- -
- 100%
- +
Еще маленькой девочкой я поняла, что моя мать ненавидит меня. С тех самых слов, когда она, сидя на кухне с почти пустой бутылкой вина подняла на меня свои пьяные глаза, и спокойно так, без слез и истерик сказала мне – как же я ненавижу тебя! Ты так похожа на своего папашу, будь он проклят! Одно лицо, один характер. Может проще убить тебя, чтоб не мучиться?
Я тогда не восприняла всерьез все сказанное. Конечно, я немного оторопела и постояв минуту в ожидании оправданий сказанному пыталась понять шутит ли она, или серьезно. Но не дождавшись от нее больше ничего, я резко развернулась и молча вышла из кухни.
С того самого момента я не перестаю думать о сказанном. Что это было? Просто алкоголь? Напилась дура, да и наговорила невесть что? А может это она вообще не про меня? Как понять подобное ребенку в семь лет?
Быть может это просто усталость от жизни, просто накопилось? Одна, без помощи, без родителей и мужа растит она меня.
С этими мыслями я стала жить, с этим я росла.
С утра до ночи мать вкалывала на заводе. Вечером, когда сил уже не оставалось ни на что, наспех наварив макарон с тушенкой, звала она меня за стол, и мы, наспех покушав, ложились спать. Не помню я ни вечеров за играми или разговорами. Не помню походов в кино и прогулок в парк развлечений по выходным, как это обычно бывает у других детей. Ни разу за всё время не делала со мной домашнее задание, даже в дневник не заглядывала. Никаких вопросов.
Помню одноклассники все время мне завидовали. Круто, можно ничего не делать, даже в школу не ходить –все равно мать ничего не узнает. Мне же в душе очень хотелось обратного.
Я взрослела. Мы так же жили с ней, как два совершенно разных человека, как соседи по квартире, не больше.
Я с завистью смотрела, как мамы моих одноклассниц обнимали и баловали своих дочурок. Даже ругань за плохие оценки – и та казалась мне счастьем. Хоть какое то внимание, хоть что то. На меня же никто не ругался. Не хвалил, не ругался – абсолютная тишина. Иногда только, придя с магазина она ставила на пол пакеты с продуктами и хозяйственными принадлежностями. Разбери! – сухо говорила она и уходила в свою комнату. Ни объяснений, ни эмоций – ничего!
Каждая из нас жила своей жизнью и несмотря на то. Что жили мы в одной квартире, пусть даже в разных комнатах, мы почти не пересекались и не виделись. Можно даже сказать избегали встреч.
У каждой из нас были свои обязанности по дому: мать зарабатывала и делала покупки, на мне же был дом, уборка, готовка и стирка. По началу, когда я еще не умела готовить, она звала меня вечером а кухню и начинала готовить ужин. Спокойно, методично она объясняла мне как режут лук, что свеклу в борщ лучше нарезать соломкой, а не тереть на терке, как долго варить мясо и другие премудрости процесса готовки. В эти редкие моменты я была так счастлива, я так радовалась нашим совместным блюдам и думала, что когда я научусь готовить сама, то мама обязательно оценит мои старания и станет добрее.
В то вечер, когда я впервые сама приготовила ей ужин, я накрыла стол, налила суп по тарелкам, красиво нарезала помидоры с огурцами, поставила на стол сметану, почистила чеснок в прикуску и специально сбегала в магазин за черным хлебом.
Мать пришла с работы злая и уставшая. И хотя она все время молчала, пока мы ели суп, и я с надеждой глядела на нее поверх своей ложки, не единого слова похвалы я так и не дождалась. Когда же совсем расстроенная я начала собирать посуду и тихо, как бы невзначай упрекнула её – могла бы и похвалить…, её вдруг прорвало…
– Похвалить? – с диким криком выхватила она у меня из рук тарелку – может ещё в ноги тебе упасть за тарелку сраного борща? Я всю жизнь горбачусь, как проклятая, чтоб у тебя было что жрать и таскать, а ты тут наварила один раз и я должна тебя хвалить? Я когда продукты приношу, ты меня хвалишь? Когда за хату плачу, хвалишь, а? а когда шмотки твои тебе покупаю? Вот и заткни свой рот со своими похвалить, и чтоб в жизни больше этого не слышала!
– злая ведьма! – в сердцах крикнула её я
–Дармоедка! – ответила она, и мы, хлопнув каждая своей дверью, разошлись по комнатам. Напрасно я рыдала и ждала что она зайдет извиниться, этого не случилось.
С тех пор мы так же как и раньше продолжали каждая выполнять свои обязанности, она работала, я занималась домом, и только о совместных ужинах можно было забыть навсегда.
Годы летели весело, я занималась своими делами, мать своими, мы практически не общались и мои надежды на то, что я когда нибудь искупаюсь в материнской любви и нежности канули в бытие.
Может, оно и к лучшему. С годами я стала понимать, что нас с матерью ничего кроме кровных уз не связывает, наши взгляды на мир совершенно различны, я не понимаю её, она меня, да и особо доказывать ничего никому не хочется.
Так бы все и шло своим чередом, но однажды, я увидела, как мать вечером куда – то наряжается.
Сколько я себя помню – такое было впервые. Мы жили с ней как отшельники, никогда в нашем доме не было гостей, никогда я не видела маминых подруг и друзей, не слышала, чтоб кто-нибудь звонил ей или она подолгу висела на телефоне, как делали мамы моих подруг. Ничего подобного. И туту вдруг – макияж, платье, каблуки. В надежде на какое-нибудь объяснение я вышла в коридор, когда она уже обувалась в прихожей, и сложив руки в ожидательной позе молча стала ждать объяснений.
Внимательно оглядев себя в зеркало, прокрутившись раз вокруг своей оси, она надменно кинула на меня свой острый взгляд. И со словами – Даже не начинай! – вышла из квартиры.
Приход Сергея в семью был чем-то предсказуемым, ожидаемым для меня. Ведь не могло же всю жизнь продолжаться наше мрачное сосуществование. И вот однажды вечером дверь квартиры открылась и я услышала, как в прихожей раздался голос матери и какого-то мужчины.
– сюда ставь, сюда. Да аккуратнее ты! – пыталась командовать мать.
– я сам вижу – властно прервал её мужской хрип и её речь сразу смолкла.
Любопытство раздирало меня и я, несмотря на возможные материнские выходки все же решилась и вышла в коридор.
– добрый вечер… – я старалась вести себя как можно корректнее и теши – я София, дочь …
– дочь? – перебил меня незнакомец – ничего себе барышня! Да вы на вид почти ровесницы!
Комплимент был высоко оценен мамашей и она раскатисто залилась смехом, не свода с меня своих прищуренных глаз.
– Сергей будет жить с нами – тоном, не терпящим возражений заявила мать, да я и не собиралась возражать.
– мне обязательно называть тебя папа? – с издевкой спросила я
– нет, лучше по имени – ответил он спокойно и улыбнулся, увидев, как я с облегчением выдохнула. К тому же разница в возрасте между нами не так уж велика, я просто физически не смог бы быть твоим отцом.
– ну и на том спасибо. Спокойной ночи – прощалась я, уже закрывая дверь своей комнаты.
Сергей был гораздо моложе моей матери, и скорее годился в мужья мне, нежели ей. Он был высок, красив, обаятелен. Его светлые волосы в модной, чуть удлиненной стрижке подчеркивали мужественные скулы и пухлые, немного женские губы. Глаза же пронзительно серые смотрели с усмешкой, почти издевкой и невозможно было понять говорит он вполне серьезно или просто подшучивает.
Уснуть было просто не возможно. Охи вздохи, скрип кровати и стоны матери, неразборчивое бормотание и громкий шепот. Я пыталась отстраниться, закрывала голову подушкой, стучала в стенку – но все без толку, не спасал даже громко включенный телевизор. Но больше всего бесило то, что комнаты были смежными, и попасть в туалет можно было только пройдя через спальню матери.
Терпеть сил больше не было и набравшись храбрости я мельком проскочила из одной двери в другую. Не криков в мой адрес, ни замечаний не поступило. Я даже не была уверенна что они вообще заметили мой выход. Но ведь охи – вздохи продолжались!
На пути назад, тихонько пробегая сквозь их комнату я невольно повернула голову. Чтоб увидеть обнаружили они меня или нет, и каково же было моё удивление от увиденного. Моя мать, стоявшая в коленно-локтевой позе головой к стене вообще ничего не видела и продолжала охать и стонать, подмахивая бердами поступательным движениям. А Сергей, не отвлекаясь от занятия любовью, смотрел своими масляными глазками на меня в упор и улыбался. Я даже опешила от такой наглости.
Я быстро скрылась у себя в комнате и естественно совершенно не могла уснуть. От трахает мою мать на моих глазах и еще улыбается мне в лицо! Нет, это вообще что-то из ряда вон выходящее.
Несмотря не все произошедшее вчера, на утро все вели себя крайне вежливо, и даже мать, обычно хмурая и злая по утрам, сегодня сыпала любезностями, поинтересовалась моими делами в школе и в завершении завтрака, к полному моему удивлению, вынула из кошелька и с громким – тебе на карманные расходы – положила на стол три купюры по тысячи рублей каждая.
– только не трать все сразу! – крикнула она выходя в коридор обуваться, а я с открытым ртом так и продолжала сидеть глядя то на деньги, лежащие на столе, то на улыбающуюся морду жующего Сергея.
– ну все, я пошла! – крикнула мать из прихожей. Слова эти сразу привели меня в чувства и я, подпрыгнув со стула и схватив мамин «подогрев» ринулась обуваться тоже, на бегу закидывая в сумку все необходимое. Оставаться с этим типом после вчерашнего мне не хотелось, а еще меньше хотелось обсуждать увиденное, ведь по его взгляду было понятно, что он не забыл вчерашнего и ждет от меня реакции.
–пока – крикнула я в никуда и выскочила из дому, не успев нормально зашнуровать кеды, отчего чуть сразу не свалилась с лестницы.
Уф! – выдохнула – и в хорошем настроении, обдумывая куда я после уроков пойду и на что потрачу так неожиданно мне выданные деньги, я направилась в школу.
Прогуляв весь день после занятий по рынку я так и не купила себе ничего – не было привычки тратить. Все вещи казались мне не достойными этих денег, и тратится на тряпье мне не хотелось, а на бренды мне моих трех тысяч не хватало.
Решив начать копить, ведь Сергей к нам только переехал, и если так дальше будет продолжаться, то она мне может еще подкинет деньжат, я повернула в сторону дома.
Ноги не шли. Подходя все ближе к подъезду меня все больше охватывал страх, страх остаться наедине с Сергеем, страх, что он заговорит со мной о вчерашнем. А если он спросит? Что я скажу? А что он спросит? Он прекрасно видел, он смотрел мне прямо в глаза. Что он вообще может меня спросить? Да и к тому же пора делать уроки, да и дома работы – конь не валялся. Мать придёт- орать начнет. Или не начнет?
Зайдя домой я обомлела. Все было сделано, все прибрано, ужин был готов, стол накрыт и Сергей стоял улыбаясь, гордый проделанной им работой и с нетерпением поглядывая на часы. Не успела я снять обувь, как мать вошла, практически следом за мной.
– ой как пахнет! Я такая голодная! – заохала она с порога, когда Сережа помогал ей стаскивать ботинки на высоких, непривычных для нее каблуках. Ноги оттекли, и немного постанывая и похрамывая мать поплелась на кухню.
– Боже правый, какой стол!
А стол и впрямь был хорош. Сергей купил новую скатерть, новые столовые приборы блестели серебром и сверкали на крахмальных салфетках, лежащих в углу стола. Посредине стола стояло блюдо с огромной фаршированной уткой, какие подают на Рождество в иностранных фильмах, а нарезанные овощи и зелень, богатыми аппетитными кучками располагались по обе стороны от нее, что всем было удобно тянуться. Соусницы с аджикой и каким-то еще неизвестным мне составом так же вызывали неуемный аппетит и хотелось скорее схватить лепешку, специально купленную к такому ужину, макнуть её в аджику и закусить все это ногой той самой индейки.
Бутылка вина, открытая и разлитая по бокалам была в целях предосторожности поставлена на другой стол и мы, чокнувшись бокалами, принялись уплетать все эти вкусняшки.
Ужин был шумным. Сергей острил, рассказывал анекдоты и интересные истории из жизни. Мама вспоминала какие-то свои истории, хотя я, зная её, думаю, что она это просто выдумывала, чтоб казаться важнее и остроумнее. Она рассказывала о путешествии в Крым, в котором никогда не была а только мечтала туда съездить. И когда увидела мой недоумевающий взгляд, вдруг поинтересовалась, хватило ли мне денег на что –нибудь хорошее, а то она готова дать мне еще наличных. Это был подкуп за мое молчание – и я молчала. Я и так бы молчала, уж очень веселой и хорошей была она в последнее время. Я её такой никогда не видела. Я была рада за нее. Хотя этот тип после вчерашнего вечера мне стал немного неприятен, но я была готова все забыть, лишь бы ей было хорошо.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.