидел, существовали исключительно лишь в моей голове. Поиск новых ощущений привел меня к Вам, а уж Вы, став мне учителем и открывателем, показали мне истинное могущество человека, никакими формальностями не обремененного! Наконец я освободил в себе силу тайную, но от того не менее великую! Какими ничтожными кажутся мне теперь люди, какими примитивными. Эти хлипкие мешки с мясом, пытающиеся я что-то из себя значить … Вам наверняка все это знакомо, но я лишь ступил на эту тропу открытий, потому заранее извиняюсь за восторги, давно Вам знакомее.

Все Ваши «гостинцы», я надежно спрятал от глаз супружницы моей – дорогой Марии Николаевны! Да и то, сделал я это исключительно из- за её хрупкой натуры. По глупости своей она все еще верит в то, что назвали «Богом», и, хотя заблуждения её мне не только смешны, а теперь ещё и отвратительны, я уверен, что не время раскрывать перед ней карты. Позже, как я наберу определенный опыт и придет ко мне понимание глубины и власти над человеческой плотью, я, думается мне, смогу разбудить в ней страсть и интерес к нашим с Вами «забавам».

Инструменты и приспособления, любезно подаренные Вами, я размести пока в подвале моего рабочего особняка, что стоит на отшибе усадьбы, возле прудов, дабы не звуками, не иными возможными нюансами не привлекать излишнего внимания. По совету Вашему я уплотнил стены подвальных помещений и максимально закрыл все оконные проемы, установил тяжелые двери, ключ от оных в единственном экземпляре украшает теперь мою шею. К слову сказать, двери и замки подвалов сработал мне один мужичек из соседнего надела, да там же и остался. Так я на звук и проверил … Не позднее, чем сегодня я собираюсь провести первую проверку уже аппаратов. Думаю, что за эти несколько суток без воды и еды от порядком ослаб, так что самое время нанести ему визит.

Обещаю о первом опыте моем написать Вам подробно в следующем письме, дабы Вы с высоты опытного, не побоюсь этого слова «Ученого», смогли оценить, а при необходимости, и подкорректировать мои первые шаги.

С бесконечной благодарностью, ваш Граф О.

Доброго здоровья Вам, достопочтимый и любезнейший друг мой!

Как и обещал я Вам в моем прежнем письме, хочу подробнейшим образом описать мой первый «опыт».

В тот самый день, как кончил писать, я, воодушевленный изложенным, отправился в свои «темные подвалы» – так я их назвал для себя, и так буду далее называть их и Вам. Не могу передать, с каким трепетом отворял я двери, за которыми остался мужик, ставивший мне их. Состояние моё более походило на истерическое и я долгое время не решался отворить засов, отделявший меня от первого шага на пути моего «познания». Как оказалось я тревожился совершенно напрасно- тишина в подвалах стояла гробовая. Зайдя в подвал на четвертые сутки после того, как захлопнул я дверь, я нашел своего подопечного в крайне изможденном состоянии, чему был несказанно рад, ведь он, что там говорить, мужик здоровенный, и обладающий и от природы и по профессии своей силой не дюжей.

Как ни странно (вот уж здесь я даже несколько улыбнулся), огроменная эта детина лежала аккурат на вашем подарке, и мне оставалось только покрепче закрепить руки его да ноги ремнями. Стоит отметить, что сделал я это практически мастерски без заминок, как будто уже имел подобный жизненный опыт, чему был сам несколько приятно удивлен и счет хорошим знаком.

Как только натянулись веревки, а с ними, соответственно и конечности моего гостя, тотчас он широко открыл свои глаза и начал истошно орать, а ведь лежал и молчал до этого как полудохлая собака. Вот тут- то я и сделал свой первый шаг – заткнув его рот тряпкой, сделанный из куска ткани, сорванной с него же, я стал все сильнее и сильнее накручивать ручки, отводящие и выворачивающие руки и ноги моего героя, чем причинял ему нарастающую боль. Поначалу делал я это слишком быстро. Я понял это по резким крикам и натугам лица жертвы, но, войдя во вкус и немного успокоившись с слегка отпустил ремни, а затем уже во второй раз, неспешно и постепенно проводил все ту же растяжку.

Наслаждение моё нарастало. Чувство не величия, присущее мне с ранних лет. Ведь я потомственный дворянин и привык управлять челядью, нет, это было не оно, а скорее «владычества»! Да, в какой- то момент я понял, что я переступил эту тонкую грань никому не нужной мне морали, так старательно охраняемую обществом. И даже понял, почему не каждому дается такая возможность – почувствовать себя Богом! Да, именно Богом!

Тот момент, когда руки, эти огромные сильные руки, более похожие на наковальни с легкостью одного поворота ручки выскакивали из суставов, причиняя видимо сильнейшую боль, были сравни хрупкости крыльев бабочки, порхающей в летние месяце и умирающие от одного лишь несильного прикосновения к крыльям, сравнимы с хрупкостью мыльного пузыря, такого цельного внешне и хрупкого по натуре. Вот и этот огромный и сильный мужлан, который казалось одним своим кулаком мог уложить с десяток мужиков, сейчас походил на фарфоровую статуэтку, большую и красневшую поочередно, в зависимости от того как сильно я натягивал ему ремни. Глаза, меня поразили его глаза, сначала я увидел в них испуг, такой животный или даже детский, и даже слеза прокатилась по этому красному словно топором вытесанному лицу. Потом они умоляюще впились в меня, взывая о помощи и сострадании и, поняв видимо, что и данной эмоции они у меня явно не вызовут, я увидел в них гнев. Желание убить, уничтожить, и, надо сказать, меня это только подстегнуло. Я, как неистовый стал все сильнее и сильнее крутить ручку аппарата, с удовольствием рассматривая как вздуваются жилы на его лице, как бордовая кожа бледнеет и сам подопечный в предобморочном состоянии становится похожей на белый лист, после чего он потерял сознание окончательно. Решив выждать, пока этот лицемер не прейдет в себя, я поднялся наверх, чтоб испить вечернего чаю и повидаться с супружницей, я захлопнул дверь и поспешил уйти.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.